Лекарство от бессмертия (джен)

Неделя до Хэллоуина тянулась мучительно долго. Он сказал свое «да», а после — всё так же покорно переписывал бесконечные параграфы. Сначала в свободное время он думал подобрать себе костюм, но быстро забросил эту затею. К тому же мадам предупредила, что у «закуски» наряды не должны быть слишком изысканными. Она мрачно пошутила, что вампиры обычно наряжают своих жертв в костюмы гигантских овощей или кусков пирога. Эл сначала поверил — извращенное чувство юмора этих существ вполне допускало подобное. Оказалось, мадам Маккиннон просто издевалась. Костюм всё же предполагался, и вполне элегантный.

Когда заветный день наконец наступил, Эл ощутил невероятный эмоциональный подъем. Он обязательно напишет об этом целую книгу. Вот что он решил. Если, конечно, его не сожрут.

Последнее ли это отражение, которое он видит? Голубые, светящиеся энергией и молодостью глаза смотрят на него сквозь прорези черной бархатной полумаски. Нальются ли они сегодня кровью или закроются навсегда? Черные волосы, спадающие до плеч. Почувствует ли он когда-нибудь, как в них путается ветер? Эл мотнул головой, отгоняя наваждение.

В последнее время он слишком много думал. О том, что делает его человеком. В словах Сангвини было нечто, заставлявшее возвращаться к этим мыслям снова и снова. И всё-таки, спроси его кто-нибудь прямо сейчас, хочет ли он стать вампиром, Эл бы не сомневался ни секунды.

Он накинул тяжелый сюртук и решительно направился к выходу из поместья. Их ждала Пляска Смерти. У дубовых дверей его уже поджидали Сангвини и мадам Маккиннон.

— Помни: покорное выражение лица, соглашаешься на всё, — сухо проинструктировала Дайан. — Нам нужно отвлечь свиту, чтобы опоить матриарха Сывороткой Правды и выведать всё, что ей известно.

Эл коротко кивнул, прокручивая в голове безумные детали её затеи. По задумке, когда матриарх решит обратить Дайан через укус — она вместе с её кровью испробует зелье. Конечно, древней вампирше крайне не понравится, что из неё насильно вытягивают секреты. На этот случай Дайан собиралась принудительно трансфигурировать её в летучую мышь. В этом пункте плана Элдред откровенно плавал. Насколько он знал, летучие мыши были исключительно фольклорным вымыслом. Возможно, он просто еще не дошел до этого раздела в рукописях мадам. А может, вампиры из разных регионов отличались друг от друга, и здесь кто-то действительно умел перекидываться в нетопыря. Да и сама идея применить Трансфигурацию к бессмертному магическому существу казалась сомнительной. Это не было невозможным, но расчеты и формулы требовались запредельного уровня.

Эл знал, что мадам Маккиннон гениальна. Но если у неё действительно получится провернуть такой фокус — он клялся самому себе навсегда забыть о том, что эта женщина держит ручного кровопийцу и позволяет ему пить свою кровь.

Они выдвинулись. Не то чтобы Элу нравился этот план. В нём было слишком много места для импровизации, но выбирать не приходилось.

Потому что Эл всё для себя решил. Он знал, что его покусают. Мадам снабдила его приличным запасом нейтрализующего зелья, но Эл был уверен: в суматохе она не успеет проверить, выпил ли он его на самом деле. Он был готов стать чем-то большим. Если, конечно, выживет в процессе. Да. Выжить, чтобы умереть и жить вечно. В общем, он был готов.

Но сердце всё равно колотилось как бешеное, когда пространство сжалось вокруг них в аппарации.

На крутом холме, возвышаясь над деревьями и утопая в густом тумане, стоял старинный замок. Почерневшие от вековой сырости и мха каменные стены, местами обвалившаяся крыша... Совсем не так Эл представлял себе резиденцию влиятельного вампирского клана. Он ожидал увидеть нечто из готических романов. А когда они вошли внутрь, его иллюзии разбились окончательно.

Они шли по обе стороны от Сангвини, покорно опустив головы. Но Эл всё же осмелился бросить взгляд исподлобья: никаких бальных залов, богатого убранства или огромных люстр. Только темные, узкие коридоры, стены которых поросли вьющимися растениями, да чадящие свечи по углам. Стойкий запах стоялой воды и ржавого железа ударил в ноздри, и Элу приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы дышать только через рот. Со всех сторон их окутывал шелестящий шепот на незнакомом гортанном языке.

На новоприбывших не обращали особого внимания. Вампиры стояли кучками, кто-то тихо смеялся, иногда слышался звон хрусталя. Эл четко разглядел, как в тени какая-то покорная женщина с остекленевшим взглядом подставляет белое горло одной из вампирш. Судя по всему, клан действительно состоял преимущественно из женщин.

Наконец они остановились. В центре зала, на своеобразном каменном возвышении, восседала Матриарх. На её коленях, безвольно откинув голову, лежал молодой мужчина. Тонкая струйка крови из его шеи медленно стекала по её обнаженной ноге.

Сангвини заговорил. Эл не понимал ни слова, но знал сценарий: прямо сейчас вампир молит о прощении и просит обратить Дайан, а его самого должен преподнести в качестве искупительного подарка.

Мадам просчитала, что вероятность обращения Эла крайне высока — клану всегда нужна свежая молодая кровь. К тому же, симпатичные вампиры — залог успешной охоты (это были её слова, а не его!). По официальному плану, после укуса он должен был незаметно выпить зелье и притвориться отключившимся, имитируя начало перехода, пока не подоспеет подмога. Сам же Эл надеялся лишь на то, что вампирши захотят растянуть удовольствие и не выпьют его до последней капли в первые же минуты.

Диалог на древнем языке всё продолжался. Властный тон Матриарха понемногу смягчался, перетекая в снисходительное урчание. Судя по всему, пока всё шло точно по плану.

Сангвини положил ладонь Элу между лопаток и вытолкнул его вперед, а затем бесцеремонно схватил за подбородок, вертя его голову из стороны в сторону, демонстрируя товар.

Эл нервно сглотнул. Вопреки всему, что он для себя решил, внутри ледяной волной поднималась тревога.

Теперь он разглядел её досконально. Женщина невероятной красоты в богатых одеждах, с бледной кожей и красными глазами. Внешне она почти ничем не отличалась от остальных вампирш в зале. Её отличал взгляд. Было в нем столько… ненависти? Нетерпимости? Ярости? Зверства.

Эл почувствовал, как в горле резко пересохло. Руки задрожали, а зрение слегка расфокусировалось. Кажется, только сейчас он начал реалистично оценивать ситуацию. Они собирались обмануть её? Это… существо?

От нахлынувшего ужаса он, кажется, перестал даже моргать.

Матриарх и Сангвини продолжали свой неспешный гортанный диалог. Эл закрыл глаза. Стук сердца. Дыхание. Всё это учащалось, грозя перерасти в панику. Он заставил себя сделать глубокий вдох. Медленный выдох.

Перед мысленным взором вдруг возник дед. Эл вспомнил его взгляд, полный непоколебимой, почти слепой уверенности. Старик никогда не осуждал его странную тягу к пугающим созданиям, наоборот — всегда поддерживал, верил. И пусть дед даже не представлял, на что именно Эл сейчас подписывается, одного воспоминания об этой поддержке оказалось достаточно. Она сработала как якорь, возвращая рассудок и гася дрожь в руках. Он шел к этому всю жизнь.

Мягкая улыбка коснулась его губ и Эл снова открыл глаза.

Ему не стоило бояться. Скоро ему вообще больше не придется испытывать страх.