Девочка с именем звезды (джен)

* * *

Переулок назывался Кэртер-лейн, но на картах он значился так мелко, будто картограф стыдился, что вообще его нарисовал. Узкий, кривой, зажатый между двумя рядами кирпичных домов, чьи фасады почернели от угольной копоти. Он освещался тусклым светом одинокого фонаря. Но и тот не желал гореть ровно, а периодически начинал мигать, будто не мог решить: гореть или сдаться.

Вега шла первой. Не потому что была очень храброй, а потому что Доктор дала ей в руку небольшую штуку, которую назвала временным индикатором, и сказала, чтобы девочка шла вперёд, а сама Доктор зорко следила по сторонам и была наготове, сжимая в руке звуковую отвёртку. И Вега шла, держа на ладони прибор со стрелкой, которая обычно лежала спокойно, как спящая рыбка. Но сейчас стрелка начала дёргаться, метаться, тыкаться в края циферблата, будто искала выход.

— Тут, — тихо сказала Вега, останавливаясь. — Стрелка сходит с ума именно тут. Как будто время не знает, куда ему идти.

— Ты права, — кивнула Доктор и повела из стороны в сторону звуковой отвёрткой, которая издала низкий протяжный звук. — Смотри на фонарь. Он мигает не случайно. Он мигает в определенном ритме.

Вега кивнула. Она вообще думала, что мигать могут только электрические фонари, а никак не газовые. Но этот фонарь словно решил опровергнуть все законы мироздания.

— Это как палиндром, — пояснила Доктор. — Только не словесный, а временной. Время в этом переулке накладывается само на себя. Как будто оно прошло вперёд, — указала женщина рукой, — упёрлось в стену и откатилось назад, но не до конца, а до середины, а потом снова вперёд.

— Доктор, тут ещё одна странность, — заметила Вега. — Камни.

— Камни? — Доктор подошла ближе.

Вега присела на корточки и дотронулась до мостовой. Брусчатка в переулке была мокрой, как везде, потому что недавно прошёл дождь, но посередине, лишь в одном месте, камни были совершенно сухими, будто вода их не коснулась.

— Как будто тут не было дождя, — прошептала Вега. — Вроде как время… пропустило этот кусок.

Доктор присела рядом, провела пальцем по пыли, поднесла к носу:

— Пахнет озоном, — сказала она и кивнула сама себе.

Затем зачем-то лизнула кончик пальца и поморщилась:

— Это не пыль, — сообщила Доктор Веге. — Это темпоральный осадок. Когда время сбивается с ритма, оно оставляет след. Вроде накипи в чайнике, только не от воды, а от секунд. Но нам нужно больше данных, — сказала Доктор, вставая. — Если мы поймём ритм этих «морганий», то возможно получится…

— Ритм — три-один, три-один, — вдруг произнёс мужской голос из темноты. — Но не только. Есть ещё второй слой: два-два. Он тише, но если прислушаться к фонарю, между третьим миганием и длинным есть пауза. Словно два удара сердца.

Вега вздрогнула от неожиданности. Доктор отреагировала спокойно, но её рука метнулась к отвёртке, которую она успела положить в карман. Просто на всякий случай.

Из тени у дальней стены вышел высокий, худой человек в длинном пальто и остановился на свету фонаря. Взгляд серых глаз был острым и пронизывающим. У него были резко очерченные скулы и тонкий орлиный нос. Чуть выступающий вперёд подбородок придавал выражению лица решительности.

— Ого, — восхитилась Вега. — Как же вы всё это заметили? — спросила девочка, ещё не понимая, кто перед ней.

— Заметил? — Незнакомец чуть приподнял бровь. — Я тут уже сорок минут. Засёк ритм на двадцатой секунде. Через десять минут обнаружил, что сухой участок брусчатки смещается на два сантиметра к северу каждые семь минут. Ещё через несколько минут понял, что фонарь мигает не сам по себе, а в ответ на что-то под землёй. Было ещё несколько интересных наблюдений, — хмыкнул незнакомец, и Вега заметила, что он держит в руке лупу. — А потом я услышал вас.

Доктор опустила отвёртку, которую успела достать из кармана и чуть наклонила голову, рассматривая молодого человека.

— Шерлок Холмс, — утвердительно кивнула она, констатируя факт.

Вега удивлённо распахнула глаза. Вот и ещё один «вымышленный» персонаж оказался вполне реальным человеком.

Холмс посмотрел на Доктора внимательным взглядом. В нём не было ни удивления, ни любопытства к тому, как она его узнала. Только короткая, точная оценка, словно он за полсекунды произвёл в голове анализ и отвёл Доктору место в своём мысленном каталоге.

— А вы, — сказал Шерлок, — не из этого времени. Ваша обувь, — указал он рукой вниз, — не викторианская, хотя вы и попытались её приукрасить. Материал плаща не производится ни в одной мастерской Лондона. И вы держите в руке инструмент, который издаёт звук, не похожий ни на один из тех, что я слышал. Полагаю, девочка с вами тоже не из этих мест. Так откуда вы?

— Издалека, — ответила собеседница. — Очень издалека. Это не так важно. Важнее, почему мы здесь.

— И почему же?

— Время в переулке ведёт себя неправильно, — пояснила Доктор. — Вы сказали, что сделали несколько интересных наблюдений. Что именно вы заметили?

Холмс чуть прищурился и ответил:

— Было три странных явления. — Он поднял вверх три пальца. — Первое, это кошка. Она сидела на подоконнике. Я отвернулся буквально на секунду, не больше — а когда повернулся, её не было. Но на пыльном подоконнике остался след, будто она только что там сидела. Соответственно, кошка мне не померещилась.

— То есть кошка была, а потом её не стало, но след остался? — уточнила Доктор.

— Именно, — кивнул сыщик. — Затем была вторая странность: женщина в чёрной шали прошла мимо меня. Я зафиксировал её лицо, шаг, направление. Через минуту она снова прошла мимо. Тем же шагом, в том же направлении. Но я не видел, чтобы она возвращалась. И шаль была повязана по-другому.

— А что было третьим? — тихо спросила Вега, которой было немного не по себе от всей этой паранормальщины.

Холмс помолчал. Потом показал на стену дома, у которого стоял.

— Третье — это трещина. Вот эта.

Вега проследила взглядом в указанном направлении. Трещина была на стене, в кирпичной кладке. Тонкая, словно волос, но достаточно длинная. Она шла от фундамента. Вега видела трещины и раньше, но эта была другой. Она была… ровной. Даже слишком ровной. Такая не бывает от старости или от сырости. К тому же у девочки складывалось странное ощущение расфокусировки, словно стена какое-то время существовала в двух местах одновременно, а потом снова стала одной, но не совсем совпала.

Доктор, тем временем, поднесла отвёртку к трещине. Та загудела, но не так, как на брусчатке, а ниже, глуше, будто звук проваливался куда-то вниз.

— Это не трещина в стене, — покачала Доктор головой. — Это трещина в ткани времени. И она растёт.

— Растёт, — подтвердил Холмс. — Когда я пришёл, она была лишь внизу, у фундамента. А сейчас она уже у карниза первого этажа. Скорость — примерно два сантиметра в минуту.

— Два сантиметра в минуту, — растерянно повторила Вега. — Это значит, что через час она дойдёт до крыши. А потом?

— А потом, — Доктор задумчиво посмотрела на Холмса, — она пойдёт дальше. Не по стене. По времени. И если мы не найдём способ её закрыть, она начнёт «съедать» не кирпич, а секунды. Минуты. Может, часы. А может, даже целый день.

— Целый день исчезнет? — Холмс впервые подал голос чуть громче, и Вега услышала в нём не страх, а острое желание понять и систематизировать.

— Не исчезнет, — поправила его Доктор. — Сложится. Как оригами. День станет сам по себе, но внутри. И люди будут жить в нём, не замечая, что их время сложилось вдвое. А потом — вчетверо. А потом…

— Потом они перестанут существовать, — закончил за неё Холмс, уловив мысль. — Не умрут. Просто перестанут.

— Да.

От этих слов у Веги по коже пробежало крошево мурашек. Тишина повисла в переулке, и даже фонарь замер, забыв мигать.

— Что нужно, чтобы закрыть трещину? — поинтересовался Холмс, и в его голосе была та же сухая точность, с какой он перечислял факты минуту назад.

Доктор посмотрела на Вегу. Затем на стену. Потом снова на Холмса.

— Математика, — наконец сказала она. — Очень конкретная математика. Формулы, которые помогут «запереть» нестабильную траекторию. Я знаю, где такие формулы есть.

Холмс чуть наклонил голову, и Вега увидела, как его глаза сузились: он уже всё понял.

— Мориарти, — сказал он. Это был не вопрос, а сухая констатация.

— Его книга, — кивнула Доктор — «Динамика астероида». Там есть раздел о «невозможных векторах». Если мы применим эти формулы к трещине…

— Значит, вы хотите использовать математику Мориарти, чтобы починить время, — медленно произнёс Холмс, будто взвешивал каждое слово. — И для этого вам нужна его книга. Полагаю, мне стоит сопровождать вас.

Доктор улыбнулась и отрицательно покачала головой:

— Спасибо за такое любезное предложение, но вынуждены отказаться. На выставке мы можем столкнуться с автором книги. А ваше время встречи с Мориарти ещё не пришло. К тому же, вы уже нам помогли, определив ритм.

— Спасибо, что поверили нам, и за то, что не прошли мимо, — добавила Вега.

Холмс снова посмотрел на трещину.

— Я поверил не вам, а фактам, — задумчиво сказал он. — Фонарь мигает в ритме. Брусчатка сохнет. Трещина растёт. Это факты. А факты — это всё, что мне нужно, чтобы принять решение. Ваши мотивы можете оставить при себе. Мне достаточно того, что я вижу собственными глазами. А что касается того, что я здесь, — сыщик чуть улыбнулся. — Пройти мимо — это не про меня. Особенно, если рядом есть загадка.

Он кивнул Доктору и Веге в знак прощания и ушёл. Его шаги звучали на брусчатке ровно и чётко, как метроном, который не сбивается даже в тумане. Вега и Доктор тоже вышли из переулка, оставив позади мигающий фонарь, растущую трещину и сухие камни, где время забыло пройти дождём. Им нужно было поспешить в здание Королевского общества.

* * *

Королевское общество Великобритании располагалось на Крейн-Корт, здании с высокими окнами и тяжёлой дверью, которую охранял привратник с таким лицом, будто он родился недовольным.

Вега и Доктор стояли напротив, разглядывая афишу:

«ВЕЛИКИЕ УМЫ БРИТАНИИ. Выставка редких научных трудов. Только для членов Общества и их гостей. Вход строго по приглашениям»

— У нас нет приглашений, — заметила Вега.

— У нас есть кое-что лучше. — Доктор вытащила из кармана психическую бумагу и помахала ею с видом фокусника. — У нас есть официальный документ, который скажет привратнику, что мы — ассистентки профессора Рэндольфа из Кембриджа, и он лично пригласил нас изучить один из экспонатов.

— А профессор Рэндольф в курсе?

— Профессор Рэндольф умер в 1873 году. Но, бьюсь об заклад, привратник об этом не знает. Идём, — Доктор положила руку Веге на плечо и слегка подтолкнула ко входу.

Выставка скоро закрывалась, и им нужно было торопиться.

Привратник посмотрел на бумагу, скептически взглянул на Вегу, а после перевёл взгляд на Доктора, которая переминалась с ноги на ногу и казалось старалась силой мысли поторопить мужчину.

Тот ещё раз придирчиво изучил надпись на бумаге, затем хмыкнул и сказал:

— Четвёртый этаж, направо. Экспонаты руками не трогать.

— Конечно, — с самым невинным видом улыбнулась Доктор. — Мы только посмотрим. Трогать ничего не станем, — Вега заметила, как она совершенно детским жестом скрестила пальцы за спиной.

— Не станем, — подтвердила девочка и мысленно добавила: — «Кроме одной-единственной книги».

* * *

Небольшой зал был заставлен витринами, с выставленными на них научными трудами: рукописи Ньютона с исправлениями, наброски Фарадея, письма Гамильтона. Вега задержалась у одной витрины, где лежал лист с формулами, написанными от руки так мелко и точно, что буквы казались муравьями на параде.

— Это чьё? — шёпотом спросила она.

— Джорджа Буля, — пояснила Доктор. — Это один из основателей математической логики. Благодаря ему появились целые направления, которые лежат в основе информатики, цифровой техники и даже искусственного интеллекта. Можно сказать, он заложил каркас, — Доктор говорила на ходу, не останавливаясь, — но сейчас не время для экскурсии… Вот она! — обрадованно воскликнула женщина.

Вега посмотрела туда, куда указывала Доктор.

В дальней витрине, на бархатной подушке тёмно-бордового цвета, лежала книга. В лаконичном кожаном переплёте, без позолоты. На корешке — аккуратная надпись: «The Dynamics of an Asteroid. Professor J. Moriarty»

Рядом стояла табличка:

«Самый загадочный труд своего времени. Ни один современный учёный не смог дать критический разбор. Содержание и по сей день вызывает споры в математическом сообществе. Из частной коллекции»

Вега подошла так близко, что едва не прижалась лбом к стеклу витрины.

— Она… красивая, — восхищённо выдохнула она. — Лиззи назвала бы такую обложку строгим минимализмом. Ничего лишнего, всё по существу.

— Хорошо, что ты так думаешь, — Доктор огляделась. — Потому что нам придётся её вынести.

Вега выпрямилась и уставилась на неё.

— Вынести? Разве нам нельзя просто скопировать нужный раздел?

— Ты же понимаешь, что никто не даст нам этого сделать? — вопросом на вопрос ответила Доктор. — К тому же, я не заметила здесь копировальной машины, — ехидно произнесла она.

— То есть мы её украдём? — осведомилась Вега.

Доктор поморщилась.

— Одолжим, — поправила она девочку.

— ТАРДИС ты тоже одолжила? — прищурилась Вега.

— Это она тебе рассказала?! — возмутилась Доктор. — Я не воровка! — она спохватилась, что говорит слишком громко, и понизила голос. — Просто одолжила… э-э… для научных целей. А книгу мы одолжим для спасения Лондона.

— Хорошо, — вздохнула Вега, сдавшись. — Как мы это провернём?

Доктор огляделась, убедилась, что на них никто не смотрит, и достала из-под пальто свёрток, подозрительно похожий по форме на книгу. Она развернула пергаментную бумагу — предметом оказался блок плотного картона, обтянутый кожей, с надписью на корешке, которая была аккуратно выведена пером, подражая почерку переплётчика.

— Это копия, — пояснила Доктор. — Не идеальная, но с расстояния в полметра неотличимая. План такой, — азартно продолжила она, — ты отвлекаешь смотрителя, я открываю витрину отвёрткой, меняю книгу, и мы уходим. Нам понадобится всего тридцать секунд.

— Тридцать секунд?! — ахнула Вега. — А если не успеем?

— Успеем, — беззаботно махнула рукой Доктор. — Я уже проворачивала такое. Один раз. Ну, полтора, — отвела она глаза.

— Полтора?

— Один раз я успела, второй раз… почти успела, — покачала Доктор из стороны в сторону ребром ладони.

Вега глубоко вдохнула. Интересно, что сказали бы в пансионе, узнай они, что девочка готовится похитить важный научный труд.

— Ладно. Как отвлекать?

Доктор залезла в карман и вынула оттуда блокнот и простой карандаш.

— Держи, — протянула она их Веге. — Сделай вид, что ты что-то записываешь. Потом начни задавать вопросы про витрину с Ньютоном. Смотретитель обожает Ньютона. Все смотрители помешаны на Ньютоне, — уточнила Доктор. — Затем начинай спрашивать про исправления в рукописи, он не упустит шанса поумничать, увлечётся, а я…

— А ты украдёшь книгу, — закончила за неё Вега.

— Я «одолжу» книгу, — поправила девочку Доктор. — Без краж. Мы же договорились.

Вега лишь покачала головой на это заявление.

* * *

Смотритель зала был пожилым мужчиной с серебристой бородой и очками, которые постоянно сползали у него на кончик носа. Он стоял у витрины с письмами Гамильтона и читал газету, периодически зевая словно по метроному.

Вега задержала дыхание, посчитала до десяти, выдохнула, стараясь унять волнение, затем подошла к смотрителю, открыла блокнот и постучала карандашом по странице, привлекая к себе внимание.

— Простите, сэр, Я… ученица профессора Рэндольфа. Мы изучаем рукописи Ньютона. Можете рассказать про исправления на странице двенадцать? Кажется, там он переписал формулу дважды?

Смотритель моргнул, уставившись на столь юную ученицу, затем опустил газету и, как и предсказывала Доктор, с блеском в глазах пустился в объяснения.

— О! Вы заметили! — воскликнул он. — Да, это совершенно уникальный момент. Видите ли, Ньютон сначала записал производную неправильно, а потом…

Вега кивала, делая вид, что записывает, а сама краем глаза следила за Доктором, что было не слишком-то легко, поскольку массивная фигура смотрителя загораживал ей обзор и девочка едва удерживалась от того, чтобы встать на цыпочки.

Доктор уже стояла у витрины с «Динамикой астероида». Звуковая отвёртка тихо загудела, и замок витрины щёлкнул почти беззвучно. Вега в этот момент замерла, чуть не забыв как дышать, но к счастью смотритель не обратил на звук никакого внимания. А может быть в силу почтенного возраста просто не обладал острым слухом. Доктор, тем временем, осторожно открыла стекло, бережно вынула книгу, положила на декоративную подушечку копию и закрыла обратно. Всё это заняло не больше двенадцати секунд.

«Хорошо, что сигнализаций ещё не было», — невольно подумала Вега.

— …и тогда он записал формулу в третий раз, уже правильно, и, видите, тут карандашная пометка на полях…

— Потрясающе, — сказала Вега, глядя мимо смотрителя. Доктор уже спрятала книгу под плащ и шла к выходу, не оглядываясь. — Кстати, профессор Рэндольф спрашивал, можно ли сфотографировать страницу, — решила она на всякий случай ещё немного поотвлекать мужчину, пока Доктор не выйдет из зала.

— Сфотографировать? — смотритель непонимающе нахмурился.

Вега поняла, что допустила досадный промах. Фотография в викторианском Лондоне была роскошью, а не методом работы.

— Ну… то есть сделать зарисовку, — быстро исправилась она. — С натуры.

— А, зарисовку. Конечно, можно, — милостиво разрешил смотритель. — Всё-таки сам профессор Рэндольф…

— Спасибо, сэр, — поблагодарила его Вега. — Тогда я приду завтра, к началу выставки. — Она закрыла блокнот, улыбнулась и пошла к выходу, изо всех сил стараясь не бежать.

* * *

Они уже были неподалёку от выхода, оставался всего один лестничный пролёт, когда Доктор услышала тяжёлые, быстрые шаги по ступеням. Не одного человека, а двух, может, трёх. И это были явно не поднимающиеся по лестнице посетители выставки. А те, кто сбегал по ней вниз.

— Стой, — тихо сказала Доктор и, схватив Вегу за локоть, утянула в тень колонны.

Вега замерла, прижимая свёрток к груди. Книга по пути была передана ей, чтобы освободить Доктору руки на случай непредвиденных ситуаций, таких как эта.

— Что? — испуганно обернулась девочка.

— Смотритель. Он заметил. Теперь выходить через главный вход — безумие. Нас в два счёта сцапают.

— Как?! — опешила Вега. — Мы же были аккуратны!

— Мы были аккуратны, но у меня было всего несколько секунд. Я торопилась, и копия… — Доктор прищурилась. — Копия легла чуть криво. На полсантиметра левее, чем должна. А смотритель работает тут уже двадцать лет.

Вега кивнула. Ясно. Хоть смотритель и глуховат, но обладает острым зрением и великолепной памятью.

Сверху раздался голос — громкий, звучный, пропитанный тревогой:

— Закрыть выходы! Кто-нибудь, закройте выходы!

Вега побледнела.

— Доктор.

— Вега, выдохни. Всё хорошо. Мы просто воспользуемся другим выходом. Там, где мы вошли, уже перекрыто. Но в здании Королевского общества есть чёрный ход — он ведёт во внутренний двор, а оттуда в переулок.

— Откуда ты знаешь? — удивлённо посмотрела на неё Вега.

— Я была здесь в 1781 году. На ужине. Креветки были неважные, но план помещения я запомнила.

Вега не успела ответить, потому что на лестнице появился смотритель — тот самый, с серебристой бородой и сползающими очками. Но теперь он не рассказывал про Ньютона. Теперь он кричал:

— Вы! Стоять! Обе!

Доктор схватила Вегу за руку.

— Бежим!

И они рванули.

Вега летела вниз, едва касаясь перил свободной рукой, чтобы не упасть. Свёрток с книгой бился о грудь, как второе сердце. Доктор неслась рядом, и её плащ развевался, как парус, а шляпа слетела ещё на четвёртой ступени, но возвращаться было некогда.

— Направо! — скомандовала Доктор, и они свернули в коридор, который Вега не помнила. Он был узкий, тёмный и пах углём. Их шаги гулко отдавались от стен эхом.

— Что это за путь? — запыхавшись от быстрого бега, спросила девочка.

— Это путь для прислуги, — на ходу бросила Доктор. — Быстрее!

Их преследовали трое. Вега слышала: тяжёлые ботинки, одышка, кто-то выругался, споткнувшись о порог. Смотритель был медленным, но двое других преследователей — моложе, быстрее, и они явно не шутили.

— Доктор, они догоняют! — в отчаянии выкрикнула Вега.

— Не догонят. Тут впереди дверь. Она заперта. Но я могу её открыть…

Доктор на бегу достала отвёртку и направила на замок. Тот щёлкнул, дверь распахнулась, и в лицо им дохнуло холодным воздухом внутреннего двора. Здесь стояли большие бочки, о содержимом которых можно было догадаться по резкому запаху дёгтя.

— Через двор! — указала Доктор. — Вон та калитка!

Вега перепрыгнула через пустую бочку, лежащую на боку, едва не подвернув ногу, и ринулась к калитке. Та была деревянной, с ржавой задвижкой. Доктор рванула её, та не поддалась.

— Заперто! — с досадой воскликнула она.

— Отвёртка!

— Не сработает! — откликнулась Доктор. — Задвижка деревянная. Дерево не механизм.

Вега не стала думать. Она присела, просунула руку в узкую щель между досками, рискуя застрять, нащупала задвижку и сдвинула вбок. Та скрипнула, но поддалась. Правда, чтобы вытащить руку, пришлось пожертвовать рукавом, который с треском оторвался, но это было малой потерей по сравнению с тем, что бы было, если бы их догнали. Они захлопнули калитку прямо перед носом у преследователей и задвинули щеколду, а сами выскочили в переулок.

— Отлично сработано! — ободряюще сказала девочке Доктор.

Сгустился туман, и Вега на секунду словно ослепла: ничего, только серая пелена и запах угля. Внезапно она почувствовала, как Доктор схватила её за рукав и потянула влево.

— Не останавливайся, — шепнула она. — Иди быстро, но не беги. Бегущий человек в тумане — это подозрительно. А вот быстро идущий, скорее всего, просто опаздывает.

«Быстро идущий человек с оторванным рукавом — это всё равно подозрительно», — подумала Вега и замедлила шаг, переводя дыхание. Сердце колотилось так, что ей казалось его должно быть слышно на весь переулок.

— Они идут за нами? — шёпотом спросила Вега, крепче прижимая к себе книгу.

Доктор оглянулась. Сквозь туман виднелись силуэты у калитки: двое, в чёрных сюртуках, с фонарями. Они смотрели в переулок, но не шли.

— Нет, — тихо ответила Доктор. — Они потеряли нас. Туман на нашей стороне.

Они прошли ещё квартал, свернули, и только тогда Доктор остановилась у стены, прислонилась спиной к кирпичу и выдохнула так, будто не дышала всё это время.

— Ну, — она посмотрела на Вегу, — ты как?

Девочка стояла рядом, руки у неё подрагивали, но голос был нарочито бодрым.

— Живая. Книга тоже со мной.

— Хорошо, — улыбнулась Доктор. — Потому что мне не хотелось бы потом объяснять Мориарти, почему его книгу раздавил кэб. Это было бы неловко.

Вега хотела рассмеяться, но вместо этого шумно сглотнула воздух.

— Я не думала, что будет охрана. Это же выставка научных трудов!

— Это Королевское общество, — резонно заметила Доктор. — Они охраняют рукописи Ньютона так, будто его законы ещё не открыли. А книгу, которую никто не может понять, охраняют вдвойне. Неизвестное пугает сильнее всего.

Вега осторожно развернула свёрток и посмотрела на книгу. Кожаный переплёт был чуть влажным от тумана, но целым. На корешке, еле видная в полутьме, — надпись: «The Dynamics of an Asteroid. Professor J. Moriarty»

Доктор протянула руку за книгой и тут же принялась листать страницы, ища нужный раздел. Она перевернула одну страницу, другую, пробежала глазами по строчкам и сосредоточенно нахмурилась, будто пыталась читать на незнакомом языке. Вега молчала, боясь ей помешать.

— Тут нет привычных обозначений, — наконец сказала Доктор, захлопнув книгу. — Мориарти придумал свою нотацию. Это как пытаться читать партитуру, где каждая нота — это слово, а слово — это уравнение.

Вега потянулась к книге, но тут же отдёрнула руку, будто боялась обжечься. — А если мы что-то не так поймём? — встревоженно спросила она.

— Тогда мы просто не спасём Лондон, — вздохнула Доктор. — Или сделаем трещину больше. — Она задумалась, а потом энергично взмахнула свободной рукой, приняв решение. — Нам нужен переводчик — тот, кто знает этот язык!

— То есть мы идём к Мориарти? — опешила Вега.

— Именно, — кивнула Доктор. — Кстати, думаю, ему понравится, что мы украли книгу. Хотя… это же его книга. Тогда, может, и нет, — пожала плечами она.

Вега задумчиво посмотрела в туман, откуда доносился далёкий стук копыт и чей-то смех.

— Если он такой гений, то поймёт, — сказала девочка. — Он же не ради славы её писал. А ради истины. А истина сейчас в том, что Лондон может исчезнуть.

— К сожалению, истина сейчас в том, что мы выглядим как две подозрительные личности, которые крадутся по переулку с книгой профессора Мориарти, — пробормотала Доктор, но пошла дальше, прикрывая Вегу собой.

* * *