| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
На следующий день с утра Дарвел Увен направился к зданию городской стражи, расположенному, по иронии судьбы, в Эльфийских Садах, в нескольких кварталах от дома Увенов. Он собирался добиться встречи с женой и выяснить, что же все-таки происходит: не отпускало ощущение странности всего случившегося в Университете Волшебства.
Белокаменное массивное двухэтажное здание стояло на краю квартала, почти примыкая к городским стенам. По архитектуре оно мало чем отличалось от большинства столичных сооружений, за исключением лишь самых значимых. Только развевались на ветру огромные штандарты со стилизованными драконами — гербами Империи.
А в вестибюле данмер заметил знакомое лицо. Когда он окликнул Иеронима Лекса, тот оглянулся:
— А, это вы, — на лице его буквально были написаны и бессонная ночь, и какие-то неприятности, — подождите с полчаса.
И обернулся к двум стражникам, рядом с которыми стоял ещё один невысокий человек в самой простой и неприметной одежде, позвав их за собою. Все четверо направились по коридору, уводившему направо, и скрылись в кабинете капитана. Мгновение поколебавшись, Дарвел Увен прошел следом, бросил часовому: «Я к капитану Лексу, подожду под дверью». Тот кивнул, пропустив его; данмер же за углом, в стороне от глаз часовых, активировал кольцо с чарами хамелеона. Лёгкой тенью он прокрался к двери, едва заметно приоткрыл её, прислушиваясь, и бесшумно сделал несколько шагов в сторону. Как раз вовремя, чтобы вновь обернувшийся часовой ничего не заподозрил.
До острого эльфийского слуха донесся голос капитана Лекса:
— Вот, господа, тот самый каджит Дж’Сарха, о котором я сообщил вашему начальству. Это бумаги на него. Здесь все указано, — добавил капитан Лекс, — сирота, место рождения — Кватч, родители неизвестны, созвездие рождения — Змей...
— Довольно, капитан, — резко оборвал собеседник, — мы его забираем.
— Эй, начальник, а ты кто? И куда это забираете? — возмутился было арестованый каджит, но стражники в два счета скрутили его и повели прочь, не обращая никакого внимания на крики.
Дарвел Увен посторонился от распахнувшейся двери, пропустил их наружу. Когда возмущенные вопли каджита стихли вдали, незнакомый имперец закрыл дверь (Дарвелу вновь пришлось приблизиться почти вплотную) и заговорил:
— Благодарю за службу, капитан Лекс. И помните, если вам попадутся ещё заключённые, соответствующие указанным условиям, немедленно сообщайте нам.
«Но ведь Нариэль тоже подходит под эти условия! — мелькнула мысль, заставившая Дарвела Увена похолодеть. — Сирота, родители неизвестны, знак рождения Змей... Только выросла она в Чейдинхолле, в приёмной семье...»
— Кстати... Этот каджит обладает какими-либо определёнными талантами?
— Разве что ловко лазить по форточкам да выжить в лапах даэдра, — хмыкнул капитан Лекс.
— Негусто, негусто, — заключил его собеседник. — Ну да ладно, мало ли... Благодарю, капитан, и до встречи.
— Служу Императору, — прозвучал сухой ответ.
— Вижу, вы недовольны, — заметил его собеседник, — понимаю, у вас забрали почти раскрытое и громкое дело... Я распоряжусь, чтобы вам выписали достойную премию — надеюсь, это будет подходящей компенсацией.
Дарвел Увен проследил, как тот покинул кабинет, скрылся за поворотом коридора, ведущим в вестибюль. Чары хамелеона уже почти рассеялись, и, выждав ещё несколько мгновений, он постучал в дверь.
Кабинет Иеронима Лекса оказался небольшой комнатой. Довольно простой письменный стол и пара книжных шкафов были завалены свитками и отдельными бумагами. Сам хозяин сидел тут же, потирая виски.
— Если вы по поводу ограбления, господин Увен, то, увы, я ничего не смогу вам сказать, — сообщил капитан, — это дело передано другой службе, равно как и арестованный.
— И какой же? — не то чтобы Дарвела так беспокоила судьба незадачливого грабителя, но происходящее становилось любопытным.
— Им занимаются службы, отвечающие за безопасность Империи, — отрезал капитан. — Большего я сказать не вправе.
— И чем же их заинтересовал банальный грабеж?
— Поверьте, господин Увен, вам не стоит вникать в это дело, — убеждающим тоном ответил Иероним Лекс. — У вас же не пострадал никто из домочадцев, ничего не пропало. Живите, как жили — и просто забудьте о случившемся.
На миг Дарвел Увен испытал искушение солгать, что исчез какой-нибудь из опасных колдовских артефактов — пусть понервничают, где он может всплыть! Но мысль о том, что такая выдумка может навредить Нариэли, заставила его промолчать.
— Вы правы, капитан Лекс, мне безразлична судьба этого дурака. Поэтому, полагаю, мы можем распрощаться. Разве что... Не подскажете, где найти капитана Авидиуса? Видите ли, у меня есть дело и к нему.
А вот обстановка в кабинете капитана Авидиуса была не в пример изысканней: вроде и те же книжные шкафы да письменный стол, вот только дерево было покрыто свежим поблескивающим лаком, натертым до блеска, от чего в нем отражалось окно. Шкафы тоже были украшены затейливой резьбой. Все эти детали Дарвел Увен отметил краем сознания.
— Могу ли я встретиться со своей женой?
И получил в ответ кривую усмешку:
— Не положено, господин Увен.
— Что значит «не положено»?
— Я не обязан вам это объяснять, — высокомерно заявил Авидиус, — хотя, если вы меня сможете заинтересовать...
— О, понимаю, — усмехнулся Дарвел Увен, — возможно, нам все-таки удастся договориться? Как умному человеку с разумным эльфом?
Процесс договора ознаменовался переходом сорока септимов из кошелька Увена на стол капитана Авидиуса. Поспешно смахнув монеты в свой кошелёк, имперец довольно усмехнулся и заговорил:
— Дело о покушении вашей жены на жизнь лорда Наарифина представляет собой немалую государственную важность. Поэтому им займётся непосредственно стража Императора. И... Хотите добрый совет, господин Увен? — высокомерно-издевательское выражение лица Ауденса Авидиуса было противоположностью его словам, — чем скорее вы забудете о том, что были женаты на этой альтмерше, тем лучше. В Имперском городе немало доступных красавиц; любая из них будет рада утешить известного гладиатора, чемпиона Арены.
— Благодарю за совет, господин капитан, — точно так же недобро усмехнулся данмер, — но все-таки, почему Клинки заинтересовались моей женой?
Он бил наугад, следуя лишь интуиции да ориентируясь на беседу, подслушанную получасом ранее; но испуг на лице Авидиуса показал Дарвелу, что выпад попал в цель.
— Откуда вы... К-какие ещё Клинки? — взгляд капитана заметался от двери к шкафу. — Да нет, ничего подобного... Пойдите вон!
— Да не нервничайте вы так, господин капитан, — мягко заговорил Дарвел Увен, одновременно положив на стол ещё мешочек с деньгами, — здесь сотня септимов, надеюсь, это компенсирует ваши переживания.
Ауденс Авидиус потянулся к деньгам, но данмер придержал кошелек:
— И все-таки, зачем им Нариэль?
Несколько мгновений в душе имперца боролись страх и жадность, но второе всё-таки взяло верх:
— Ещё двести септимов, — потребовал он. И в ответ на удивленный взгляд Дарвела зло бросил: — это опасное дело!
Получив ещё два мешочка, капитан Авидиус быстро оглянулся на запертую дверь и зашептал:
— Мне просто приказали... Если меня вызовут в Университет Волшебства... по случаю покушения на знатного аристократа с островов Саммерсета, как его там...
— Наарифина, — подсказал Дарвел.
— Да, да... то я должен арестовать альтмершу-даэдролога по имени Нариэль Увен, чтобы ни говорили свидетели и она сама. Вот и все. А больше я ничего не знаю! — и снова метнувшийся взгляд.
«Врет, гад, — понял Дарвел, — знает что-то ещё, но боится». Несколько секунд он раздумывал, стоит ли продолжать давить на имперца. Но тот был слишком встревожен — ещё немного, и, того и гляди, поднимет шум. Глупо выйдет.
— Не волнуйтесь вы так, — успокаивающе ответил Дарвел, — вот ещё сто септимов компенсации, — и, дождавшись, когда капитан переведет дух, пересчитает деньги и малость успокоится, добавил: — давайте договоримся, что об этой беседе никто не узнает. Особенно те, кто отдал вам... То необычное поручение.
И дождавшись слабого кивка собеседника, вышел из кабинета.
* * *
— А всё-таки вы не из робкого десятка, мутсэра, — заметила Миврина Арано, принимая от Дарвела Увена полсотни септимов, — прийти заполночь в Портовый район... Мало кто из жителей Эльфийских Садов или Талос-Плазы решится на такое. Мне нравится ваша храбрость, — кокетливо улыбаясь, данмерша оплела руками его локоть, кладя голову на плечо.
Она была довольно молода и хороша собою. Белые волосы ее были собраны в высокий пучок, раскосые глаза подведены краской. Как и многие данмеры, живущие в Сиродиле, она не наносила на кожу клановые или религиозные узоры, в отличие от большинства обитателей Морровинда. Одевалась Миврина в грубые и дешевые одежды — но, здесь, в Портовом районе носить что-то дорогое было попросту опасно: отберут, и хорошо, если отпустят живым. И хотя Миврина Арано состояла в Гильдии Воров, все ж старалась не выделяться среди прочих обитателей городского дна: разбоем здесь промышляли не только гильдейские.
Сверху послышалось предупреждающее рычание Дигни, зависшей под балконом третьего этажа у подворотни, где Дарвел встретился с соотечественницей. Данмерша вздрогнула, но продолжила цепляться за его руку.
— Я сегодня по делу, сэра Арано, — он аккуратно, но твёрдо отстранил девушку, — что слышно последнее время среди твоих... Ммм... Приятелей?
Держась за руки, двое данмеров не спеша пошли вдоль набережной, более всего походя на припозднившуюся парочку влюблённых. Разве что говорили они тихо, едва слышно, в то время как здесь, в Портовом Районе, девицы обычно с воплями и хохотом вешались на своих дружков.
— Ты вечно по делу, — капризно надула губки данмерша, — хоть бы раз зашёл ко мне, провели бы вместе время, восславили бы Ту, которая вдевает в иглы волосы жен...
— Мне сейчас не до шуток, Миврина, — уже жестче заметил Дарвел Увен, — а госпожа Мефала, чтобы ты знала, ценит верность в любви, а не беспорядочный разврат. Это я тебе как жрец трех благих даэдра говорю. А я уже женат, и тебе это хорошо известно.
— Ладно, ладно, не сердись. У нас вчера был праздник — Серый Лис даже десяток бочек вина и пива распорядился выкатить. Банды Сатки Одноглазого больше нет, да ты и сам об этом знаешь.
— Прямо праздник? — с любопытством уточнил он, чуть посторонившись и пропуская мимо гогочущую компанию подвыпивших матросов самых разных рас с несколькими местными шлюхами. Один из них заметил эльфийку:
— Пойдём выпьем с нами, красотка!
Когда Дарвел Увен обернулся к говорившему, то заметил, как поодаль метнулась в подворотне чья-то тень.
— Эй, мужики, она со мной, — отозвался он, продолжая всматриваться в тени позади, — я уже заплатил! Кстати, если идёте в «Плавучую таверну», не берите нордский мед: мне его там вчера разбавили!
И притянув к себе Миврину, повел её в сторону.
— Эльф, им надо платить после, а не до! — крикнул кто-то им вдогонку, но прочие уже обсуждали трактирщиков, разбавляющих выпивку.
— Ай, чему ты удивляешься? — фыркнула Миврина, когда компания удалилась от них. — Сатка явился из своего Хаммерфелла, к Серому Лису на поклон не пришёл, работать стал по беспределу. А когда с ним наши поговорить собрались, устроил резню. Не по понятиям это. Говорят, это ты с ним и его людьми расправился? Стражники вывесили их головы на пиках, будто сами их убили, но прошёл слушок, что в твоём доме они повстречали парочку тварей Обливиона...
— Ты же предупредила, что Сатка моим домом интересуется, вот я и организовал ему достойную встречу, — пожал плечами Дарвел Увен, — хотя то, что они полезут днем, стало для меня неожиданностью.
— Они собирались встретить тебя с женой, когда вы вернетесь с Арены уставшие и не сможете отбиться. Но не ожидали вместо вас обнаружить даэдра. Кстати, сколько их было?
— Если ты о бандитах, то шестеро. А даэдра — двое, но одна из них — паучиха Мефалы с четырьмя мелкими паучатами. Мелочь парализует укусом, их хозяйка добивает. Удобно в бою, но маги их призывать боятся: заклятие призыва подчиняет лишь одно существо, паучиху, но не её выводок. Поэтому их мало кто видел и знает, что от них ожидать. Но меня сейчас интересует другое, Миврина. Скажи, не было ли последнее время каких-то странных арестов? Допустим, людей или эльфов, рожденных под определённым знаком? Или в определённом городе, а?
Эльфийка недоуменно пожала острыми плечиками:
— Да нет, вроде всё, как обычно.
— А куда отправляют ссыльных? Раньше всех гнали в Чернотопье, к ящерам. Но последние лет девять стали отправлять на поселение на Вварденфелл. Как сейчас?
— Да так же. Хотя последние пару лет, после того, как сообщение с нашим островом закрыли из-за мора, все, кроме данмеров, стараются правдами и неправдами оказаться в болотах у ящеров. Но всё равно многих ссылают именно на остров. Кому удаётся, бежит обратно на материк.
— Контрабандистскими судами? — предположил Дарвел Увен.
— Да, — ответила Миврина, — между Вварденфеллом и материком ходят добрые возчики, берут на борт эбонит и стекло-сырец... Ну и пассажиров, если заплатить.
— Выясни-ка для меня вот что, дорогуша, — Дарвел Увен остановился, взял её за плечи и повернул лицом к себе, — много ли было среди твоих знакомых случаев ареста и ссылки на Вварденфелл тех, у кого, во-первых, знак рождения — Змей, во-вторых, выросших сиротами, рожденными от неизвестных родителей.
Воровка задорно рассмеялась:
— Да у нас каждый третий, если не больше, — сирота от неизвестных родителей! Да и знак Змея у наших почаще встречается, чем Мага или Атронаха...
— Я не спрашиваю у тебя, сколько народу на городском дне подходит под эти условия, — отрезал Дарвел Увен, — меня интересует, скольких из них сослали за последние пару лет на Вварденфелл. И будет прекрасно, если удастся выяснить, что с ними там произошло — что произошло, не сомневаюсь. Вот тебе двести золотых на расходы. Если понадобится ещё, ты знаешь, как меня найти. Удачи!
И с этими словами Дарвел Увен шагнул в тень очередной подворотни, актвируя амулет с чарами хамелеона и скрываясь от лишних глаз. Дигни, предупрежденная заранее на подобный случай, тоже застыла где-то на крыше вверху. Воровка фыркнула, но потом, взвесив на ладони кошель с золотом, удалилась прочь. Он же выждал минуту, внимательно вглядываясь в едва заметную фигуру в тенях поодаль. Кто-то следил за их встречей с Мивриной Арано, и, судя по тому, что соглядатай не последовал за эльфийкой, это был не очередной её ревнивый любовник. Некоторое время неизвестный постоял, затем покинул своё укрытие и осторожно прошёлся по улице, заглянул в подворотни, в том числе и ту, где притаился Дарвел, но, не заметив его, выругался и направился прочь.
Теперь настала очередь данмера следовать за ним. Показав знаками Дигни, чтоб не вмешивалась, эльф вновь активировал почти рассеявшиеся чары хамелеона и, нагнав незнакомца, пристроился идти в десятке шагов за ним. Внешностью тот более всего походил на бретона с примесью сиродильской крови; но теперь, когда шёл не таясь, выправкой напоминал стражника. Так они миновали мост, соединявший остров Портового района с основной частью города, позади остался и маяк. Теперь их путь лежал по заросшим редкими деревьями и кустарником берегу Городского острова, когда теперь уже незнакомец, видимо, ощутив слежку, резко скрылся за поворотом тропы. Когда Дарвел Увен обогнул заросли, то перед ним уже никого не было.
«Кто бы это ни был, от слежки он ушёл профессионально».
* * *
— Возможно, это и к лучшему, что вы его не добили, — заметил архимаг Травен, — как мне намекнули, убийство Наарифина, да ещё в Имперском городе, крайне осложнило бы политическую обстановку на Саммерсетских островах.
Они медленно прогуливались по одному из круговых наружных коридоров Бело-Золотой Башни, дожидаясь назначенной встречи с Глабрио Белльенусом, личным секретарем Императора. С того самого злополучного дня, когда предупреждение Азуры заставило ее жреца метнуться в Университет на выручку жены, прошло уже почти две недели — и лишь сейчас архимагу удалось выяснить, что именно господин Белльенус каким-то образом может знать о судьбе Нариэли.
Все это время Дарвел Увен потратил на попытки выяснить, где именно держат его жену. Казалось бы, не так много вариантов: городская тюрьма — да и всё. Вот только в тюремной канцелярии никто из служащих то ли не знал о судьбе Нариэли, то ли не желал говорить… жрец не скупился на взятки, но толку с них не было. Подобный ореол тайны, окутавший происходщее, лишь подтверждал, что его супруга и впрямь почему-то привлекла внимание Клинков.
На исходе второй недели данмер уже всерьез прикидывал вариант пробраться в тюрьму тайком и попытаться разыскать жену — в конце концов, не зря же его бабка по матери была родом из Дома Хлаалу! Скрытное проникновение в тюрьму было для него хоть опасной, но не невозможной затеей. В конце концов, он хоть и не принадлежал к Мораг Тонг, но во время о́но не зря его руки были покрыты гхартоками Прядильщицы Сетей: служить ей, тайно убивая врагов, не зазорно и даже почетно для данмера.
Однако полученная записка от архимага вселяла надежду на более простое решение сложившейся ситуации.
— Вот как? — равнодушно заметил Дарвел Увен. — Но победа на Арене не считается преступлением по законам Империи, да и любой из провинций. К тому же, причина поединка не имела ни малейшего отношения к политике.
— В Имперском городе всем известно, насколько часто под такие поединки чести маскируют политические убийства, — вздохнул архимаг. — Полагаю, в Саммерсете дело обстоит не иначе. В любом случае, сейчас наш альтмерский посланник оправляется от тяжёлого ранения, и к нему никого, кроме целителей, не допускают. Ваша месть удалась, господин Увен.
— Признаться, у меня уже появились основания сомневаться, тому ли я мстил, кому следовало, — понизив голос, заметил эльф, — с одной стороны, Наарифин оскорблял и меня, и Нариэль, не выбирая выражений, да и вообще, высокомерный… кхм... — Мимо прошла стайка разряженных придворных дам, весело щебеча и пересмеиваясь. Они заметили архимага и приветствовали его, не обратив ни малейшего внимания на его скромно одетого спутника. Проводив женщин оценивающим взглядом, Дарвел Увен заговорил вновь: — если у Наарифина были дела с принцем-наследником, почему он остановился в Университете Волшебства, а не в гостевых покоях Бело-Золотой Башни?
— Лорд Наарифин интересовался некоторыми из наших исследований, — ответил архимаг Травен, — и когда он пожелал остановиться у нас, я не счел нужным ему отказывать. Хотя вы правы, господин Увен, он действительно изменил своё решение в последний момент, уже по прибытии в столицу. До этого он собирался остановиться в Императорском дворце.
— И как он объяснил причины таких изменений, если не секрет?
— Никак, — пожал плечами Ганнибал Травен. — А допытываться у альтмера объяснений... Признаться, у меня не было желания провоцировать конфликт на пустом месте...
Его слова прервал удар колокола, за которым последовал второй.
— Два часа пополудни, — заметил архимаг, — нам пора. И, господин Увен, прошу вас сдержать свой привычный данмерский нрав; устроить встречу с секретарем Его Величества даже мне было непросто.
В канцелярии архимага Травена и Дарвела Увена встретил дружный скрип перьев нескольких десятков писцов. Данмер невольно задумался, кто же из них является секретарем, с которым у них назначена встреча; однако загадка разрешилась сама собой, когда архимаг прошёл мимо всех них к двери, за которой оказался небольшой, но богато обставленный кабинет. Хозяином его оказался невысокий, полноватый и начинающий лысеть имперец лет пятидесяти, в дорогой, богато расшитой и переливающейся зачарованием мантии. Он нарочито радостно приветствовал гостей:
— Входите же, входите, господин Травен! Давненько вы к нам не заглядывали, — несмотря на радушный тон, взгляд его оставался холодным и цепким, перебегая с одного гостя на другого. — Да повод для сегодняшней встречи не самый радостный... А с вами, я так полагаю, супруг вашей неосмотрительной подчиненной?
Название должности «личный секретарь Императора» не вполне соответствовало обязанностям Глабрио Белльенуса. Было бы точнее сказать, что он возглавлял канцелярию Императора, заведуя оформлением приказов, ведением переписки и командуя толпой писцов. Волей-неволей, этот человек наряду с Уриэлем Септимом и канцлером Окато был одним из тех, кому ведомо было практически всё происходящее во всех уголках континента Тамриль, на просторах которого раскинулась необъятная Империя Септимов, самое большое государство в истории. Невольно Дарвел Увен не мог отделаться от мысли, насколько было бы удачно завербовать Белльенуса, но, увы, это было бы слишком непросто, даже располагай он возможностями короля Хелсета.
— Приветствую вас, господин Белльенус, — неспешно заговорил архимаг Травен, — вы и впрямь очень догадливы. Со мною господин Дарвел Увен, муж чародейки Нариэли, которая была арестована почти две недели тому назад. Однако, прежде чем пойдёт речь о деле, мне хотелось бы поделиться с вами скромной поделкой одного из наших зачарователей.
С этими словами Травен вынул из кармана футляр для драгоценностей и протянул секретарю.
— Это рубиновое кольцо зачаровано так, чтобы помочь разуму носителя сосредоточиться, а вниманию — обостриться, причём чары действуют все время, пока кольцо надето, и их не надо обновлять. В них вложена духовная сила одной из младших даэдра, а именно золотой святой, призванный с Дрожащих островов, плана Шеогората, Принца Безумия. Помнится, вы недавно заказывали подобную вещицу Университету.
— О, — с любопытством протянул секретарь, принимая кольцо и примеряя его, — это действительно полезная вещица и ценный артефакт. Сколько я должен Университету?
— О, не беспокойтесь о пустяках, это подарок, — улыбнулся архимаг Травен, — но, если уж говорить об ответной услуге... Нельзя ли нам с господином Увеном все же замолвить слово перед Императором о чародейке Нариэли? Разумеется, эта альтмерша сделала ошибку, спору нет, — поспешно заметил архимаг в ответ на нарочитое удивление секретаря, — но всё же, она сама пострадала куда больше, чем лорд Наарифин.
— Лорд Наарифин сейчас лежит с тяжёлым ранением, что весьма огорчило его друзей при дворе, — заметил Глабрио Белльенус, не снимая, впрочем, зачарованного кольца.
— Прошу заметить, лорд Наарифин пострадал в поединке чести на Арене, — вмешался уже Дарвел Увен. — Он принял брошенный вызов, бой происходил на его условиях — любая магия или оружие. И к тому же, сейчас вокруг него денно и нощно дежурят лучшие целители, в то время как о состоянии своей жены я не имею ни малейшего представления, равно как и о грозящей ей участи, — в конце речи данмер позволил гневным нотам прорваться в голос. — Встретиться с нею мне не разрешили, и я даже не знаю, где она! В тюрьме городской стражи вообще заявили, что не знают о такой арестованной.
— Господин Увен, — секретарь слегка удивлённо обернулся в его сторону, словно только что заметив, — дело вашей супруги в высшей степени политическое; за покушение на аристократа её, безродную простолюдинку, следовало бы казнить. Но Его Величество Уриэль седьмой проявил милосердие и снисхождение к прошлым заслугам чародейки Нариэли, её помощи короне во время событий Имперского симулякра и заменил смертный приговор бессрочной ссылкой.
— И куда сослали мою жену? — Дарвел Увен резко подался вперёд.
Глабрио Белльенус засомневался, однако данмера поддержал архимаг, и секретарь, взглянув вновь на подаренный артефакт, все же сказал:
— Ладно, ладно! Приказом Императора чародейку Нариэль сослали на остров Вварденфелл. Я лично подписал соответствующее распоряжение, и позавчера ее уже отправили по этапу. Но не знаю, чем это вам поможет: из-за эпидемии мора, свирепствующей там, сообщение между островом и материком крайне ограничено: на остров ходят лишь суда Восточной Имперской компании с особо проверенными командами. Туда отвозят ссыльных, оттуда пассажиров не берут, только грузы. Будет лучше, господин Увен, вам просто забыть об этой женщине. Если она когда-нибудь и сможет вернуться, то не раньше, чем через несколько десятилетий. В сложившейся ситуации вам несложно будет получить развод и начать всё сначала.
— Вот как? — Дарвел Увен едва заметно усмехнулся. — Глубоко благодарен за информацию, господин Белльенус. Что же до вашего совета... Я его услышал.
— Услышали, но не хотите следовать, я вижу, — демонстративно вздохнул секретарь. — Господин Увен, вы, должно быть, полагаете, что раз вы — данмер, Морровинд — ваш дом. Но Вварденфелл за последние десятилетия сильно изменился, и далеко не в лучшую сторону. Эпидемия мора, постоянные пепельные бури с Красной Горы, которые несут эту заразу... Вы даже представить себе не можете, что там сейчас творится. И добровольно променять удобства и роскошь столичной жизни на кошмарное существование в тамошних пустошах, заметенных пеплом, по которым бродят чудовища, некогда бывшие людьми, эльфами или зверолюдами… бр-р-р! Да вы проклянете себя сотню раз, если поступите так.
— Признаться, я слышал, — внезапно заметил архимаг, — будто на той горе обитает некое странное существо, которое данмеры зовут дьяволом и как-то ещё, странно эдак... Впрочем, не суть важно.
— Дагот Ур, — вздохнул секретарь. — Да, эта история тянется со времен Талоса, да славится его имя. К сожалению, местные власти Морровинда продемонстрировали свое полное бессилие и некомпетентность в решении этого вопроса, причём что короли городов, что, — тут он бросил взгляд на данмера, — тамошние живые боги Трибунала...
Дарвел Увен, и прежде напряженно внимавший словам Глабрио Белльенуса, теперь обратился в слух. Но тот явно ожидал реакции жреца Азуры, и следовало отвечать:
— Живые боги! — в голосе его прозвучал открытый скепсис. — Альмсиви могут сколько угодно объявлять себя богами, но их сила — ничто по сравнению с силой настоящих божеств!
Вот так. Потому что Матерь Роз уже давно не скрывает: пусть трое живых богов и объявили своими предтечами троих Благих даэдра, но те совсем не рады такому положению вещей и лишь терпят самозванцев, не более. И жрецу Азуры уместны такие слова.
А собственные переживания и воспоминания… все это подождет. Не сейчас, не перед этим имперцем, что ловит не то, что каждое слово — каждый жест и малейшее движение.
— А правда, будто именно это существо и насылает бури на остров? — в вопросах Ганнибала Травена уже звучал профессиональный интерес. — Я слышал о способностях Седобородых Скайрима вызывать грозы своей силой Голоса; но по свидетельствам очевидцев, такие магические погодные аномалии длятся считанные минуты, не дольше, и охватывают от силы квартал города. Честно говоря, мне сложно представить, какими силами надо обладать, чтобы контролировать погоду на таком большом острове, как Вварденфелл...
— Да, но, уверяю вас, соответствующие структуры Империи уже вплотную занимаются решением этой проблемы, — лаконично-обтекаемо заявил господин Белльенус, — и, если всё сложится должным образом, мы вскоре избавимся от угрозы Дагот Ура…
— Занимаются? — повторил Дарвел Увен. И на вопросительный взгляд секретаря добавил: — Но как? Ведь все эти напасти на земле моих сородичей тянутся уже четыре века — и ситуация становится все хуже. И да, мне это не безразлично — ведь вы туда мою Нариэль отправили!
— Подробности вас, господин Увен, не касаются, — жестко отрезал секретарь. — А теперь, господа, если мы разрешили все интересующие вас вопросы, мне пора возвращаться к работе.
К выходу из Башни Белого Золота и архимаг, и данмер шли молча, размышляя каждый о своём. Дарвел Увен припоминал все недавние встречи, случайные и не очень, прокручивал в голове услышанное, собирая воедино разрозненные крупицы информации. И вырисовывшаяся картина его не радовала.
«Интересно, что выяснит Миврина Арано? А, с другой стороны, стоит ли дожидаться результатов её поисков? И что изменится, если я узнаю, что были ещё подобные заключённые, которых отправили в ссылку на Вварденфелл, как и мою жену? Имперцы ищут того, кем мог бы оказаться Нереварин… Или хотят сами создать подставного, ручного героя, в которого бы поверил мой народ? Народ — а также и Альмсиви, и Дагот Ур… Да, пора действовать — а там все равно придётся так или иначе корректировать свои планы».
Противоречивые чувства овладевали им. Дарвел Увен разрывался между восхищением чужим, до невозможности изящным планом: найти того, кто соответствует пророчествам по внешним признакам — и выдать его за избранника Азуры. И яростью — бешеной, дикой, до алой пелены перед глазами — потому что этот план мог, имел немало шансов увенчаться успехом. И только понимание, что сейчас он на виду у уймы придворных и слуг, что о каждом его движении и жесте почти наверное доложат Белльенусу или Клинкам, заставляло его изо всех сил держать лицо и вести себя как ни в чем не бывало.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|