Сожаления Беллатрисы Лестрейндж (гет)

Сон

Юная Беллатриса неслась по коридору следом за своим любимым кузеном Сириусом. С ним всегда было весело. В глубине души они были лучшими друзьями, хотя в Хогвартсе старательно делали вид, будто едва терпят друг друга. Сириуса распределили в Гриффиндор, Беллатрису — в Слизерин, а старую вражду между факультетами, казалось, знали даже портреты на стенах.

Беллатрисе было всего одиннадцать, и она никак не могла понять, почему гриффиндорцы смотрят на слизеринцев с такой неприязнью. Да, среди выпускников Слизерина хватало темных волшебников, но это ведь не означало, что все слизеринцы обязательно злые.

Мать, впрочем, ясно дала понять: Беллатрисе следует дружить с чистокровными из собственного факультета. Открытая дружба с гриффиндорцем — пусть даже родным кузеном — только повредит ее положению.

Поэтому в школе они держались холодно.

А на Рождество дома все было иначе.

Сириус сейчас убегал от нее, размахивая ее любимой щеткой для волос.

— Поймай, если сможешь! — крикнул он, смеясь.

Беллатриса ускорилась. Подобные погони были их любимой игрой: кто-нибудь крал у другого какую-нибудь мелочь лишь затем, чтобы появился повод носиться по дому. Родителей это бесило, но Беллатрисе было все равно. Рождество было одним из немногих времен, когда она могла спокойно проводить время с Сириусом.

Их семьи уже считали мальчика предателем за то, что он оказался в Гриффиндоре и не испытывал по этому поводу ни капли стыда. Родители даже пытались добиться перевода в Слизерин, но директор отказал, да и сам Сириус категорически не собирался менять факультет. Он и раньше не разделял убеждения семьи о превосходстве чистой крови и о том, что маглы и маглорожденные едва ли лучше животных.

Беллатриса догнала кузена.

Шутливо рассердившись, выхватила палочку и направила на него.

Сириус все еще смеялся.

А потом сцена изменилась.

Теперь Сириус падал.

Медленно, почти невероятно медленно, словно время решило заставить ее смотреть на каждую долю секунды.

Беллатриса стояла с поднятой палочкой и ощущала, как ее душит вина. Она видела Гарри Поттера, застывшего от ужаса, пока последний человек, которого он по-настоящему считал семьей, исчезал за Аркой.

Она хотела закричать.

Хотела рыдать.

Хотела броситься следом за Сириусом.

Но Империус не позволял ничего из этого.

Вместо слез мышцы ее лица растянулись в жуткой ухмылке. Беллатриса увидела, как Гарри бросается за ней, и побежала, смеясь против собственной воли.

Пробуждение

— НЕ-Е-ЕТ! СИРИУС!

Гарри вздрогнул и резко сел.

На диване напротив спала Беллатриса, метаясь во сне. Судя по крикам, ей вновь снился Сириус. Слезы текли по лицу, тело дергалось, будто от судорог.

Несколько минут Гарри наблюдал, надеясь, что кошмар отпустит ее сам. Не отпустил.

Он вздохнул, поднялся и подошел.

Неловко будет, подумал Гарри.

— Беллатриса. Проснись. Это сон.

Она не реагировала. Гарри осторожно взял ее за плечи и встряхнул.

Беллатриса резко открыла глаза.

— Гарри? — подозрительно произнесла она, а затем посмотрела вниз. — Есть какая-то особенная причина, по которой ты до сих пор меня обнимаешь?

Гарри только сейчас понял, что так и не убрал руки.

Ой.

Он поспешно отступил и тут же заметил легкую улыбку на ее лице. А потом почувствовал, как предательски горят щеки.

— Э... да. Прости. Случайно получилось.

— Конечно, случайно.

Беллатриса буквально столкнула его на пол и поднялась с дивана, широко улыбаясь.

— Ладно. Сколько мы проспали?

Гарри взглянул на часы.

— Уже четыре. Возвращаться в постель смысла нет. Займись чем-нибудь. Можешь сходить в библиотеку. Мне сегодня сова принесла несколько довольно интересных книг.

— Я и не собиралась ложиться снова. Но ты, кажется, ужасно расстроен тем, что мы не можем отправиться в постель. С чего бы это, Гарри? Неужели я начинаю тебе нравиться?

Гарри покраснел во второй раз за день.

— Заткнись. Ты мне не нравишься и никогда не понравишься.

— Разумеется, Гарри, — протянула она с ухмылкой. — Я пойду почитаю. Хотя если ты очень настаиваешь, можем вернуться в спальню и для разнообразия заняться там чем-нибудь еще. Как тебе предложение?

На это лучше вообще не отвечать.

Гарри развернулся и ушел, а за спиной раздался довольный смешок.

Ох, дважды заставила его покраснеть за один день. Даже проще, чем я думала.

Плохие новости

Вечером Гарри задремал и проснулся от звонка в дверь. На часах было без десяти семь.

Рон и Гермиона, решил он. Хоть бы с хорошими новостями.

Беллатриса уже открывала дверь, когда Гарри подошел.

За порогом действительно стояли Рон и Гермиона.

Выглядели они так, будто только что выбрались из сражения.

Гарри открыл рот, но Гермиона заговорила первой:

— Все расскажем через минуту. Только впусти нас.

Ничего хорошего.

Они прошли в гостиную. Некоторое время никто не решался начать.

— Гарри, Беллатриса, — наконец произнесла Гермиона. — Полагаю, вы хотите знать, почему мы выглядим так, будто нас протащили через войну.

Она глубоко вдохнула.

— Мы начали с Тонкс. Она согласилась с нами почти сразу. Сказала, что вся история про твой внезапный переход на сторону Волдеморта звучит нелепо, особенно после того, как мы рассказали о Веритасеруме. Но потом вошел Люпин. Похоже, он подслушивал.

Лицо Гермионы напряглось.

— Он пришел в ярость. Назвал нас предателями Ордена, сказал, что мы позволили вам себя обмануть, и вытащил палочку. Мы втроем вступили с ним в бой.

— Втроем? — тихо переспросил Гарри.

— Я, Рон и Тонкс. Мы думали, что справимся быстро, но он оказался гораздо сильнее, чем мы рассчитывали. Когда мы почти победили, он бросил какое-то проклятие в Тонкс. Взрыв отбросил нас всех. Я оглушила Люпина и связала его, а потом бросилась к ней.

Голос Гермионы задрожал.

— У нее было сломано множество костей. Очень тяжелые повреждения. Перед тем как позвать целителей, я изменила Люпину память и сказала Ордену, что Тонкс тренировалась с проклятиями и допустила ошибку. Она выживет, но...

Гермиона осеклась.

Рон продолжил:

— Но детей у нее больше не будет. Проклятие слишком сильно повредило ее.

Гарри ощутил тяжелую пустоту.

Тонкс хотела еще детей. Теперь собственный муж отнял у нее эту возможность — и, судя по рассказу, даже не остановился, чтобы понять, что сделал.

Если я снова увижу Люпина и он останется в таком состоянии, я его прикончу, яростно подумал Гарри. Плевать, как хорошо мы когда-то ладили.

После ухода друзей

Когда Рон и Гермиона ушли, тяжесть не исчезла.

До чего может дойти зло? думал Гарри. Человек едва не убил собственную жену, мать своего ребенка, и даже не остановился.

Беллатриса вошла и села напротив.

— Хорошо сидеть после того, как столько времени проторчала на ногах. Итак: Уизли и Грейнджер скоро поговорят с остальными. Но нам все еще нужен Снейп.

Она стала серьезнее.

— В первый раз меня с собой не бери. Сначала объясни ему мою историю. Потом, если он хотя бы выслушает, можешь привести меня. И будь осторожен: Северус очень хитер. Он способен переиграть тебя, если дать ему возможность. Пока не доверяй ему. Только когда убедишься, что он действительно на твоей стороне. А зная его, это произойдет не скоро.

Гарри почти не слушал. Он думал о Снейпе, Люпине и Ордене и лишь время от времени кивал.

Снейп мог защищать его на собраниях, но ненависть к Джеймсу Поттеру никуда не делась. Стоило Гарри сказать что-нибудь не то — и профессор с удовольствием использует это как подтверждение его «темной натуры».

В какой-то момент Гарри заметил, что Беллатрисы больше нет в кресле.

Куда она делась?

Он уже собирался позвать ее, когда прямо за спиной раздалось:

— БУ!

Гарри издал такой высокий вопль, что сам его почти не узнал.

Беллатриса рухнула на пол, хохоча.

Гарри зло уставился на нее, а затем набросился и начал щекотать.

Смех сменился визгом. Беллатриса попыталась отбиться, столкнула его и сама потеряла равновесие. Они упали вместе, и в итоге она оказалась сверху.

Оба замерли.

Их лица разделяло несколько сантиметров.

Секунда.

Другая.

Гарри первым понял, что происходит. Он резко оттолкнул Беллатрису, вскочил и почти бегом скрылся в направлении своей комнаты.

Беллатриса осталась на полу.

Так близко... а он меня оттолкнул.

Она нахмурилась.

Да я сама не знаю, нравится ли он мне. В голове полный бардак.

В конце концов Беллатриса поднялась и направилась в небольшую библиотеку Гарри. Несмотря на размер, там встречались чрезвычайно редкие книги, и она понятия не имела, откуда он их доставал.

В последнее время Беллатриса проводила здесь много времени, подготавливая будущие занятия. Она никак не могла решить, включать ли Темные искусства. В бою они были чрезвычайно полезны, но легко затягивали. Ей не хотелось, чтобы Гарри слишком далеко ушел по этой дороге. Да он, скорее всего, и сам откажется: Темные искусства он ненавидел.

Тем не менее она продолжала изучать книги на случай, если обнаружит что-нибудь подходящее.

Один том привлек ее внимание. Судя по обложке, книга была посвящена анимагии.

Беллатриса раскрыла ее и тут же нахмурилась. Текст был написан на незнакомом языке.

Это еще что?

— Гарри! — крикнула она.

Через несколько минут он появился в дверях, явно стараясь скрыть румянец.

— На каком языке эта книга? Я ничего не понимаю.

Гарри молча взял том, посмотрел на страницу — и вдруг заговорил шипящими звуками.

Беллатриса застыла.

— Гарри. Ты говоришь на парселтанге. Прекрати.

Он моргнул и вернулся к обычной речи.

— Похоже, книга написана на парселтанге.

— Ясно. Возьму другую.

В этот момент в комнату влетела серебристая выдра.

Патронус Гермионы.

Ее голос прозвучал резко и торопливо:

— На «Нору» напали, Гарри! Нам срочно нужна помощь!

Патронус растворился.

Гарри и Беллатриса несколько секунд молча смотрели друг на друга.

А затем одновременно сказали:

— Идем!

Примечание автора

Мой первый клиффхэнгер. Как волнительно!