Шёпот забытых звёзд. Там, где заканчивается магия (джен)

«Иногда любовь начинается не с признания. Иногда она начинается с решения не уходить».

Заклятие Люциуса ударило в стену рядом с ними.

Камень раскололся.

Драко выхватил палочку.

— Что ты здесь делаешь?

— Спасаю тебя от последствий твоего любопытства.

— Ты знал об этом месте?

— Разумеется.

Люциус спустился на несколько ступеней.

— Эта библиотека существует дольше, чем любой из известных нам магических родов. Она хранит воспоминания, которые способны изменить судьбы целых поколений.

Он перевёл взгляд на Гермиону.

— В том числе воспоминания о людях, которым никогда не следовало встречаться.

— Вы стёрли нашу память, — сказала она.

— Я защитил вас.

— От чего?

— От самих себя.

Гермиона рассмеялась.

Это был короткий, нервный смех.

— Вы серьёзно? Вы лишили двух детей воспоминаний, а теперь утверждаете, что сделали это ради их блага?

— Ты не понимаешь, девочка.

— Тогда объясните!

Люциус посмотрел на сына.

И впервые в его лице появилось что-то похожее на сожаление.

— Между вами возникла связь, которую древние маги называли звёздной. Она соединяет не только чувства, но и саму магическую сущность двух волшебников. Если один испытывает сильную боль, другой чувствует её. Если один умирает, второй может последовать за ним.

— Это неправда, — прошептал Драко.

— Я надеялся, что это неправда.

Люциус достал из кармана небольшой флакон.

Внутри мерцал серебряный дым.

— Связь должна быть разорвана. Для этого нужен лишь один добровольный отказ от самого дорогого воспоминания.

Гермиона посмотрела на флакон.

— И что произойдёт?

— Вы забудете друг друга. Окончательно.

— А если мы откажемся?

Люциус не ответил.

Но Гермиона увидела правду в его глазах.

— Тогда связь будет усиливаться, — тихо сказала она. — Пока не начнёт разрушать нас обоих.

Он кивнул.

— Именно.

Драко шагнул вперёд.

— Я сделаю это.

— Нет, — одновременно произнесли Гермиона и Люциус.

Драко резко обернулся к ней.

— Ты не понимаешь.

— Прекрасно понимаю!

— Если я отдам воспоминание, ты будешь свободна.

— А ты?

Он замолчал.

— Что будет с тобой, Драко?

Он впервые за всё время не нашёл ответа.

Гермиона подошла к нему.

— Ты собираешься снова решать за меня?

— Я пытаюсь защитить тебя!

— Мне не нужна твоя защита, если для этого ты должен уничтожить часть себя.

Драко смотрел на неё так, словно она сказала нечто совершенно невозможное.

Люциус устало прикрыл глаза.

— Вы оба слишком похожи на своих родителей.

— Не смейте говорить о ней, — резко бросил Драко.

— Я говорю о вас обоих, сын.

Наступила тишина.

А затем Люциус протянул флакон Гермионе.

— Решай. До первого снега осталось меньше суток.

Они вернулись в Хогвартс перед рассветом.

Гермиона почти не разговаривала.

Она пыталась читать, но строчки расплывались перед глазами. Пыталась писать, но перо дрожало в пальцах.

В голове звучали слова Люциуса.

Самого дорогого воспоминания.

Что, если она никогда не вспомнит детство?

Что, если всё, что связывало её с Драко, действительно было ошибкой?

Она не любила его.

По крайней мере, не так, как любят человека, с которым мечтают провести всю жизнь.

Но он перестал быть для неё просто Малфоем.

Теперь она знала, что он умеет бояться, что его уверенность часто оказывается маской, а за резкими словами скрывается мальчик, которого учили никогда не просить о помощи.

И она знала ещё кое-что.

Если он исчезнет из её жизни, останется пустота.

Не потому, что так предсказала древняя магия.

А потому, что она сама не хотела его терять.

Драко нашёл её вечером в пустом классе.

Она сидела на подоконнике, поджав ноги, и смотрела на снег, который медленно ложился на школьный двор.

— Я думал, ты будешь в библиотеке.

— Я думала, ты будешь пытаться убедить отца, что его план ужасен.

— Я уже пытался.

— И?

— Он сказал, что я ещё слишком молод, чтобы понимать последствия.

Гермиона усмехнулась.

— Удивительно. Мне это тоже часто говорят.

Драко подошёл ближе.

Некоторое время они молчали.

— Грейнджер?

— Да?

— Если мы забудем друг друга… ты будешь счастлива?

Она посмотрела на него.

— Не знаю.

— Честный ответ.

— А ты?

Он долго не отвечал.

— Я не помню, какой была моя жизнь до того, как ты появилась в ней.

Гермиона нахмурилась.

— Мы встретились только в Хогвартсе.

— Разумом я это понимаю.

Он посмотрел на свои руки.

— Но иногда мне кажется, что я всю жизнь ждал чего-то, чему не мог дать название.

Гермиона почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Драко…

Он впервые не поморщился от того, что она назвала его по имени.

— Я не прошу тебя ничего обещать, — продолжил он. — Не прошу прощения за всё, что говорил тебе раньше. И не жду, что ты внезапно решишь, будто я хороший человек.

Он горько усмехнулся.

— Я просто хочу, чтобы ты знала: если придётся выбирать между тем, чтобы забыть тебя, и тем, чтобы рискнуть собой, я уже знаю, что выберу.

— Это ужасно глупо.

— Знаю.

— И безответственно.

— Вероятно.

— И совершенно нерационально.

— Грейнджер, ты перечисляешь мои лучшие качества.

Она рассмеялась.

И Драко улыбнулся.

Впервые по-настоящему.

Гермиона спрыгнула с подоконника.

— Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради меня.

— А я не хочу, чтобы ты жертвовала собой ради меня.

— Значит, мы в тупике.

— Как обычно.

Она протянула руку.

Он посмотрел на неё с осторожностью, словно боялся, что одно неверное движение разрушит этот момент.

Затем взял её ладонь.

Серебряные символы вспыхнули.

На этот раз боли не было.

Только тепло.

И далёкий звон, похожий на музыку.

В полночь Гермиона вернулась в библиотеку забытых имён одна.

Она не собиралась рассказывать Драко о своём плане, потому что знала: он попытается её остановить.

В центре помещения стояла серебряная шкатулка.

Рядом лежал флакон Люциуса.

Гермиона взяла его в руки.

— Я хочу узнать правду, — прошептала она.

Шкатулка открылась.

Внутри лежала тонкая книга, на обложке которой было написано её имя.

Гермиона раскрыла её.

На первой странице появилось изображение заснеженного сада.

А под ним — единственная строчка:

Чтобы вернуть утраченное, ты должна вспомнить, почему согласилась забыть.

Она закрыла глаза.

И вдруг услышала собственный детский голос.

— Если мы останемся вместе, они причинят ему боль.

Затем другой голос.

Мальчишеский.

— Тогда я лучше забуду тебя сам.

Гермиона задохнулась.

Это было не воспоминание о чужой жизни.

Это было её собственное прошлое.

И теперь она наконец вспомнила, что произошло шестнадцать лет назад.