Шёпот забытых звёзд. Там, где заканчивается магия (джен)

«Некоторые тайны лучше оставить погребёнными. Особенно если они помнят твоё имя».

Октябрь в Хогвартсе выдался холодным.

Дождь барабанил по высоким окнам замка, оставляя на стекле длинные серебристые дорожки. В Большом зале пахло тыквенным пирогом, корицей и мокрой шерстью мантий. Ученики шумели, обсуждая домашние задания, предстоящий матч по квиддичу и очередные слухи о том, что происходит за пределами школы.

Гермиона Грейнджер не слушала ни того, ни другого.

Перед ней лежала книга.

Точнее, то, что когда-то было книгой.

Она обнаружила её утром в библиотеке, за третьим рядом стеллажей по древним рунам. Книга лежала на полу, хотя Гермиона была совершенно уверена, что ещё вчера этого места даже не существовало. Обложка была тёмно-синей, почти чёрной, а на корешке серебряными буквами было выведено всего одно слово:

Astra.

Звёзды.

Никаких сведений об авторе, издателе или дате создания. Ни одной страницы с оглавлением. Более того, на первый взгляд книга вообще казалась пустой.

Но стоило Гермионе коснуться обложки, как на её ладони проступил тонкий серебряный след.

Он исчез через несколько секунд.

А на первой странице появились слова.

Ты опоздала, Гермиона.

Она перечитала их не меньше двадцати раз.

— Ты опять не ешь, — заметил Рон, вытягивая шею, чтобы заглянуть в её тарелку. — Если это очередная книга, которая пытается уничтожить мир, может, сначала закончишь завтрак?

— Она не пытается уничтожить мир.

— Пока, — вставил Гарри.

Гермиона захлопнула книгу.

— Вы оба совершенно невыносимы.

— Зато мы твои лучшие друзья, — невозмутимо ответил Рон, отправляя в рот кусок тоста.

Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, когда заметила Драко Малфоя.

Он сидел за слизеринским столом, откинувшись на спинку скамьи. Обычно безупречно аккуратные светлые волосы сегодня падали ему на лоб, а под глазами залегли тени.

Он выглядел так, словно не спал несколько ночей.

В какой-то момент их взгляды встретились.

Драко резко побледнел.

Его пальцы сжались на кубке с тыквенным соком, и Гермиона увидела, как по его запястью пробежала тонкая серебристая вспышка.

Точно такая же, как та, что появилась на её руке утром.

Малфой вскочил.

— Чёрт.

Он произнёс это достаточно громко, чтобы Пэнси Паркинсон удивлённо подняла голову.

Драко, не обращая внимания на однокурсников, направился к выходу.

— Грейнджер!

Гермиона обернулась.

— Что?

— За мной.

— Прости, что?

— Я сказал, за мной!

— А я, кажется, не твоя собака, Малфой.

Он подошёл ближе. В его серых глазах не было привычного презрения. Только плохо скрываемый страх.

— Пожалуйста.

Одно слово.

Гермиона никогда прежде не слышала, чтобы Драко Малфой произносил его подобным образом.

Гарри уже поднялся со скамьи.

— Если ты собираешься втянуть её в очередную идиотскую историю…

— Поттер, не сейчас.

— Гарри, всё в порядке, — сказала Гермиона, хотя сама уже не была в этом уверена.

Она взяла книгу и последовала за Малфоем.

Он привёл её в пустой коридор на четвёртом этаже.

Там было холодно. Не так, как бывает холодно возле открытого окна зимой, а иначе — словно воздух давно забыл, что такое тепло.

Драко остановился возле гобелена с изображением трёх ведьм, игравших в шахматы.

— Покажи руку, — потребовал он.

— Сначала объясни, что происходит.

— Грейнджер…

— Малфой!

Он стиснул зубы.

— Сегодня утром я проснулся с этой дрянью на руке.

Драко закатал рукав.

На внутренней стороне его запястья серебрилась тонкая линия, складывающаяся в незнакомый символ. Гермиона почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

Тот же символ.

В точности.

Она медленно протянула ладонь.

— Нет, — прошептал Драко.

— Что?

— Не прикасайся.

Но было поздно.

Когда их пальцы соприкоснулись, коридор исчез.

На мгновение Гермиона оказалась в незнакомой комнате. Перед ней стоял мальчик лет десяти с белокурыми волосами. Он плакал, прижимая к груди деревянную игрушку.

Рядом возвышался высокий мужчина в чёрной мантии.

Лица мужчины Гермиона не видела.

— Запомни, Драко, — произнёс он ледяным голосом. — В нашей семье не боятся. Не плачут. И никогда не просят о помощи.

Мальчик опустил голову.

— Да, отец.

Видение сменилось.

Теперь Гермиона стояла в тёмном коридоре. Драко, уже подросток, прижимался спиной к стене. Его руки дрожали. На лице застыла гримаса боли.

Он смотрел прямо на неё.

И вдруг прошептал:

— Не дай мне стать таким, как он.

Гермиона резко отдёрнула руку.

Коридор вернулся.

Она тяжело дышала. Драко стоял напротив, побледневший и испуганный.

— Что ты увидела? — спросил он.

Гермиона не ответила сразу.

Она смотрела на него и впервые понимала, что за привычной надменностью скрывается нечто гораздо более сложное.

Не оправдание.

Не невиновность.

Боль.

— Твоё воспоминание, — наконец произнесла она.

Драко побледнел ещё сильнее.

— Этого не может быть.

— Я тоже так думаю.

Гермиона достала книгу и открыла первую страницу.

Теперь там было другое предложение.

Двое связаны. Один забыл. Другая ещё не вспомнила.

Ниже проступила новая строка.

Найдите библиотеку до первого снега.

— Какую библиотеку? — прошептал Драко.

Гермиона подняла на него глаза.

— Полагаю, ту, которой нет на карте.

В ту ночь Гермионе приснилось, что она стоит посреди заснеженного сада.

Вдалеке виднелся старый дом с тёмными окнами.

На крыльце сидел мальчик с белокурыми волосами.

Он поднял голову и улыбнулся ей так тепло, словно они знали друг друга всю жизнь.

— Ты всё-таки пришла, — сказал он.

А потом сад вспыхнул.

Гермиона проснулась с криком.

На её ладони горел серебряный символ.

И впервые за шестнадцать лет она услышала голос, которого не могла помнить.

— Прости меня, Гермиона.

«Чужая боль не становится легче оттого, что ты не знаешь её причины».

На следующее утро Гермиона решила, что больше не собирается спать.

Решение продержалось ровно до половины четвёртого, когда она уснула над трактатом по древней магии и увидела очередной сон.

На этот раз она оказалась в гостиной Малфой-мэнора.

За окном бушевала гроза. На каминной полке стояли серебряные часы, а на стенах висели портреты незнакомых ей волшебников.

Мальчик сидел на полу, прислонившись к дивану.

Перед ним лежала книга с тёмно-синей обложкой.

Её книга.

— Драко, — позвала Гермиона.

Мальчик не услышал.

Он листал страницы, пока не нашёл нужную. Затем достал из кармана сложенный лист бумаги и что-то написал.

Когда он поднял голову, Гермиона увидела слёзы на его щеках.

— Если ты когда-нибудь это прочитаешь, — прошептал он, обращаясь к пустоте, — значит, я снова всё испортил.

Он провёл пальцем по странице.

— Я не хотел тебя забывать.

Гермиона проснулась.

За окном ещё было темно.

Она долго сидела неподвижно, обхватив колени руками, и пыталась понять, почему незнакомый мальчик казался ей ближе, чем большинство людей, которых она знала всю жизнь.

— Ты выглядишь ужасно.

— Спасибо, Гарри.

— Это не оскорбление. Я волнуюсь.

Гермиона закрыла учебник.

Они сидели в библиотеке, за столом возле окна. Рон отправился на тренировку по квиддичу, а Гарри остался с ней, потому что после вчерашнего разговора решил, что Драко Малфой представляет собой опасность.

— Ты знаешь, что я могу читать древние руны, — сказала Гермиона. — Но эта книга написана не на одном языке. Некоторые символы старше самого Хогвартса.

— И ты собираешься разобраться в ней самостоятельно?

— Разумеется.

— Гермиона.

— Что?

— Ты можешь хотя бы на этот раз не пытаться спасти всех в одиночку?

Она отвела взгляд.

Гарри вздохнул.

— Ладно. Что тебе нужно?

Она улыбнулась.

— Помощь в поиске библиотеки.

— Конечно. Почему бы нам не поискать ещё и тайную комнату, проклятый артефакт и пару смертельных ловушек? Для полноты впечатлений.

— Гарри!

— Я уже согласился.

Он улыбался, но Гермиона знала, что он действительно беспокоится.

И от этого ей становилось только хуже.

Драко ждал её вечером возле кабинета древних рун.

Он держал в руках свёрнутый пергамент.

— Я нашёл кое-что.

Гермиона скрестила руки на груди.

— Начинай.

— Вчера ночью мне приснился сад.

Она замерла.

— Что ты сказал?

— Сад. Заснеженный. Старый дом. На крыльце сидел ребёнок.

Драко помолчал.

— Он назвал меня по имени.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ты помнишь, что он сказал?

— Нет. Но я проснулся с ощущением, что потерял кого-то.

Он посмотрел на неё.

— Кого-то важного.

Гермиона не знала, что ответить.

Она хотела сказать, что это всего лишь совпадение. Что сны не могут быть доказательством. Что древняя магия часто создаёт иллюзии, чтобы сбить исследователя с толку.

Но вместо этого спросила:

— Ты когда-нибудь был в Малфой-мэноре в детстве? В саду?

Драко нахмурился.

— Разумеется. Я там вырос.

— Ты помнишь, чтобы там были другие дети?

Он молчал слишком долго.

— Нет.

— Совсем?

— Грейнджер, если бы в моём доме рос ещё один ребёнок, я бы об этом знал.

Однако его голос прозвучал неубедительно.

Гермиона раскрыла книгу.

На странице появился новый текст:

Память — не чернила. Её нельзя стереть, не оставив следа.

Ниже проступила карта.

Сначала она была пустой, но постепенно на ней возникли очертания Хогвартса. Гермиона узнала Большой зал, библиотеку, башни и внутренний двор.

А затем заметила помещение, которого никогда прежде не видела.

Оно располагалось глубоко под западным крылом замка.

— Это невозможно, — прошептала она.

— Что?

— Здесь нет подземных помещений.

— Ты уверена?

— Я изучила планы Хогвартса, когда мы были на втором курсе.

— Ты изучила планы Хогвартса в детстве?

— Это неважно!

Драко усмехнулся.

— Разумеется.

Но когда Гермиона коснулась карты, он вдруг схватился за грудь.

Она почувствовала ту же боль.

Острую, почти невыносимую.

На мгновение ей показалось, что кто-то сжал сердце ледяной рукой.

Драко согнулся пополам, пытаясь вдохнуть.

— Малфой!

Гермиона бросилась к нему.

Боль исчезла так же внезапно, как появилась.

Они стояли совсем близко.

— Что это было? — прошептала она.

Драко поднял голову.

— Понятия не имею.

Он посмотрел на её ладонь.

Серебряный символ теперь светился ярче.

— Но, кажется, нам придётся выяснить это вместе.

В библиотеке они задержались до полуночи.

Гермиона обнаружила, что книга реагирует на присутствие Драко. Когда он приближался, страницы начинали светиться, а некоторые слова менялись прямо на глазах.

Драко, к собственному раздражению, оказался полезен.

Он знал несколько старых семейных символов, которые Гермиона никогда не встречала в учебниках.

— Это знак рода Малфоев, — объяснил он, указывая на рисунок в углу страницы. — Но он старше нашей фамилии.

— Насколько старше?

— Не знаю. Может быть, на тысячу лет.

— Тысячу?

— Грейнджер, я не веду семейную летопись.

— Очевидно.

Он посмотрел на неё с неожиданной улыбкой.

И Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что Драко Малфой умеет улыбаться не только насмешливо.

Это открытие почему-то смутило её сильнее, чем следовало.

— Здесь написано, что библиотека открывается только перед теми, кто связан общей утратой, — сказала она.

— И что это значит?

— Не знаю.

— Прекрасно. Мы идём наугад в неизвестное подземелье, потому что книга сказала нам, что мы что-то потеряли.

— У тебя есть предложение получше?

Драко помолчал.

— Нет.

Гермиона закрыла книгу.

В ту же секунду в глубине библиотеки погасли свечи.

А затем из темноты раздался тихий голос:

— Наконец-то.

Они обернулись.

Между стеллажами стояла женщина в длинной серебряной мантии.

Её лицо скрывала полупрозрачная вуаль.

— Я ждала вас шестнадцать лет, — сказала она.

И исчезла.

«Самые опасные двери открываются не ключом, а воспоминанием».

Дверь нашлась за гобеленом.

Точнее, она появилась там после того, как Гермиона произнесла несколько слов на древнем языке, а Драко приложил ладонь к каменной стене.

Сначала ничего не произошло.

Затем по камню пробежала серебряная трещина.

Она расширилась, превратившись в арку, за которой открылась лестница.

Снизу тянуло холодом и запахом старой бумаги.

— После тебя, Грейнджер, — сказал Драко.

— Какой джентльмен.

— Я стараюсь.

Она посмотрела на него с подозрением.

— Ты заболел?

— Не исключено.

Гермиона первой ступила на лестницу.

Они спускались долго. Намного дольше, чем позволяла глубина замка. Ступени уходили вниз, затем поворачивали, снова спускались и наконец привели их к высоким двустворчатым дверям.

На них были выгравированы тысячи имён.

Некоторые светились, другие потускнели, а часть оказалась перечёркнута серебряными линиями.

Гермиона приблизилась.

Среди имён она увидела знакомые.

Поттер.

Уизли.

Лонгботтом.

Грейнджер.

И Малфой.

Но фамилии располагались не в алфавитном порядке.

Они были соединены тонкими линиями, образуя сложную сеть.

— Это родословная? — спросил Драко.

— Нет. Слишком много чужих фамилий.

Гермиона провела пальцем по своему имени.

Камень вспыхнул.

Где-то за дверью раздался детский смех.

Драко резко отступил.

— Ты слышал?

Она кивнула.

Двери распахнулись.

Библиотека была огромной.

Её потолок терялся в темноте, а бесконечные стеллажи поднимались на несколько этажей. Между ними плавали крошечные золотые огоньки. Книги шептались, когда Гермиона проходила мимо, и некоторые самостоятельно открывались, словно приветствуя старую знакомую.

В центре помещения стоял круглый стол.

На нём лежала серебряная шкатулка.

— Не трогай, — одновременно произнесли Гермиона и Драко.

Они посмотрели друг на друга.

— Я просто хотел сказать…

— Я знаю.

Гермиона подошла к ближайшему стеллажу.

На корешках книг не было названий. Вместо них стояли даты.

1892.

1927.

1945.

1979.

1990.

Она остановилась.

На одной из полок стояла книга с датой своего рождения.

19 сентября 1979 года.

Гермиона медленно сняла её.

На обложке проступило имя.

Гермиона Джин Грейнджер.

Она открыла книгу.

Первая страница оказалась заполнена аккуратным почерком.

Ребёнок родился в семье маглов. Признаки магии проявились в раннем детстве. Потенциал высокий. Судьба не определена.

Гермиона нахмурилась.

Следующая страница была пустой.

А затем она увидела серебряный след.

Тот самый, который появлялся на её ладони.

Под ним стояла дата.

31 октября 1981 года.

— Драко…

Он стоял возле другого стеллажа, держа раскрытую книгу.

Его лицо было белым.

— Посмотри.

Гермиона подошла.

На странице значилось:

Драко Люциус Малфой. Наследник древнего рода. Потенциал высокий. Судьба определена семейной магией.

Ниже была запись, сделанная другим почерком.

Связь обнаружена. Вероятность разрушения равновесия — девяносто три процента.

И ещё одна строчка:

Решение принято. Память обоих должна быть удалена.

Гермиона почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.

— Оба? — прошептала она.

Драко не ответил.

Он смотрел на страницу, словно пытался заставить буквы измениться.

— Это не может быть правдой.

— Малфой…

— Нет!

Его голос эхом разнёсся по библиотеке.

— Нет. Я не знаю, что это за место и кто написал эти записи, но я не позволю какой-то книге убедить меня, что вся моя жизнь — ложь!

Он захлопнул книгу.

В ту же секунду шкатулка на столе открылась сама собой.

Внутри лежал небольшой серебряный медальон.

На его поверхности были выгравированы две звезды, соединённые тонкой линией.

Гермиона почувствовала, как по телу разливается тепло.

Драко протянул руку.

— Не надо, — прошептала она.

Но он уже коснулся медальона.

Библиотека исчезла.

Они стояли в саду.

Снег падал крупными хлопьями, покрывая дорожки и кусты белыми узорами. Вдали виднелся дом, из окон которого лился тёплый свет.

На крыльце сидела девочка с густыми каштановыми волосами.

Рядом с ней стоял светловолосый мальчик.

Гермиона узнала их обоих.

Сама она выглядела лет на пять.

Драко — примерно так же.

Девочка держала в руках раскрытую книгу.

— А если мы забудем друг друга? — спросила она.

Мальчик нахмурился.

— Зачем нам забывать?

— Взрослые иногда заставляют.

Он задумался.

Затем снял с шеи серебряный медальон и протянул ей.

— Тогда мы найдём друг друга.

— А если не получится?

Драко улыбнулся.

— Получится. Я же тебя найду.

Гермиона почувствовала, как по щекам текут слёзы.

Она не помнила этого.

Не помнила снега, дома, медальона.

Но помнила обещание.

Видение изменилось.

Теперь они стояли внутри библиотеки. Перед ними возвышалась женщина в серебряной мантии.

— Их связь нарушает равновесие, — произнесла она. — Если они останутся вместе, однажды магия потребует плату.

— Мы не можем разделить их, — ответил мужской голос.

— Тогда они потеряют память.

— Они дети.

— Именно поэтому у них ещё есть шанс забыть.

Женщина подняла палочку.

Серебряный свет вспыхнул над головами детей.

Гермиона закричала.

Она очнулась на полу.

Драко лежал рядом, тяжело дыша.

Медальон раскололся на две половины.

Одна оказалась у неё в ладони.

Вторая — у него.

— Ты помнишь? — спросил Драко.

Гермиона покачала головой.

— Нет. Но я чувствую, что должна.

Он осторожно поднялся и протянул ей руку.

Она приняла её.

И в этот момент за их спинами раздались аплодисменты.

Медленные.

Насмешливые.

— Как трогательно, — произнёс знакомый голос.

На верхней ступени лестницы стоял Люциус Малфой.

— Значит, вы всё-таки нашли библиотеку.

Драко мгновенно заслонил Гермиону собой.

Люциус улыбнулся.

— Боюсь, дети, вам не стоило сюда приходить.

Он поднял палочку.

— Некоторые воспоминания должны оставаться мёртвыми.

«Иногда любовь начинается не с признания. Иногда она начинается с решения не уходить».

Заклятие Люциуса ударило в стену рядом с ними.

Камень раскололся.

Драко выхватил палочку.

— Что ты здесь делаешь?

— Спасаю тебя от последствий твоего любопытства.

— Ты знал об этом месте?

— Разумеется.

Люциус спустился на несколько ступеней.

— Эта библиотека существует дольше, чем любой из известных нам магических родов. Она хранит воспоминания, которые способны изменить судьбы целых поколений.

Он перевёл взгляд на Гермиону.

— В том числе воспоминания о людях, которым никогда не следовало встречаться.

— Вы стёрли нашу память, — сказала она.

— Я защитил вас.

— От чего?

— От самих себя.

Гермиона рассмеялась.

Это был короткий, нервный смех.

— Вы серьёзно? Вы лишили двух детей воспоминаний, а теперь утверждаете, что сделали это ради их блага?

— Ты не понимаешь, девочка.

— Тогда объясните!

Люциус посмотрел на сына.

И впервые в его лице появилось что-то похожее на сожаление.

— Между вами возникла связь, которую древние маги называли звёздной. Она соединяет не только чувства, но и саму магическую сущность двух волшебников. Если один испытывает сильную боль, другой чувствует её. Если один умирает, второй может последовать за ним.

— Это неправда, — прошептал Драко.

— Я надеялся, что это неправда.

Люциус достал из кармана небольшой флакон.

Внутри мерцал серебряный дым.

— Связь должна быть разорвана. Для этого нужен лишь один добровольный отказ от самого дорогого воспоминания.

Гермиона посмотрела на флакон.

— И что произойдёт?

— Вы забудете друг друга. Окончательно.

— А если мы откажемся?

Люциус не ответил.

Но Гермиона увидела правду в его глазах.

— Тогда связь будет усиливаться, — тихо сказала она. — Пока не начнёт разрушать нас обоих.

Он кивнул.

— Именно.

Драко шагнул вперёд.

— Я сделаю это.

— Нет, — одновременно произнесли Гермиона и Люциус.

Драко резко обернулся к ней.

— Ты не понимаешь.

— Прекрасно понимаю!

— Если я отдам воспоминание, ты будешь свободна.

— А ты?

Он замолчал.

— Что будет с тобой, Драко?

Он впервые за всё время не нашёл ответа.

Гермиона подошла к нему.

— Ты собираешься снова решать за меня?

— Я пытаюсь защитить тебя!

— Мне не нужна твоя защита, если для этого ты должен уничтожить часть себя.

Драко смотрел на неё так, словно она сказала нечто совершенно невозможное.

Люциус устало прикрыл глаза.

— Вы оба слишком похожи на своих родителей.

— Не смейте говорить о ней, — резко бросил Драко.

— Я говорю о вас обоих, сын.

Наступила тишина.

А затем Люциус протянул флакон Гермионе.

— Решай. До первого снега осталось меньше суток.

Они вернулись в Хогвартс перед рассветом.

Гермиона почти не разговаривала.

Она пыталась читать, но строчки расплывались перед глазами. Пыталась писать, но перо дрожало в пальцах.

В голове звучали слова Люциуса.

Самого дорогого воспоминания.

Что, если она никогда не вспомнит детство?

Что, если всё, что связывало её с Драко, действительно было ошибкой?

Она не любила его.

По крайней мере, не так, как любят человека, с которым мечтают провести всю жизнь.

Но он перестал быть для неё просто Малфоем.

Теперь она знала, что он умеет бояться, что его уверенность часто оказывается маской, а за резкими словами скрывается мальчик, которого учили никогда не просить о помощи.

И она знала ещё кое-что.

Если он исчезнет из её жизни, останется пустота.

Не потому, что так предсказала древняя магия.

А потому, что она сама не хотела его терять.

Драко нашёл её вечером в пустом классе.

Она сидела на подоконнике, поджав ноги, и смотрела на снег, который медленно ложился на школьный двор.

— Я думал, ты будешь в библиотеке.

— Я думала, ты будешь пытаться убедить отца, что его план ужасен.

— Я уже пытался.

— И?

— Он сказал, что я ещё слишком молод, чтобы понимать последствия.

Гермиона усмехнулась.

— Удивительно. Мне это тоже часто говорят.

Драко подошёл ближе.

Некоторое время они молчали.

— Грейнджер?

— Да?

— Если мы забудем друг друга… ты будешь счастлива?

Она посмотрела на него.

— Не знаю.

— Честный ответ.

— А ты?

Он долго не отвечал.

— Я не помню, какой была моя жизнь до того, как ты появилась в ней.

Гермиона нахмурилась.

— Мы встретились только в Хогвартсе.

— Разумом я это понимаю.

Он посмотрел на свои руки.

— Но иногда мне кажется, что я всю жизнь ждал чего-то, чему не мог дать название.

Гермиона почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Драко…

Он впервые не поморщился от того, что она назвала его по имени.

— Я не прошу тебя ничего обещать, — продолжил он. — Не прошу прощения за всё, что говорил тебе раньше. И не жду, что ты внезапно решишь, будто я хороший человек.

Он горько усмехнулся.

— Я просто хочу, чтобы ты знала: если придётся выбирать между тем, чтобы забыть тебя, и тем, чтобы рискнуть собой, я уже знаю, что выберу.

— Это ужасно глупо.

— Знаю.

— И безответственно.

— Вероятно.

— И совершенно нерационально.

— Грейнджер, ты перечисляешь мои лучшие качества.

Она рассмеялась.

И Драко улыбнулся.

Впервые по-настоящему.

Гермиона спрыгнула с подоконника.

— Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради меня.

— А я не хочу, чтобы ты жертвовала собой ради меня.

— Значит, мы в тупике.

— Как обычно.

Она протянула руку.

Он посмотрел на неё с осторожностью, словно боялся, что одно неверное движение разрушит этот момент.

Затем взял её ладонь.

Серебряные символы вспыхнули.

На этот раз боли не было.

Только тепло.

И далёкий звон, похожий на музыку.

В полночь Гермиона вернулась в библиотеку забытых имён одна.

Она не собиралась рассказывать Драко о своём плане, потому что знала: он попытается её остановить.

В центре помещения стояла серебряная шкатулка.

Рядом лежал флакон Люциуса.

Гермиона взяла его в руки.

— Я хочу узнать правду, — прошептала она.

Шкатулка открылась.

Внутри лежала тонкая книга, на обложке которой было написано её имя.

Гермиона раскрыла её.

На первой странице появилось изображение заснеженного сада.

А под ним — единственная строчка:

Чтобы вернуть утраченное, ты должна вспомнить, почему согласилась забыть.

Она закрыла глаза.

И вдруг услышала собственный детский голос.

— Если мы останемся вместе, они причинят ему боль.

Затем другой голос.

Мальчишеский.

— Тогда я лучше забуду тебя сам.

Гермиона задохнулась.

Это было не воспоминание о чужой жизни.

Это было её собственное прошлое.

И теперь она наконец вспомнила, что произошло шестнадцать лет назад.

«Любовь не отменяет проклятия. Она лишь даёт нам причину бороться с ним».

Воспоминание вернулось целиком.

Гермионе было два года.

Она не могла понимать слова взрослых, но чувствовала страх, наполнявший комнату.

Перед ней стоял маленький Драко. Его светлые волосы были растрёпаны, а на щеках блестели слёзы.

Рядом находились её родители и Люциус Малфой.

Мужчины спорили.

— Это невозможно оставить без внимания, — говорил Люциус. — Их магия уже реагирует друг на друга.

— Они дети, — ответил мистер Грейнджер.

— Именно поэтому мы должны решить всё сейчас.

Гермиона не понимала, о чём они говорят.

Она лишь знала, что Драко плачет.

И хотела, чтобы он перестал.

Она подошла к нему и взяла за руку.

Серебряный свет окутал их пальцы.

В комнате стало тихо.

Все взрослые замерли.

А затем Гермиона услышала голос женщины в серебряной мантии.

— Связь невозможно разорвать силой. Только добровольным отказом.

— Тогда мы сделаем так, чтобы они забыли друг друга, — сказал Люциус.

Маленькая Гермиона покачала головой.

— Нет.

Никто не обратил на неё внимания.

Тогда она посмотрела на Драко.

— Ты меня забудешь?

Он всхлипнул.

— Не хочу.

— А если я забуду тебя?

Драко сжал её руку.

— Я всё равно тебя найду.

Гермиона улыбнулась сквозь слёзы.

— Тогда я тоже тебя найду.

Она не понимала, что это обещание значит.

Но магия услышала его.

И когда взрослые произнесли заклинание, Гермиона сама попросила её сохранить хотя бы одно воспоминание.

Не имя.

Не лицо.

Не голос.

Обещание.

Я всё равно тебя найду.

И магия согласилась.

Гермиона открыла глаза.

В библиотеке было тихо.

На ладони лежала расколотая половина медальона.

Теперь она понимала, почему книга выбрала их.

Почему сны повторялись.

Почему боль Драко становилась её болью.

Связь не была ошибкой.

Она была обещанием, которое двое детей дали друг другу, когда весь мир решил, что им лучше никогда не встречаться.

Но оставался вопрос.

Как разорвать проклятие, не разрушив то, что оно защищало?

Гермиона подошла к центральному столу.

На его поверхности появились слова:

Магия требует платы.

Она вспомнила флакон Люциуса.

Самое дорогое воспоминание.

Не воспоминание о Драко.

А воспоминание о собственном страхе.

Страхе потерять его.

Гермиона поняла.

Проклятие держалось на страхе, что однажды они снова потеряют друг друга. Чем сильнее они боялись, тем крепче становилась связь и тем больнее им было.

Чтобы освободиться, нужно было не забыть.

Нужно было перестать позволять страху решать за них.

Гермиона взяла флакон и разбила его о каменный пол.

Серебряный дым поднялся к потолку.

— Я не отдам свои воспоминания, — произнесла она. — И не позволю кому-либо решать, кого мне помнить.

Библиотека содрогнулась.

Книги начали падать с полок. Золотые огоньки погасли один за другим.

А затем в дверях появился Драко.

— Грейнджер!

Он бросился к ней.

— Что ты наделала?

— Нашла решение.

— Разумеется. И решила не сообщать мне!

— У нас не было времени.

— У нас всегда есть время на то, чтобы не совершать самоубийственных поступков!

— Это не самоубийство!

— А выглядит именно так!

Он схватил её за плечи.

В его глазах был такой страх, что Гермиона невольно замолчала.

— Я не хочу потерять тебя, — прошептал Драко.

— Ты меня не потеряешь.

— Ты не можешь этого обещать.

— Могу.

Она накрыла его руки своими.

— Потому что теперь я помню.

Драко застыл.

— Что?

— Всё.

Она рассказала ему о саде, о медальоне и о двух детях, которые когда-то решили, что смогут найти друг друга даже после того, как мир заставит их забыть.

По мере того как Гермиона говорила, его лицо менялось.

Сначала он выглядел недоверчивым.

Затем испуганным.

А потом в его глазах появились слёзы.

— Я помню, — прошептал он.

Он закрыл глаза.

— Снег. Деревянную игрушку. Ты всё время говорила, что однажды научишься превращать снежинки в бабочек.

Гермиона улыбнулась сквозь слёзы.

— А ты обещал построить мне замок.

— Я был амбициозным ребёнком.

— Ты и сейчас невыносим.

— А ты всё ещё слишком много говоришь.

Она рассмеялась.

Драко прижал её к себе.

На этот раз серебряная вспышка не причинила им боли.

Напротив, она окутала их мягким светом.

Тонкие линии на запястьях постепенно исчезли.

Проклятие рассыпалось, словно пепел.

Когда они вышли из библиотеки, за окнами Хогвартса уже занимался рассвет.

В коридоре их ждали Гарри и Рон.

— Где вы были? — одновременно спросили оба.

Гермиона переглянулась с Драко.

— В библиотеке.

Рон уставился на них.

— Вы провели всю ночь в библиотеке?

— Не совсем, — ответил Драко.

Гарри заметил, что Гермиона держит Малфоя за руку.

Его лицо стало непроницаемым.

— Я надеюсь, у тебя есть хорошее объяснение.

— Есть, — сказала Гермиона.

— Я слушаю.

Она посмотрела на Драко.

Он чуть заметно улыбнулся.

— Но оно займёт некоторое время.

Рон издал звук, похожий на предсмертный хрип.

— Нет. Нет-нет-нет. Я отказываюсь это обсуждать до завтрака.

— Разумное решение, Уизли, — заметил Драко.

— А ты вообще молчи, Малфой!

Гарри покачал головой, но в его глазах уже не было прежней тревоги.

Он посмотрел на Гермиону и понял, что она не собирается отступать.

Поэтому лишь вздохнул.

— Ладно. Но если ты её обидишь…

— Поттер, — устало произнёс Драко, — я уже понял, что ты меня не любишь.

— Рад, что хоть что-то до тебя дошло.

Гермиона рассмеялась.

Впервые за долгое время ей казалось, что всё действительно может наладиться.

Не сразу.

Не без ошибок.

Но однажды.

Прошло три месяца.

Зима уступила место весне. Снег растаял, на деревьях появились первые почки, а Хогвартс постепенно возвращался к привычной жизни.

О библиотеке забытых имён никто не говорил.

Не потому, что её существование было тайной.

Просто после той ночи никто не смог найти вход.

Гермиона иногда думала, что библиотека исчезла навсегда.

Но однажды вечером, разбирая книги в своей комнате, она обнаружила на столе маленький конверт.

На нём было написано её имя.

Почерк она узнала сразу.

Грейнджер.

Внутри лежал лист бумаги.

Я всё ещё должен тебе замок.

И прежде чем ты начнёшь объяснять, что это совершенно непрактичная идея, хочу напомнить, что ты обещала научиться превращать снежинки в бабочек.

Я решил, что нам обоим стоит выполнить свои обещания.

Д. М.

Гермиона улыбнулась.

Она подошла к окну.

Во дворе Драко стоял под старой яблоней, засунув руки в карманы мантии. Увидев её, он поднял голову.

Она открыла окно.

— Малфой!

Он посмотрел вверх.

— Грейнджер!

— Ты идиот!

— Я знаю!

— И совершенно невыносим!

— Мне говорили!

Гермиона рассмеялась.

А потом спустилась к нему.

Он протянул ей руку.

Она приняла её.

Их пальцы соприкоснулись.

Никакой боли.

Никакого проклятия.

Только тепло.

— Знаешь, — тихо сказала Гермиона, — я всё ещё не уверена, что понимаю, почему магия выбрала именно нас.

Драко задумался.

— Может быть, она не выбирала.

— А что тогда?

Он посмотрел на неё.

— Может быть, мы просто однажды выбрали друг друга. А магия решила не мешать.

Гермиона улыбнулась.

— Звучит слишком просто.

— Не всё в мире обязано быть сложным, Грейнджер.

— Сказал человек, который три месяца пытался написать мне письмо и в итоге прислал четыре строчки.

— Там было пять.

— Последняя была подписью.

— Она тоже имела значение.

Она рассмеялась и прижалась лбом к его плечу.

Над Хогвартсом зажигались первые звёзды.

Когда-то они казались Гермионе далёкими, холодными и недостижимыми.

Теперь она знала, что даже самые далёкие звёзды способны указывать путь.

Но не они решают, куда идти.

Это решают люди.

Те, кто умеет помнить.

Те, кто умеет прощать.

И те, кто однажды, вопреки страху, выбирает остаться.

Потому что магия может связать две души.

Может стереть воспоминания.

Может изменить судьбу.

Но есть одна вещь, которую она не способна сделать.

Заставить сердце забыть то, что оно однажды выбрало само.