Деликатное расследование (джен)

Примечание автора: все еще примерно в районе десятой главы NWAHB. Гарри не обращал внимания.

У Симеона Уркхарта, главного инспектора Отдела взаимодействия с Министерством, дел было по горло. И несколько особенно мерзких проблем, оставленных ему... героиней войны.

Симеон целую неделю ждал дня, когда сможет выделить несколько часов и разобраться, что именно Гермиона Грейнджер, кавалер ордена Мерлина, на самом деле натворила. Единственный вывод, к которому он пришел: законы она нарушала так же естественно, как дышала, а политический вес имела такой, что теперь лично ему, главному инспектору Отдела взаимодействия, предстояло все это исправлять.

Самой простой частью проблемы Гермионы Грейнджер оказалось отправить Джоши в Чиппинг-Содбери к Шэрон Энид Грейнджер — бабушке мисс Грейнджер. Джоши умела быть убедительной и милой, так что Симеон послал именно ее: для начала старушке следовало сообщить, что ее внучка жива и здорова.

Около четырех Джоши явилась с докладом и свежей кружкой чая. По ее словам, бабушка мисс Грейнджер была безмерно счастлива узнать, что сын, невестка и внучка не погибли, а заодно каким-то образом вытянула из Джоши информацию о том, что у мисс Грейнджер есть парень — мистер Рональд Уизли.

Симеон нахмурился. Шэрон Грейнджер раскрутила Джоши не хуже, чем дешевого стукача.

— Она дала мне кусок домашней меренги с персиком и ежевикой, шеф, — защищаясь, сказала Джоши. — Сама пекла.

По крайней мере, одной задачей стало меньше. И Симеону пришлось признать хотя бы перед самим собой, что принять кусок домашней выпечки в обмен на новости о внучке — это все-таки не нарушение Закона о государственной тайне.

С австралийской проблемой мисс Грейнджер он попросил помощи по белому телефону — и совершенно неожиданно получил у себя в кабинете мистера Перси Уизли, который привел с собой еще одного мужчину. Тот выглядел весьма неуютно в плохо сидящем костюме. Очевидно, волшебник старой школы.

Перси Уизли напоминал аврора Уизли примерно так же, как одна порода собак напоминает другую, куда более склонную кусаться. Сам Перси выглядел гробовщиком: очки, черный костюм, сухощавое телосложение. И постоянно поглядывал на часы.

— Я занимаюсь продолжением истории с... австралийской проблемой мисс Грейнджер, — сказал Симеон.

Мистер Уизли понимающе кивнул.

— Я привел Фредди Аффингтона из ДММС. Департамент международного магического сотрудничества, — пояснил он.

Симеон мысленно перевел: Форин-офис, только магический.

— Здравствуйте, — неловко сказал Фредди Аффингтон.

— Здравствуйте. Главный инспектор Уркхарт, — представился Симеон, сразу настроившись на худшее. — Полагаю, нам нужно связаться с австралийским Министерством?

Аффингтон заметно смутился.

— В Австралии нет Министерства.

— Почему?

— Потому что Австралия закрыта для посетителей. Туда никто не может попасть. Местные волшебники очень не любят чужаков и ненавидят всех маглов. Им и до собственных маглов дела нет, не говоря уже о нас.

— Фредди, просто помоги Симеону, — вмешался Перси Уизли. — Мисс Грейнджер устроила небольшую проблему с магловским аналогом МКМ, а это наверняка... перекинулось и на саму МКМ.

— Правда? Где именно? — спросил Аффингтон.

Симеон посмотрел в записи.

— Лондон. Гатвик — Дубай, потом Сингапур, потом Австралия. И, судя по финансовым следам, вероятно, еще США.

— И все это из-за перемещения двух человек? — спросил Аффингтон.

— Хуже, чем я ожидал, но лучше, чем опасался, — заметил мистер Уизли. — По крайней мере, тут нет гоблинов и украденных драконов.

— Тогда они действительно устроили чертовски большую кашу, — загадочно сказал Аффингтон.

— А я вернусь к работе, пока вы с Фредди будете взаимодействовать, — сказал Перси. — Фредди, в здании есть камеры. Никаких заклинаний и аппарации. Используй ту точку аппарации, через которую мы пришли. Не хотелось бы, чтобы главному инспектору Уркхарту сегодня пришлось прикрывать еще одну загадочную историю.

Мистер Уизли ушел с видом человека, безнадежно отстающего от собственного бумажного завала.

Когда дверь закрылась, Симеон спросил:

— А что с... маглорожденными в Австралии?

— Считается, что их... уничтожают сразу после обнаружения, — ответил Аффингтон. — Колонизация Австралии маглами сопровождалась, знаете ли, большим количеством геноцида.

— А, — сказал Симеон, почувствовав легкую тошноту. — Но от вас они закрылись еще до этого?

— Задолго до Статута. Для маглов все это оставалось terra nullius, пока они не исследовали континент и не сообщили о нем своим.

Симеон моргнул. Закрытое государство. Вроде Китая в старые времена. Он как-то смотрел телефильм с субтитрами.

— А нельзя просто стереть маглам память и списать все на метеоритный дождь или что-нибудь такое? — предложил Аффингтон, мгновенно упав в глазах Симеона.

— Проблема скорее в том, что мне нужно подключить отделы взаимодействия во всех странах, через которые проезжали родители мисс Грейнджер, и подчистить компьютерные записи, — объяснил он.

— А. Как та штука в «Блэк Букс», — сказал Аффингтон. — Поразительно, что она умеет.

Симеон решил не уточнять.

— Гермиона Грейнджер знала об австралийских волшебниках, когда отправляла туда родителей?

— Перси Уизли сказал мне, что не знает и что я не должен задавать ей этот вопрос, — неожиданно разумно ответил Аффингтон.

Симеон кивнул. В общем-то, типичная ситуация: всегда происходило что-то еще, о чем ему не сообщали. Аффингтон немного вырос в его глазах. Возможно, он просто не сталкивался с транснациональными преступлениями. Перси Уизли немного помог, но каша все равно оставалась кашей.

Неожиданно Фредди задал дельный вопрос:

— Мне понадобится список. Вы можете провидеть точные даты и время?

Симеон понятия не имел, что значит «провидеть», зато у него был маршрут из авиабилетов, которые Грейнджеры, по всей видимости, купили наличными, снятыми из банкомата за полчаса до покупки. Камеры у банкомата и в аэропорту показывали одну и ту же пару обеспеченных людей средних лет: женщину с черными волосами до плеч в хорошо скроенном жакете и мужчину с коротко подстриженными седеющими каштановыми волосами в пиджаке.

Фотографии совпадали с теми, которые семьи предоставили для заявлений о пропаже Адама и Фрэнсис Грейнджер. За исключением пропавшей дочери, разумеется, но Симеон знал, что дочь жива, здорова и живет в Англии. Просто она ведьма.

Что именно думали Грейнджеры, он не понимал. По всей видимости, они вывезли в чемодане незаконную и незадекларированную сумму наличных: спустя полчаса после покупки билетов банковский счет был опустошен, а вся сумма исчезла. Кроме того, они продали дом без цепочки сделок. Сумма получилась огромная: прекрасный отдельно стоящий дом на Хитгейт в Хэмпстед-Гарден. Впрочем, оба были стоматологами.

Симеон передал Аффингтону маршрут.

— Здесь примерное время их пребывания в каждой стране.

— Хм. Я раньше таким не занимался, — признался Фредди. — Обычно я свожу меморандумы МКМ и готовлю документы для директора.

— Ничего. По-моему, раньше таким вообще никто не занимался.

— А как мы вернем родителей мисс Грейнджер, если туда никто не может попасть? — спросил Аффингтон. — Если она сделала это намеренно, то она и правда настолько умна, как все говорят.

— Можно попробовать добиться их экстрадиции из Австралии, — сказал Симеон. — Мы могли бы... Господи. То, что они сделали под воздействием ее магии, само по себе нарушает несколько законов.

— Правда? Путешествовать незаконно? — с насмешкой спросил Аффингтон.

— Международные поездки по поддельным документам. Вывоз из страны более десяти тысяч фунтов без декларации.

— У вас есть законы о перемещении денег?

— Чтобы преступники не таскали деньги между странами, — ровно ответил Симеон.

— А. Наверное, полезно. Для нас, конечно, непрактично.

— У вас-то хотя бы учет поездок ведется?

— Для международных порталов. Портальный отдел берет сбор и записывает все данные в журнал. Знаю, авроры иногда используют его при расследованиях.

— До Франции недалеко. Можно сесть на лодку, — заметил Симеон. — Или на самолет.

— Или долететь на метле, если погода хорошая. У нас просто нет такого уровня контроля.

— А аппарация?

— Не через большие водные пространства. Это чрезвычайно сложно.

Симеон потер переносицу.

— Лучший вариант, который я вижу, — добиться экстрадиции Уилкинсов. Но настоящих документов на имя Уилкинсов у них, насколько я понимаю, нет. Есть паспорта под чарами, заставляющими каждого читающего видеть фамилию «Уилкинс».

— Это чары, не проклятие, — поправил Фредди. — И в чем проблема?

— При обычной процедуре их арестуют, закуют в наручники и депортируют обратно в Британию. А я не хочу так обращаться с родителями...

— Героини войны, — закончил Аффингтон.

Симеон собирался сказать: человека, который пугает меня не меньше, чем Грейнджер, особенно с аврором Уизли рядом. Превращаться в тритона ему совершенно не хотелось.

— А нельзя доставить их в Новую Зеландию? — спросил Фредди. — С ней у нас нормальные отношения.

— В Австралию вы попасть не можете, а в Новую Зеландию — пожалуйста?

— Они участвуют в мировой лиге по квиддичу. И экспортируют драконью кожу.

— Драконью?

— Австралазийские опаловые глаза. Прекрасные создания.

Симеон решил не спрашивать.

— Можно через новозеландский Отдел взаимодействия добиться экстрадиции «Уилкинсов»? Ваш Департамент связывается с их Министерством и так далее?

— Хм. Сложновато, — сказал Фредди. — Они немного нервно реагируют, когда Англия говорит им, что делать.

Симеон пытался «установить контакт» с новозеландским Отделом взаимодействия, но так и не смог найти их телефон. Отпуска у него накопилось полно, поэтому он оформил несколько дней и вместо звонка купил эконом-билет British Airways в Новую Зеландию. В конце концов, все говорили, что Новая Зеландия — отличное место для отдыха.

На время полета Симеон принял снотворное. Поэтому, когда пришлось выходить из самолета в Сингапуре, чувствовал он себя отвратительно, зато хотя бы не орал в салоне. Для этого там были младенцы.

Он ехал туда, где, по словам Фредди из ДММС, находился Отдел взаимодействия, — в поселок Махуаторо. Дороги вились между холмами, и вместо быстрой поездки по автостраде путь занял почти пять часов. Зато руль находился с привычной стороны.

Дважды пришлось останавливаться, пока фермер перегонял коров с одного поля на другое. Наконец Симеон добрался до Махуаторо — крошечного поселка из нескольких отдельно стоящих деревянных зданий. Как и обещали, там обнаружился небольшой полицейский участок, обшитый белыми крашеными досками.

Симеон припарковал арендованную машину, подошел к участку и задержался у застекленной входной двери, читая приклеенные скотчем объявления. В основном о пропавших собаках.

Он открыл дверь и вошел в знакомо-незнакомый сельский полицейский участок. Ни радио, ни телевизора, зато обязательные плакаты о работе полиции с населением и потертая кремовая стойка из формики. За стойкой — дверь в служебную часть с полосой одностороннего стекла. На самой стойке стоял серебряный звонок с кнопкой.

Симеон нажал и стал ждать.

Из-за двери вышел полицейский в черном бронежилете и синей рубашке.

— Здравствуйте?

Симеон показал удостоверение.

— Главный инспектор Симеон Уркхарт, британский Отдел взаимодействия. Мне сказали, здесь находится новозеландский Отдел взаимодействия.

Полицейский, уже посмотревший удостоверение, проверил его еще раз, даже наклонил к свету, разглядывая голограммы, и вернул.

— Тогда вам лучше пройти назад.

Он открыл почти незаметную дверцу в стойке и пропустил Симеона внутрь.

Служебная часть оказалась крошечным сельским участком: два стола, уголок для чая и, почему-то, две двери с надписью «Туалет».

— Левый туалет — это Отдел взаимодействия, — сказал полицейский. — Вы правда главный инспектор? Сколько у вас главных инспекторов во взаимодействии в Британии?

— Правда. И один — я.

Ему немедленно предложили запечатанную в пластик шоколадную рыбину размером с ладонь.

— Тогда шоколадную рыбку. Бейлесс. Я занимаюсь общественной полицией в Махуаторо.

— И работаете с Отделом взаимодействия?

— Международный квиддич, драконы и школа. Все это трудно держать под крышкой. Но нас нет ни на одной карте, поселок ненаносим, и найти его можно только если знаешь, где искать.

— Я просто сюда приехал, — заметил Симеон. — Правда, пришлось пропускать коров.

— Туры Хохепы, — кивнул Бейлесс. — Если бы вы ехали сюда с дурными намерениями, с дороги до приезда команды зачистки с палочками собирали бы щепки от вашей арендованной машины.

— Они выглядели как обычные коровы.

— Иллюзия. Настоящие туры девять футов ростом, с рогами. Предки домашнего скота из доисторической Европы. Хохепа все пытается получить разрешение на ввоз халкотавров, но летом здесь довольно сухо — нам конец будет.

— Простите, я полицейский, не фермер. Что такое халкотавр?

— Огнедышащий бык из Греции. Старина Хохепа немного чудной.

— И волшебник.

— Ну да. Тут почти все волшебники. Палочку проверить?

— Я магл. В Британии Отдел взаимодействия магловский.

Бейлесс нахмурился.

— Надо же. Разве это не... сложно?

— Э-э... Я проделал очень долгий путь, чтобы решить одну проблему.

— Ладно. Тогда взаимодействуйте.

Бейлесс подошел к левой двери туалета и открыл ее. За ней оказался уютный шумный офис, набитый рабочими кабинками. Симеон видел четверых полицейских, говоривших по телефонам, перед каждым стоял компьютер.

Такое помещение никак не могло помещаться внутри здания, которое он только что видел снаружи. Симеон морально приготовился и вошел в новозеландский Отдел взаимодействия.

К нему подошла замотанная женщина-полицейский в пиджаке вместо бронежилета.

— Вы кто?

Симеон протянул удостоверение и нащупал в кармане письмо от Фредди из ДММС.

— Блядь, — сказала женщина, посмотрела на него и переспросила: — Тот самый Симеон Уркхарт? Вы легенда!

— Кто?

— Магловский полицейский в одиночку отправил в тюрьму сотню террористов? Еще какая легенда. Дениз Бейлесс, — представилась она, возвращая удостоверение. — И уже главный инспектор.

У них даже нашлась переговорная. Правда, она же была чайной комнатой. И наконец, пролетев половину мира ради одной встречи, Симеон получил свою встречу.

Он объяснил ситуацию. Дениз попыталась убедиться, что все поняла правильно.

— Значит... они перевезли несколько сотен тысяч долларов без документов, их дочь заколдовала паспорта так, чтобы все считали их другими людьми, и теперь они в Австралии. То есть дочь — преступница.

— Их дочь — Гермиона Грейнджер, орден Мерлина, — сказал Симеон.

Дениз уставилась на чашку, потом вместо нее достала из коробки доверия шоколадный батончик. Симеон терпеливо ждал, пока она съест его целиком.

— Но... это же Гермиона Грейнджер! Я не могу экстрадировать ее родителей.

Симеон кивнул.

— И не будете. Вы экстрадируете Уилкинсов. Она изменила им память. Уэнделл и Моника Уилкинс владеют стоматологической практикой в Мельбурне.

— Наверняка у нее были причины.

— Это совершенно точно спасло им жизнь во время войны, — ровно сказал Симеон.

Дениз задумалась.

— Австралия... это гениально.

— Да. Поэтому я здесь и пытаюсь все подчистить.

— Вас послала сама... она?

— Нет. Я работаю в Метрополитен-полис, а настоящий мой начальник — в Департаменте магического правопорядка. Но проблема в том, что заклинание на паспортах заставляло всех видеть фамилию Уилкинс. Значит, оно подействовало на таможни, аэропорты, авиакомпании... следы тянутся через Дубай, Сингапур и США.

— Господи... бумажная работа. Интерпол. ФБР... — пробормотала Дениз, снова покосившись на коробку со сладостями.

— И, разумеется, МКМ. А речь идет о Гермионе Грейнджер. Нельзя допустить, чтобы все это прилетело обратно в нее. Думаю, Новая Зеландия — лучшее место для экстрадиции. Вы сможете сделать так, чтобы Уилкинсов экстрадировали неожиданно... мягко.

— Никогда такого не делала, — задумчиво сказала Дениз. — На самом деле вам нужно, чтобы Уилкинсы приехали сюда в отпуск.

Симеон моргнул. Это было чистое золото. Дениз Бейлесс, которая приходилась местному полицейскому то ли женой, то ли сестрой, оказалась не просто любительницей чая и шоколадных рыбок. Хотя чай и шоколадная рыбка прямо сейчас пришлись бы Симеону очень кстати.

— А чтобы мы точно знали когда и куда, — продолжила Дениз, — устроим им выигрыш в конкурсе. Первый приз — полностью оплаченная поездка в Новую Зеландию. Они катаются на лыжах?

— Э-э... не знаю.

— У нас лыжи куда лучше, чем у австралийцев, вот и все.

Симеон посмотрел на часы. Придется ждать до вечера.

— Что не так? — спросила Дениз.

— Мой офис спит. Кроме ночной смены. Я не могу просто позвонить и заставить людей срочно проводить запросы.

— У моей кузины Эдди есть книга. Можно просто ей позвонить.

— Эдди?

— Эдвина.

— Почему у Эдди есть книга и что за книга?

— «Гермиона Грейнджер: ее история».

— У нее уже есть биография? Ей едва за двадцать.

— Неофициальная и неавторизованная. Но в Англии официальная была только у Дамблдора, а он умер. Вы вообще встречали кого-нибудь из по-настоящему знаменитых?

— Э-э... Гарри Поттера — нет, разумеется. Но Гермиону Грейнджер и Рона Уизли встречал.

— Да ладно! Не врите!

— Они лично доставляли документы из ДМП, чтобы я мог обновить наши записи.

Дениз нахмурилась.

— Обновить записи?

— Наши компьютерные данные должны либо совпадать с реальностью, либо быть достаточно правдоподобной ложью, чтобы честные полицейские не тратили недели на проверку следов, ведущих к... важным людям. Взаимодействие. И, конечно, мы ставим флаги, чтобы, если кто-нибудь полезет проверять, например, Гарри Поттера, сотрудник нашего отдела мог приехать и убедить его больше так не делать.

— Больше?! — воскликнула Дениз и совершенно неразумно расправилась с огромной зефирной уткой из коробки сладостей.

Желудок Симеона сочувственно скрутило. Он слишком хорошо знал, чем заканчивается жизнь на содержимом коробки со снеками.

Когда Дениз перестала нервно жевать, Симеон объяснил:

— Был... инцидент. Впрочем, мистер Поттер неплохо его урегулировал. Форменная полиция Метрополитен обыскала его дом. И он, и миссис... Блэк сумели убедить всю группу, что дом совершенно магловский. Я узнал обо всем только потому, что они попытались внести ненаносимый адрес в PNC.

— PNC?

— Национальная полицейская компьютерная система. Ну, та, где хранятся учетные записи, а не дела.

— Они ведь наверняка не просто ненаносимые?

— Не хочу обсуждать подробности.

Дениз хитро посмотрела на него.

— Она правда такая красивая, как говорят?

Симеон закатил глаза.

— Ну?

— Я ее не встречал.

— Но что-то знаете.

— Люди сержанта сказали, что она... очень ничего. И, видимо, была в хорошем настроении, потому что вся группа не превратилась в тритонов.

— Они почти никогда так не делают, — сказала Дениз. — И по свадебной фотографии она не похожа на ведьму, превращающую мужчин в тритонов.

— Свадебное платье я видел. Копия фотографии лежит в ее министерском деле. Само дело, кстати, не особенно хорошее.

— А фотография хорошая?

— Резкая. Она просто стоит перед камерой. Не знаю, откуда они ее взяли.

— Правда, что она маленького роста?

— Гермиона Грейнджер так считала. Хотя сама ненамного выше.

— Я думала, Гермиона Грейнджер высокая.

— Метр шестьдесят пять.

— О, — Дениз нахмурилась.

— Вживую она все равно довольно пугающая, — сухо добавил Симеон.

Дениз заварила еще чаю. Симеон был благодарен: смена часовых поясов уже била по голове. Чай был не настоящим крепким рабочим, но сейчас он готов был чуть ли не высосать мокрый пакетик.

— Думаете, план с экстрадицией вообще кто-нибудь одобрит? — спросил он.

— Ну, я единственный детектив во взаимодействии, так что, наверное, да. Разумеется, Департамент магии захочет высказаться.

— Департамент магии?

— Часть правительства, которая занимается магией. Как ваше Министерство, только поменьше.

— А сколько здесь вообще магов?

— Около тысячи.

Симеон нервно сглотнул чай.

— Если нет международного матча. Тогда начинается безумие — больше двадцати тысяч туристов. Хотя я слышала, на чемпионате мира в Англии было сто тысяч, а после финала в девяносто четвертом случилось нападение террористов.

— К счастью, я попал во взаимодействие только в девяносто седьмом, — с некоторой иронией сказал Симеон.

— Но война?

— Война была полным кошмаром. И все равно — на одно мероприятие приезжает в десять раз больше вашего населения.

— Все проходит в Махуаторо, разумеется. Туристические деньги по всей стране были бы полезны, но безопаснее, если гости уезжают сразу после матча.

— Аэропорта нет?

— Порталам ничего не нужно, кроме свободного места.

— И все действительно уезжают?

— Так было бы проще. Махуаторо практически полностью магический. Другие места, куда они могут поехать, — Веллингтон, столица, и Окленд.

— И?

— В Окленде есть башня, подавляющая магию. Нашим от нее хуже, да и Окленд дорогой. А в Веллингтоне даже есть полицейское подразделение по сверхъестественным делам.

— Серьезно? Оно занимается магией?

— Авроры у нас тоже есть, просто немного. Все простое разбирает паранормальное подразделение Веллингтона. Если ситуация выходит из-под контроля, авроры могут подправить им память.

— Звучит... практично.

— В Те-Аро у нас целую вечность было вампирское гнездо, но теперь все под контролем.

— Где это?

— Район в центре Веллингтона.

Симеон прекрасно услышал то, чего она не сказала.

Дениз достала мобильный и набрала номер.

— Звоню Эдди, — пояснила она.

— Привет, Эдди! — бодро начала Дениз и некоторое время слушала. — Правда? Ветеринар нужен?

Снова пауза.

— У меня тут очень важный гость. Главный инспектор Уркхарт из Британии, глава британского Отдела взаимодействия.

Она послушала и кивнула.

— Да, акцент милый.

Симеон почувствовал себя крайне неловко.

— Он прямо здесь, Эдди. Этот разговор мы сейчас вести не будем. Я зачем звоню: можешь посмотреть в той биографии Гермионы Грейнджер, которая у тебя есть?

Дениз опустила телефон.

— Она пошла за книгой, — громко сообщила она.

Потом снова приложила мобильный к уху. Симеон ждал.

Минут через пять Дениз сказала:

— Они ездили кататься на лыжах в Альпы. Значит, катаются. Спасибо, Эдди. Зайдешь в пятницу на ужин?

Она снова выслушала ответ.

— А, в пятницу вечером занята в студии. Ладно. Тогда как сможешь, хорошо?

Дениз отключилась.

— Чем занимается Эдди? — спросил Симеон.

— Тату-салон.

Каким-то образом план сам собой сложился вокруг Симеона. Уже на следующий день он летел в Австралию вместе с сержантом Кайлом Миноугом из паранормального подразделения Веллингтона. Миноуг был маглом, поэтому посещение Австралии не представляло для него особой сложности.

Офицер Миноуг должен был провести «экстрадицию» «Уилкинсов» совместно с Австралийской федеральной полицией, а Симеону досталась роль продавца лотерейных билетов.

Проклятых лотерейных билетов, которые изготовила Дениз. Потому что, разумеется, она оказалась ведьмой. Симеону она дала амулет: тот должен был защитить его от принуждения купить билеты, которые он сам же собирался продавать.

Стоматологическая практика Уилкинсов называлась «Неудобный зуб», и Симеон начал подозревать, что Гермиона Грейнджер во всех отношениях была дочерью своих родителей.

Он открыл дверь и вошел в приемную: достаточно удобные кресла, столики с журналами, стойка администратора. За стойкой улыбалась секретарь; маленький ребенок играл с игрушками; усталая женщина с клубнично-светлыми волосами, в футболке и джинсах, сидела рядом, а бородатый мужчина в очках устроился как можно дальше от женщины и ребенка и читал журнал. Из приемной уходили несколько коридоров.

На стене висели фотографии сотрудников. Уэнделл Уилкинс был вылитым Адамом Грейнджером, а Моника Уилкинс совершенно явно являлась Фрэнсис Грейнджер. И после ее имени стояло столько же букв и титулов, сколько в Англии. Челюстно-лицевой хирург — что бы это ни значило.

Симеон посмотрел на часы. Администратор снова занялась телефоном. Через несколько минут из коридора вышла полная женщина и полностью завладела ее вниманием. Симеон подождал еще немного, и наконец в приемную вошел Адам Грейнджер в рабочем халате.

Симеон достал билеты и помахал ими в его сторону.

— Не хотите принять участие в благотворительной лотерее? Собираем деньги для жертв преступлений. Первый приз — полностью оплаченная лыжная поездка в Новую Зеландию.

Адам Грейнджер замялся и посмотрел на табличку «Торговым агентам вход воспрещен». Он уже явно собирался что-то сказать, поэтому Симеон развернул веером билеты так, чтобы Адам наверняка увидел проклятый текст.

Адам моргнул.

— Вообще-то я очень люблю лыжи. Это поездка на выходные?

— Можно продлить, но в основном да.

— Даты гибкие? Умно придумано. Кто организатор?

Симеон изобразил лучшую фальшивую улыбку.

— «Поддержка жертв». Нам нужны средства на работу.

Через несколько секунд Адам уже достал бумажник. Симеон получил его номер телефона и ушел раньше, чем кто-либо успел толком разобраться, что произошло. Билеты остались в бумажнике Адама, а у Симеона в руке появилась яркая пластиковая двадцатидолларовая купюра.

Через пару дней он попросил Миноуга позвонить Грейнджерам из штаб-квартиры Австралийской федеральной полиции, представиться организатором розыгрыша и сообщить о победе. Очень скоро им оформили билеты на следующие выходные: Мельбурн — Крайстчерч.

В тот же вечер Симеон и Кайл улетели обратно в Веллингтон. Перелет был коротким, всего пара часов. Когда они выходили из самолета в довольно тесном аэропорту Веллингтона, Миноуг сказал:

— Вообще-то все прошло неплохо. Даже кровью не залило.

Симеон предпочел не задумываться, почему это считалось хорошим результатом.

Зарегистрировавшись на рейс до Крайстчерча, он позвонил Дениз из новозеландского Отдела взаимодействия.

— Красота, — сказала она, выслушав отчет. — Я пришлю кого-нибудь из отдела и специалиста по памяти. Ты сможешь присутствовать.

— А когда они вспомнят, кто они такие, — сказал Симеон, — смогут вернуться в Австралию по обратным билетам и нормально подготовиться к переезду.

— Не-а. АФП упакует все их вещи и отправит грузом.

— Но значительная часть их сбережений наверняка вложена в практику! Им нужно время ее продать. И дом, вероятно, тоже.

— АФП все упакует и отправит в Британию контейнером. По их версии, это дело о паспортном мошенничестве, но в Британии обвиняемые заслужили особое отношение, дав показания по крупному делу.

Симеон потер лицо.

— То есть в итоге у меня будут злые Грейнджеры в Крайстчерче?

— Зато у них будет лыжный отпуск. На целую неделю, за наш счет. Эдди все им объяснит — она обожает рассказывать о Гермионе Грейнджер.

— Значит, Эдди ведьма?

— Сквиб. Семья магическая. Я решила, она подойдет для объяснений.

— Я мог бы...

— Ты? Но ты же... Ладно, можешь помочь.

Симеон еще никогда не слышал, чтобы ведьма делала для него подобную скидку, и не был уверен, что ему это нравится. Получилось слегка унизительно.

Он заселился в гостиницу при аэропорте Крайстчерча, сел на кровать и позвонил в лондонский офис. Как ни странно, ответила Джоши.

— Отдел взаимодействия Метрополитен-полис, куда вас соединить?

Она звучала как дом. Симеон решил, что это довольно тревожный признак: похоже, он действительно жил своей чертовой работой.

— Джоши, это я. Симеон.

— О, сэр! Рада слышать, что вы еще живы.

— Я в Новой Зеландии.

— О. Значит, у вас там ночь.

Он посмотрел в окно. Было довольно темно.

— Да.

— И как Новая Зеландия?

— Нормально, наверное.

— Нормально? Все от нее в восторге. Вы там не ходите и не ворчите на всех, сэр?

Симеон посмотрел на брюки, на края пиджака.

— Я вообще-то работаю над старым делом, — признался он.

Ее вдох он услышал через половину земного шара.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Да. Найди в PNC Адама Грейнджера. Он числится пропавшим вместе с женой. На записях ультрафиолетовый флаг, так что к тебе должен — черт побери, обязан — прийти кто-нибудь из ребят проверить, что ты делаешь.

— Угу, — ответила Джоши. — Дальше?

Симеон объяснил, что ему нужен номер их банковского счета, что австралийцы вроде бы помогают и что Гермиона Грейнджер, их дочь, лично составляла треть троицы, завершившей магическую гражданскую войну.

— Им дали медали? — спросила Джоши. — Потому что должны были.

— Орден Мерлина. У них это примерно как ОБЕ.

— Но британский ОБЕ им не дали? В вводном пакете написано, что Ее Величество знает о... ну, о магии.

Симеон моргнул. Он об этом вообще не думал. А ведь, если вдуматься, шла война.

— Э-э...

— Я могу позвонить им и попросить прислать копии дел.

— Не можешь. Эти дела передаются только из рук в руки и уничтожаются после чтения.

Из трубки донесся странный звук. Только через мгновение Симеон понял, что Джоши подавилась.

— Простите, сэр, — сказала она чуть позже. — Пришлось запить чаем. Слишком быстро стало похоже на «Миссия невыполнима». Тогда я запрошу официальные представления к наградам.

— Это же куча возни...

— Белый телефон уже неделю у меня. И мистер Уизли — тот еще бюрократ — прислал своего отца, мистера Артура Уизли, с каким-то его учеником. Теперь телефон умеет звонить по департаментам. Возни в разы меньше. У меня все равно нет времени сидеть на проходной и отвечать на звонки.

Симеон остолбенел.

— Но... ты не можешь обсуждать такое на проходной!

— А я не на проходной, — сказала Джоши. — Я в вашем кабинете. Соседний сейчас переделывают под кабинет вашего секретаря. Мудакам из Отдела взаимодействия с Хоум-офисом пришлось немного потесниться. Представляете, у них были свободные кабинеты!

— Как это вообще произошло? — устало спросил Симеон.

— Что именно? То, что они мудаки, или то, что начальнику наконец сделали нормальный кабинет? — выдержав ровно достаточную паузу для наглости, спросила Джоши и продолжила: — Странное дело. С дверью вашего кабинета возникла проблема — кто-то ее пнул. Я вызвала хозяйственников посмотреть, и они сами предложили нормально привести помещения в порядок. Справедливости ради, старый кабинет начальника этажом выше мы освободили.

Симеон вздохнул.

— И кто теперь будет тратить время, изображая моего секретаря?

— Хватает людей, которые больше никогда не хотят выезжать на последствия нападения оборотня, сэр.

— Разве ты не должна была ездить с детективом на стажировку?

— Ездила. Увидела нападение оборотня. То, что после него осталось.

— Все было плохо?

— Жертву успели довезти до больницы. Она лежала в реанимации, когда взошла луна. Их обливиаторам пришлось работать сверхурочно.

— Пострадавшие?

— Четверо, сэр. Всех вылечили и выписали. Остались только ужасные шрамы.

— И?

— Несколько реанимационных бригад увидели... лишнее. Аврор, который вел дело, сказал, что маглы редко переживают превращение после укуса.

Голос у нее дрогнул.

— И?

— Она была наполовину вывернута наизнанку, сэр. Я больше никогда не буду смотреть фильмы ужасов.

— Господи. Джоши, мне очень жаль.

— Это моя работа, сэр, — твердо сказала она. — Защищать людей от такого. Просто... я бы предпочла помогать организацией, а не рисковать, что меня разорвут на куски.

После этого разговора Симеон выпил. Ну и принял снотворное.

Грейнджеры должны были прилететь только поздно вечером, поэтому он вернулся в гостиницу при аэропорте и несколько часов поспал.

Потом Симеон пешком пошел от гостиницы к терминалу и вдруг понял, что сержант Миноуг идет следом. Он постарался не нервничать. В нужном зале прилета уже ждали темноволосая полицейская с кожей кофейного оттенка, заметно нервничавшая, и мужчина в черном костюме с черными волосами.

— Симеон Уркхарт, — представился Симеон.

— Сержант Кайл Миноуг, — сказал Миноуг, слишком уж внимательно разглядывая женщину.

Симеону нечасто доводилось видеть женщин с племенной татуировкой вокруг рта, но этой она шла. Хотя форменная рубашка слишком туго обтягивала грудь. Слишком. Будь она его сотрудницей, пришлось бы поговорить до того, как вопрос добрался до отдела кадров.

— Эдди Сент-Клер, — представилась кузина Дениз, которая на самом деле полицейской не была. В брови у нее тоже был пирсинг. — Я здесь, чтобы все объяснить Грейнджерам. А это Рассел, специалист по чарам памяти.

— Рассел Легат. Департамент, сами знаете какой.

— Я сержант Миноуг, — снова сообщил Миноуг Эдди.

— Ага, — равнодушно ответила она.

Симеон понял: Миноуг, возможно, не слишком часто знакомился с женщинами.

И только через пару секунд до него дошло другое: Адам Грейнджер уже видел его в Австралии — в роли продавца лотерейных билетов.

Симеон устроился в помещении Иммиграционной службы с мониторами и наблюдал за зоной прилета через камеры. Грейнджеры появились в Крайстчерче ухоженными, обеспеченными и слегка заинтригованными.

Имея двух полицейских в форме и сержанта Миноуга на рации, оказалось до смешного легко сопроводить их в свободную изолированную комнату ожидания. Симеон остался за зеркальным стеклом, а Легат вошел внутрь. Он подошел к Грейнджерам, быстро взмахнул палочкой — и оба застыли. Легат помог им сесть, затем долго стоял сначала перед Адамом, потом перед Фрэнсис, накладывая заклинание за заклинанием, хмурясь и пробуя снова.

Закончив, он крикнул:

— Эй, главный инспектор Уркхарт?

Симеон вошел через одностороннюю дверь.

— Что еще? — спросил Легат.

— Заколдованные паспорта. Чары заставляют всех считать, что там написано «Уилкинс».

— Передайте паспорта, пожалуйста.

Моргая, Грейнджеры достали красные британские паспорта и протянули их ему.

Легат возился с документами долго, сидя за столом, постоянно хмурился и однажды пробормотал:

— Чертовски тонкая работа. Она маньячка.

Но в итоге отдал паспорта Симеону. Тот прочитал совершенно обычные документы доктора Адама Грейнджера и доктора Фрэнсис Грейнджер.

Легат и Симеон подписали привезенные из Департамента магии формы, подтверждая, что паспортное мошенничество Грейнджеров устранено. После этого Легат наложил на обоих «Реннервейт».

Они моргнули. Адам уставился на Симеона.

— Вы продавали лотерейные билеты!

— Это была уловка, чтобы доставить вас в Новую Зеландию, — мягко сказал Симеон.

— И что нам теперь делать?! — в отчаянии спросил Адам. — С Гермионой все в порядке?

— Я пролетел половину мира, чтобы вернуть вас домой, в Британию. Она жива и здорова. Эдди, вводите Грейнджеров в курс дела.

— Мистер и миссис или доктор и доктор? — уточнила Эдди.

— Второе, — нервно ответила Фрэнсис.

Эдди кивнула.

— Ваша дочь Гермиона жива, здорова и награждена высшей наградой магической Британии. Она сыграла ключевую роль в последней войне и считается в некотором роде знаменитостью.

— Наша Гермиона? Знаменитость? — переспросил Адам.

Эдди вытащила из кармана бронежилета книгу, которая совершенно точно не могла там помещаться.

— «Гермиона Грейнджер: ее история».

Она с некоторым воодушевлением повернула обложку к родителям Гермионы.

— Кроме того, мисс Грейнджер работает в Министерстве магии, — добавил Симеон. — Я лично с ней встречался. Очевидно, она чрезвычайно способная молодая ведьма.

— И встречается с аврором Рональдом Уизли, еще одним героем войны. Они дружили еще в школе, — сообщила Эдди.

— С тем мальчиком Уизли? — спросила Фрэнсис. — И кто такой аврор?

— Вроде магического полицейского. Очень... элитная должность, — объяснил Симеон.

Фрэнсис нахмурилась.

— Почему мы вообще переехали в Австралию? У меня странное ощущение, будто причина была совершенно разумной, но я ее не помню.

— Ваша дочь изменила вам память, — сказал Симеон. — Что, да, создает некоторые вопросы. Возможно, не те, о которых вы сейчас думаете.

Адам скрестил руки.

— Вот как?

— Она пыталась сохранить вам жизнь.

— Во время войны за голову Гермионы Грейнджер была назначена огромная награда, — вмешалась Эдди. — Целый год она скрывалась от правительственных преследователей, вплоть до финальной битвы, после которой террористы проиграли и в Британии восстановились мир и законная власть.

— Семьи маглорожденных ведьм и волшебников становились целями эскадронов смерти, — сказал Симеон. — Я выезжал на несколько сотен убийств целых семей. Если бы они поймали Гермиону Грейнджер или вас, они бы... сделали очень плохие вещи.

Он снова почувствовал, как по венам растекается холод.

— Определите «плохие вещи», — резко сказала Фрэнсис.

— Например, на некоторых магловских жертв во время войны натравливали стаи оборотней. Большую часть девяносто седьмого — девяносто восьмого магическое правительство Британии было полностью захвачено. Ваша дочь помогла положить этому конец.

— Ее считают главным мозгом победы, — добавила Эдди.

— А еще вы получаете неделю лыжного отдыха, — вставил сержант Миноуг. — Все оплачено.

Адам посмотрел на него.

— Так вы настоящий полицейский?

— Главный инспектор Симеон Уркхарт, Отдел взаимодействия Метрополитен-полис, — ответил Симеон. — Наша работа — следить, чтобы обычные полицейские, которым стерли память, не начинали расследовать то, что им следует оставить в покое... и оставляли в покое таких людей, как Гермиона Грейнджер, Гарри Поттер и Рон Уизли. Или хотя бы отступали и позволяли Министерству магии разобраться самому.

— После войны главный инспектор Уркхарт собрал палочки всех детей, убитых эскадронами смерти, и передал их Министерству, чтобы можно было начать судебные процессы, — сказала Эдди. — Моя кузина Дениз его огромная поклонница. Она руководит новозеландским Отделом взаимодействия.

Сержант Миноуг вдруг стал выглядеть так, словно у него разболелась голова.

— Э-э, у него начинается головная боль. Наверное, чары памяти нужно проверить, — сказал Симеон.

Эдди махнула Легату. Тот быстро наложил на Миноуга заклинание. Сержант моргнул.

— Господи, голова раскалывается. Я, пожалуй... пойду посплю. Наверное, на рейсе попались плохие креветки.

Он поспешно ушел.

Легат немного подождал и сказал:

— Чары памяти начали расползаться. Он забудет достаточно этого разговора, чтобы спокойно вернуться в Веллингтон к обычной работе.

— Так вы все ведьмы и волшебники? — спросил Адам.

Симеон покачал головой.

— Я магл. Возможно, даже больший магл, чем вы. Миноуг тоже.

Фрэнсис удивленно посмотрела на него.

— Вы убирали последствия... магических преступлений без магии?

— Полагаю, да. Главная проблема полиции в том, что у нас есть компьютеры, а чары памяти на них не действуют. Поэтому наш отдел проверяет записи, ставит предупреждения и следит, чтобы следы не вели куда не следует.

— А я сквиб, — добавила Эдди. — Колдовать не могу, но магию вижу. Дениз, конечно, ведьма.

Грейнджеры сами повысили билеты до первого класса, воспользовавшись номером Фрэнсис в программе лояльности British Airways, который она, как выяснилось, знала наизусть. Симеон принял две таблетки снотворного, запил миниатюрной бутылкой скотча и надеялся, что не будет кричать во сне.

Судя по тому, что разбудили его только перед посадкой в Сингапуре, чтобы покормить, во сне он вел себя прилично.

Когда они наконец добрались до Лондона, Симеон шел чуть позади Грейнджеров. Все шло гладко, пока они не подошли к таможне. Сотрудник индийского происхождения за компьютером посмотрел на Грейнджеров.

— Вы родители Гермионы Грейнджер? — спросил он.

Симеон успел разглядеть фамилию на удостоверении: Патил.

— Возможно, — ответил Адам.

— Просто наши Парвати и Падма учились с ней в школе, — объяснил Патил. — Она была невероятно храброй.

Он немного помедлил.

— Вы двое прятались за границей?

— Да. Гермиона все организовала, — сказала Фрэнсис. — Она всегда думает наперед.

— Мои девочки тоже получили медали, только, разумеется, не первой степени. И, думаю, вам двоим нечего декларировать, верно?

Чуть позже Симеон протянул собственный паспорт. Патил оформил его молча.

— Добро пожаловать обратно в Англию, главный инспектор Уркхарт, — вежливо сказал он. — Если декларировать нечего, проходите по зеленому коридору.

Симеону декларировать было нечего. Он поймал такси и отправился домой. В квартире слегка пахло затхлостью; пожалуй, стоило купить растение в горшке.

Зато на прикроватной тумбочке лежало снотворное, а в доме нашлась порция скотча, чтобы его запить.