Деликатное расследование (джен)

«Только не с полукровкой»

Дополнительный материал: «Деликатное расследование»

Примечание автора: действие происходит через некоторое время после девятой главы «Только не с полукровкой».

 

---

 

Вейзи припарковал «Воксхолл» параллельно тротуару прямо перед участком.

— Чистое везение, — заявил Поттс.

— Чистое мастерство, — возразил Вейзи.

— А баба-то ничего.

— Да у нее трусы, небось, льдом покрыты.

— Хватит. До конца смены у вас и без того работы полно, — оборвал их сержант Артур Гривз, подозревавший, что миссис Блэк — «я не графиня» — принадлежит именно к тому сорту людей, которых после задержания отпускают, потому что папочка дружит с каким-нибудь депутатом.

Он выбрался из «Воксхолла», оглядел Толпаддл-стрит в обе стороны и захлопнул дверцу. Проведя парней обратно в участок, Гривз ограничился распоряжением:

— Попробуйте хоть пообедать успеть.

Вейзи и Поттс направились в комнату отдыха: если повезет, там удастся спокойно съесть бутерброды. Артур пошел дальше по пахнущим кофе коридорам и свернул в единственную комнатушку, над дверью которой после давней протечки так и осталась паршивая штукатурка. Расстегнув защитный жилет, он уселся за тесный стол в еще более тесном кабинете, который делил по очереди с сержантом Томсоном. И Киблом. И Смитом, Сандерсом и Роу. Томсона сейчас не было, а значит, Артуру хотя бы нашлось куда сесть.

Этот «Гарри Поттер» не давал ему покоя, поэтому Гривз включил компьютерный терминал и принялся ждать. Чертов ящик неторопливо оживал, а Артур тем временем переложил стопки бумаг, освобождая клавиатуру, и машинально протер пальцем пыль с экрана. Рация на плече затрещала. В старом доме она почти не подавала голоса — наверное, из-за всех этих газовых труб или еще чего-нибудь.

Наконец Артур вошел в систему. Та, как обычно, работала мучительно медленно, и он без всякой мелодии насвистывал себе под нос, мечтая о новом блестящем ноутбуке вроде того, что был у миссис Блэк. Самое прекрасное в ноутбуке — его можно убрать в ящик и освободить стол для действительно полезных бумажных дел. В них бывают карты, фотографии и вообще что угодно, кроме одних сплошных слов.

Артур набрал поиск по человеку: POTTER, HARRY — и нажал Enter. Через секунду янтарный экран обновился, и там появилось:

POTTER, HARRY JAMES, р. 31-07-1980. Годрикова Впадина, Уэльс.

AP: зеленые глаза, черные волосы.

DM (особые приметы): шрам в виде молнии на лбу.

И больше ничего. Ни водительских прав, ни штрафов — вообще пусто. Родился, и на этом все. Ну и шрам еще имелся.

Артур моргнул. Что это за микки-маусовская карточка? Впрочем, компьютер и адрес на площади Гриммо терпеть не мог. Гривз взглянул на планшет. Номер... каракули. Он нахмурился. Да он же только что там был, наверняка адрес записал нормально. Артур выбрал редактирование и добавил Гарри Поттеру адрес:

GRIMMAULD PLACE, ISLINGTON.

Нажал сохранить. Система потребовала номер дома и предложила варианты от 2 до 10 или от 14 до 20 — по всем этим адресам записи имелись. Артур посмотрел на экран и вздохнул. Чертов тупой компьютер. Ввел двенадцать и снова нажал сохранить.

Экран обновился. Адрес не найден.

А проклятая машина вдобавок просто проигнорировала «12 Grimmauld Place», хотя букв там было до черта и набирать их пришлось ему самому.

Гривз добавил примечание: «12 Grimmauld Place» — и нажал сохранить. Экран обновился, и проклятое примечание исчезло. Артур выругался и попробовал снова, на этот раз написав: «12 grim auld place». Почему-то это сработало.

Чертов старый идиотский компьютер.

Артур вышел из PNC, вошел в PND и обновил поручение, полученное утром: ничего не обнаружено. Затем проверил POTTER, HARRY как фигуранта в PND — и снова ничего. Значит, чист. И скучен... и машину водить не умеет.

Он посмотрел следующее поручение. Требовалось проверить фигуранта, которого предварительно опознали в Барнард-парке: тот приставал к молодой женщине. Артур отправил задание на печать, стряхнул старые листы с планшета, вышел из системы и направился к принтерной. Если повезет, по дороге туда удастся хотя бы на ходу затолкать в себя лапшу.

* * *

Артур Гривз, сержант столичной полиции, промокший до нитки, вернулся в кабинет после утомительного и совершенно бессмысленного обыска гаража у канала. Томсон сидел за их общим столом, Смит и Роу — за своим, но куда интереснее был какой-то тип в штатском и мятом костюме, привалившийся к столу Томсона и Артура. При виде Гривза он поднял голову. На вид — бледный, рыхловатый кабинетный работник.

— А, вот человек, которого я ждал, — произнес неизвестно кто. — Детектив-сержант Уркхарт. Офицер связи от Метрополитен-полис.

Говорил Уркхарт с заметно аристократическим выговором.

— Детектив-сержант Уркхарт, — повторил Артур.

— Нам нужно немного поговорить.

И это совсем, ну просто совсем не прозвучало зловеще.

Томсон улыбнулся, и Артур почти физически ощутил исходившее от него злорадство. Иногда Томсон бывал редкостной сволочью.

— Девятая допросная свободна, — любезно предложил он.

В девятой допросной всегда пахло мочой.

Артур провел Уркхарта туда, перевел табличку на двери в положение «Занято» и вошел. Уркхарт закрыл дверь за собой.

— Это ненадолго.

— Так что случилось? — спросил Артур.

— Вы обновили запись в PNC, на которой стоит специальный флаг, — ответил Уркхарт. — Видит бог, система у нас далеко не лучшая в мире.

— Этот чертов адрес просто не сохраняется. Но толковый полицейский и сам разберется.

— Да, — произнес Уркхарт таким тоном, который на самом деле означал: «Нет. Ты только что притащил собачье дерьмо на персидский ковер».

— Послушайте, я пытался. Чертов адрес просто не работает. Обе базы его ненавидят, — сказал Артур, стараясь не показывать раздражения. Теперь у тупого компьютера еще и няньки появились.

— Дело в том, что на карточке Гарри Поттера этот флаг стоит потому, что...

— Ага, родня у жены какая-то запредельно знатная. Я понял, — перебил Артур. — Они ничего не выращивали, лаборатории там не было. Просто куча газовых каминов в холодном старом доме.

Уркхарт уставился на него с приоткрытым ртом, моргнул и наконец сказал:

— Нет. Дело вообще не в этом. Просто Гарри Поттер входит в один список.

— В список? — переспросил Артур. В PNC Поттер никаким фигурантом не числился.

— На нем стоит отметка. Обращаться крайне осторожно, звонить офицеру связи и в целом...

— Спрашивать, не помочь ли ему избавиться от мертвой проститутки? — язвительно предложил Артур. Чертовы депутаты.

— О боже, нет. Хотя полностью исключать такое, конечно, нельзя. Гарри Поттер... скажем так, занимался некоторой контртеррористической работой. Нападение на него маловероятно, но, думаю, он оценит понимающего полицейского.

— Ему двадцать. Контртерроризм? — недоверчиво спросил Артур.

Поттер выглядел безобидным. Странным, слегка мутным, но безобидным. Из тех, кто разве что может сдать полиции какого-нибудь мелкого дилера.

— Его родители были убиты террористами, когда он был младенцем, а до недавнего времени угроза существовала и для него самого, — сказал Уркхарт.

— Он военный?

— В некотором роде. Больше я, разумеется, сказать не могу.

Артур вспомнил парня с самым обычным выговором, который сам делает ремонт, живет в здоровенном старом доме и женат на роскошной девице из высшего света. В некотором роде военный. Из тех, про кого не разговаривают.

— Значит, за себя постоять умеет?

— Мистер Поттер пережил продолжавшуюся год охоту, на которую были брошены весьма серьезные ресурсы, — ответил Уркхарт. — Что касается вашей шуточки про мертвую проститутку — не его стиль. А вот мертвые террористы... скажем так, он знает, как не оставить после себя бардак.

Артур помолчал.

— То есть он неприкасаемый?

И Уркхарт сказал «террористы». Во множественном числе.

— Думаю, вы обнаружите, что мистер Поттер вполне законопослушен. За ним все же немного присматривают.

— Но только не через PND, — пробормотал Артур, закатив глаза.

— Если поступит сообщение о неприятностях на площади Гриммо, звоните нам. Группу реагирования отправим сами, — сказал Уркхарт и натянуто улыбнулся.

— А запись не нужно обновить на Поттер-Блэк? — спросил Артур.

— Нет, это можно оставить вне официальных баз.

— Но тогда свидетельство о браке с ним не связывается, а значит... — Артура внезапно осенило. — Поэтому миссис Блэк и не указана у него как супруга.

Уркхарт слегка побледнел. Что именно его так задело, Артур не понял, но детектив-сержант быстро взял себя в руки, слабо улыбнулся и сказал:

— Я сам все проверю и приведу записи в порядок. Не хотелось бы неприятностей с их братией.

— Ага. Она сказала, что королева просто позволяет им делать все, что вздумается. И что она не графиня. Графиня ее бабушка.

Уркхарт вздохнул и заметно ссутулился.

— Прослежу, чтобы все записи были обновлены как положено.

И тут Артур сообразил, что каким-то образом только что... навесил на детектив-сержанта нудную черновую работу с базами. Об этом он подумает вечером, перед сном, с банкой пива в руке. Приятная мысль для промерзшего полицейского.

— А вы сходите переоденьтесь во что-нибудь сухое, — посоветовал Уркхарт. — Не хватало еще простудиться.

— Так вы у них связной? — спросил Артур. — SAS и все такое?

— Э-э... ну, связной. В основном служебные записки и время от времени проверка очередного флага.

— А иногда выезжаете группой реагирования, когда кто-нибудь погибает.

— Обычно газовые магистрали, — отозвался Уркхарт. — Пожары в домах, утечки газа... Слишком много вопросов задавать невыгодно. Моего суперинтенданта вызывают к комиссару, а тому потом звонят с Даунинг-стрит и очень сердятся.

Артур застыл, почувствовав, как и без того ледяные ноги стали еще холоднее. Уркхарт кивнул.

— Насколько я понимаю, террористы собирались устроить государственный переворот. А Гарри Поттер, человек скромный...

— Живет в Ислингтоне, — договорил Артур и с трудом сглотнул. — За такое ему наверняка медаль дали.

— Судя по всему, дали. Но все ужасно секретно.

Уркхарт пожал плечами.

— А теперь благодаря вам у меня целая гора работы за компьютером, сержант Гривз.

— Поставьте отметку в его карточке, — предложил Артур.

— У нас есть инструкция по процедурам, — ответил Уркхарт. — Сертифицированная по ISO 9001.

Он открыл дверь допросной.

— До свидания, сержант Гривз. И все-таки примите горячий душ. Вы промокли насквозь.

— Дождь шел, а у гаража, который я обыскивал, крыши не было.

Уркхарт кивнул и ушел.

Ну его к черту — целыми днями сидеть над карточками PNC, — подумал Артур.

Он бросил планшет в кабинете и отправился в душ.

[Примечание автора: вдохновлено жалобами PhoenixIgnis.]

[Примечание автора: прошу прощения у Метрополитен-полис, если здесь все чудовищно неточно.]

Детектив-сержант Симеон Уркхарт ехал обратно в управление заниматься нудной канцелярской работой, которой детектив-сержант обычно заниматься не должен. Но речь шла о Гарри Поттере, а два года назад им прислали письмо — написанное от руки, на пергаменте.

Почти все, что присылали те, другие, было написано от руки. На пергаменте, потому что бумага — это, видимо, слишком современно. Да здравствует семнадцатый век. Эта дрянь еще и воняла, причем со временем все сильнее. Любой здравомыслящий человек делал копию и выбрасывал оригинал к черту.

В письме было сказано всего лишь, что Гарри Поттер выиграл войну, Гарри Поттер неприкасаем и при любых происшествиях, связанных с ним, следует немедленно звонить. Симеон мысленно отметил, что письмо пора сжечь. И с неприятным ощущением понял: кем бы ни был этот Гарри Поттер, по части людей, готовых прикрыть ему задницу, он стоял где-то рядом с депутатами-консерваторами.

К письму прилагалась газетная страница. Первая полоса издания под названием «Ежедневный пророк». И, как почти все у той братии, газета была странной. Фотографии в ней двигались.

На первой полосе красовался высокий худой подросток в потрепанной куртке и видавших лучшие времена брюках, в очках, с растрепанными волосами и какой-то палочкой в руке. Он стоял во дворе полуразрушенного каменного здания, похожего на замок. Палочка, как предположил Симеон, и была одной из их волшебных палочек. А у самого мальчишки был самый тяжелый «взгляд на тысячу ярдов», какой Уркхарт когда-либо видел. Даже хуже, чем у него самого в зеркале на следующий день после истории с мостом.

Заголовок гласил: «Темный Лорд и армия Пожирателей смерти повержены. Гарри Поттер — человек, который победил!»

Симеон пытался представить, как этот мальчишка мог... мог остановить тех чудовищ, и не мог. Фотография двигалась — потому что магия, судя по всему, умела вообще все, — и Поттер просто вышагивал за край снимка с видом человека, у которого есть дела поважнее рекламной фотосессии.

Под сгибом страницы была статья, объяснявшая, что Гарри Поттер победил «Сам-Знаешь-Кого» уже во второй раз. На фотографии рядом на брусчатке лежал какой-то лысый тип, совершенно очевидно мертвый. В прошлый раз, оказывается, его просто считали пропавшим без вести и предположительно погибшим. А Гарри Поттеру тогда было пятнадцать месяцев. Мальчишка снова появился в кадре; через несколько секунд тяжело задышал, дернулся и опять вышел за левый край снимка.

Симеон еще раз перечитал письмо. С Гарри Поттером обращаться предельно осторожно. Не совсем уровень «депутат от тори», но смысл был ясен: мальчишке прощать максимум из того, что можно простить. А если за ним придут какие-нибудь недобитые террористы — забрать тела.

Такое в официальную систему не внесешь. Но на Поттера можно было поставить специальные флаги и надеяться, что одного злобного волшебника они не обменяли на другого, только помоложе. Парню было восемнадцать, и, судя по письму, ему собирались вручить местный аналог Креста Виктории. При этом газета совершенно ясно сообщала, что он даже не закончил экзамены уровня ЖАБА. И еще письмо от тех, других не слишком уверенно указывало, где именно он живет: во время войны за его голову была назначена награда, а дом отсутствовал в их учетных системах.

Над этим Симеону пришлось немного подумать. При том, насколько все тогда покатилось к чертям, умные ребята вроде этого Поттера, наверное, просто перестали доверять кому бы то ни было. Он снова посмотрел на мальчишку на фотографии и поежился. Таких людей он видел в охране президента США — ребята из дипломатической охраны с автоматами, про которых позднее говорили, что на самом деле это «Дельта» в гражданском. Примерно как если бы SAS занималась непосредственной охраной, чего они почти никогда не делали. Старшие бойцы SAS смотрели так же. А эти, магические... с палочкой они могли проделать такое, рядом с чем автомат выглядел детской игрушкой.

А сегодня какой-то сержант совершенно случайно потревожил лондонский особняк Гарри Поттера и его аристократическую жену. Симеону предстояло сделать по этому поводу несколько... неловких запросов. Оставалось надеяться, что дело не кончится тем самым неприятным вариантом, когда приходится звать тех, других, чтобы они меняли людям память.

И тут память сама швырнула Уркхарта назад, к его первому знакомству со всем этим безумием.

Тогда его отправили руководить действиями полиции после предполагаемого теракта: взорвали большой пешеходный мост через Темзу, обычно забитый людьми. Люди падали в воду, речная полиция вытаскивала тела. Улица была забита целым стадом машин скорой помощи, носилки с телами увозили одни за другими. Живых не было. При этом не наблюдалось ни характерного откалывания краски, ни выбитых окон — ничего такого, что увидишь, например, после старого доброго взрыва ИРА. И на мгновение Симеон даже заскучал по ИРА. Их подрывники редко умудрялись устроить разрушения такого масштаба.

Над мостом висел какой-то огромный светящийся шар — причудливая штуковина, похожая на рекламный аэростат, только зеленая и в форме черепа. Симеон тогда подумал, что те, кто это сделал, — законченные больные ублюдки.

Более молодой Уркхарт потратил вечность, распределяя форму по участкам, каждому сообщил, что все работают отлично, и уже собирался найти свободную комнату для допросов, запереться там и заорать, когда через кордон как ни в чем не бывало прошел красивый парень в костюме в тонкую полоску и плаще.

— Детектив-сержант Уркхарт? — буднично спросил он.

У незнакомца была модная короткая стрижка, и выглядел он как модель из рекламы. Мужского одеколона, наверное.

— Вы кто такой? Вы не из Метрополитен-полис, — сказал Симеон.

Тип выглядел госслужащим. Только бы не гребаный Хоум-офис.

— Я... занимаюсь особыми вопросами. Этого не должно было произойти, — ответил госслужащий.

Что было до боли очевидно: десятки погибших и ни одной зацепки.

— Убирайтесь с моего места преступления.

У Симеона совершенно не было времени на чертов Хоум-офис.

— Теперь оно мое, — спокойно сказал незнакомец. — Джон Долиш, Департамент магического правопорядка. Детектив-сержант Уркхарт, это... будет несколько неловко.

— Та часть, где я вышвыриваю вас отсюда?

Долиш кивнул.

— Можете попробовать. Но мне надо работать.

Он вытащил из рукава нечто похожее на дирижерскую палочку, направил на светящийся череп, взмахнул, пробормотал что-то на латыни — и зеленый череп, словно подсвеченный светодиодами, исчез.

После этого Долиш достал совершенно старомодный блокнот и с мучительной аккуратностью что-то записал, только буквы были не английскими.

— Выжившие есть? — спросил он.

Все знаки состояли из прямых линий и треугольников. Симеону они что-то напоминали, но он никак не мог вспомнить что.

Уркхарт вздохнул и покачал головой.

— Ублюдки. Видимо, потом прошлись и добили всех, — с усталой горечью сказал Долиш, и прозвучало это удивительно по-полицейски.

— Что? Кто?

— Нет смысла объяснять. Завтра вы все равно ничего не будете помнить.

— Я и сам могу напиться до беспамятства, — признался Симеон. Столько трупов за один раз он прежде не видел. — Но у нас есть записи.

— Ваш офицер связи все исправит. А мне нужно проверить место на... нехорошие вещи.

— Помимо всех этих мертвых людей? — мрачно спросил Симеон.

— Бывают вещи похуже.

Долиш достал жетон и прицепил его поверх кармана плаща. Жетон был блестящий, золотой, полностью металлический, а у британских полицейских таких уже лет сто не было, со времен первых бобби. На эмблеме красовались две буквы «М», внизу стояли номер 86 и фамилия: DAWLISH.

Симеон как раз пытался не дать Долишу возиться с телами еще до того, как их погрузят в скорые, когда к месту происшествия с визгом тормозов подлетела лет на десять устаревшая полицейская «Панда» в камуфляжной раскраске. Из машины вывалился старый толстый лысеющий тип в плаще, попробовал бегом направиться к ним, но почти сразу остановился, согнулся и закашлялся.

— А вы еще кто, черт возьми? — спросил Симеон.

— Фосс, — выдохнул старик, достал удостоверение Метрополитен-полис и сунул ему под нос.

Детектив-сержант Фосс. Отдел взаимодействия — что бы это вообще ни значило.

— Кто здесь? — тяжело дыша, спросил Фосс.

— В смысле?

— Кто здесь ведет себя странно?

— Какой-то тип по фамилии Долиш.

— Джон! — прохрипел старый детектив-сержант Фосс. — Иди сюда!

Раздался хлопок, словно кто-то выстрелил из игрушечного пистолета, и Джон Долиш внезапно оказался прямо рядом с ними. Симеон изо всех сил постарался не потерять остатки самообладания.

Фосс поднял один палец, все еще пытаясь отдышаться.

— Значит, место твое?

— Террористы, — ответил Долиш. — Взорвали мост, потом вернулись и прошлись по маглам. По крайней мере, смерти чистые.

— По кому? — спросил Симеон. — И что за чертов Отдел взаимодействия? Вы летели сюда, как гребаная «Суини».

— Обожал... — Фосс закашлялся, — этот сериал.

Он звучал совсем нездорово.

— В Отделе взаимодействия служат полицейские Метрополитен-полис, которые знают о нас, — пояснил Долиш. — Нужны списки очевидцев. Всех, кто увидел слишком много, надо задержать.

Он постучал пальцем по жетону. Тот засвистел, словно закипающий чайник.

— Долиш. Высылайте Происшествия и катастрофы, обливиаторов. На мои координаты. Обливиаторов минимум полдюжины.

Жетон забормотал, как плохо настроенное радио. Долиш снова коснулся его, очевидно отключая связь. Симеон постарался не пялиться.

— Ладно, Фосс, объясни детектив-сержанту Уркхарту, почему ему следует заткнуться и терпеть, хорошо? — довольно грубо попросил Долиш, снова достал блокнот и принялся составлять список этими странными буквами. Последним пунктом шло что-то совершенно нечитаемое, а затем абсолютно нормальная римская цифра VI.

Симеону с нарастающим беспокойством казалось, что Долиш просто заполняет рабочие заметки по выезду. Совсем как обычный полицейский.

— Чарли Фосс, — представился старик, прерывая попытку Уркхарта читать через плечо. — Джон нормальный мужик. Просто их сейчас на все не хватает. Когда-то на такой выезд прислали бы человек шесть.

— На выезд?

— Я из Отдела взаимодействия. Моя работа — взаимодействовать с вами, обычной полицией, — объяснил Фосс. — А ребята Джона... ну, считай, тайная полиция по тайным преступлениям.

— Гребаный Хоум-офис. Я так и знал, — мрачно сказал Симеон.

— А... шпионы? Нет. Это уже чей-то другой департамент. Джон — волшебник. Палочку ты уже видел. Не думай о ней как о палке. Я видел, как он разрезал ею автобус пополам. Ублюдки, которые разнесли мост и перебили гражданских, такие же, как он, только плохие. Обычно плохих волшебников попадается один-два, но сейчас у них что-то вроде гражданской войны.

Фосс снова закашлялся, потом с трудом спросил:

— Куришь?

— Нет?

— И не начинай. Эмфизема. Джон дымит, но их братия, говорят, раком не болеет.

— Волшебники, феи... Это все сказки.

За спиной Долиша с треском, похожим на автоматную очередь, из воздуха возникли девять человек, одетых почти как священники, в круглых черных шляпах.

— А, его команда пришла, — сказал Фосс. — Увидишь — поверишь. Они просто появляются из ниоткуда. Машины не нужны, счастливые ублюдки.

— Но люди бы знали. Фотографии были бы... хотя бы того автобуса, например.

— Он вызвал обливиаторов. Вон те, в черных шляпах? Они убирают воспоминания, — сказал Фосс. — Не бойся, это безболезненно и постоянного вреда не причиняет.

— А автобус, разрезанный пополам?

— Происшествия и катастрофы все подчистят. Сделают так, будто автобус в фонарный столб врезался, или придумают еще что-нибудь.

Фосс закашлялся в платок и уставился на красную кровь.

— Вот же дерьмо. Специалист сказал — год, может два.

— Может, вам на больничный пора? — спросил Симеон.

— И оставить Отдел взаимодействия вообще без детектив-сержанта? Еще чего. Эй, Джон!

Долиш обернулся.

— Уркхарт переходит в Отдел взаимодействия, — объявил Фосс.

— Что? — спросил Симеон.

— Ты детектив-сержант, теперь все знаешь. Я могу устроить перевод, а мне, наверное, положено идти домой и помирать. Только смысла не вижу. Лучше буду работать, пока окончательно не сдохну.

— Перевод?

— А почему нет? Самое приятное: в Отделе взаимодействия всего один детектив-сержант. Ты придешь мне на замену, а мне все равно недолго осталось. Тебе сколько?

— Сорок один.

— В сорок один, — мрачно сказал Фосс, — поверь мне, отсутствие супера над душой — величайшее благо на свете.

— Вы же все равно подчиняетесь центральному управлению.

— Мы особенные. Формально наполовину им, наполовину начальнику Джона, но на практике оттуда только служебные записки шлют. От его братии.

— А почему «Панда»?

— Забрал с предыдущего места службы. Ездим много, бумажек мало, носимся по всей стране и всем надираем задницу.

— А преступления мы вообще предотвращаем?

— Наша задача — подчищать мелкие неприятности до того, как они превратятся в огромную потерю полицейского времени, — сказал Фосс. — А это, если честно, самое крупное дело, что я видел за десятки лет. Обычно пара пьяных горячих голов.

— За десятки лет?

Фосс посмотрел на воду, явно вспоминая что-то давнее.

— Семидесятые... Там не только ИРА была. У этих тоже появилось какое-то бодрое «движение», и они любили убивать и взрывать. Все закончилось в восемьдесят первом. Скатали ублюдков в рулон и отправили в тюрьму.

С совершенно нехарактерной для Метрополитен-полис скоростью Симеона перевели за два дня. Он едва успел обновить записи по текущим делам, прежде чем пришлось убираться на новое место службы.

Впрочем, поскольку он все равно почти не спал, особой разницы не было. Он поможет Фоссу, пока старый идиот не умрет, а потом как-нибудь будет барахтаться без начальника. Ну и просыпаться в холодном поту от кошмаров — это, похоже, теперь тоже входило в его обязанности.

Очень скоро выяснилось, что Фосс и Долиш совершенно не представляли, насколько все плохо. Та самая «что-то вроде гражданской войны» разрослась до того, что по всей Великобритании люди начали погибать от загадочных причин. После второго выезда, над которым висел зеленый череп, ничего загадочного Симеон уже не видел. Существовали больные ублюдки, которым нравилось убивать, а его работа буквально состояла в том, чтобы держать мешок и вызывать тех, кто будет потом все подчищать.

А учитывая, что некоторые из этих больных ублюдков, похоже, еще и жрали своих жертв... приходилось стараться хотя бы не блевать слишком часто.

Фосс рассказал ему про «Статут о секретности». Все это звучало полным бредом, пока Фосс не предложил представить, насколько сильнее все полетит к чертям, если обычный Джо из Эссекса узнает, что по веселой старой Англии разгуливает куча волшебников, помешанных на «чистоте крови», и устраивает настоящий гребаный холокост. А Джон Долиш тем временем вел себя все более странно.

— Думаю, его это ломает, — сказал как-то Фосс за пинтой. — Он раньше служил в непосредственной охране. На Даунинг-стрит.

— Что?

— Ага. У них там есть свой человек, один из лучших, чтобы нас всех не смели к черту. Можешь напиться, если хочешь. Я именно так и сделал, когда узнал.

Еще через месяц даже Джон Долиш перестал появляться на местах происшествий, и Фоссу с Симеоном пришлось объяснять манчестерскому детектив-сержанту, как упаковывать наполовину объеденные человеческие останки.

Фосс уже почти не мог ходить. Он медленно выкашливал собственные легкие и нехотя согласился пользоваться половинной костыль-тростью в левой руке — не столько для ходьбы, сколько чтобы было на что опереться, пока он понемногу умирал.

* * *

Следующий вызов застал их уже тогда, когда Фосс, тяжело дыша после одного лишь пути до подземной стоянки, сумел выговорить:

— Лучше ты веди.

Ключи от камуфляжной «Панды» полетели Симеону. Он дождался, пока Фосс усядется, завел машину и медленно выехал из гаража.

— Поддай ей, мы теперь все, что у них осталось, — сказал Фосс и снова закашлялся в платок.

Симеон нажал на газ и удивился, насколько быстро старая «Панда» разогналась до тридцати.

— Сирена, мигалки. Нам страну спасать, Саймс.

— Я Симеон, — сказал Уркхарт и хлопнул по тумблерам мигалок.

Фосс схватил микрофон рации и доложил диспетчеру статус:

— Центр, Foxtrot Uniform Thirty Five, статус пять, следуем на происшествие в Эппинг-Форест.

— Центр. Подтвердите статус пять.

Фосс повесил микрофон.

— Давай, жми.

В «Панде», как оказалось, стоял турбированный Cosworth, и при всей своей древности машина без особых усилий понеслась по трассе на девяноста пяти милях в час.

Они с визгом остановились у парка в Эппинге, где кто-то повалил целую группу пятисотлетних дубов. Один из них, вдобавок, лег поперек дома.

— Чтоб меня, — выкашлял Фосс.

Симеон взял микрофон.

— Нужна пожарно-спасательная машина с бензопилами. Эппинг.

Он повесил микрофон и вышел.

Когда стоишь на ногах и видишь все своими глазами, картина выглядела еще хуже. Воображение упрямо рисовало нечто огромное, прошедшее здесь с дубом вместо крикетной биты и разносившее дома как пластиковые модельки.

— Что-то большое, — сказал Фосс.

— Что?

— Понятия не имею. Если великаны существуют — значит, великаны.

К ним подошел заметно дрожащий констебль.

— Вы кто?

— Детектив-сержант Уркхарт. Это детектив-сержант Фосс.

— Вам нужно это увидеть, — сказал констебль.

По лицу его можно было принять за наркомана, случайно натянувшего защитный жилет.

— Увидеть что?

— Это безумие какое-то.

Констебль провел их ближе к ручью. В мягкой земле на берегу отпечатался след, уже огороженный лентой, которую закрепили на палках, наломанных с расколотых дубов. Только человеческих следов шесть футов длиной Симеон прежде не видел.

— Так, — сказал Фосс. — Значит, все-таки великаны. Черт бы их побрал.

— Могло быть хуже, — отозвался Симеон. — Итак, констебль: перед нами тщательно подготовленная мистификация.

— Сэр, там еще следы. И... части человеческих тел, сэр.

— Части? — переспросил Фосс, кашляя.

— В основном кисти и ступни.

Воображение услужливо подсказало Симеону, что великаны выплевывали руки и ноги как слишком костлявые, примерно как человек выплевывает кончик куриного крыла. Симеон давно научился ненавидеть собственное воображение.

По крайней мере, когда приехала пожарная машина с бензопилами, дороги начали расчищать. Пожарные вызвали дополнительные аварийные машины с лебедками и пилами.

День получился длинным. Вечером Симеон принял снотворное и запил его «Джонни Уокером».

* * *

Потом по всей стране поползли ледяные туманы, а людей начали находить без сознания. Через некоторое время измученные специалисты NHS уточнили формулировку: не без сознания — в коме.

Симеон съездил к специалисту и посмотрел несколько случаев. Обычных признаков ничего не давало, но что-то явно было не так.

Врач вздохнула и сняла очки.

— У них умер мозг, — тихо призналась она. — Придется сообщить семьям... организовать паллиативную помощь.

— То есть, кроме того что они не умерли, они мертвы, — сказал Симеон. — И вообще ничего не помогает?

— Мы попробовали все. Транскраниальную магнитную стимуляцию, электрошок. Этот необычный коматозный синдром распространяется.

— Но не инфекция?

— Никаких признаков инфекции. Вообще ничего особенного. Только эти несезонные холодные туманы... и еще люди жалуются на подавленность.

— Должен сказать, в Метрополитен-полис есть рабочая гипотеза, и мы не ожидаем, что причина окажется инфекционной, — устало сказал Симеон.

— Откуда? — резко спросила она.

— У нас есть засекреченные источники, которые предупреждают... ожидать продолжения. Я бы рекомендовал людям оставаться в помещениях.

— Чтобы не подхватить малярию? — фыркнула врач.

— Честно говоря, я не знаю, что происходит. Я из Отдела взаимодействия, так что мы взаимодействуем.

— Только не со мной.

— Именно. Если позволите, мне еще надо ехать в несколько домов, где перебили жильцов.

— Те опасные психи, которые убивают людей прямо дома?

— Они самые.

— Но кто-то должен был что-то увидеть!

— Круг подозреваемых у нас есть. По их местонахождению — ни одной зацепки.

— У нас же нет сбежавших опасных психопатов, кроме того Сириуса Блэка.

— Блэк мертв, — сказал Симеон.

Он сам нашел запись в PNC. Девяносто шестой год.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Мой предшественник лично обновил карточку. И заодно посоветовал мне не начинать курить, потому что у него была эмфизема.

— Ну, спасибо за полное отсутствие помощи.

Симеон кивнул.

— Как в той шутке: мне буквально не на что опереться.

— Но вы знаете, кто это делает?

— Совершенно конфиденциально... все, что я знаю, настолько засекречено, что я не могу вам рассказать. Мы делаем все возможное.

* * *

Симеон ударил по тормозам. «Панда» остановилась с визгом резины и легким заносом. Над обычным двухквартирным домом светились зеленый череп и змея; место уже оцепили, у тротуара стояла патрульная машина.

— Что имеем? — спросил Симеон, подойдя к констеблю у ленты.

— Соседи сообщили о шуме примерно в два часа ночи, — ответил тот, старательно глядя куда угодно, только не на дом.

— И?

— Дверь была заперта.

— Сколько погибших?

Четвертый такой дом за неделю.

Констебль внимательно посмотрел на него.

— Родители, двое детей. А, и кошка.

— И кошка?

— Ее кухонным ножом пришпилили к обеденному столу.

— Ладно. Веди по порядку.

Симеона пугало уже само то, что все это превратилось для него в обыденность.

Констебль двинулся к дому.

— Я не ваш супер, — сказал Симеон. — Мне только краткое резюме для отчета.

— Предварительно по документам опознаны Дэвид Иэн Хотгейт и Мэриан Кендра Хотгейт. По детям пока не уверен, но Центр говорит, по данным национального страхования должны быть Бернадетт Элоиз Хотгейт и Саймон Джордж Хотгейт.

— Хорошо. Что-нибудь необычное?

— Четыре трупа сами по себе довольно необычны, — резко ответил констебль.

— Кошка на столе — необычно.

— И эта чертова зеленая штука наверху, — сказал... Симеон глянул на нагрудный знак: Смит.

— Зеленая штука, да. Где были погибшие?

— Родители в спальне. То есть миссис Хотгейт была в кровати, муж — у двери. Младший ребенок прятался в шкафу.

— Шкафы обыскивали?

— Дверь шкафа разнесло в щепки, — устало сказал Смит. — Дробовиком или чем-то таким.

— Значит, крови и мяса повсюду.

— Мисс Хотгейт была... не в кровати. На площадке. И, сэр, я бы сказал, есть признаки... э-э...

— Пыток?

Смит резко посмотрел на него.

— Вы это уже видели?

— Поэтому я и не захожу внутрь. Я и так уже на снотворном.

— Вам надо увидеть, сэр. Я... такого никогда не видел.

Симеон нехотя позволил затащить себя в совершенно обычный дом, вонявший как бойня.

На гипсокартоне вдоль лестницы зияли отверстия размером с футбольный мяч, будто кто-то стрелял с верхней площадки вниз. Симеон подошел ближе, уже почти не думая о криминалистике в этих особых случаях. Не с тех пор, как они перестали приезжать. Не с тех пор, как стало ясно: что бы ни происходило, на «маглов» им теперь наплевать настолько, что они даже не пытаются делать вид обратного.

Он внимательно заглянул в одно из отверстий. Внутри не было ничего. Только разрушение насквозь, будто с площадки выпустили нечто, прошедшее через два слоя гипсокартона. Деревянные стойки разнесло в щепу, но ни следов ожога, ни гильз, ни дроби.

Симеон тяжело поднялся по лестнице. На площадке в луже крови лежала девочка лет тринадцати. Наверное, девочка. Там, где должно было быть лицо, он с почти полной уверенностью видел содранную кожу. Симеон постарался не вырвать, достал фонарь и заставил себя осмотреть место внимательнее.

Рядом валялась сломанная палочка, испачканная кровью. Следы пальцев на обеих половинах принадлежали рукам взрослого мужчины, не девочки. Уркхарт запретил себе строить догадки и пошел смотреть остальных.

Родители погибли от ран, внешне напоминавших огнестрельные в голову, только отверстия были куда больше. Судя по положению тела матери, оружие находилось примерно на уровне ее плеча. А у мужа, похоже, затылок остался почти цел, так что с огромными выходными отверстиями что-то не сходилось. Большой, медленный снаряд, делающий огромные дыры. И ни одного промаха в спальне.

Единственные промахи были на лестнице. Словно кто-то испуганный стрелял сверху во взрослых, поднимающихся к нему, и мазал.

Симеон с трудом сглотнул. Ребенок... пытался. «Это вроде пистолета», — когда-то сказал Фосс. Но ребенок оставался ребенком, а нападавшие были убийцами.

Последний Хотгейт, мальчик, лежал у стены. На лице и руках у него были порезы без крови — похоже, щепки от взорванной двери шкафа, — но других настоящих ран не было. Глаза остекленели, лицо выражало полное недоумение. Мальчик выглядел скорее удивленным, чем мертвым.

Симеон точно не собирался писать в отчете, что мисс Хотгейт пыталась защитить семью и не смогла, что все остальные тоже погибли, но ее убили особенно страшно — словно ненавидели лично. И что ее волшебную палочку сломали и просто бросили рядом, совершенно не беспокоясь об отпечатках.

Рука сама полезла в карман за пакетом для улик. Уркхарт упаковал сломанную палочку, достал маркер и написал описание, совершенно не соответствовавшее протоколу:

«Палочка Бернадетт Хотгейт. Найдена при ней. Вся семья убита. Зеленый череп над домом».

А потом, делая то, что совершенно точно не входило ни в его обязанности, ни в сферу ответственности, убрал пакет в карман.

В ногах кровати мисс Хотгейт стоял очень старомодный черный сундук. На торцах белой краской аккуратно было выведено: B. E. HOTHGATE. Настоящий антикварный морской сундук.

— Смит, выйдите из комнаты.

Внутри лежали черные одежды, котел, метла и книги в твердых переплетах. Ровно тот набор, который понадобился бы, если бы, чисто гипотетически, девочка-подросток была ведьмой и училась где-то в отдельной школе.

Симеон закрыл сундук, позвал Смита обратно, взял у него ленту с места преступления и опечатал крышку.

— Сундук поедет со мной. Никто внутрь не лезет.

У констебля Смита глаза стали размером с блюдца.

— Когда-нибудь мы со всем этим разберемся, — сказал Симеон. — А на палочке есть отпечатки.

— Криминалисты еще не приехали, сэр.

— Эти отпечатки никогда ни с чем не совпадут.

И в ту секунду он понял: теперь уже небезопасно сообщать что-либо их братии. Не до тех пор, пока не появится какой-нибудь знак.

Собранные сундуки он сжигал в старой железной бочке на пустыре. Один за другим. Раз магический народ больше не способен хранить свой геноцид в тайне, значит, он сам сохранит тайну до тех пор, пока ситуация не изменится. Некоторые вещи горели странными цветами, но немного горючего — и в конце все превращалось в бесполезный шлак.

* * *

А потом пришло письмо с газетной страницей, сообщавшей, что война окончена. Симеон посмотрел на фотографию исхудавшего молодого человека со взглядом на тысячу ярдов и понял: вот он, знак.

Он перевел взгляд на свой совершенно неофициальный склад улик — высокий, шесть футов, белый металлический шкаф. Там и лежали доказательства. Каждую сломанную палочку, которую находил он или кто-нибудь из констеблей, Уркхарт изымал, описывал и подшивал в алфавитном порядке. У них наверняка существовал какой-то реестр владельцев, а убийцы оставляли отпечатки, которые с каждой палочки можно было снять самым обычным способом. Даже самый тупой полицейский в мире сумел бы сравнить отпечатки подозреваемых с уликами. А магического народа в Британии, Симеон был уверен, не так уж много.

Теперь — еще меньше.

Он посмотрел на шкаф, полный доказательств всех этих убийств, достал ручку и лист линованной голубой бумаги и начал писать:

«В ходе недавней гражданской войны сотрудниками Отдела взаимодействия были собраны вещественные доказательства по фактам убийств граждан Соединенного Королевства, в частности сломанные волшебные палочки погибших. Кроме того, по возможности нами изымались и уничтожались школьные сундуки жертв, чтобы свести к минимуму раскрытие тайны перед сотрудниками следственных подразделений и ближайшими родственниками погибших».

* * *

Детектив-сержант Симеон Уркхарт вошел в свой кабинет и первым делом проверил то, что коллеги за пределами Отдела взаимодействия называли «его счастливым камнем». Те, другие, подарили его после войны. Камень якобы должен был треснуть, если кто-нибудь с помощью магии проникнет в помещение и полезет в документы.

Счастливый камень оставался цел. Он был приклеен к деревянной подставке, а на ней красовалась до нелепости милая табличка:

«Симеону Уркхарту в знак благодарности за службу во время гражданской войны».

Официальная версия гласила, что подарок остался от международной операции, в которой Симеон участвовал еще молодым полицейским. Бедная страна, вот и подарили камень. Один парень из криминалистической лаборатории увидел его и заметил, что это весьма красивое включение африканского оливина. Судя по всему, это означало, что камень был метеоритом.

Прежде чем включать компьютер, Симеон удостоверился, что все нужное записано от руки.

Над ним смеялись, но какое бы безумие ни творила та братия ради сохранения своих секретов, компьютеры от этого окончательно сходили с ума. Поэтому сначала пишешь от руки. Так было указано в сертифицированной по ISO 9001 инструкции Отдела взаимодействия — значит, так и работаешь.

К тому же многие полицейские старой школы не доверяли ни PNC, ни PND. Или сами были слегка продажными. Симеон старался поддерживать впечатление, будто он тоже немного мутный: вдруг тогда люди перестанут задавать вопросы, если заметят что-то странное.

Он вошел в PNC и принялся ждать, пока система проснется. Когда это наконец произошло, начал поиск.

Первая проблема: миссис Блэк в PNC вообще не существовала. Как, впрочем, и ее родители. Значит, она из их «чистокровных».

Пока PNC мучительно думала, Симеон сходил за чаем. Вернувшись с крепкой кружкой строевого чая, он занялся проблемой Дафны Блэк.

Ничего страшного. Для такого у них имелась процедура. Уркхарт нашел нужную страницу в руководстве и пошел по пунктам: создал новую запись, правильно указал имя, отметил семейное положение и добавил Гарри Поттера как супруга. Номера национального страхования у нее все равно наверняка не было, так что запись ни с чем другим случайно не свяжется.

Немного поковыряв запись Поттера и добавив несколько вариантов имени в поле «также известен как», Симеон закончил и с ним.

Судя по отчету формы, телефона в доме не было, значит, и это поле можно оставить пустым.

Теперь оставалось послать сообщение тем, другим, приложить копию и дать им самим разбираться со своей системой учета.

Уркхарт открыл ящик стола, достал белый телефон с дисковым набором и опять закатил глаза: к аппарату даже не шел провод к стене. Он поднял трубку и набрал 999.

Через некоторое время кто-то ответил:

— Аврорат?

— Уркхарт, Отдел взаимодействия Метрополитен-полис, — сказал Симеон. — У меня всплыло интересующее лицо из списка «обращаться осторожно». Форму я уже от него отвел, но решил передать вам обновления, которые пришлось внести в наши записи.

— Вы обновили свои записи?

— Наши сотрудники столкнулись с родственницей.

— Ясно. Э-э... мне придется позвать начальника.

Симеон отчетливо услышал, как человек на том конце линии заорал куда-то в сторону:

— МИСТЕР ДОЛИШ! Это магловский Отдел взаимодействия! Кажется, что-то важное!

Уркхарт представил их кабинет: что-то викторианское, сплошь деревянные столы и вешалки для шляп. На мгновение задумался, не делают ли на вешалках специальные длинные крючки для остроконечных шляп. А ведьмы вообще работают аврорами? Женщин-обливиаторов он видел. Значит, наверное, работают.

— Долиш, — раздался голос Джона. — Что там у вас?

— Хорошо. У меня сотрудники формы проводили обычный авиационный поиск и... обыскали дом Гарри Поттера.

Долиш фыркнул.

— Поттер сумел убедить целую группу, что в доме нет ничего необычного. Единственная проблема — сержант попытался правильно обновить карточку владельца, а у нас даже чертов адрес дома не желает сохраняться в компьютере.

— О. Они встретили мистера Поттера?

— И его жену.

— О боже, — сказал Джон Долиш. — Сколько обливиаторов высылать?

— Э-э, нисколько. Парни, кажется, в основном решили, что жена у него чертовски хороша собой.

— Значит, со зрением у них все нормально, — заметил Долиш. — И что вы уже сделали?

— Создал ей карточку. Отметил, что они женаты. Поставил флаг на имя и запись. Адрес обозначил ограниченным.

— О, — сказал Долиш. — То есть вы просто... создали ей карточку?

— Большую часть данных я придумал, — признался Симеон. — Проверку она не пройдет.

— Я могу... прислать вам копию нашей карточки на нее. Вы уверены, что ничего не случилось?

— По отчету ребят — ничего. Я так понимаю, она действительно красотка?

— Хм, — отозвался Долиш. — Я ничего не говорил. Но после свадьбы она неделю была на первых полосах, а половина девушек в управлении теперь пытается втиснуться в эти ужасные наряды и едва дышит. И все из-за двух свадебных фотографий. Вчера я ездил в Святого Мунго проверить раненых сотрудников, так там у ведьмы за стойкой на обложке журнала тоже была она.

— Я думал, война закончилась, — сказал Симеон, почувствовав, как скрутило желудок.

— Обычный уровень активности темных волшебников и магических существ, — отчеканил Долиш тем голосом, которым наверняка докладывал начальству.

— Сколько погибших?

— С вашей стороны — никого, — небрежно ответил Долиш. — В основном сторонники покойного и ничуть не оплакиваемого Темного Лорда и Пожиратели смерти. Мы их постепенно сворачиваем. К тому же по привычке они стараются не жить в магловских населенных пунктах.

И если Симеон хоть что-то понимал в полицейской речи, Долиш одной фразой одновременно сообщил две вещи: арестовывали не только бывших Пожирателей смерти, но и их политических сторонников.

На лице Уркхарта появилась легкая улыбка.

Да пошли они все к черту вместе с метлой, на которой прилетели.

— Тогда можете прислать кого-нибудь с... — Симеон взглянул в записи, — правильной карточкой Дафны Блэк? Чтобы я внес дату рождения и остальное, поставил отметку «выполнено» и забыл.

— Думаю, мне придется обновить еще несколько карточек, — сказал Долиш тем самым тоном очень старшего полицейского, который означает: «Сейчас я свалю на тебя гору бумажной работы, хотя даже не работаю в твоем управлении и не могу согласовать переработку».

— Несколько?

— Поттер действовал не один. На самом деле... у меня как раз есть подходящий человек. Надежный и с достаточным уровнем допуска, чтобы безопасно перевезти документы.

— Досье какой-то аристократической красотки надо сопровождать охраной?

— Учитывая, что там есть сведения о ее родителях, да, — сухо ответил Долиш. — Если ее файл утечет в прессу, я, скорее всего, потеряю работу.

— Тогда я сожгу его после того, как занесу в систему минимум данных.

— Нет, недостаточно безопасно. Пепел можно восстановить. Пришлю одного из лучших людей охранять документы и специалиста Министерства, чтобы вы внесли сведения правильно.

Симеон закатил глаза. Их «специалисты» по обычному миру обычно разбирались в нем хуже всех.

— И очень кстати он сегодня ранен, так что сидит на легких обязанностях, — продолжил Долиш.

— Вы отправите раненого аврора сопровождать секретную папку?

— В этом и красота плана. Он сам входит в число тех, чьи записи вы будете обновлять. А она — вторая. Ждите аврора Уизли... хм. Ему надо переодеться. Скажем, через час. Он один из лучших наших «открывателей дверей», так что резких движений не делайте.

Если Симеон и сомневался, что Долиш тот еще козел, сомнения исчезли, когда в трубке раздался крик:

— УИЗЛИ! Особое задание, немедленно! К маглам, и возьмешь с собой сотрудницу Министерства!

Симеон представил усталого полицейского, который это услышал и проклял собственную жизнь. Долиш, по сути, был просто его супером. То, что он, возможно, носил остроконечную шляпу, ничего не меняло.

Уркхарт посмотрел на блокнот, где каким-то образом появилось: «Долиш — козел».

Он зачеркнул фразу и написал: «Аврор Уизли». Потом снова закатил глаза и подумал, успеет ли пообедать до прихода гостя.

— Хорошо, к двенадцати они будут у вас, — сказал Долиш тем самым козлиным голосом.

Он назначил межведомственную встречу прямо на обед Симеона. Уркхарт подумал про автомат с едой и ткнул себя пальцем в живот. Нет. Кофе, антациды и хорошие антидепрессанты — вот его обед.

— На здании и внутри стоят камеры наблюдения. Им придется войти через дверь.

— Не беспокойтесь. Они специалисты по вхождению в помещения, — с явным удовольствием ответил Долиш.

Симеон снова написал: «Долиш — козел». На этот раз подчеркнул.

— Ладно. Они принесут распечатки всех связанных карточек и наши оригиналы, — продолжил Долиш. — И постарайтесь не оставлять на столе никаких заметок.

Симеон посмотрел на свой лист.

Например, вот этих.

— До свидания.

Телефон один раз звякнул, что для нормального аппарата было бы странно, но этот представлял собой помесь магии со старым дисковым телефоном. Симеон убрал его обратно в запираемый ящик, помедлил и сунул туда же блокнот, запер все, взял кружку и пакетик супа и отправился искать ранний обед: растворимый суп, антациды, антидепрессанты и картонную папку.

Из-за папки пришлось зайти к Смайту — у него в кабинете стояла пишущая машинка, на которой можно было напечатать приличную служебную наклейку. Раз уж придется передавать распечатки, Симеон не хотел выглядеть любителем.

Смайт занимался взаимодействием с Хоум-офисом, или, как предпочитал думать Симеон, подчищал за депутатами-консерваторами. Сейчас он сидел, задрав ноги на стол, и читал роман.

— А, человек-Панда, — сказал Смайт.

— Смайт.

— Как тебе вообще удается поддерживать эту развалину на ходу?

— Мой старый начальник Фосс забрал ее с предыдущей должности и потом оставил мне.

Симеон не любил хвастаться, но Фосс когда-то служил в «Летучем отряде», а старая «Панда» была бывшим перехватчиком этого самого отряда. Если хорошенько «дать ей сапога» на М4, можно было обогнать черные безликие BMW, на которых ездили типы из Хоум-офиса. Turbo Cosworth — навсегда, тут уж ничего не скажешь.

После замены турбины механики автопарка вообще приобрели нездоровую страсть к машине: каждые три месяца меняли шины — как выяснилось, гоночного класса, хотя до того ими никто толком не занимался, — и полностью меняли масло. И если такой козел, как Смайт, хотел звать его человеком-Пандой, пусть идет к черту. Он ни разу не подчищал место, где магический эскадрон смерти убил тринадцатилетнюю девочку и всю ее семью за то, что она имела наглость родиться ведьмой.

Симеон раздобыл свой обед, если это вообще можно было назвать обедом, и некоторое время возился с защищенной печатью записей PNC. В обеденное время система, как обычно, работала паршиво: нормальные честные полицейские ели прямо перед терминалами и одновременно тыкали в клавиатуры.

Через два часа позвонила констебль Джоши с проходной. К этому моменту Симеон выпил три кружки супа и съел батончик Mars. И лекарства, конечно. Всегда лекарства. Либо идешь к службе психологической поддержки, позволяешь им ужаснуться сотням мест убийств, которые ты видел, и получаешь таблетки, либо куришь и спиваешься до смерти, как Чарли Фосс.

— Сэр, к вам двое посетителей. Документы у них есть, сэр, но... — и она шепотом добавила в служебный телефон: — Хоум-офис.

— Хорошо, я их ждал.

Симеону показалось, что шепот констебля Джоши куда лучше подходил бы для предложения какой-нибудь непристойности. Он потер лицо. Это место дурно на него влияло. И вдруг понял, что даже скучает по выездам. Тут же поежился. По туману, оставлявшему людей в коме, он точно не скучал: после тех месяцев его едва удалось собрать обратно даже с антидепрессантами.

— Я могу проводить их к вам, — предложила Джоши. — У меня все равно скоро обед.

— Э-э... спасибо.

Джоши недавно перевелась в их «административное подразделение» из обычной полиции, и Симеон изо всех сил старался не пялиться на очень красивую молодую констебля индийского происхождения. Даже несмотря на то, что она постоянно добровольно вызывалась ему помогать. Впрочем, двух сотрудников Министерства она вполне могла проводить. Главное, чтобы ее потом не пришлось обливиэйтить. Симеон поморщился: полезным для мозга это точно быть не могло.

Он привел кабинет в порядок и положил подготовленную папку на стол.

Через пять минут из коридора донесся тщательно поставленный, почти дикторский голос Джоши:

— А это кабинет детектив-сержанта Уркхарта. Формально он всего лишь детектив-сержант, но целый год у подразделения вообще не было главного инспектора, так что следует помнить: фактически он руководил всей секцией.

— Спасибо, констебль, — ответил женский голос.

Образованный южный выговор.

Симеон поднялся, слегка смущенный представлением Джоши. Вообще-то постоянный супер был куда лучше, чем раньше, во время войны. Даже если главный инспектор Кассел тоже был козлом. Его забросили в подразделение откуда-то сверху, и он был «со связями». Зато когда приходило время выбивать финансирование, связи оказывались полезны, даже если сам Кассел был лишь последней точкой длинной цепочки крика, начинавшейся где-то на Даунинг-стрит.

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянули аккуратно заколотые черные волосы и слегка нервное лицо констебля Джоши.

— Сэр, посетители из Министерства. Я их зарегистрировала, пропуска выдала.

— Да, Джоши, спасибо. На выходе я распишусь сам.

Она кивнула и исчезла.

Дверь распахнулась шире, и внутрь пригнулся рыжеволосый мужчина ростом около шести футов, с поднятой рукой. Точнее, с поднятой той рукой, которая не висела на перевязи. На нем был спортивный пиджак, в котором он явно чувствовал себя неудобно; весь его вид кричал: «Каждый день носит форму».

Из нагрудного кармана свисал золотой жетон аврора с длинным номером и надписью WEASLEY — дальше какая-то буква. Но больше всего Симеона зацепили глаза: светло-голубые, холодно и прямо смотрящие на него. Такие он видел у ребят из дипломатической охраны.

— Ты Уркхарт? — спросил «Уизли».

— Да.

Симеон даже достал удостоверение и протянул вперед.

Поднятая рука Уизли шевельнулась, и Уркхарт понял, что палочка уже направлена на него, раньше, чем заметил само движение кисти.

— Медленно, — сказал Уизли с легким девонским акцентом.

Если Симеон правильно расслышал Долиша, перед ним стоял «открыватель дверей».

Он осторожно обошел стол и показал аврору удостоверение с фотографией.

— Хм.

Уизли опустил руку и поморщился. Палочку он так и не убрал. Симеон прекрасно понимал: это все равно что держать в руке заряженный пистолет.

— Чисто, — сказал Уизли.

Из-за дверного косяка вышла женщина и остановилась, механически улыбнувшись. Коричневый деловой костюм в тонкую полоску — юбка и жакет, простая белая блузка, непослушные каштановые кудри кое-как стянуты резинкой, карие глаза. Без косметики.

Значит, Министерство прислало вышибалу и лесбиянку, — подумал Симеон.

Впрочем, туфли-лодочки и телесные чулки. Нарядная лесбиянка.

Она закрыла дверь, Симеон услышал щелчок замка, после чего женщина повернулась к нему.

— Значит, вы связной Министерства, — сказала она. — Гермиона Грейнджер, Департамент регулирования и контроля магических существ. Это аврор Уизли.

И по тому, как она посмотрела на Уизли и мягко ему улыбнулась, Симеон тут же пересмотрел гипотезу. Не лесбиянка. Просто «современная женщина». Если постарается, наверное, умеет выглядеть очень даже ничего. Рост метр шестьдесят пять, худая почти до недостатка веса.

Он покосился на аврора Уизли. Метр восемьдесят два минимум, или он папа римский. И не меньше двенадцати стоунов. Уизли отступил, а Грейнджер бесшумно сместилась в сторону; ее правая рука слегка дернулась к левому рукаву.

Конечно, вооружена, — понял Симеон.

Он решил протянуть руку. Грейнджер пожала ее, заодно продемонстрировав, что в лодочках двигается не слишком уверенно, а рукопожатие у нее сухое и жилистое.

Аврор Уизли что-то пробормотал, убрал палочку и нехотя пожал ему руку. Как металлическую перекладину стиснул. По крайней мере, ломать пальцы не пытался.

Симеон решил, что, черт возьми, сядет. Они заставили его ждать три часа. Он вернулся за стол и уселся.

— Присаживайтесь.

После одного взгляда аврора Уизли Грейнджер опустилась на стул для посетителей.

— Аврор Уизли, здесь совершенно безопасно, — сказал Симеон. — Садитесь. Вы вообще-то на легких обязанностях.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Уизли, снова направив палочку Симеону прямо в глаз.

Уркхарт сглотнул.

— Долиш сказал по телефону, когда выдавал мне четыре часа работы. Точнее, пока четыре.

Уизли сел и неожиданно развалился на стуле. Левая рука Грейнджер на мгновение оторвалась от колен, и Симеон вдруг совершенно уверился: она уже почти собиралась утешающе похлопать его по колену.

— Все началось с того, что Метрополитен-полис во время обычной авиационной проверки обнаружила дом, из которого уходило слишком много тепла. Разумеется, заподозрили плантацию наркотиков, и сотрудники формы обыскали помещение, — объяснил Симеон.

Грейнджер ссутулилась.

— О боже, — устало сказала она. — Что вы нашли?

— Да ничего. Просто старый дом с ужасной теплоизоляцией. Я подключился как связной уже после того, как сержант попытался обновить карточку владельца.

Глаза Грейнджер на секунду метнулись влево.

— Повторяю: ничего незаконного, — сказал Симеон.

И, что было странно, она заметно расслабилась.

— Тогда в чем проблема? — спросил аврор Уизли.

Симеон открыл одну из папок, развернул и подвинул через стол.

— Гарри Джеймс Поттер, также Гарри Джеймс Блэк, также Гарри Джеймс Поттер-Блэк.

Он совершенно не ожидал, что в следующий миг на него будут направлены две палочки. Грейнджер он хотя бы заметил, когда та выхватывала свою. Уизли — нет.

— У тебя десять секунд на объяснение, — сказал аврор. — Потом Гермиона сотрет тебе память.

Симеон не подумал бы, что она обливиатор. Хотя, с другой стороны, те всегда были в форме.

— Я уже говорил с Джоном Долишем, — сказал Уркхарт. — И прекрасно знаю, что мистера Поттера категорически нельзя беспокоить.

— У вас полиция была у него дома, — сказала Грейнджер. — Это катастрофа.

Слишком громко сказала.

— Дом, который сержант Гривз неофициально описал как «старый, аристократический и холодный, как холодильник», — ответил Симеон. — Мистер Поттер и его уважаемая супруга, судя по всему, убедительно изображали «маглов», поэтому отчет совершенно безобиден.

— Еще бы, — пробормотал Уизли.

— Ну, парни немного обсуждали, что миссис... э-э... Поттер очень даже ничего. И она, возможно, вскользь упомянула, что ее бабушка — графиня.

— Боже, какая же она раздражающая, — совершенно непрофессионально сказала Грейнджер.

— И она Блэк. Поттер ее никогда не зовут, — добавил Уизли.

— Значит, вы... знакомы с мистером Поттером?

Уизли фыркнул.

— Лучшие друзья.

— Мы были его... лучшими друзьями в школе, — уточнила Грейнджер. — И все трое получили орден Мерлина первой степени. За победу в войне.

Она улыбнулась Симеону, и это уже была не нервная улыбка офисной служащей. Так улыбался человек, который ходит с заряженным оружием потому, что по работе ему приходится драться с убийцами.

— А-а, — сказал Симеон, радуясь, что уже выпил таблетки. — Тогда досье на миссис... Блэк у вас с собой?

— Конечно, — мрачно ответил Уизли. — Чертов Долиш выдал мне чертово задание с такой довольной рожей: отнести наши файлы в Отдел взаимодействия. Так все это здание — Отдел взаимодействия? А кто у тебя начальник?

— Джон Долиш, — сказал Симеон. — Я... был руководителем взаимодействия от Метрополитен-полис, но мы работаем на всю страну. У моего супера теперь семь старших сотрудников в региональных отделениях. А Долиша я знаю еще с... до войны.

— До войны? — переспросила Грейнджер и снова приподняла палочку.

— Да, это волшебная палочка. Вы оба волшебники. Магия существует. Я знаю, — сказал Симеон. — Взаимодействие. Вся моя гребаная работа — потом заклеивать дыры, которые оставляют Департамент магических происшествий и катастроф и обливиаторы.

— Но мы же стираем память, — возразила Грейнджер.

— Да, замечательно. Только кому-то надо проследить, чтобы трудолюбивые обычные полицейские потом не начали расследовать зацепки, которые расследовать не следует.

— А, и компьютеры, наверное, — сказала Грейнджер, заглядывая в папку. — Шесть футов! Гарри не шесть футов ростом!

— Пять одиннадцать, — отозвался Уизли. — Худой. Очки. Волосы живут своей жизнью.

— Рон, — с ласковой укоризной сказала Грейнджер.

— Ну серьезно. Шесть футов. Пф-ф.

Значит, он, наверное, моложе, чем выглядит, подумал Симеон.

— Вы будете копировать наши файлы? — спросила Грейнджер.

— Какие файлы?

Она сунула руку в карман жакета, который на вид был обычным декоративным клапаном, и вытащила пачку коричневых картонных папок. Одна заметно толще остальных. Грейнджер положила все на стол, и эта стопка полностью затмила единственную манильскую папку Симеона.

Он невольно уставился на карман, который растянулся как резиновый.

— Чары незримого расширения, — небрежно пояснила Грейнджер. — Итак, наши файлы.

— Долиш приказал мне ничего не копировать, не оставлять записей и вернуть ваши оригиналы Министерству в целости, — сказал Симеон. — Я обновлю PNC, передам вам мои бумажные материалы, и вы отнесете их обратно. Четкая цепочка хранения доказательств.

— Вы могли бы сжечь свои бумаги.

— Долиш сказал, что пепел можно восстановить.

Грейнджер нахмурилась.

— Правда? Надо будет поискать.

Симеон мысленно снизил предполагаемый возраст женщины еще на несколько лет и посмотрел на файл Поттера. Дата рождения — восьмидесятый год — бросалась в глаза.

— Значит, вы оба после войны пошли работать в... Министерство?

— Это есть в наших папках. Но да, — сказала Грейнджер.

— Хотя мы и до войны несколько раз туда заглядывали, — добавил Уизли с мрачной ухмылкой.

Симеон вошел в PNC и начал обновлять запись Гарри Поттера. После обеда система работала более-менее терпимо.

— А фотографию как добавите? — спросила Грейнджер.

— Никак. PNC фотографии не хранит. Только текст.

— Но у папы компьютер еще в девяностые умел показывать фотографии! — несколько резко сказала она.

— PNC старый и довольно паршивый, — без обиняков ответил Симеон. — А каждая попытка его заменить улетает за бюджет и проваливается.

Потребовался час, чтобы закончить запись Поттера, создать новую на WEASLEY, RONALD BILIUS — Симеон изо всех сил постарался никак не отреагировать на второе имя, — а затем перейти к GRANGER, HERMIONE JEAN.

И вот у ее родителей высветились мигающие флаги расследования.

— Мисс Грейнджер? Ваши родители.

Он перешел на Derek Granger и нажал Enter.

Дерек Грейнджер числился пропавшим без вести с 1997 года. В PND стоял номер дела.

— О. Простите, — сказал Симеон. — Они оба пропавшие.

— Они не пропали, — ответила Грейнджер. — Я их спрятала.

— Спрятали? На них открыты дела о пропавших без вести!

— Ой... э-э...

Симеон посмотрел на нее. Грейнджер прикусила нижнюю губу, а Рональд Билиус Уизли большой ладонью поглаживал ее колено.

— Я знала, что их будут искать, поэтому... отправила в Австралию под новыми именами.

— Новыми именами?

— Она зачаровала им память и оконфундила так, что они решили, будто они Венделл и Моника Уилкинс, — сказал аврор Уизли. — Но ведь сработало.

— Но они же должны были задуматься, где их дети?

— Ребенок один, — сказала Грейнджер. — И я исключила себя из всех записей, уничтожила все, где была только я.

Симеон уставился на нее. По сравнению с этой женщиной обливиаторы были пушистыми котятами.

— Господи боже! — вырвалось у него. — И когда все закончилось, вы что, полетели в Австралию на метле и вернули память?

— Не-а, она нервничает в воздухе, — сказал Уизли. — И на метле слишком далеко. Несколько дней лететь. Международный портал — вот как надо.

— Что-то вроде телепорта на дальние расстояния, — не слишком полезно уточнила Грейнджер.

— Значит, дела о пропаже закрывать? — спросил Симеон. — У вас нет других родственников, которые до сих пор надеются их найти?

Грейнджер всхлипнула.

— Эй! Хватит, — рявкнул Уизли. — Ты Гермиону расстраиваешь.

Десять минут осторожных уточняющих вопросов, коробка салфеток, возникшая неизвестно откуда, и непрерывно хмурящийся аврор Уизли обеспечили Симеону как минимум еще один полный рабочий день. Причем международный. А значит, рядом с этим работа с Уайтхоллом покажется прогулкой в парке.

Предстояло найти Уилкинсов в Австралии, организовать поездку туда аврора Уизли и Гермионы Грейнджер, после чего они должны были связаться с австралийским Министерством магии и вернуть Уилкинсов к прежней личности.

И проблема стала проблемой Симеона потому, что Гермиона Грейнджер, ОМ первой степени, решила «вопрос с паспортами» следующим образом: прокляла паспорта Грейнджеров так, чтобы любой человек, который их увидит, бездумно принимал написанное имя «Уилкинс». Тем самым она организовала целую международную цепочку поддельных удостоверений и заставила каждого сотрудника пограничного контроля по дороге до Австралии просто не выполнять свою работу.

В семнадцать лет.

И тут Симеон понял: любая достаточно сообразительная юная ведьма способна провернуть нечто подобное.

Он подавил стон.

Придется еще разбираться с таможней и акцизной службой.

А к Шэрон Энид Грейнджер, семидесяти девяти лет, кому-то нужно будет лично съездить и объяснить, что ее сын, невестка и внучка не пропали и не погибли. Очень похоже на работу Отдела взаимодействия.

Симеон с огромным облегчением закончил карточку Гермионы Грейнджер, получив в награду всего несколько дополнительных задач по всему миру.

А потом весьма довольный собой взял файл Дафны Блэк, урожденной Гринграсс. Открыл — и замер.

Женщина на фотографии была довольно красивой, а платье... ну, сидело по фигуре. И почти наверняка требовало корсета. Симеон поежился.

Грейнджер заглянула через стол.

— О, они использовали ее свадебную фотографию, — язвительно заметила она.

Симеон снова открыл карточку Дафны Блэк и начал редактирование.

— Пять футов четыре?

— Ага, она низкая, — сказал Уизли.

Оценке веса — пятьдесят четыре килограмма — Симеон не особенно поверил, но переписал ее дословно.

А когда начал заносить родителей, PNC устроил истерику.

Если бы Симеон был циником, он решил бы, что имя ее матери помечено каким-то отдельным флагом.

— Ее мать случайно не находится под каким-нибудь особым наблюдением?

Грейнджер вытащила палочку, но Уизли мягко отвел ее руку и сам постучал палочкой по имени матери в пергаментном файле, что-то пробормотав на латыни. Имя засветилось голубым, а над ним возникли три светящихся объемных угловатых символа.

— Тут наблюдательные чары МКМ, — совершенно деловым тоном сказал Уизли.

— Международная конфедерация магов, — пояснила Грейнджер. — Э-э... думаю, примерно как ООН.

— Интерпол, — сказал Симеон. — Ее мать отмечена в магическом Интерполе.

Он буквально видел, как надежда закончить бумаги сегодня растворяется в фиолетовом магическом дыму.

— Ну, она была слизеринкой, чего вы хотите, — сказал Уизли.

— Кем?

— Рон просто говорит о школьном факультете, — объяснила Грейнджер. — У нас... в школе личностный тест распределяет учеников по четырем факультетам.

— И все злобные придурки попадают в Слизерин, — добавил Уизли.

— Факультет амбициозных, безжалостных и хитрых, — поправила Грейнджер.

Женщина, которая, возможно, стерла родителям память и отправила их в Австралию ради их безопасности. И огромный клыкастый слон в этой истории заключался в том, что ни разу она не упомянула согласие самих родителей.

— А вы двое были на...?

— На факультете храбрых, благородных и, возможно, безрассудных, — сказал Уизли. — Вот как она: в одиннадцать лет ходила на тролля.

— Тсс! — прошипела Грейнджер, покраснев.

— А что именно делает ваш Департамент регулирования и контроля магических существ? — спросил Симеон.

— Все, что не считается разумным существом, относится к зверям или созданиям и подлежит... контролю, — сказала Грейнджер, на миг явно раздражившись. — Система чудовищно видоцентрична.

— Например, великаны?

— Ну... официально в Великобритании великанов нет, — ответила Грейнджер.

Лгала она ужасно.

— Полноразмерных во всяком случае, — беззаботно добавил Уизли. — А у него есть специальное разрешение, он воевал на нашей стороне.

— Значит... те великаны, которые носились по Британии?

— Импортные, — сказала Грейнджер. — Вы их видели?

— Я убирал последствия. Они ели людей и выплевывали руки.

Симеон пожалел, что не съел ничего твердого: желудок явно собирался избавиться от содержимого.

— Ох. Это вообще-то должен был делать Департамент магических происшествий и катастроф, — сказала Грейнджер.

— Шла война, — ответил Симеон. — А вы все исчезли. Даже Долиш перестал приезжать на вызовы.

— Это не его вина, — неожиданно мягко сказал Уизли. — Был государственный переворот. Долиша держали под контролем разума год с чем-то. Он придурок, но после такого в личном деле повышения ему уже не видать.

— Простите... ПОД КОНТРОЛЕМ РАЗУМА ЦЕЛЫЙ ГОД? — спросил Симеон, пожалуй, чуть более высоким голосом, чем полагалось солидному полицейскому.

— И немного дольше, — сказал Уизли. — Был бы мозг покрепче, сопротивлялся бы лучше.

— Рон, они держали его семью в заложниках, — напомнила Грейнджер.

— Ага. Надо было идти в Орден и уходить в подполье.

— Контроль разума? — повторил Симеон.

Сама идея была отвратительной.

— Незаконно. Одно из небольшого набора заклинаний, за которые автоматически отправляют в тюрьму, — сказал Уизли. — После войны мы четыре месяца только и делали, что проводили срочные процессы по Непростительным. Потом остальные военные суды пошли намного легче: многие из их братии ими пользовались.

— Смертельное проклятие оставляет человека мертвым, но физически невредимым, — прямо сказала Грейнджер.

И вдруг очень многое в старых местах преступлений встало на свои места.

— Мы убирали огромное количество таких тел, — вырвалось у Симеона. — И тот странный туман, который вводил людей в кому.

— Дементоры. Вы их просто не видите. Они высасывают души, — буднично сказал Уизли. — Сейчас всех снова загнали под охрану, и весь Аврорат поднимает вой каждый раз, когда какой-нибудь идиот в Министерстве предлагает использовать дементоров для «обеспечения безопасности».

— Наше правительство проводит программу реформ, — произнесла Грейнджер тоном чертова политика. — Мы обеспечим маглам... то есть службам взаимодействия достаточную поддержку.

— Как вообще можно управлять невидимыми чудовищами, которые высасывают души? — спросил Симеон.

Ему действительно надо было знать.

— Они невидимы только маглам, — сказала Грейнджер. — Э-э... вживую они выглядят очень неприятно.

— Представь труп, который неделю пролежал в воде, потом вылез и пошел целовать людей насмерть, — сказал Уизли. — Примерно так, только голова... хуже.

— У них рот как у реморы и нет глаз, — добавила Грейнджер, гарантируя Симеону новый кошмар на ночь. — Боже, как я их ненавижу.

— А людей из этой комы можно вывести?

— Нельзя, — сказал Уизли. — Души больше нет.

— Я так и не смогла выяснить, уничтожают они души или просто вырывают их, — задумчиво сказала Грейнджер. — Некоторые книги уничтожили ради безопасности общества, и, к сожалению, часть знаний пропала.

У Симеона возникло отчетливое впечатление, что у них практикуются и сожжение книг, и смертная казнь.

Дикари.

А ему теперь предстояло найти ту невролога NHS и сообщить, что да — ее пациенты действительно мертвы.

— Э-э... были еще вопросы, — сказала Грейнджер. — Во время войны ваше подразделение собирало волшебные палочки у... у...

Она зажмурилась.

— Маглорожденных, — закончила Грейнджер, шмыгнув носом.

— С мест преступлений, — сказал Симеон.

И психотерапевтов у них, похоже, тоже нет.

— Я... решил, что, раз вашей братии на местах преступлений больше нет, уберу доказательства до тех пор, пока работа Отдела взаимодействия не вернется в нормальное русло.

— Мне понадобится ваше полное имя, должность, подразделение и все остальное, — сказала Грейнджер. — По поводу того тайника с уликами задавали вопросы.

Симеон подвинул ей визитную карточку. Он все-таки детектив-сержант.

Уизли внимательно оглядел его.

— Палочек было много. Все сами собрали?

— Через некоторое время большинство моих сотрудников уже умели узнавать дома с Темной меткой, — как можно точнее сказал Симеон. — А сломанные или брошенные палочки жертв были покрыты отпечатками пальцев.

— Значит, именно вы лично начали собирать эту коллекцию? — настойчиво спросила Грейнджер, вытерев глаза.

— Да. Это была моя ответственность.

— Жаль, мы во время войны не знали, что у маглов есть целый запас палочек, — сказал Уизли.

Грейнджер метнула в него взгляд.

— Рон. НЕТ.

— Да я просто говорю, пригодились бы, — пробормотал он.

— Этот запас доказательств оказался очень полезен для установления судьбы многих пропавших детей, — сказала Грейнджер. — И да, отпечатки мы использовали. Они очень помогли.

— Я могу выгрузить из PNC отчет по всем домам с... Темной меткой, — предложил Симеон. — Со всеми именами погибших.

— Правда? — Грейнджер прикусила губу. — Это, наверное, действительно поможет. Просто сейчас столько работы.

— Послевоенные процессы закончились всего месяц или два назад, — сказал Уизли. — По одному делу, где может быть смертный приговор, за раз. Быстрее нельзя.

— Смертный? У вас есть смертная казнь? — спросил Симеон уже как полицейский. Подтвердить факт.

— Для очень ограниченного числа случаев. Обычно максимальное наказание — пожизненное, — ответила Грейнджер.

— А те злобные ублюдки, которые туда попадают, заслужили, — сказал Уизли.

Грейнджер один раз кивнула.

Симеон сверился со списком. Hermione Jean Granger — готово. Ronald Bilius Weasley — готово. Флаги на родителях Грейнджер сняты.

С родителями Дафны Блэк все было веселее: отец вообще не существовал в системе, а фамилия матери вызывала срабатывание магического Интерпола. И, видимо, МКМ.

Еще надо было связаться с Австралийской федеральной полицией и выяснить, где находятся Грейнджеры... то есть «Уилкинсы».

Он посмотрел на Грейнджер.

— Можно вас попросить больше никогда не проклинать паспорта? Интерпол захочет запереть вас и выбросить ключ за такое количество паспортного мошенничества. А встречи с МКМ я уже заранее боюсь.

Грейнджер одарила его беспощадным взглядом.

— Я спасла родителей.

И это поднимало важный вопрос о войне, а заодно заставляло надеяться, что эта женщина никогда не решит охотиться на него.

— А почему МКМ вообще ничего не сделала во время переворота? — спросил Симеон.

— Сделала, — ответил Уизли. — Поставила барьер вокруг Соединенного Королевства, перекрыла все законные международные порталы и организовала воздушные патрули против летающего транспорта. После последней большой войны МКМ очень не хочет, чтобы началась еще одна и расползлась дальше. Большую часть плохих ребят они умели удерживать внутри... ну, Волди не смогли, но для него у нас был Гарри.

— После какой последней большой войны?

— Война Грин-де-Вальда. Закончилась в сорок пятом. Вся Европа? — сказал Уизли. — Ваши-то хоть заметили?

— Рон, для маглов это была Вторая мировая, — сказала Грейнджер. — Простите. Он вырос среди волшебников.

— Вторая мировая была из-за злого волшебника? — спросил Симеон, уже представляя Гитлера с волшебной палочкой.

— Ну, у него были магловские союзники, — сказала Грейнджер. — Грин-де-Вальд заключил с маглами соглашение... хотя, поскольку его программа предполагала магическую автократию, в конце концов он все равно собирался их предать.

— Туповаты они были, раз поверили, — сказал Уизли.

Симеон мысленно удалил из воображения волшебного Гитлера.

Позднее он выяснит, что за прошедший век магических Гитлеров было вообще-то двое, после чего выпьет слишком много виски.

— Рон, он был провидцем. Видел будущее, — сказала Грейнджер. — И, конечно, мог конфундить маглов. Они, наверное, искренне считали, что все придумали сами.

— А как убить человека, который видит будущее? — спросил Симеон.

В их совершенно будничном рассказе о мировой войне это выглядело очевидной логической дырой.

— Наш старый директор пошел и надрал ему задницу, — сказал Уизли. — Дамблдор был невероятно сильным волшебником.

— И бывшим любовником Грин-де-Вальда, так что там, возможно, было не без обмана, — добавила Грейнджер, слегка покраснев.

Симеон совершенно не хотел представлять, как магического не-Гитлера прикончили в постели, поэтому вернулся к «работе».

Он открыл инструкцию на разделе создания новой карточки, взял досье отца Дафны Блэк и раскрыл его. С фотографии на него презрительно смотрел мужчина средних лет с совершенно сатанинской внешностью. Черно-серая полосатая эспаньолка, ради всего святого.

— Господи боже, — невольно вырвалось у Симеона.

— Ага. Аристократический засранец, — осуждающе сказал аврор Уизли.

Уркхарт быстро просмотрел документы. С полицейской точки зрения этот «Сайрус Гринграсс» выглядел профессиональным контрабандистом.

— Тут написано «импорт-экспорт».

— Они делают грузовые порталы. Крупные партии товаров в страну и из страны, — объяснила Грейнджер. — Э-э... магический аналог транспортной компании.

— Доставляют тоже или только склады?

— Доставляют. И вообще-то он соблюдает все действующие правила Министерства и платит довольно внушительную ежемесячную пошлину.

— Я думал, вы занимаетесь существами.

— Я его проверила, когда Гарри женился, — сказала мисс Грейнджер. — Он выглядит мошенником потому, что мошенник и есть. Вся история со свадьбой Гарри была одной большой мутной схемой.

Но, судя по тому, как быстро оба оставили тему, не незаконной.

Симеон как раз создавал карточку сестры Дафны Блэк, которая, оказывается, носила фамилию Малфой, хотя за Малфоем не была замужем, когда зазвонил телефон. Не обычный настольный. Белый дисковый аппарат в запертом ящике — тот самый, звонок которого обычно означал новый выезд.

Уркхарт вытащил телефон, поставил поверх бумаг и поднял трубку.

— Уркхарт, Отдел взаимодействия.

Настроение тут же испортилось. Этот телефон хороших новостей не приносил.

В трубке фыркнули.

— Долиш. Что вы сделали с моим аврором?

— Уизли все еще здесь. Они принесли много файлов, а наши системы скоростью не отличаются.

— Полагаю, — нехотя признал Долиш. — Не забудьте поставить флаги на карточки Грейнджер и Уизли.

— Что?

— Войну выиграли именно эти трое: Поттер, Уизли и Грейнджер. Все получили орден Мерлина первой степени — высшую награду Министерства, — устало пояснил Долиш.

Симеон посмотрел на вышибалу и женщину, занимавшуюся законодательством по учету фей. На ту самую пару, которая вошла в его кабинет как спецназ.

Потому что, если Долиш не шутил — а Джон Долиш за все годы ни разу не продемонстрировал наличия чувства юмора, — оба были опасны на уровне «убить Темного Лорда».

Симеон с трудом сглотнул. Людей из дипломатической охраны он встречал. А Грейнджер уже призналась в вещах, рядом с которыми обливиаторы выглядели кружком любителей котят. И вот они сидели по другую сторону его стола.

Тут случился один из тех мерзких моментов, когда отдельные детали внезапно складываются в целую картину, после чего обратно уже не развидеть.

Файл Гарри Поттера, файл его жены, ее семьи, мисс Грейнджер и аврора Уизли были настолько секретными, что в магическом эквиваленте их вынесли из Министерства обороны в наручниках, пристегнутых к курьеру. А охраняла их... готовая к немедленному бою ударная группа.

После внесения в PNC самых условных записей не должно было остаться даже пепла, а на каждую карточку ставился флаг, чтобы Отдел взаимодействия получал сообщение, если кто-нибудь хотя бы чихнет рядом с их данными.

— Это все, Джон? — спросил Симеон.

— На сегодня пока да.

— Спасибо за напоминание, сэр.

Телефон один раз звякнул, когда Долиш отключился.

Долиш — законченный, абсолютный козел, — подумал Симеон.

Он убрал телефон обратно в стол, не поднимая глаз на двух живых охранников секретных файлов.

— Долиш просто проверял, не ушли ли вы в отпуск, аврор Уизли.

— Чаю можно? — неожиданно по-нормальному спросил Уизли.

— Чай у нас так себе, — признал Симеон. — Я почти закончил.

— Ваши системы работают довольно медленно, — сказала Грейнджер таким тоном, от которого пахло частной школой и уверенным средним классом.

— Каждый проект по замене PNC выходит за бюджет, а потом полностью проваливается, — повторил Симеон. Опять.

— PNC? — спросил Уизли.

— Police National Computer. Национальная полицейская компьютерная система.

— А. То есть вот этот один компьютер? — спросила Грейнджер.

— Это терминал. Терминалы стоят в каждом полицейском участке страны. Десятки тысяч.

— О, — сказала Грейнджер. — Столько людей одновременно.

Она помедлила.

— У моих родителей стоматологическая практика, и у папы был... есть компьютер.

— Ты же должна знать такие вещи! — возмутился аврор Уизли. — Это магловское. Ты разбираешься в магловском.

— Прости, Рональд, но то, что у моего отца в кабинете стоял компьютер, когда мне было одиннадцать, не делает меня чертовым специалистом! — огрызнулась она.

— Одиннадцать? — переспросил Симеон.

— Когда рождаешься маглорожденной, как я, обычное образование заканчивается в одиннадцать. Потом переходишь в магическую школу. Компьютеры рядом с активными пользователями магии работают ненадежно.

— А-а, — сказал Симеон.

И еще одна часть их мира внезапно стала понятнее. Значит, эта Грейнджер родилась волшебницей, а ее родители...

— О господи. Те убийства, — сказал он. — Они пришли бы за вашей семьей.

— О, я была особым случаем, — совершенно спокойно сказала Грейнджер. — С моими родителями сделали бы действительно ужасные вещи.

— Особенно после поместья Малфоев, — добавил аврор Уизли.

Грейнджер коротко кивнула.

— Вроде тех людей, которых находили объеденными? — спросил Симеон.

Эти сцены немного застряли у него в голове. Кровь, необходимость собирать куски тел.

— Это оборотни, — как о чем-то само собой разумеющемся сказал Уизли. — Маглы после укуса в основном не переживают первое полнолуние. Ведьмы и волшебники намного крепче маглов.

— Стаи оборотней использовали главным образом для запугивания, — сказала Грейнджер. — Волшебники боятся, что их детей превратят в чудовищ. Во время войны стаи почти уничтожили, а сегодняшние оборотни либо живут в контролируемых резервациях, либо принимают лекарства, чтобы не устраивать убийства.

— В финальной битве от них все равно толку не было, потому что мы дрались днем, — сказал Уизли.

— А оставшиеся оборотни не были бойцами и вообще не хотели быть оборотнями, — резко сказала Грейнджер.

— И нитрат серебра не пили, — добавил Уизли.

— Рональд, можешь не шутить о людях, которые совершают самоубийство?!

— Я не шучу, Гермиона. Я аврор. Как ты думаешь, кто выезжает на подозрительные смерти темных существ?

В этот миг Уизли впервые прозвучал как по-настоящему усталый полицейский.

Они вместе, — понял Симеон.

Он — полицейский, она — доброжелательная чиновница, которая, похоже, гораздо умнее его. Такие отношения, Симеон был почти уверен, обречены. Женам полицейских требуется совершенно особый запас понимания... или мужьям полицейских, конечно.

Он закончил карточку Астории Малфой и все-таки не удержался от вопроса, который давно его мучил:

— Если сестра — Астория Малфой и живет отдельно от родных, где сами Малфои?

— В Азкабане, где им и место, — сказала Грейнджер.

— Ее... э-э... муж, — Уизли поморщился, — сидит четыре года в Азкабане, средний режим.

— В тюрьме?

— Он был отмеченным Пожирателем смерти. Врагом, — сказала Грейнджер. — Его осудили за то, что он ночью впустил в нашу школу оборотней и террористов.

Симеон уставился на них. Оба сидели совершенно спокойно. Даже не выглядели расстроенными, хотя Симеон слишком хорошо понимал, что значит оборотень рядом с детьми. В буквальном смысле — внутренности, например.

Желудок опять сжался.

— Давно было, — предложил Уизли. — После всего остального почти забылось.

— Рон, Биллу разодрали лицо, — сказала Грейнджер.

— Ага, но, как Флер говорит, теперь она может быть красивой за двоих, — отмахнулся Уизли. — Зато мы точно знаем, что она любит его за то, какой он есть, а не только потому, что он чертовски красивый.

И тут Симеон заметил у самого Уизли тонкие закрученные шрамы на руках, уходившие под рукава, и еще на шее. При хорошем освещении он вполне мог бы позировать для вербовочного плаката Королевской морской пехоты.

— Простите. Билл — его старший брат, — пояснила Грейнджер. — И совершенно несправедливо, что за то, что этот мерзкий таракан искалечил Билла Уизли, ему дали всего четыре года.

— Под «мерзким тараканом» вы имеете в виду... шурина мистера Поттера? Малфоя?

— Они не женаты, — пренебрежительно сказала Грейнджер. — У Малфоя с ней... это был договор о помолвке. Они же такие аристократы, понимаете. По-моему, девочка немного глуповата, если честно.

И эта циничность неожиданно сделала ее почти симпатичной Симеону.

— Ну и теперь она богатая, — добавил Уизли. — Очень богатая. По-настоящему. Намного богаче Гарри.

— А она еще хотела выступить свидетелем в его пользу. Какая глупость.

— Ну да, но это даже рассматривать нельзя было. Если бы его оправдали, она получила бы прямую материальную выгоду, — неожиданно подробно сказал Уизли. — Мы даже отправили человека проверить, не подставляет ли он эту напыщенную дуру.

Грейнджер резко повернулась.

— Что? Ты мне этого не рассказывал!

— Это было существенным обстоятельством для обвинения, а тебе не только не требовалось это знать — у тебя еще и были очевидные причины желать, чтобы Малфой целовался с дементором.

Уизли посмотрел на Симеона.

— Она ему в школе так врезала.

Он улыбнулся, затем перевел взгляд на Грейнджер, и улыбка стала глубже — то самое самодовольное выражение, которое появляется у недавно женившихся мужчин рядом с невестами.

— Нам было двенадцать, — сухо сказала Грейнджер. — Окаменела кошка, и Малфой заявил: «Следующие — вы, грязнокровки».

— Что такое «грязнокровка»? — спросил Симеон.

— Маглорожденный, только это оскорбление, — ответил Уизли.

Но Грейнджер уже расстегнула манжету, закатала правый рукав и обнажила предплечье. В кожу толстыми багрово-фиолетовыми шрамами было вырезано слово MUDBLOOD.

— Я, — сказала она. — А кровь у меня такая же, как у любого другого человека.

Симеон сглотнул.

— Это вы сами?

— Нет. Мне навсегда выжгли его проклятым ножом, — сказала Грейнджер, и у нее дернулась щека. — В магическом мире это примерно то же самое, что назвать человека словом на «N».

— Ясно, — сказал Симеон. — Значит, через четыре года этот кусок дерьма выйдет?

— Четыре года в Азкабане оставят след, — сказал Уизли. — Наш знакомый провел там несколько недель. Его подставили по делу о непредумышленном убийстве. Когда за ним пришли второй раз, он даже бежать не смог. Одна мысль об Азкабане его парализовала.

— Несколько... недель?

— Его еще ребенком исключили из школы и сломали палочку за непредумышленное убийство, — сказала Грейнджер. — Не особенно суровый приговор. Но погибшая девочка была всего лишь очередной грязнокровкой.

— И через четыре года Малфой выйдет? — повторил Симеон.

— Скорее всего, слегка безумным и с постоянной депрессией, — сказал Уизли. — И, вероятно, с испорченными навыками магии.

— А будет ли ему вообще когда-нибудь разрешено снова пользоваться палочкой, зависит от комиссии по условному освобождению, — добавила Грейнджер.

— Без палочки вы вообще можете... колдовать?

— Немного. И плохо, — сказал Уизли. — Аппарировать. А некоторые умеют превращаться в животных.

— В животных?

— Таких немного, — сказала Грейнджер. — В Британии официально зарегистрировано восемь анимагов.

Она собрала все папки в стопку и сунула их обратно в карман. Тот растянулся, пропуская внутрь целую кипу.

— Ну вот, теперь можно возвращаться к работе, — сказала Грейнджер с совершенно неискренней улыбкой и выскользнула за дверь.

Уже уходя, аврор Уизли неловко сказал:

— Э-э... хорошая работа с палочками. Это... много значит.

Симеон помедлил.

— А человек, который вырезал это у нее на руке... сел в тюрьму?

Уизли совершенно неуместно хохотнул.

— Моя мама ее убила. С мамой лучше не связываться.

Примечание автора: действие происходит сразу после предыдущей главы. Примерно в районе девятой главы «Только не с полукровкой».

 

---

 

Обычный день в Отделе взаимодействия. Что бы слово «обычный» здесь ни означало.

В ящике стола зазвонил белый телефон. Симеон достал его и снял трубку.

— Отдел взаимодействия, Уркхарт.

Вот именно это, подумал он.

— К вам едет машина Министерства с кем-то важным, — сообщил голос в трубке. — Так что если у кого-нибудь обед разложен на столе, сейчас самое время заставить его исчезнуть.

Связь оборвалась, а через мгновение телефон один раз звякнул. Как обычно.

Симеон задумался, что с этим делать, и позвонил на проходную. Разумеется, ответила Джоши.

— Констебль, сегодня приедет, э-э... машина Министерства. С кем-то важным. Думаю, он захочет поговорить с главным инспектором.

— Но я всего лишь констебль! — возмутилась Джоши.

— А у супера нет секретаря. Просто проследите, чтобы он узнал.

— Но он ваш начальник! И почти всех игнорирует, кроме главного инспектора из Отдела взаимодействия с Хоум-офисом.

В этом был резон. Симеон закончил разговор, поднялся и пошел к начальству.

Он постучал в дверь главного инспектора Кассела и вошел. Кассел сидел за столом с ноутбуком и грудами бумаг. Симеон ждал. Потом еще немного ждал. Наконец начальник поднял глаза.

— Да?

— Из Министерства едет машина. В ней кто-то важный.

— Из Министерства?

— Мы занимаемся взаимодействием с Министерством. Это... вообще-то то, чем мы занимаемся.

Кассела спустили в Отдел взаимодействия откуда-то сверху. У него были связи — вот, в сущности, и все, что Симеон о нем знал.

— Послушайте, из Хоум-офиса сегодня никто не приезжает. Они наконец оставили нас в покое, — неожиданно успокаивающе сказал главный инспектор Кассел и даже улыбнулся.

Симеон кивнул.

— Вы ведь знаете, что те, другие, бывают несколько... странными?

— Странными?

— Неестественными? — предложил Симеон, совершенно не собираясь объяснять начальнику магию.

— Почему бы вам не вернуться к телефонам, Уркхарт?

По крайней мере, Кассел не пытался ничего реформировать. Симеон вышел, искренне удивленный уже тем, что супер знает его фамилию.

А если подумать, «отвечать на телефоны» было вполне приемлемым описанием его работы. Более того — именно такой работы Симеон и хотел. Куда сильнее, чем прежней, военной. Поэтому, увидев родной старый стол, он даже слегка приободрился. Разумеется, PNC и PND обе работали через задницу.

Минут через десять в дверь постучали. Джоши просунула голову внутрь; лицо у нее было застывшее и испуганное.

— Босс, к вам мистер Уизли.

— Аврор Уизли? — с надеждой спросил Симеон.

— Нет. Он сказал именно «мистер».

Джоши распахнула дверь шире. В коридоре ждал рыжеволосый мужчина в очках и костюме, вся поза которого кричала: «Бюрократ».

— Мистер Уизли прибыл из, э-э... Министерства, — сказала Джоши. — Он рассчитывал поговорить с главным инспектором.

— Вы. Уркхарт, — очень прямо произнес мистер Уизли.

Он был рыжим, худощавым, не особенно высоким, носил очки и черный костюм. И при всем этом говорил как весьма раздраженный высокопоставленный чиновник, хотя внешне больше напоминал недорогого гробовщика. Под глазами залегли темные круги.

— Да, сэр? — спросил Симеон.

Мистер Уизли вошел, и дверь за ним закрылась. Вероятно, Джоши.

— Этот ваш главный инспектор Кассел, — твердо сказал мистер Уизли, — утверждает, что слишком занят, чтобы со мной встретиться.

Он выглядел холодно раздраженным. Полицейский инстинкт, безошибочно определявший старшего начальника, который ищет, на кого бы свалить вину, немедленно проснулся.

— Сейчас бюджетный месяц. Нам нужно сдавать прогнозы расходов, а для этого — разбирать планы карьерного развития всех сотрудников... — осторожно пояснил Симеон. — К тому же у него тесные связи с Хоум-офисом.

— Хоум-офис занимается взаимодействием? — тихо спросил мистер Уизли.

Ловушка была очевидной. По-настоящему, до смешного очевидной. И, судя по всему, мистер Уизли сердился не на него лично.

— Разумеется, нет, сэр. До войны у нас вообще не было главного инспектора. Был, э-э... только я.

— На всю страну?

— У меня было семь инспекторов. Вплоть до Эдинбурга.

Мистер Уизли захотел узнать все: где именно находились сотрудники взаимодействия и сколько времени им требовалось, чтобы добраться до места происшествия. Симеон объяснил по слегка устаревшей карте. В конце концов, теперь это уже не его работа.

— И как быстро они могут прибыть на место? — спросил мистер Уизли, изучая масштаб карты. — Тут всего двести миль.

— По прямой, сэр. Нам приходится ехать по дорогам.

— В смысле ваши машины не умеют летать?

— Не то чтобы совсем, нет. У полиции есть вертолеты, но нашему отделу ни один не положен. В конце концов, мы обычно приезжаем уже после события.

— Кроме тех случаев, когда именно ваши люди в итоге обеспечивают соблюдение Статута и собирают все доказательства, — заметил мистер Уизли. — Тот тайник с уликами произвел немалое впечатление на Визенгамот.

— О.

— Отличная работа, — сказал мистер Уизли, хотя самому ему едва ли было больше тридцати. — Я возвращаюсь в управление. Дел по горло.

— Еще бы, — согласился Симеон.

Джоши с огромными глазами увела мистера Уизли. Она заслужила чашку чая, решил Симеон, и пошел заварить ей одну, чтобы отнести на проходную после того, как посетитель наконец уйдет.

* * *

Вечером, когда Симеон уже шел к выходу, он совершенно не ожидал увидеть подъезжающую черную машину Хоум-офиса. Он как раз собирался уходить и в очередной раз заверял Джоши, что с ней все в порядке. И что она работает слишком допоздна.

Сотрудники Хоум-офиса вошли, улыбнулись, показали удостоверения и поднялись на лифте.

— Поздновато они, — сказала Джоши.

Симеон не вздрогнул. Но согласился.

Через две минуты лифт звякнул, и сотрудники Хоум-офиса вышли обратно вместе с главным инспектором Касселом. Тот держал в руках увесистый черный мусорный пакет, а его самого довольно настойчиво подталкивали вперед.

Симеон никогда раньше не видел, как увольняют главного инспектора. Зрелище странным образом напоминало горящий на обочине автострады «Порше» какого-нибудь придурка: ужасно хотелось остановиться и посмотреть, но вообще-то у тебя есть дела.

На следующее утро, когда Симеон открыл дверь своего кабинета, на столе лежал пергамент от Долиша:

«Добро пожаловать, главный инспектор Уркхарт, командующий Отделом взаимодействия. Перси Уизли, секретарь Визенгамота, рекомендовал вас. Проследите, чтобы взаимодействие с Министерством осуществлялось надлежащим образом. Джон Долиш, глава Аврората».

Повышение до главного инспектора и собственный отдел были делом серьезным, поэтому в электронной почте нашлось еще и письмо: меньше чем через час Симеона ждали в Центральном управлении на встрече с главным инспектором Центрального подразделения. Именно к нему Отдел взаимодействия формально относился в структуре Метрополитен-полис.

И Симеон невольно задумался, кто такой вообще «секретарь Визенгамота». Перси Уизли выглядел как высокопоставленный государственный служащий, пусть и слишком молодой.

Наверное, секретарь какого-то суда. Только Долиш написал просто «Визенгамот» — так, будто Симеон обязан знать, что это такое. Аврор Уизли говорил, что для дел, где возможна смертная казнь, у них существует всего один суд. А услужливое воображение тут же напомнило: магов в Великобритании вообще не так много. Из этого следовал очевидный вывод: либо Перси Уизли обладал чудовищным политическим влиянием, либо... был секретарем высшего магического суда страны. Это довольно хорошо объясняло, почему начальника Симеона уволили за одну ночь.

Секретаря Верховного суда, занимающегося политическими интригами, Симеон представить не мог. Но волшебники вообще были странным народом.

Он уже держал белый телефон в руке, прежде чем успел осознать, что делает. Набрал девять-девять-девять. Ну а как иначе?

Несколько гудков спустя кто-то ответил:

— Аврорат?

— Отдел взаимодействия. Что такое Визенгамот?

— Члены Визенгамота принимают законы и разбирают дела, слишком серьезные для магистратов, — ответил аврор на другом конце.

— Принимают законы?

— Кто-то должен.

Симеон улыбнулся.

— Спасибо. Теперь многое понятно.

Он повесил трубку. Телефон один раз звякнул.

Значит, в полицейский участок заявился магический эквивалент секретаря... ну, судя по всему, Палаты лордов, чтобы задать полицейскому вопрос. А Кассел решил, что слишком занят. Что ж, теперь времени у него будет предостаточно. Работы-то больше нет. И Хоум-офис уже не сможет сбросить его на чужую территорию — Кассел был окончательно списан.

Главный инспектор в Центральном управлении поздравлял Симеона осторожно, но вполне искренне. И Уркхарт буквально чувствовал, что тому звонили с Даунинг-стрит. Начальник почти прямо это сказал.

А еще вместе с чаем секретарь главного инспектора принесла Hobnobs в шоколаде.

Симеон был совершенно уверен, что главный инспектор покупал их не на свои деньги.

Примечание автора: все еще примерно в районе десятой главы NWAHB. Гарри не обращал внимания.

 

---

 

У Симеона Уркхарта, главного инспектора Отдела взаимодействия с Министерством, дел было по горло. И несколько особенно мерзких проблем, оставленных ему... героиней войны.

Симеон целую неделю ждал дня, когда сможет выделить несколько часов и разобраться, что именно Гермиона Грейнджер, кавалер ордена Мерлина, на самом деле натворила. Единственный вывод, к которому он пришел: законы она нарушала так же естественно, как дышала, а политический вес имела такой, что теперь лично ему, главному инспектору Отдела взаимодействия, предстояло все это исправлять.

Самой простой частью проблемы Гермионы Грейнджер оказалось отправить Джоши в Чиппинг-Содбери к Шэрон Энид Грейнджер — бабушке мисс Грейнджер. Джоши умела быть убедительной и милой, так что Симеон послал именно ее: для начала старушке следовало сообщить, что ее внучка жива и здорова.

Около четырех Джоши явилась с докладом и свежей кружкой чая. По ее словам, бабушка мисс Грейнджер была безмерно счастлива узнать, что сын, невестка и внучка не погибли, а заодно каким-то образом вытянула из Джоши информацию о том, что у мисс Грейнджер есть парень — мистер Рональд Уизли.

Симеон нахмурился. Шэрон Грейнджер раскрутила Джоши не хуже, чем дешевого стукача.

— Она дала мне кусок домашней меренги с персиком и ежевикой, шеф, — защищаясь, сказала Джоши. — Сама пекла.

По крайней мере, одной задачей стало меньше. И Симеону пришлось признать хотя бы перед самим собой, что принять кусок домашней выпечки в обмен на новости о внучке — это все-таки не нарушение Закона о государственной тайне.

С австралийской проблемой мисс Грейнджер он попросил помощи по белому телефону — и совершенно неожиданно получил у себя в кабинете мистера Перси Уизли, который привел с собой еще одного мужчину. Тот выглядел весьма неуютно в плохо сидящем костюме. Очевидно, волшебник старой школы.

Перси Уизли напоминал аврора Уизли примерно так же, как одна порода собак напоминает другую, куда более склонную кусаться. Сам Перси выглядел гробовщиком: очки, черный костюм, сухощавое телосложение. И постоянно поглядывал на часы.

— Я занимаюсь продолжением истории с... австралийской проблемой мисс Грейнджер, — сказал Симеон.

Мистер Уизли понимающе кивнул.

— Я привел Фредди Аффингтона из ДММС. Департамент международного магического сотрудничества, — пояснил он.

Симеон мысленно перевел: Форин-офис, только магический.

— Здравствуйте, — неловко сказал Фредди Аффингтон.

— Здравствуйте. Главный инспектор Уркхарт, — представился Симеон, сразу настроившись на худшее. — Полагаю, нам нужно связаться с австралийским Министерством?

Аффингтон заметно смутился.

— В Австралии нет Министерства.

— Почему?

— Потому что Австралия закрыта для посетителей. Туда никто не может попасть. Местные волшебники очень не любят чужаков и ненавидят всех маглов. Им и до собственных маглов дела нет, не говоря уже о нас.

— Фредди, просто помоги Симеону, — вмешался Перси Уизли. — Мисс Грейнджер устроила небольшую проблему с магловским аналогом МКМ, а это наверняка... перекинулось и на саму МКМ.

— Правда? Где именно? — спросил Аффингтон.

Симеон посмотрел в записи.

— Лондон. Гатвик — Дубай, потом Сингапур, потом Австралия. И, судя по финансовым следам, вероятно, еще США.

— И все это из-за перемещения двух человек? — спросил Аффингтон.

— Хуже, чем я ожидал, но лучше, чем опасался, — заметил мистер Уизли. — По крайней мере, тут нет гоблинов и украденных драконов.

— Тогда они действительно устроили чертовски большую кашу, — загадочно сказал Аффингтон.

— А я вернусь к работе, пока вы с Фредди будете взаимодействовать, — сказал Перси. — Фредди, в здании есть камеры. Никаких заклинаний и аппарации. Используй ту точку аппарации, через которую мы пришли. Не хотелось бы, чтобы главному инспектору Уркхарту сегодня пришлось прикрывать еще одну загадочную историю.

Мистер Уизли ушел с видом человека, безнадежно отстающего от собственного бумажного завала.

Когда дверь закрылась, Симеон спросил:

— А что с... маглорожденными в Австралии?

— Считается, что их... уничтожают сразу после обнаружения, — ответил Аффингтон. — Колонизация Австралии маглами сопровождалась, знаете ли, большим количеством геноцида.

— А, — сказал Симеон, почувствовав легкую тошноту. — Но от вас они закрылись еще до этого?

— Задолго до Статута. Для маглов все это оставалось terra nullius, пока они не исследовали континент и не сообщили о нем своим.

Симеон моргнул. Закрытое государство. Вроде Китая в старые времена. Он как-то смотрел телефильм с субтитрами.

— А нельзя просто стереть маглам память и списать все на метеоритный дождь или что-нибудь такое? — предложил Аффингтон, мгновенно упав в глазах Симеона.

— Проблема скорее в том, что мне нужно подключить отделы взаимодействия во всех странах, через которые проезжали родители мисс Грейнджер, и подчистить компьютерные записи, — объяснил он.

— А. Как та штука в «Блэк Букс», — сказал Аффингтон. — Поразительно, что она умеет.

Симеон решил не уточнять.

— Гермиона Грейнджер знала об австралийских волшебниках, когда отправляла туда родителей?

— Перси Уизли сказал мне, что не знает и что я не должен задавать ей этот вопрос, — неожиданно разумно ответил Аффингтон.

Симеон кивнул. В общем-то, типичная ситуация: всегда происходило что-то еще, о чем ему не сообщали. Аффингтон немного вырос в его глазах. Возможно, он просто не сталкивался с транснациональными преступлениями. Перси Уизли немного помог, но каша все равно оставалась кашей.

Неожиданно Фредди задал дельный вопрос:

— Мне понадобится список. Вы можете провидеть точные даты и время?

Симеон понятия не имел, что значит «провидеть», зато у него был маршрут из авиабилетов, которые Грейнджеры, по всей видимости, купили наличными, снятыми из банкомата за полчаса до покупки. Камеры у банкомата и в аэропорту показывали одну и ту же пару обеспеченных людей средних лет: женщину с черными волосами до плеч в хорошо скроенном жакете и мужчину с коротко подстриженными седеющими каштановыми волосами в пиджаке.

Фотографии совпадали с теми, которые семьи предоставили для заявлений о пропаже Адама и Фрэнсис Грейнджер. За исключением пропавшей дочери, разумеется, но Симеон знал, что дочь жива, здорова и живет в Англии. Просто она ведьма.

Что именно думали Грейнджеры, он не понимал. По всей видимости, они вывезли в чемодане незаконную и незадекларированную сумму наличных: спустя полчаса после покупки билетов банковский счет был опустошен, а вся сумма исчезла. Кроме того, они продали дом без цепочки сделок. Сумма получилась огромная: прекрасный отдельно стоящий дом на Хитгейт в Хэмпстед-Гарден. Впрочем, оба были стоматологами.

Симеон передал Аффингтону маршрут.

— Здесь примерное время их пребывания в каждой стране.

— Хм. Я раньше таким не занимался, — признался Фредди. — Обычно я свожу меморандумы МКМ и готовлю документы для директора.

— Ничего. По-моему, раньше таким вообще никто не занимался.

— А как мы вернем родителей мисс Грейнджер, если туда никто не может попасть? — спросил Аффингтон. — Если она сделала это намеренно, то она и правда настолько умна, как все говорят.

— Можно попробовать добиться их экстрадиции из Австралии, — сказал Симеон. — Мы могли бы... Господи. То, что они сделали под воздействием ее магии, само по себе нарушает несколько законов.

— Правда? Путешествовать незаконно? — с насмешкой спросил Аффингтон.

— Международные поездки по поддельным документам. Вывоз из страны более десяти тысяч фунтов без декларации.

— У вас есть законы о перемещении денег?

— Чтобы преступники не таскали деньги между странами, — ровно ответил Симеон.

— А. Наверное, полезно. Для нас, конечно, непрактично.

— У вас-то хотя бы учет поездок ведется?

— Для международных порталов. Портальный отдел берет сбор и записывает все данные в журнал. Знаю, авроры иногда используют его при расследованиях.

— До Франции недалеко. Можно сесть на лодку, — заметил Симеон. — Или на самолет.

— Или долететь на метле, если погода хорошая. У нас просто нет такого уровня контроля.

— А аппарация?

— Не через большие водные пространства. Это чрезвычайно сложно.

Симеон потер переносицу.

— Лучший вариант, который я вижу, — добиться экстрадиции Уилкинсов. Но настоящих документов на имя Уилкинсов у них, насколько я понимаю, нет. Есть паспорта под чарами, заставляющими каждого читающего видеть фамилию «Уилкинс».

— Это чары, не проклятие, — поправил Фредди. — И в чем проблема?

— При обычной процедуре их арестуют, закуют в наручники и депортируют обратно в Британию. А я не хочу так обращаться с родителями...

— Героини войны, — закончил Аффингтон.

Симеон собирался сказать: человека, который пугает меня не меньше, чем Грейнджер, особенно с аврором Уизли рядом. Превращаться в тритона ему совершенно не хотелось.

— А нельзя доставить их в Новую Зеландию? — спросил Фредди. — С ней у нас нормальные отношения.

— В Австралию вы попасть не можете, а в Новую Зеландию — пожалуйста?

— Они участвуют в мировой лиге по квиддичу. И экспортируют драконью кожу.

— Драконью?

— Австралазийские опаловые глаза. Прекрасные создания.

Симеон решил не спрашивать.

— Можно через новозеландский Отдел взаимодействия добиться экстрадиции «Уилкинсов»? Ваш Департамент связывается с их Министерством и так далее?

— Хм. Сложновато, — сказал Фредди. — Они немного нервно реагируют, когда Англия говорит им, что делать.

Симеон пытался «установить контакт» с новозеландским Отделом взаимодействия, но так и не смог найти их телефон. Отпуска у него накопилось полно, поэтому он оформил несколько дней и вместо звонка купил эконом-билет British Airways в Новую Зеландию. В конце концов, все говорили, что Новая Зеландия — отличное место для отдыха.

На время полета Симеон принял снотворное. Поэтому, когда пришлось выходить из самолета в Сингапуре, чувствовал он себя отвратительно, зато хотя бы не орал в салоне. Для этого там были младенцы.

Он ехал туда, где, по словам Фредди из ДММС, находился Отдел взаимодействия, — в поселок Махуаторо. Дороги вились между холмами, и вместо быстрой поездки по автостраде путь занял почти пять часов. Зато руль находился с привычной стороны.

Дважды пришлось останавливаться, пока фермер перегонял коров с одного поля на другое. Наконец Симеон добрался до Махуаторо — крошечного поселка из нескольких отдельно стоящих деревянных зданий. Как и обещали, там обнаружился небольшой полицейский участок, обшитый белыми крашеными досками.

Симеон припарковал арендованную машину, подошел к участку и задержался у застекленной входной двери, читая приклеенные скотчем объявления. В основном о пропавших собаках.

Он открыл дверь и вошел в знакомо-незнакомый сельский полицейский участок. Ни радио, ни телевизора, зато обязательные плакаты о работе полиции с населением и потертая кремовая стойка из формики. За стойкой — дверь в служебную часть с полосой одностороннего стекла. На самой стойке стоял серебряный звонок с кнопкой.

Симеон нажал и стал ждать.

Из-за двери вышел полицейский в черном бронежилете и синей рубашке.

— Здравствуйте?

Симеон показал удостоверение.

— Главный инспектор Симеон Уркхарт, британский Отдел взаимодействия. Мне сказали, здесь находится новозеландский Отдел взаимодействия.

Полицейский, уже посмотревший удостоверение, проверил его еще раз, даже наклонил к свету, разглядывая голограммы, и вернул.

— Тогда вам лучше пройти назад.

Он открыл почти незаметную дверцу в стойке и пропустил Симеона внутрь.

Служебная часть оказалась крошечным сельским участком: два стола, уголок для чая и, почему-то, две двери с надписью «Туалет».

— Левый туалет — это Отдел взаимодействия, — сказал полицейский. — Вы правда главный инспектор? Сколько у вас главных инспекторов во взаимодействии в Британии?

— Правда. И один — я.

Ему немедленно предложили запечатанную в пластик шоколадную рыбину размером с ладонь.

— Тогда шоколадную рыбку. Бейлесс. Я занимаюсь общественной полицией в Махуаторо.

— И работаете с Отделом взаимодействия?

— Международный квиддич, драконы и школа. Все это трудно держать под крышкой. Но нас нет ни на одной карте, поселок ненаносим, и найти его можно только если знаешь, где искать.

— Я просто сюда приехал, — заметил Симеон. — Правда, пришлось пропускать коров.

— Туры Хохепы, — кивнул Бейлесс. — Если бы вы ехали сюда с дурными намерениями, с дороги до приезда команды зачистки с палочками собирали бы щепки от вашей арендованной машины.

— Они выглядели как обычные коровы.

— Иллюзия. Настоящие туры девять футов ростом, с рогами. Предки домашнего скота из доисторической Европы. Хохепа все пытается получить разрешение на ввоз халкотавров, но летом здесь довольно сухо — нам конец будет.

— Простите, я полицейский, не фермер. Что такое халкотавр?

— Огнедышащий бык из Греции. Старина Хохепа немного чудной.

— И волшебник.

— Ну да. Тут почти все волшебники. Палочку проверить?

— Я магл. В Британии Отдел взаимодействия магловский.

Бейлесс нахмурился.

— Надо же. Разве это не... сложно?

— Э-э... Я проделал очень долгий путь, чтобы решить одну проблему.

— Ладно. Тогда взаимодействуйте.

Бейлесс подошел к левой двери туалета и открыл ее. За ней оказался уютный шумный офис, набитый рабочими кабинками. Симеон видел четверых полицейских, говоривших по телефонам, перед каждым стоял компьютер.

Такое помещение никак не могло помещаться внутри здания, которое он только что видел снаружи. Симеон морально приготовился и вошел в новозеландский Отдел взаимодействия.

К нему подошла замотанная женщина-полицейский в пиджаке вместо бронежилета.

— Вы кто?

Симеон протянул удостоверение и нащупал в кармане письмо от Фредди из ДММС.

— Блядь, — сказала женщина, посмотрела на него и переспросила: — Тот самый Симеон Уркхарт? Вы легенда!

— Кто?

— Магловский полицейский в одиночку отправил в тюрьму сотню террористов? Еще какая легенда. Дениз Бейлесс, — представилась она, возвращая удостоверение. — И уже главный инспектор.

У них даже нашлась переговорная. Правда, она же была чайной комнатой. И наконец, пролетев половину мира ради одной встречи, Симеон получил свою встречу.

Он объяснил ситуацию. Дениз попыталась убедиться, что все поняла правильно.

— Значит... они перевезли несколько сотен тысяч долларов без документов, их дочь заколдовала паспорта так, чтобы все считали их другими людьми, и теперь они в Австралии. То есть дочь — преступница.

— Их дочь — Гермиона Грейнджер, орден Мерлина, — сказал Симеон.

Дениз уставилась на чашку, потом вместо нее достала из коробки доверия шоколадный батончик. Симеон терпеливо ждал, пока она съест его целиком.

— Но... это же Гермиона Грейнджер! Я не могу экстрадировать ее родителей.

Симеон кивнул.

— И не будете. Вы экстрадируете Уилкинсов. Она изменила им память. Уэнделл и Моника Уилкинс владеют стоматологической практикой в Мельбурне.

— Наверняка у нее были причины.

— Это совершенно точно спасло им жизнь во время войны, — ровно сказал Симеон.

Дениз задумалась.

— Австралия... это гениально.

— Да. Поэтому я здесь и пытаюсь все подчистить.

— Вас послала сама... она?

— Нет. Я работаю в Метрополитен-полис, а настоящий мой начальник — в Департаменте магического правопорядка. Но проблема в том, что заклинание на паспортах заставляло всех видеть фамилию Уилкинс. Значит, оно подействовало на таможни, аэропорты, авиакомпании... следы тянутся через Дубай, Сингапур и США.

— Господи... бумажная работа. Интерпол. ФБР... — пробормотала Дениз, снова покосившись на коробку со сладостями.

— И, разумеется, МКМ. А речь идет о Гермионе Грейнджер. Нельзя допустить, чтобы все это прилетело обратно в нее. Думаю, Новая Зеландия — лучшее место для экстрадиции. Вы сможете сделать так, чтобы Уилкинсов экстрадировали неожиданно... мягко.

— Никогда такого не делала, — задумчиво сказала Дениз. — На самом деле вам нужно, чтобы Уилкинсы приехали сюда в отпуск.

Симеон моргнул. Это было чистое золото. Дениз Бейлесс, которая приходилась местному полицейскому то ли женой, то ли сестрой, оказалась не просто любительницей чая и шоколадных рыбок. Хотя чай и шоколадная рыбка прямо сейчас пришлись бы Симеону очень кстати.

— А чтобы мы точно знали когда и куда, — продолжила Дениз, — устроим им выигрыш в конкурсе. Первый приз — полностью оплаченная поездка в Новую Зеландию. Они катаются на лыжах?

— Э-э... не знаю.

— У нас лыжи куда лучше, чем у австралийцев, вот и все.

Симеон посмотрел на часы. Придется ждать до вечера.

— Что не так? — спросила Дениз.

— Мой офис спит. Кроме ночной смены. Я не могу просто позвонить и заставить людей срочно проводить запросы.

— У моей кузины Эдди есть книга. Можно просто ей позвонить.

— Эдди?

— Эдвина.

— Почему у Эдди есть книга и что за книга?

— «Гермиона Грейнджер: ее история».

— У нее уже есть биография? Ей едва за двадцать.

— Неофициальная и неавторизованная. Но в Англии официальная была только у Дамблдора, а он умер. Вы вообще встречали кого-нибудь из по-настоящему знаменитых?

— Э-э... Гарри Поттера — нет, разумеется. Но Гермиону Грейнджер и Рона Уизли встречал.

— Да ладно! Не врите!

— Они лично доставляли документы из ДМП, чтобы я мог обновить наши записи.

Дениз нахмурилась.

— Обновить записи?

— Наши компьютерные данные должны либо совпадать с реальностью, либо быть достаточно правдоподобной ложью, чтобы честные полицейские не тратили недели на проверку следов, ведущих к... важным людям. Взаимодействие. И, конечно, мы ставим флаги, чтобы, если кто-нибудь полезет проверять, например, Гарри Поттера, сотрудник нашего отдела мог приехать и убедить его больше так не делать.

— Больше?! — воскликнула Дениз и совершенно неразумно расправилась с огромной зефирной уткой из коробки сладостей.

Желудок Симеона сочувственно скрутило. Он слишком хорошо знал, чем заканчивается жизнь на содержимом коробки со снеками.

Когда Дениз перестала нервно жевать, Симеон объяснил:

— Был... инцидент. Впрочем, мистер Поттер неплохо его урегулировал. Форменная полиция Метрополитен обыскала его дом. И он, и миссис... Блэк сумели убедить всю группу, что дом совершенно магловский. Я узнал обо всем только потому, что они попытались внести ненаносимый адрес в PNC.

— PNC?

— Национальная полицейская компьютерная система. Ну, та, где хранятся учетные записи, а не дела.

— Они ведь наверняка не просто ненаносимые?

— Не хочу обсуждать подробности.

Дениз хитро посмотрела на него.

— Она правда такая красивая, как говорят?

Симеон закатил глаза.

— Ну?

— Я ее не встречал.

— Но что-то знаете.

— Люди сержанта сказали, что она... очень ничего. И, видимо, была в хорошем настроении, потому что вся группа не превратилась в тритонов.

— Они почти никогда так не делают, — сказала Дениз. — И по свадебной фотографии она не похожа на ведьму, превращающую мужчин в тритонов.

— Свадебное платье я видел. Копия фотографии лежит в ее министерском деле. Само дело, кстати, не особенно хорошее.

— А фотография хорошая?

— Резкая. Она просто стоит перед камерой. Не знаю, откуда они ее взяли.

— Правда, что она маленького роста?

— Гермиона Грейнджер так считала. Хотя сама ненамного выше.

— Я думала, Гермиона Грейнджер высокая.

— Метр шестьдесят пять.

— О, — Дениз нахмурилась.

— Вживую она все равно довольно пугающая, — сухо добавил Симеон.

Дениз заварила еще чаю. Симеон был благодарен: смена часовых поясов уже била по голове. Чай был не настоящим крепким рабочим, но сейчас он готов был чуть ли не высосать мокрый пакетик.

— Думаете, план с экстрадицией вообще кто-нибудь одобрит? — спросил он.

— Ну, я единственный детектив во взаимодействии, так что, наверное, да. Разумеется, Департамент магии захочет высказаться.

— Департамент магии?

— Часть правительства, которая занимается магией. Как ваше Министерство, только поменьше.

— А сколько здесь вообще магов?

— Около тысячи.

Симеон нервно сглотнул чай.

— Если нет международного матча. Тогда начинается безумие — больше двадцати тысяч туристов. Хотя я слышала, на чемпионате мира в Англии было сто тысяч, а после финала в девяносто четвертом случилось нападение террористов.

— К счастью, я попал во взаимодействие только в девяносто седьмом, — с некоторой иронией сказал Симеон.

— Но война?

— Война была полным кошмаром. И все равно — на одно мероприятие приезжает в десять раз больше вашего населения.

— Все проходит в Махуаторо, разумеется. Туристические деньги по всей стране были бы полезны, но безопаснее, если гости уезжают сразу после матча.

— Аэропорта нет?

— Порталам ничего не нужно, кроме свободного места.

— И все действительно уезжают?

— Так было бы проще. Махуаторо практически полностью магический. Другие места, куда они могут поехать, — Веллингтон, столица, и Окленд.

— И?

— В Окленде есть башня, подавляющая магию. Нашим от нее хуже, да и Окленд дорогой. А в Веллингтоне даже есть полицейское подразделение по сверхъестественным делам.

— Серьезно? Оно занимается магией?

— Авроры у нас тоже есть, просто немного. Все простое разбирает паранормальное подразделение Веллингтона. Если ситуация выходит из-под контроля, авроры могут подправить им память.

— Звучит... практично.

— В Те-Аро у нас целую вечность было вампирское гнездо, но теперь все под контролем.

— Где это?

— Район в центре Веллингтона.

Симеон прекрасно услышал то, чего она не сказала.

Дениз достала мобильный и набрала номер.

— Звоню Эдди, — пояснила она.

— Привет, Эдди! — бодро начала Дениз и некоторое время слушала. — Правда? Ветеринар нужен?

Снова пауза.

— У меня тут очень важный гость. Главный инспектор Уркхарт из Британии, глава британского Отдела взаимодействия.

Она послушала и кивнула.

— Да, акцент милый.

Симеон почувствовал себя крайне неловко.

— Он прямо здесь, Эдди. Этот разговор мы сейчас вести не будем. Я зачем звоню: можешь посмотреть в той биографии Гермионы Грейнджер, которая у тебя есть?

Дениз опустила телефон.

— Она пошла за книгой, — громко сообщила она.

Потом снова приложила мобильный к уху. Симеон ждал.

Минут через пять Дениз сказала:

— Они ездили кататься на лыжах в Альпы. Значит, катаются. Спасибо, Эдди. Зайдешь в пятницу на ужин?

Она снова выслушала ответ.

— А, в пятницу вечером занята в студии. Ладно. Тогда как сможешь, хорошо?

Дениз отключилась.

— Чем занимается Эдди? — спросил Симеон.

— Тату-салон.

Каким-то образом план сам собой сложился вокруг Симеона. Уже на следующий день он летел в Австралию вместе с сержантом Кайлом Миноугом из паранормального подразделения Веллингтона. Миноуг был маглом, поэтому посещение Австралии не представляло для него особой сложности.

Офицер Миноуг должен был провести «экстрадицию» «Уилкинсов» совместно с Австралийской федеральной полицией, а Симеону досталась роль продавца лотерейных билетов.

Проклятых лотерейных билетов, которые изготовила Дениз. Потому что, разумеется, она оказалась ведьмой. Симеону она дала амулет: тот должен был защитить его от принуждения купить билеты, которые он сам же собирался продавать.

Стоматологическая практика Уилкинсов называлась «Неудобный зуб», и Симеон начал подозревать, что Гермиона Грейнджер во всех отношениях была дочерью своих родителей.

Он открыл дверь и вошел в приемную: достаточно удобные кресла, столики с журналами, стойка администратора. За стойкой улыбалась секретарь; маленький ребенок играл с игрушками; усталая женщина с клубнично-светлыми волосами, в футболке и джинсах, сидела рядом, а бородатый мужчина в очках устроился как можно дальше от женщины и ребенка и читал журнал. Из приемной уходили несколько коридоров.

На стене висели фотографии сотрудников. Уэнделл Уилкинс был вылитым Адамом Грейнджером, а Моника Уилкинс совершенно явно являлась Фрэнсис Грейнджер. И после ее имени стояло столько же букв и титулов, сколько в Англии. Челюстно-лицевой хирург — что бы это ни значило.

Симеон посмотрел на часы. Администратор снова занялась телефоном. Через несколько минут из коридора вышла полная женщина и полностью завладела ее вниманием. Симеон подождал еще немного, и наконец в приемную вошел Адам Грейнджер в рабочем халате.

Симеон достал билеты и помахал ими в его сторону.

— Не хотите принять участие в благотворительной лотерее? Собираем деньги для жертв преступлений. Первый приз — полностью оплаченная лыжная поездка в Новую Зеландию.

Адам Грейнджер замялся и посмотрел на табличку «Торговым агентам вход воспрещен». Он уже явно собирался что-то сказать, поэтому Симеон развернул веером билеты так, чтобы Адам наверняка увидел проклятый текст.

Адам моргнул.

— Вообще-то я очень люблю лыжи. Это поездка на выходные?

— Можно продлить, но в основном да.

— Даты гибкие? Умно придумано. Кто организатор?

Симеон изобразил лучшую фальшивую улыбку.

— «Поддержка жертв». Нам нужны средства на работу.

Через несколько секунд Адам уже достал бумажник. Симеон получил его номер телефона и ушел раньше, чем кто-либо успел толком разобраться, что произошло. Билеты остались в бумажнике Адама, а у Симеона в руке появилась яркая пластиковая двадцатидолларовая купюра.

Через пару дней он попросил Миноуга позвонить Грейнджерам из штаб-квартиры Австралийской федеральной полиции, представиться организатором розыгрыша и сообщить о победе. Очень скоро им оформили билеты на следующие выходные: Мельбурн — Крайстчерч.

В тот же вечер Симеон и Кайл улетели обратно в Веллингтон. Перелет был коротким, всего пара часов. Когда они выходили из самолета в довольно тесном аэропорту Веллингтона, Миноуг сказал:

— Вообще-то все прошло неплохо. Даже кровью не залило.

Симеон предпочел не задумываться, почему это считалось хорошим результатом.

Зарегистрировавшись на рейс до Крайстчерча, он позвонил Дениз из новозеландского Отдела взаимодействия.

— Красота, — сказала она, выслушав отчет. — Я пришлю кого-нибудь из отдела и специалиста по памяти. Ты сможешь присутствовать.

— А когда они вспомнят, кто они такие, — сказал Симеон, — смогут вернуться в Австралию по обратным билетам и нормально подготовиться к переезду.

— Не-а. АФП упакует все их вещи и отправит грузом.

— Но значительная часть их сбережений наверняка вложена в практику! Им нужно время ее продать. И дом, вероятно, тоже.

— АФП все упакует и отправит в Британию контейнером. По их версии, это дело о паспортном мошенничестве, но в Британии обвиняемые заслужили особое отношение, дав показания по крупному делу.

Симеон потер лицо.

— То есть в итоге у меня будут злые Грейнджеры в Крайстчерче?

— Зато у них будет лыжный отпуск. На целую неделю, за наш счет. Эдди все им объяснит — она обожает рассказывать о Гермионе Грейнджер.

— Значит, Эдди ведьма?

— Сквиб. Семья магическая. Я решила, она подойдет для объяснений.

— Я мог бы...

— Ты? Но ты же... Ладно, можешь помочь.

Симеон еще никогда не слышал, чтобы ведьма делала для него подобную скидку, и не был уверен, что ему это нравится. Получилось слегка унизительно.

Он заселился в гостиницу при аэропорте Крайстчерча, сел на кровать и позвонил в лондонский офис. Как ни странно, ответила Джоши.

— Отдел взаимодействия Метрополитен-полис, куда вас соединить?

Она звучала как дом. Симеон решил, что это довольно тревожный признак: похоже, он действительно жил своей чертовой работой.

— Джоши, это я. Симеон.

— О, сэр! Рада слышать, что вы еще живы.

— Я в Новой Зеландии.

— О. Значит, у вас там ночь.

Он посмотрел в окно. Было довольно темно.

— Да.

— И как Новая Зеландия?

— Нормально, наверное.

— Нормально? Все от нее в восторге. Вы там не ходите и не ворчите на всех, сэр?

Симеон посмотрел на брюки, на края пиджака.

— Я вообще-то работаю над старым делом, — признался он.

Ее вдох он услышал через половину земного шара.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Да. Найди в PNC Адама Грейнджера. Он числится пропавшим вместе с женой. На записях ультрафиолетовый флаг, так что к тебе должен — черт побери, обязан — прийти кто-нибудь из ребят проверить, что ты делаешь.

— Угу, — ответила Джоши. — Дальше?

Симеон объяснил, что ему нужен номер их банковского счета, что австралийцы вроде бы помогают и что Гермиона Грейнджер, их дочь, лично составляла треть троицы, завершившей магическую гражданскую войну.

— Им дали медали? — спросила Джоши. — Потому что должны были.

— Орден Мерлина. У них это примерно как ОБЕ.

— Но британский ОБЕ им не дали? В вводном пакете написано, что Ее Величество знает о... ну, о магии.

Симеон моргнул. Он об этом вообще не думал. А ведь, если вдуматься, шла война.

— Э-э...

— Я могу позвонить им и попросить прислать копии дел.

— Не можешь. Эти дела передаются только из рук в руки и уничтожаются после чтения.

Из трубки донесся странный звук. Только через мгновение Симеон понял, что Джоши подавилась.

— Простите, сэр, — сказала она чуть позже. — Пришлось запить чаем. Слишком быстро стало похоже на «Миссия невыполнима». Тогда я запрошу официальные представления к наградам.

— Это же куча возни...

— Белый телефон уже неделю у меня. И мистер Уизли — тот еще бюрократ — прислал своего отца, мистера Артура Уизли, с каким-то его учеником. Теперь телефон умеет звонить по департаментам. Возни в разы меньше. У меня все равно нет времени сидеть на проходной и отвечать на звонки.

Симеон остолбенел.

— Но... ты не можешь обсуждать такое на проходной!

— А я не на проходной, — сказала Джоши. — Я в вашем кабинете. Соседний сейчас переделывают под кабинет вашего секретаря. Мудакам из Отдела взаимодействия с Хоум-офисом пришлось немного потесниться. Представляете, у них были свободные кабинеты!

— Как это вообще произошло? — устало спросил Симеон.

— Что именно? То, что они мудаки, или то, что начальнику наконец сделали нормальный кабинет? — выдержав ровно достаточную паузу для наглости, спросила Джоши и продолжила: — Странное дело. С дверью вашего кабинета возникла проблема — кто-то ее пнул. Я вызвала хозяйственников посмотреть, и они сами предложили нормально привести помещения в порядок. Справедливости ради, старый кабинет начальника этажом выше мы освободили.

Симеон вздохнул.

— И кто теперь будет тратить время, изображая моего секретаря?

— Хватает людей, которые больше никогда не хотят выезжать на последствия нападения оборотня, сэр.

— Разве ты не должна была ездить с детективом на стажировку?

— Ездила. Увидела нападение оборотня. То, что после него осталось.

— Все было плохо?

— Жертву успели довезти до больницы. Она лежала в реанимации, когда взошла луна. Их обливиаторам пришлось работать сверхурочно.

— Пострадавшие?

— Четверо, сэр. Всех вылечили и выписали. Остались только ужасные шрамы.

— И?

— Несколько реанимационных бригад увидели... лишнее. Аврор, который вел дело, сказал, что маглы редко переживают превращение после укуса.

Голос у нее дрогнул.

— И?

— Она была наполовину вывернута наизнанку, сэр. Я больше никогда не буду смотреть фильмы ужасов.

— Господи. Джоши, мне очень жаль.

— Это моя работа, сэр, — твердо сказала она. — Защищать людей от такого. Просто... я бы предпочла помогать организацией, а не рисковать, что меня разорвут на куски.

После этого разговора Симеон выпил. Ну и принял снотворное.

Грейнджеры должны были прилететь только поздно вечером, поэтому он вернулся в гостиницу при аэропорте и несколько часов поспал.

Потом Симеон пешком пошел от гостиницы к терминалу и вдруг понял, что сержант Миноуг идет следом. Он постарался не нервничать. В нужном зале прилета уже ждали темноволосая полицейская с кожей кофейного оттенка, заметно нервничавшая, и мужчина в черном костюме с черными волосами.

— Симеон Уркхарт, — представился Симеон.

— Сержант Кайл Миноуг, — сказал Миноуг, слишком уж внимательно разглядывая женщину.

Симеону нечасто доводилось видеть женщин с племенной татуировкой вокруг рта, но этой она шла. Хотя форменная рубашка слишком туго обтягивала грудь. Слишком. Будь она его сотрудницей, пришлось бы поговорить до того, как вопрос добрался до отдела кадров.

— Эдди Сент-Клер, — представилась кузина Дениз, которая на самом деле полицейской не была. В брови у нее тоже был пирсинг. — Я здесь, чтобы все объяснить Грейнджерам. А это Рассел, специалист по чарам памяти.

— Рассел Легат. Департамент, сами знаете какой.

— Я сержант Миноуг, — снова сообщил Миноуг Эдди.

— Ага, — равнодушно ответила она.

Симеон понял: Миноуг, возможно, не слишком часто знакомился с женщинами.

И только через пару секунд до него дошло другое: Адам Грейнджер уже видел его в Австралии — в роли продавца лотерейных билетов.

Симеон устроился в помещении Иммиграционной службы с мониторами и наблюдал за зоной прилета через камеры. Грейнджеры появились в Крайстчерче ухоженными, обеспеченными и слегка заинтригованными.

Имея двух полицейских в форме и сержанта Миноуга на рации, оказалось до смешного легко сопроводить их в свободную изолированную комнату ожидания. Симеон остался за зеркальным стеклом, а Легат вошел внутрь. Он подошел к Грейнджерам, быстро взмахнул палочкой — и оба застыли. Легат помог им сесть, затем долго стоял сначала перед Адамом, потом перед Фрэнсис, накладывая заклинание за заклинанием, хмурясь и пробуя снова.

Закончив, он крикнул:

— Эй, главный инспектор Уркхарт?

Симеон вошел через одностороннюю дверь.

— Что еще? — спросил Легат.

— Заколдованные паспорта. Чары заставляют всех считать, что там написано «Уилкинс».

— Передайте паспорта, пожалуйста.

Моргая, Грейнджеры достали красные британские паспорта и протянули их ему.

Легат возился с документами долго, сидя за столом, постоянно хмурился и однажды пробормотал:

— Чертовски тонкая работа. Она маньячка.

Но в итоге отдал паспорта Симеону. Тот прочитал совершенно обычные документы доктора Адама Грейнджера и доктора Фрэнсис Грейнджер.

Легат и Симеон подписали привезенные из Департамента магии формы, подтверждая, что паспортное мошенничество Грейнджеров устранено. После этого Легат наложил на обоих «Реннервейт».

Они моргнули. Адам уставился на Симеона.

— Вы продавали лотерейные билеты!

— Это была уловка, чтобы доставить вас в Новую Зеландию, — мягко сказал Симеон.

— И что нам теперь делать?! — в отчаянии спросил Адам. — С Гермионой все в порядке?

— Я пролетел половину мира, чтобы вернуть вас домой, в Британию. Она жива и здорова. Эдди, вводите Грейнджеров в курс дела.

— Мистер и миссис или доктор и доктор? — уточнила Эдди.

— Второе, — нервно ответила Фрэнсис.

Эдди кивнула.

— Ваша дочь Гермиона жива, здорова и награждена высшей наградой магической Британии. Она сыграла ключевую роль в последней войне и считается в некотором роде знаменитостью.

— Наша Гермиона? Знаменитость? — переспросил Адам.

Эдди вытащила из кармана бронежилета книгу, которая совершенно точно не могла там помещаться.

— «Гермиона Грейнджер: ее история».

Она с некоторым воодушевлением повернула обложку к родителям Гермионы.

— Кроме того, мисс Грейнджер работает в Министерстве магии, — добавил Симеон. — Я лично с ней встречался. Очевидно, она чрезвычайно способная молодая ведьма.

— И встречается с аврором Рональдом Уизли, еще одним героем войны. Они дружили еще в школе, — сообщила Эдди.

— С тем мальчиком Уизли? — спросила Фрэнсис. — И кто такой аврор?

— Вроде магического полицейского. Очень... элитная должность, — объяснил Симеон.

Фрэнсис нахмурилась.

— Почему мы вообще переехали в Австралию? У меня странное ощущение, будто причина была совершенно разумной, но я ее не помню.

— Ваша дочь изменила вам память, — сказал Симеон. — Что, да, создает некоторые вопросы. Возможно, не те, о которых вы сейчас думаете.

Адам скрестил руки.

— Вот как?

— Она пыталась сохранить вам жизнь.

— Во время войны за голову Гермионы Грейнджер была назначена огромная награда, — вмешалась Эдди. — Целый год она скрывалась от правительственных преследователей, вплоть до финальной битвы, после которой террористы проиграли и в Британии восстановились мир и законная власть.

— Семьи маглорожденных ведьм и волшебников становились целями эскадронов смерти, — сказал Симеон. — Я выезжал на несколько сотен убийств целых семей. Если бы они поймали Гермиону Грейнджер или вас, они бы... сделали очень плохие вещи.

Он снова почувствовал, как по венам растекается холод.

— Определите «плохие вещи», — резко сказала Фрэнсис.

— Например, на некоторых магловских жертв во время войны натравливали стаи оборотней. Большую часть девяносто седьмого — девяносто восьмого магическое правительство Британии было полностью захвачено. Ваша дочь помогла положить этому конец.

— Ее считают главным мозгом победы, — добавила Эдди.

— А еще вы получаете неделю лыжного отдыха, — вставил сержант Миноуг. — Все оплачено.

Адам посмотрел на него.

— Так вы настоящий полицейский?

— Главный инспектор Симеон Уркхарт, Отдел взаимодействия Метрополитен-полис, — ответил Симеон. — Наша работа — следить, чтобы обычные полицейские, которым стерли память, не начинали расследовать то, что им следует оставить в покое... и оставляли в покое таких людей, как Гермиона Грейнджер, Гарри Поттер и Рон Уизли. Или хотя бы отступали и позволяли Министерству магии разобраться самому.

— После войны главный инспектор Уркхарт собрал палочки всех детей, убитых эскадронами смерти, и передал их Министерству, чтобы можно было начать судебные процессы, — сказала Эдди. — Моя кузина Дениз его огромная поклонница. Она руководит новозеландским Отделом взаимодействия.

Сержант Миноуг вдруг стал выглядеть так, словно у него разболелась голова.

— Э-э, у него начинается головная боль. Наверное, чары памяти нужно проверить, — сказал Симеон.

Эдди махнула Легату. Тот быстро наложил на Миноуга заклинание. Сержант моргнул.

— Господи, голова раскалывается. Я, пожалуй... пойду посплю. Наверное, на рейсе попались плохие креветки.

Он поспешно ушел.

Легат немного подождал и сказал:

— Чары памяти начали расползаться. Он забудет достаточно этого разговора, чтобы спокойно вернуться в Веллингтон к обычной работе.

— Так вы все ведьмы и волшебники? — спросил Адам.

Симеон покачал головой.

— Я магл. Возможно, даже больший магл, чем вы. Миноуг тоже.

Фрэнсис удивленно посмотрела на него.

— Вы убирали последствия... магических преступлений без магии?

— Полагаю, да. Главная проблема полиции в том, что у нас есть компьютеры, а чары памяти на них не действуют. Поэтому наш отдел проверяет записи, ставит предупреждения и следит, чтобы следы не вели куда не следует.

— А я сквиб, — добавила Эдди. — Колдовать не могу, но магию вижу. Дениз, конечно, ведьма.

Грейнджеры сами повысили билеты до первого класса, воспользовавшись номером Фрэнсис в программе лояльности British Airways, который она, как выяснилось, знала наизусть. Симеон принял две таблетки снотворного, запил миниатюрной бутылкой скотча и надеялся, что не будет кричать во сне.

Судя по тому, что разбудили его только перед посадкой в Сингапуре, чтобы покормить, во сне он вел себя прилично.

Когда они наконец добрались до Лондона, Симеон шел чуть позади Грейнджеров. Все шло гладко, пока они не подошли к таможне. Сотрудник индийского происхождения за компьютером посмотрел на Грейнджеров.

— Вы родители Гермионы Грейнджер? — спросил он.

Симеон успел разглядеть фамилию на удостоверении: Патил.

— Возможно, — ответил Адам.

— Просто наши Парвати и Падма учились с ней в школе, — объяснил Патил. — Она была невероятно храброй.

Он немного помедлил.

— Вы двое прятались за границей?

— Да. Гермиона все организовала, — сказала Фрэнсис. — Она всегда думает наперед.

— Мои девочки тоже получили медали, только, разумеется, не первой степени. И, думаю, вам двоим нечего декларировать, верно?

Чуть позже Симеон протянул собственный паспорт. Патил оформил его молча.

— Добро пожаловать обратно в Англию, главный инспектор Уркхарт, — вежливо сказал он. — Если декларировать нечего, проходите по зеленому коридору.

Симеону декларировать было нечего. Он поймал такси и отправился домой. В квартире слегка пахло затхлостью; пожалуй, стоило купить растение в горшке.

Зато на прикроватной тумбочке лежало снотворное, а в доме нашлась порция скотча, чтобы его запить.

Примечание автора: события происходят сразу после шестнадцатой главы NWAHB. Если вы пришли сюда после девятой, возможно, стоит сначала узнать, что произошло с Дафной и Гарри. Симеон наблюдает со стороны, как все летит к чертям. Почтовый индекс дома Риддлов намеренно указан неверно, но соответствует внутреннему канону серии.

 

---

 

Телефон — белый телефон — зазвонил. Симеон мгновенно схватил трубку.

— Отдел взаимодействия, Уркхарт.

Вот оно, — подумал он.

— Произошел инцидент в Йорке, Литтл-Хэнглтоне, — сообщил голос на другом конце. — Авроры уже на месте.

Симеон вздохнул.

— А обливиаторы?

— Мы не уверены, что маглы вообще что-нибудь видели. Можете проверить, зарегистрирован ли... полицейский вызов?

Симеон переключил терминал на PNC, ввел Йорк и попросил назвать почтовый индекс. И стал ждать.

— Разве вы не можете просто посмотреть все вызовы? — спросили на другом конце.

— В Йорке сейчас больше двух тысяч экипажей и подразделений на ходу.

— Две... тысячи? — ошарашенно переспросил собеседник.

— В Соединенном Королевстве живет восемьдесят миллионов человек без магии.

— А. Это много, — сказал идиот на другом конце. — Секунду... у нас где-то должен быть его почтовый индекс.

Через несколько минут ожидания голос наконец вернулся:

— Нашел. HP14 3LA.

Симеон вбил индекс. На экране появилась крошечная деревня в сельской местности и дом, для которого не был указан владелец. На том конце сказали «его», и Симеон почти физически увидел приближающуюся бумажную работу.

В журнале имелась жалоба на вандалов с фейерверками на холме — судя по всему, по нужному адресу.

— Есть жалоба на фейерверки, — как можно вежливее сказал Симеон. — Экипаж не направляли.

— О, замечательно. София Честертон, Прокуратура. Просто... они подняли весь аврорат, потому что это был он.

По мнению Симеона, звучало чрезвычайно радикально. А значит, вариантов было немного.

— Гарри Поттер?

— Да. Его загородный дом. Мы уже получили двух раненых при попытке попасть на территорию.

— Массовое нападение?

— Его, э-э, супруга сообщила о нападении нескольких Пожирателей смерти. Очень надеюсь, мы успели. Они перекрыли все пути отхода. Точно как во время войны.

Симеон уже записывал себе позвонить Грегссону в Йорк и отправить его в Литтл-Хэнглтон по пятому коду. Все это звучало ужасно. Мальчишка Поттер такого не заслуживал. И его шикарная аристократка тоже.

Желудок тут же напомнил, насколько он ненавидит эту работу, а услужливая память подкинула лица мертвых детей времен войны и зеленые черепа со змеями в пастях, ухмылявшиеся над домами.

— Ладно. Держите меня в курсе. Я отправлю ближайшего сотрудника Отдела взаимодействия, чтобы он работал на месте с вашими людьми из Происшествий и катастроф.

— О. Боже, как организованно. А разве мы не можем просто отправить обливиаторов? — спросила Совершенно Точно Не Полицейская на другом конце белого телефона.

— Нужно убедиться, что обычная полиция с нашей стороны подключена и сможет помочь.

Перед глазами Симеона стоял еще один дом с зеленым черепом над крышей.

Вечером Грегссон позвонил с докладом, который никогда не попадет в PND.

— Приехали. Вся деревня в тумане.

— О нет, — сказал Симеон, мгновенно чувствуя, как накатывает депрессия и как сегодня ночью он снова сделает именно то, что врач запрещал: смешает алкоголь со снотворным, лишь бы заснуть.

— Не, гражданских пострадавших нет. Туман теплый, не та мерзкая ледяная дрянь.

Симеон заметно расслабился. Напряжение в лбу начало отпускать.

— Тогда какие проблемы?

— Несколько их авроров пострадали от «периметровой защиты» дома. Судя по всему, ничего серьезного. На сам участок я не попал, но оттуда левитировали мешки с телами. Только, шеф... это было не то, о чем вы думаете.

— В смысле?

— Один из их парней погиб, когда они зачищали комнаты. Никогда раньше не видел, чтобы эти так сорвались с катушек. Их начальник, Долиш, говорил, что нападавшие еще пожалеют, что умерли не они сами.

Симеон испытал привычную, абстрактную скорбь по незнакомому коллеге. Он ненавидел это чувство, но оно было как мыльный налет: достаточно долго тереть себя в душе — и вроде бы смывается.

— А семья, которая там живет?

— По словам парня из Происшествий и катастроф, сам Гарри Поттер в порядке. Легкие ранения. Просто сидел снаружи на садовой скамейке и ждал, пока авроры закончат с его домом.

Симеон неожиданно почувствовал облегчение. Но спросить все равно пришлось:

— Мне из их офиса сказали, что все пути отхода были перекрыты.

— Значит, ошиблись. Жена и весь персонал выбрались без проблем. Долиш объяснял парню из Происшествий и катастроф, что, если бы с ней что-то случилось, он лично лишился бы работы и утянул бы за собой всех остальных.

— Он и правда козел, — спокойно сказал Симеон.

— Повезло тебе с начальником. Но четырнадцать мешков, Саймс. Четырнадцать против одного. Этот Гарри Поттер, похоже, и правда что-то с чем-то.

Симеон вспомнил фотографию худого грязного подростка с взглядом на тысячу ярдов. Сегодня тот просто... прикончил четырнадцать террористов. И снова, наверное, выглядел тем же несчастным мальчишкой, только старше.

— У меня есть фотография Поттера, покажу. Я знаю, что запись у него помечена, но повторю еще раз: с этим человеком нужно обращаться предельно осторожно.

— По факсу пришлешь?

— Нет. Все по этой троице — Поттеру, Грейнджер и Уизли — только из рук в руки.

Симеон начинал понимать, почему Гарри Поттера считали настолько особенным. Хотя бы потому, что тот пережил невероятное количество дерьма. Ну и четырнадцать против одного звучало так, будто он действительно знал свое дело.

— Уизли? — неожиданно переспросил Грегссон.

— А, ты его встретил?

— Не совсем, — зловеще ответил тот. — Парень, который погиб при зачистке комнат... это был Уизли.

— Аврор Уизли? — переспросил Симеон, чувствуя тот самый резкий провал внутри: знакомый полицейский погиб при исполнении. Это невозможно нормально описать. Будто тебя пнули, когда ты уже лежал на земле. — Я его встречал.

Он попытался придумать, что сказать.

— Большой герой. Нормальный, простой мужик, — добавил он, потому что фраза «вежливый и приятный сотрудник тяжеловооруженного антитеррористического подразделения» для обычного полицейского комплиментом звучала не особенно. Но Уизли был одним из хороших. Из тех, кто помог прикончить ублюдков-Пожирателей.

— Черт, — сказал Грегссон. — Он был важной фигурой?

Симеон задумался, как это вообще объяснить даже человеку из Отдела взаимодействия.

— В их войне все закончили трое. Аврор Уизли был одним из них. А после войны стал полицейским. Аврором.

На следующее утро Грегссон приехал в Лондон поездом, усталый, и наконец увидел фотографию Поттера, которую хранил Симеон.

— Да он же ребенок.

— Снимок девяносто восьмого года. День окончания войны. Сейчас он старше.

И, наверное, хорошо, что Поттер вообще стал старше. Ни один из детей, чьи палочки Симеон собирал во время войны, больше не станет старше ни на один день. Он уже знал, что сегодня ночью кошмары вернутся.

* * *

Через несколько дней Симеон занимался пересмотром дел, когда Джоши позвонила и сообщила, что в приемной его ждет мисс Грейнджер из Министерства.

Грейнджер держалась совершенно каменно. Черный брючный костюм, волосы туго стянуты назад в аккуратный узел, в руке дипломат. Деловая и серьезная — почти на грани с «деловая и опасная».

Симеон пожал ей руку и провел наверх, в свой кабинет. До тех пор, пока дверь не закрылась, она почти ничего не сказала.

— Вы вернули моих родителей, — произнесла Грейнджер. — Спасибо.

— Все в порядке?

— Были... обстоятельные обсуждения. Я принесла обновления для ваших записей.

Грейнджер поставила дипломат на стол и с щелчком открыла. Достала связку картонных папок, перевязанных черной лентой. Симеону это почему-то напомнило какой-нибудь выпуск Time Team с археологическими архивами.

— Аврор Уизли погиб, — сказала мисс Грейнджер. Она выглядела скорее злой, чем печальной. — Я принесла обновления для файлов.

— Обновления?

Симеон подумал, что ей явно нужен чай. Чай мог помочь.

— Помимо аврора Уизли погибло еще четырнадцать человек. Скорее всего, в ваших базах их нет, но лучше проверить.

Она положила на стол связку папок. Из некоторых торчали цветные ленты — похоже, их система хранения была куда сложнее, чем Симеон когда-либо предполагал.

Затем Грейнджер достала еще одну папку. К ней была приклеена синяя лента, а сама папка была перевязана черной, со сложным траурным бантом. Рука задержалась на ней чуть дольше, прежде чем Грейнджер положила ее на стол.

— Отпечатки есть? — спросил Симеон, глядя ей в глаза.

— В большинстве случаев. Правда, пришлось сначала рассортировать руки.

— Рассортировать?

Мозг Симеона попытался, очень старательно, осмыслить эту фразу. И отказался.

— Там был большой беспорядок, — сказала Грейнджер, поджав губы. — Помимо ущерба зданию.

— Там был великан?

— Нет. Гарри просто взрывал людей, — с легким раздраженным выдохом ответила Грейнджер. — И теперь ему предстоит явиться перед Визенгамотом.

Симеон попробовал перестроить эту фразу в понятную для себя форму: Гарри Поттер только что убил четырнадцать человек, и теперь ему предстоит предстать перед Палатой лордов.

— Вот черт.

Она держалась пугающе хорошо. Но, с другой стороны, она тоже была героиней войны.

Симеон вошел в PND, взял папку аврора Уизли с синей лентой и аккуратно обновил запись о нем. Когда Грейнджер поднялась, он снова пожал ей руку.

И если она ничего не скрывала во всей этой истории... инстинкты Симеона подсказывали, что ей просто хотелось сказать последнее слово. Или сделать что-нибудь похожее.

— По ублюдкам из связки мертвых файлов нам, в общем-то, плевать, — сказала она.

Симеон посмотрел на пачку папок, затем снова на ее лицо. Грейнджер коротко и неискренне улыбнулась, убрала папку аврора Уизли обратно в дипломат и защелкнула замки.

— Значит, теперь вы переносите секретные документы в дипломате?

— Я видела, как их приковывают к курьерам цепью.

— О, если кто-нибудь другой прикоснется к этому кейсу, он очень пожалеет, — сказала мисс Грейнджер.

— Насколько сильно?

— Долиш рекомендовал возвратные чары, но боюсь, я случайно наложила проклятие, которое отрывает пальцы. Стресс, знаете ли, — сказала она пугающе спокойным голосом.

— Вам вообще лекарства выдают? Я знаю хорошего врача...

— У нас этой дряни галлонами, — ответила Грейнджер. — Моей кровью, наверное, можно усыплять людей.

Она снова улыбнулась.

— Разумеется, я довольно привязана к своей крови.

— Разумеется.

— В буквальном смысле тоже. Магия крови чудовищно темная и чрезвычайно эффективная.

— А-а, — сказал Симеон и почувствовал тихий ужас.

— Конечно, она незаконна, — произнесла Грейнджер таким тоном, словно полиция, случись что, вполне могла бы отвернуться.

— На месте происшествия было много их крови.

— К сожалению, у неудачников, напавших на Гарри, не оказалось живых родственников, числящихся хоть в каких-нибудь списках. Очень жаль.

— Ну да. Вы же не занимаетесь профилированием.

— После того как предыдущая администрация сгоняла людей в лагеря по статусу крови, нынешней особенно важно показать, что мы никого не профилируем. Например, реакционные старые семьи, связанные с прежним режимом и уже получившие огромные штрафы.

Она говорила таким тоном, от которого нормальному человеку стало бы не по себе.

— Они детей убивали, — сказал Симеон.

— Это были маглорожденные, как я. Полукровок — людей, у которых один родитель уже был магом, — просто собирали отдельно.

— Но нынешняя администрация профилированием не занимается.

— И за файлами теперь гораздо больше надзора. Возникли опасения, что отдельные элементы правительства могут создавать параллельную систему учета и профилировать людей лишь потому, что они принадлежат к семьям, которые, возможно, имели отношение к прежнему режиму.

— Поэтому дипломат.

— С точки зрения общественного восприятия выглядит лучше, чем если я, из всех людей, просто стану распихивать папки по карманам. К тому же кто-то уже ворчит, что исторически я была одним из лидеров запрещенной ученической организации.

— Понятно. Тогда, учитывая все это, попрошу вас остаться, пока я найду или создам записи на всех этих людей в наших системах.

Грейнджер слегка дернулась.

— Я надеялась покончить с этим побыстрее.

— Чашка чая, печенье и немного бумажной работы.

— О, спасибо. Я бы сейчас убила за чашку чая.

Все четырнадцать имен и фотографий отсутствовали и в PND, и в PNC. Зато, что неудивительно, имелись отпечатки. Симеон оформил пакеты с уликами на все четырнадцать комплектов и положил их в исходящие.

— Отпечатки прогоню по базе. Думаю, ответы будут в течение недели.

Грейнджер собрала все обратно и подошла к двери.

— Спасибо за чай.

— Мисс Грейнджер.

Она обернулась.

— Вам и так досталось. Последнее, что вам сейчас нужно, — чтобы кто-нибудь начал рассказывать, будто вы чем-то мутным занимаетесь.

— Боюсь, слухи уже пошли.

— Тогда хотя бы эта работа останется без слухов.

— Спасибо, детектив-инспектор Уркхарт.

— Главный инспектор, — поправил Симеон. — Мистер Перси Уизли пришел поговорить с прежним начальником, а тот заявил, что слишком занят. На следующее утро у меня на столе лежала записка от Долиша.

На лице Грейнджер появилась тугая улыбка.

— Перси, значит? Иногда у него бывают удачные моменты.

— Он... был родственником?

— Рон был младшим братом Перси. Теперь у них погибли уже двое братьев.

— Прежнего главного инспектора вечером забрали люди из Хоум-офиса. Он вообще не был посвящен в дела отдела — его просто сбросили к нам откуда-то сверху. Приказ, видимо, пришел через Даунинг-стрит.

— Кингсли и Перси работают вместе. Наш премьер-министр... Кингсли разговаривает с вашим.

И она ушла.

Симеон заново оценил, насколько большое влияние имел Перси Уизли. После чего решил сегодня уйти с работы вовремя, напиться до безобразия и поблагодарить судьбу за то, что она пока к нему благосклонна.

* * *

В течение следующей недели отпечатки дали множество совпадений со старыми нераскрытыми делами.

У десяти старых убийств наконец появились имена убийц. Правда, сами убийцы теперь тоже были мертвы.

Симеон поймал себя на том, что насвистывает старую футбольную песенку, закрывая дела в PNC. Кто-нибудь из соответствующих участков потом свяжется с родственниками жертв. Всех Пожирателей смерти он оформил как найденных мертвыми участников бандитских разборок, иностранцев, а новые фиктивные дела закрыл специальным кодом, который при любом обращении поднимет тревогу в Отделе взаимодействия. Если обычный полицейский начнет задавать лишние вопросы, кто-нибудь вроде Джоши сможет аккуратно его остановить.

А поскольку убийцы числились иностранцами, никто не станет особенно ждать ни родственников, ни подробных государственных записей. Даже если на самом деле все они были чистокровными, чьи семьи жили в Англии пять веков или больше.

Они жили в своей Англии, не в его.

Здесь они были всего лишь бандитами, приехавшими в страну, где оказалось недостаточно полицейских.

Примечание автора: события происходят после NWAHB.

 

---

 

Зазвонил обычный телефон на столе Симеона.

— Добрый день, сэр, — раздался голос Джоши. Она помедлила. — Тут один джентльмен хочет поговорить с главой Отдела взаимодействия.

— Что, лично?

— Приехал на правительственной машине, сэр. Говорит, он заместитель директора по финансовой стабильности Казначейства.

— Прошу прощения, кто-то из Уайтхолла хочет поговорить со мной?

— Да, шеф, — ответила Джоши. — Поэтому я вам и звоню.

Симеон посмотрел на папки, покрывавшие стол тем, что в Отделе взаимодействия, пожалуй, следовало считать секретными материалами, и вздохнул.

— Ладно. Присылай его наверх.

— Думаю, это тот случай, когда гостя лучше проводить и принести чай, сэр. В коробке самообслуживания еще есть печенье.

— Я оплачу.

— Скоро будем, сэр.

Джоши отключилась. Симеон снял пиджак, отпер металлический шкаф, который когда-то использовал как импровизированное хранилище улик, и начал сгребать туда стопки папок, стараясь хотя бы приблизительно сохранить порядок. Как он и надеялся, стол удалось очистить раньше, чем шкаф заполнился до отказа. Симеон запер его, сунул ключ в карман и снова полез в ящик стола. Под обезболивающими, пластиковыми мешалками для кофе и пакетиками супа нашелся забытый блокнот. Он положил его на стол вместе с ручкой, поправил промокашку, сорвал верхний лист, аккуратно сложил и выбросил. Теперь кабинет выглядел почти стерильно.

Он снова надел пиджак, обошел стол, в последний раз проверяя порядок, и сел. Три дополнительных детектива-инспектора, которым можно было бы спихивать дела, сейчас пришлись бы очень кстати. Но Отдел взаимодействия, разумеется, оставался низким приоритетом — особенно теперь, когда число странных необъяснимых преступлений упало до рекордно низкого уровня.

Симеон включил терминал и открыл PND. Можно было хотя бы просмотреть дела подразделения и выписать фамилии ответственных сотрудников. Четырнадцать имен спустя в дверь постучали.

— Да?

— Джоши, сэр. И мистер Наз Ахмед из Казначейства, — сообщила она, заглянув в кабинет.

— Ну так заводи.

Наз Ахмед явно происходил откуда-то из Южной Азии и носил именно тот серьезный костюм, который Симеон ожидал увидеть на сотруднике Казначейства. В руке у него был столь же серьезный портфель. Симеон поднялся.

— Симеон Уркхарт, главный инспектор Отдела взаимодействия.

Они пожали руки.

— Принеси нам чаю, пожалуйста, Джоши.

— Конечно, сэр, — ответила она с быстрой улыбкой и закрыла дверь.

Ахмед посмотрел на Симеона.

— Мы можем поговорить?

— Да.

— Я имею в виду... о секретных вещах?

— Это не защищенное помещение для обсуждения материалов высшей секретности, так что ничего с грифом «совершенно секретно» по Закону о государственной тайне. Но Джоши работает в Отделе взаимодействия. Она знает, с кем именно мы... взаимодействуем.

— А если я скажу, что происходит нечто... необычное, что вы ответите? — нервно спросил Наз.

— Смотря что значит «необычное». Если вам нужен обычный полицейский, потому что кто-то истекает кровью или сам весь в крови, это одно. А если вы боитесь объяснить, что происходит, потому что вас сочтут сумасшедшим, — совсем другое.

— Второе, — признался Наз. Он откинулся на спинку стула и выглядел так, словно его вот-вот стошнит.

— Фух. Тогда легче, — сказал Симеон. — Мертвых проституток мы не убираем.

— Удивительно конкретный пример, — заметил Наз, хотя счастливее от этого не стал.

— Этим занимаются дальше по коридору. Они работают с Хоум-офисом, — невозмутимо ответил Симеон. Те люди и то, чем они занимались, ему не нравились.

Наз побледнел настолько, что кожа приобрела болезненно-серый оттенок.

— Они тоже полицейский отдел взаимодействия, просто другого рода. Так зачем заместителю директора Казначейства понадобились мы?

— Вы очень странное подразделение столичной полиции, — начал Наз.

Симеон кивнул.

— Да. Очень.

— У нас... есть один ящик.

Симеон ободряюще кивнул.

— Он участвует в обработке поступающих обратно в оборот использованных банкнот.

— И?

— Предполагается, что он... предотвращает один конкретный вид мошенничества.

Наз беспокойно заерзал.

— Вам что-нибудь принести? — спросил Симеон.

— Обычно в отсек для брака попадает всего несколько купюр, — ответил Наз, сжав губы.

— А. Значит, подделок внезапно стало побольше?

— Это совершенно невозможно! — выпалил Наз. — У нас буквально тысячи поддельных пятидесятифунтовых купюр, и все они совершенно одинаковые.

Симеон перевернул блокнот на чистую страницу.

— Одинаковые поддельные пятидесятки, — проговорил он, записывая. — Тысячи. — Он помедлил. — Это больше обычного уровня подделок?

— Я не уполномочен раскрывать наиболее конфиденциальные рабочие показатели Казначейства Ее Величества.

— Но намного больше обычного, раз вы пришли к нам.

Наз поставил портфель на стол Симеона и открыл его. Симеону это не понравилось — внутри могло оказаться что угодно, — но, к счастью, там лежал всего лишь лист очень старого пергамента.

— Эти инструкции находились на крошечной полке внутри ящика.

Симеон чувствовал запах пергамента даже со своей стороны стола, но все же взял лист и прочитал тесные рукописные строки. Несомненно, писали пером. Большая часть текста мало что ему говорила: ящик каким-то определенным образом требовалось проводить над желобом, по которому шли банкноты. Зато внизу было вполне ясно написано: «В случае затруднений связаться с Полицейским отделом взаимодействия».

— Итак, — сказал Симеон. — Вам уже кто-нибудь объяснил, или это ваше первое знакомство?

Наз захлопнул портфель.

— В ЯЩИКЕ НИЧЕГО НЕТ!

— Даже рун? — спросил Симеон. — Они большие любители рун.

— Рун?

— Доиндустриальная система письма, рассчитанная на то, чтобы вырубать знаки долотом. Я спрашивал у университетского профессора истории. Вроде букв, только все угловатое.

— Экономика, Кембридж, — сказал Наз. — Кто именно их так любит?

— Давайте дождемся чая.

К счастью, в этот момент Джоши принесла чай и тарелку печенья — уже вынутого из пластиковой упаковки — и расставила все на столе.

— Наз только что узнал. В тайну еще не посвящен, — пояснил Симеон.

Джоши посмотрела на Ахмеда.

— Ох, бедняга. Ну, чай у нас хотя бы есть.

Она ободряюще улыбнулась и вышла. Симеон подумал, не пора ли отправить ее на более серьезную работу в Отделе. Здесь она явно была слишком хороша и уже начала язвить. Стоило найти ей инспектора, у которого можно поработать в паре.

— Выпейте чаю, — сказал Симеон и взял кружку. От печенья он пока отказался: такими темпами оно еще понадобится.

Когда Наз сделал несколько глотков и нервно надкусил печенье, Симеон спросил:

— Мы можем снять с вашего письма копию? Нам понадобится что-то показать нашим коллегам с той стороны.

— Кому показать?

Симеон указал на пергамент.

— У вас есть ящик, который отсеивает один конкретный тип фальшивых купюр. Скорее всего, подделки даже не выглядят подделками — просто все одинаковые.

Лицо Наза стоило увидеть.

— Так вы и есть тот человек из инструкции, — очень тихо сказал он.

— Нет. Я начальник Отдела взаимодействия. Ваш ящик работает на магии. Магия существует.

Симеон поднял правую ладонь, не давая ему перебить.

— Магические и обычные люди живут раздельно около трехсот лет. Некоторые куски истории ради этого подправили.

— Раздел? — спросил Наз.

Симеон невольно задумался, не из Пакистана ли его семья.

— Статут о секретности. Международный, насколько я понимаю. У них свое параллельное правительство, и, если честно, раньше я об этом не задумывался, но, вероятно, и деньги у них свои.

— Зачем?

— Потому что наши они могут копировать без особого труда. Вы сами только что мне это рассказали, — заметил Симеон. Все-таки он был полицейским, а это старый добрый полицейский прием.

Несколько секунд Наз выглядел еще более растерянным.

— И это все?

— Вы не из Отдела взаимодействия, поэтому сначала правила. Любому немагическому человеку, который узнает обо всем этом без серьезной служебной необходимости, меняют память, чтобы он забыл. Они не любят утечки.

— Меняют память?! — Наз запаниковал и замахал предплечьями, как тираннозавр, перебравший кофеина.

— У них есть подразделение быстрого реагирования, которое занимается исключительно памятью, — ровно продолжил Симеон. — Другое исправляет последствия событий, которые естественным образом произойти не могли. Потом идет обычная полиция, а потом подразделение по действительно опасным преступникам.

— То есть... страшные ведьмы, которые едят детей?

— Таких немного, но у них есть... ну, добро пожаловать в новый вид расизма.

— Расизма?! — В голосе Наза появился гнев. Симеон решил, что это полезнее паники.

— Не волнуйтесь, здесь мы все заодно, — сухо сказал он. — Есть люди, которые считают, что раз умеют колдовать, то мы с вами уже не вполне люди.

Желудок болезненно напомнил о себе: Симеон снова видел перед глазами дома, полные мертвых детей, и родителей, убитых в собственных постелях.

— Мы? — переспросил Наз.

— Вы, я, все остальные, — сказал Симеон, с трудом сглотнув. — В Отделе взаимодействия нам разрешают помнить, потому что наша работа — не давать честным полицейским снова и снова расследовать одно и то же. Вам приходится иметь дело с этим сортировочным ящиком, значит, даже они согласятся, что вы должны знать и о его существовании, и о проблеме.

— Они?

— Ну да. Сейчас позвоню им и попрошу прислать кого-нибудь, кто разбирается в денежных подделках.

— Но сейчас рабочий день. Одна поездка через Лондон займет... у меня нет нескольких часов...

— Они умеют телепортироваться, — сказал Симеон. — Из-за этого их особенно трудно ловить. Географические скопления все еще бывают, но только если преступник идиот.

Наз нахмурился.

— Мы нанесли на карту все места, где появлялись поддельные купюры. Они разбросаны по всем Британским островам!

— Вот видите. Один из них, — спокойно заключил Симеон. — Вы считаете, что происходящее угрожает стабильной работе Казначейства?

— Я пришел сюда за решением, — твердо ответил Наз.

То есть определенно да.

Симеон достал белый телефон и набрал 999. Подождал. На том конце сняли трубку.

— Аврорат?

— Уркхарт, Отдел взаимодействия. Нам нужен специалист по подделке денег. Кто-то из ваших расшатывает нашу банковскую систему.

— Что? — растерянно спросили в трубке.

— Ладно, тогда хотя бы кто-нибудь из вашего Казначейства, желательно не идиот.

— Хм. Может быть.

— Никаких «может быть». Мне обязательно звонить Долишу?

— Да пошел ты, — пробормотал собеседник, явно не понимая, насколько чувствителен телефонный аппарат. — Ладно, кого-нибудь пришлем. Срочно?

— У меня в кабинете сидит заместитель директора нашего Казначейства. Так что да, важно.

— Пришлем человека.

Связь оборвалась. Белый телефон, как обычно, один раз звякнул. Симеон убрал его обратно в ящик.

Наз смотрел на него во все глаза.

— Кто-то сделал беспроводной стационарный телефон? Это VoIP или что-то вроде?

— Магия. Зачарован, наверное. Они кого-нибудь пришлют.

— Пришлют?

— Их офис занимается опасными преступниками, так что, думаю, сначала сходят в свое Казначейство и приведут специалиста.

— Опасными преступниками?

— Если переводить на наши реалии — контртеррористический ударный отряд.

— Тогда зачем вы звоните именно им?

Симеон пожал плечами.

— Это мой старый телефон. Он соединяется только с ними.

— Но вы набрали номер.

— Они знают, что у телефонов есть номера. Просто не очень понимают, зачем. Их представления о нашем мире слегка... неточные. Но важнее другое: почти все, что я раньше знал о ведьмах и волшебниках из сказок, оказалось враньем. Ну, или безнадежно неточным. В основном они просто люди.

— Ведьмы? — Наз снова испугался.

— Волшебницы. Полагаю, официальный термин. И если вы смотрели «Волшебника страны Оз», то все устроено совершенно не так. Последняя хорошая ведьма, с которой я встречался, напугала меня до мурашек.

— Значит, не такая уж хорошая.

— Ветеран войны. И, думаю, если разозлится, сможет сравнять мой дом с землей. Она лично обеспечила мне несколько месяцев бумажной работы, потому что решила защитить родителей — совершенно обычных людей. Ну, стоматологов.

— Защитить родителей?

— Помните все те таинственные смерти и ледяные туманы?

Наз кивнул.

— Воздушно-капельный вирусный штамм менингита.

— История для прикрытия. У магов шла гражданская война между сторонниками «убить всех немагических» и нормальными. Нам повезло: нормальные победили.

Симеон пропустил огромный кусок недавней британской истории, особенно ту его часть, где воевали дети.

— А холодный туман на самом деле был чем?

— Вам лучше не знать.

— Скажите.

— Правда, лучше не знать.

— Все равно скажите.

— Невидимые чудовища, которые высасывают людям души. Хорошие ребята используют их как тюремных охранников. Наверное, зато из камер никто не пытается сбежать.

— Невидимых чудовищ не существует! — возмутился Наз, явно справляясь со всем этим очень плохо.

— А в вашем ящике, который отбраковывает поддельные деньги, просто случайно нет ни кучи компьютеров, ни рентгеновских аппаратов, — очень выразительно заметил Симеон.

— Рентген для этого не используют, — раздраженно ответил Наз.

— Я всего лишь полицейский, откуда мне знать. Но во время войны их эскадроны смерти ходили по домам. Им не нравились люди, родившиеся магами у немагических родителей. Где-то достали список и летом начали обходить семьи, расстреливая всех подряд.

— Те... убийцы-сектанты, — сказал Наз. Судя по всему, заголовки The Sun он все же видел.

Симеон удостоил это кивком.

— А тех, кого находили объеденными, убили уже другие. И поскольку у моего подразделения самый высокий во всей столичной полиции процент пенсий по психиатрической инвалидности, возможно, всех подробностей вам действительно не надо.

— Но с вами же все нормально.

— Я принимаю таблетки и убеждаю себя, что моя работа что-то меняет, — очень прямо сказал Симеон.

— А, — выдохнул Наз и словно уменьшился в кресле. — И они... выглядят как-то необычно? Острые зубы, например?

— В основном совершенно обычно. Разве что одежда иногда совсем не вписывается.

Примерно через десять минут Джоши привела сотрудницу Министерства — удивительно быстро. Это была ведьма индийской внешности по имени Падма Патил. На ней было длинное платье до пола, запахивавшееся спереди почти как халат. Симеон заподозрил, что «одеться по-магловски» она даже не пыталась. Если рядом поставить Джоши в ее обычной форме, Патил выглядела бы почти неприметно.

— В чем конкретно ваша проблема? — спросила она с едва заметным акцентом. Тем же, подумал Симеон, что у Грейнджер. И у Персиваля Уизли. В его внутреннем полицейском классификаторе подозреваемых внезапно появилась графа «акцент магической школы». Совершенно бесполезная информация, но внутреннего копа из себя не вытащишь только потому, что больше не ходишь по улицам.

— Слишком много фальшивых пятидесятифунтовых банкнот, — сказал Симеон, не давая разговору растянуться на полчаса. — У Казначейства есть магический ящик, который отсеивает, э-э, магические подделки. И теперь их выходит слишком много.

— Что значит «слишком много»? — спросила Патил.

— Более чем на три стандартных отклонения выше сезонно скорректированного уровня фальшивомонетничества, — ответил Наз. — У нас буквально целые палеты этих чертовых банкнот. Все с одинаковыми серийными номерами.

Симеон решил, что Наз все-таки немного мерзавец. Какие, к черту, тысячи. Он не знал, сколько денег помещается на палете, но кассеты банкоматов были размером с чемодан и вмещали сотни тысяч. Значит, речь шла о миллионах фунтов.

— Один и тот же номер или несколько групп? — спросила Патил.

Значит, соображала она быстро.

— В основном один из двух номеров. Оригинальные экземпляры с этими номерами мы найти не смогли...

— Разумеется. Они используют оригиналы как образцы для заклинания дублирования, — перебила Патил.

— Как ксерокс, — пояснил Симеон.

— Что такое ксерокс?

Симеон вывел ее из кабинета в комнату с принтером, показал офисный копир и, для наглядности, сделал две копии инструкции к сортировочному ящику. Одну незаметно передал Назу, пока Падма хмурилась на лист.

— Никто бы не поверил, что это работает, — сказала она.

— Есть и цветные копиры, — заметил Наз. — Но существует международное соглашение, запрещающее производство и продажу аппаратов, способных копировать деньги.

— Правда? — удивился Симеон. Об этом он никогда не задумывался.

— Да, — сухо ответил Наз.

Похоже, это была маленькая месть.

— Как вы вообще можете добиться такого без магии?! — воскликнула Патил.

— На банкнотах есть узор из крошечных кружков. Копир его распознает и отказывается делать копию. То же встроили в цветные принтеры — на случай, если кому-то придет в голову использовать компьютер.

Наз улыбнулся так, будто очень собой доволен. И, понял Симеон, вполне возможно, имел право.

— А если этот узор не копировать? — спросила Патил.

— Проверочные машины тоже его ищут.

Наз ответил ей такой же неискренней улыбкой. Патил чуть улыбнулась в ответ.

— Куда ни кинь — всюду клин, — подвел итог Симеон.

— Я видела, как такое делают, — невзначай сказала Патил.

Наз посмотрел на Симеона широко раскрытыми глазами. Тот пожал плечами. Она все-таки была одной из них.

— В любом случае, тот, кто этим занимается, не маглорожденный, — продолжила Патил. — Иначе знал бы, что копирование банкнот легко обнаружить.

— Географического скопления мест, где появляются фальшивки, нет, — сказал Наз.

— Конечно нет. Они аппарируют.

— Телепортируются, — пояснил Симеон для Наза.

— Мне нужно, чтобы эта массовая подделка законного платежного средства прекратилась! — заявил Наз.

— Вообще-то это не мой департамент, — сказала Патил. — У нас просто монеты, которые невозможно дублировать, и долговые расписки, выпущенные надежным банком.

— Невозможно дублировать?

— Магия, — бесполезно пояснила Патил.

— А какие средства защиты от подделки у расписок?

— Их подписывают, запечатывают, а банк крайне агрессивно преследует любого фальшивомонетчика.

— Насколько агрессивно?

— Топорами и мечами, — невозмутимо ответила Патил. — Кажется, в нашем законодательстве есть лазейка, позволяющая банку казнить фальшивомонетчиков.

— И этот банк не принадлежит Короне?

— Господи, конечно нет. Он принадлежит гоблинам. Те еще кровожадные ублюдки. Никто бы... ну, почти никто не попытался бы их ограбить.

— Почти?

— Гарри Поттер и компания во время войны. Но не ради денег — им был нужен один предмет. После войны, конечно, пришлось потратить целую гору галлеонов, чтобы все это уладить на бумаге.

— Кто такие Гарри Поттер и компания? — спросил Наз.

— У них была гражданская война, — пояснил Симеон. — Гарри Поттер с компанией ее закончили. Убили волшебного Гитлера, помогли разгромить его армию — полный комплект.

Патил вежливо улыбнулась.

— За участие в Битве за Хогвартс я получила Орден Мерлина третьей степени.

— Что это?

— Орден Мерлина первой степени — высшая их награда. Поттер и компания получили первую степень. Это примерно как Крест Виктории с планкой, наверное, — сказал Симеон. — А у мисс Патил получается что-то вроде Креста за выдающиеся заслуги. Только все это — пока вы еще учились в школе.

— Седьмой курс был довольно тяжелым, — сказала Падма Патил. — Пытки и заключение несколько мешали учебе.

Она произнесла это буднично, прикрыв вежливой улыбкой настолько чудовищное преуменьшение, что даже Симеону стало не по себе.

— Вас... пытали? — резко спросил Наз.

— В школе каждому хотя бы раз доставалось. В образовательных целях. После войны виновные получили пожизненное в Азкабане.

— Азкабан?

— Магическая тюрьма Ее Величества на острове Азкабан. Просто... их тюрьма, — объяснил Симеон. — Говорят, место суровое. То самое, где невидимые чудовища служат охраной.

Наз нахмурился.

— Военное Министерство начало отправлять в Азкабан всех, кто ему не нравился, — продолжила Патил. — Потом очень долго пришлось всех оттуда вытаскивать. Некоторые, конечно, умерли. Или умерли в лагерях.

— В лагерях?

— Они называли их лагерями перевоспитания, — с горечью сказала Патил. — Конечно, Отдел взаимодействия передал Министерству целые горы палочек маглорожденных, которых собрали эскадроны смерти. Благодаря этому гораздо больше их людей получили пожизненные сроки вместо нескольких лет.

Симеон указал на металлический шкаф.

— Улики лежали там.

— О. Люди гадали, где именно, — призналась Падма. — А это просто офисный шкаф.

— Да. В моем кабинете. Запертый. Кабинет запирается. На этаже камеры. В здании охрана, — перечислил Симеон. — Вас это, конечно, не остановило бы, но никто не знал, что мы, тупые маглы, вообще ведем расследование.

— Не нужно так, мистер Уркхарт, — сказала Патил.

— Главный инспектор Уркхарт, — поправил Симеон. — Я возглавляю Отдел взаимодействия по всей Великобритании. А Наз здесь — заместитель директора нашего Казначейства, которое обслуживает, сколько там, восемьдесят миллионов человек?

— Я прекрасно знаю население Великобритании. Я здесь живу. И у моих кузенов ресторан в Бирмингеме.

— Хороший? — спросил Наз.

— Тетя там не ест, но ресторан приличный.

— Почему тетя не ест?

— Она джайнистка, — со вздохом объяснила Патил.

— А.

— Съездила в паломничество и вернулась ужасно религиозной.

— И она... такая же, как вы?

— Я выше и зубы у меня лучше. А у моей сестры-близняшки собственный модный бренд.

Симеон посмотрел на обоих. На сегодня с него хватило южноазиатских отличников.

— Мне понадобится способ связаться с вами, мисс Патил. Очевидно, у нас серьезная проблема с фальшивыми деньгами.

— Не мой департамент. В лучшем случае это Отдел неправомерного использования магловских артефактов.

— У меня нет справочника Министерства.

— Я поговорю с мистером Уизли.

— Вряд ли этим должен заниматься секретарь Визенгамота, — заметил Симеон.

Наз бросил на него взгляд.

— Не Перси. Его отец. Артур. А как вы вообще с нами связываетесь?

— Зачарованный телефон. Но звонит только в Аврорат.

— О, так телефон буквально его департамент, — сказала Патил. — Вернусь в Министерство и отправлю ему служебную записку. Не думаю, что здесь нужно долго ждать — он, скорее всего, сразу аппарирует сюда.

— Вы не против, если я прямо сейчас уйду? Мне и так сегодня задерживаться.

— Ради бога, — сказал Симеон.

Патил слегка повернулась — и с резким хлопком исчезла, словно воздух мгновенно заполнил освободившееся место.

— ТВОЮ МАТЬ! — заорал Наз. — Она просто... исчезла!

— Я же говорил. Они так делают.

— Но это невыносимо. Что мешает им... ограбить Банк Англии? Или убить премьер-министра?

— Премьеру дают телохранителей-волшебников из Аврората. А Банк... ну, у вас уже есть магический детектор фальшивок, так что, думаю, и аналог колючей проволоки там давно стоит. Если вы, например, решите перенести хранилища, это наверняка станет делом Отдела взаимодействия. Полагаю, премьер на регулярных встречах просто сообщает их министру магии — это их премьер-министр.

— Премьер знает?! — Наз выглядел так, словно его несколько раз ударили по голове.

— Каждый премьер знает. Хотя потом, возможно, уже не знает. Память ведь стирают.

— Ваш... предшественник ушел на пенсию, сохранив память?

— Мой старый шеф умер на работе. Не видел смысла идти домой умирать только потому, что у него эмфизема. Первое, что он мне посоветовал: не курить, вредно.

— Откуда вы знаете, что ведьмам нельзя просто украсть Банк Англии?

— Если бы можно было, кто-нибудь уже украл бы, — просто ответил Симеон.

В здании взвыла тревожная сигнализация. Симеон нырнул под стол, отчаянно желая, чтобы у него на поясе был автоматический пистолет, еще до того, как понял, что вообще делает.

— ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЭТО ТАКОЕ?! — перекричал сирену Наз.

— Тревожная кнопка! Кто-то ее нажал!

— НО ВЫ ПРЯЧЕТЕСЬ ПОД СТОЛОМ!

— А Я, ПО-ВАШЕМУ, ВООРУЖЕН?!

— Нет?!

— Это вам не Голливуд.

Симеон уже подумывал звонить аврорам, когда сирена вдруг взвизгнула на невозможной ноте и оборвалась.

— Это плохо? — спросил Наз, прижавшись к стене за дверью кабинета.

— Такой звук она издать не может. Рабочее предположение: волшебники. Был рад знакомству.

— Вы ничего не можете сделать?

Симеон, все еще прячась под столом, уже доставал из ящика белый телефон, когда зазвонил обычный. Внутренняя линия. Он ответил.

— Уркхарт.

— Шеф, простите, простите, пожалуйста, — всхлипывала Джоши.

— Ты в порядке?

— Простите, я нажала тревожную кнопку. Просто мистер Уизли появился прямо в вестибюле возле лифтов.

— Он что-то сделал с сигнализацией?

— Я пыталась дозвониться охране, но там не отвечали, а он сказал, что может ее выключить.

Симеон выбрался из-под стола.

— Джоши, ты все сделала правильно. Сейчас я сам позвоню охране и устрою им разнос. Они отзовут Летучий отряд.

— Летучий отряд?

— Вызов идет автоматически. Тебе знать не обязательно.

— А. Хорошо. Мистера Уизли привести наверх?

— Конечно.

Симеон положил трубку и набрал 8999 — охрану. Гудки шли долго. Он сжал губы. Вот, значит, как.

Наконец ответил Леронд — один из тех.

— Главный инспектор Уркхарт. Тревога была вызвана... реальной проблемой, но Джоши уже разобралась. Отзовите Летучий отряд и пройдите этажи, выпустите людей из комнат безопасности.

— Да, сэр, — ответил Леронд таким голосом, будто что-то жевал.

Симеон отключился.

— И все? — спросил Наз.

— Именно так мы и действуем при тревоге: укрываемся на месте и вызываем Летучий отряд. В идеальном мире Аврорат тоже вызывался бы автоматически, но пока кроме белого телефона без проводов ничего нет.

Мистеру Артуру Уизли, по оценке Симеона, было около пятидесяти. Еще один высокий рыжий жердь, только домашнее благополучие уже добавило немного округлости в талии.

— Простите за переполох, — сказал мистер Уизли. — Эта милая полицейская нажала кнопку тревоги.

— Спасибо, Джоши, — сказал Симеон.

Она очаровательно покраснела.

— Еще раз простите, сэр.

— Ты поступила правильно, — как можно убедительнее сказал Симеон. — Мистер Уизли, у нас проблема с подделкой денег в обычной экономике.

— Правда? Падма Патил сказала что-то о зачарованном детекторе фальшивок в Казначействе.

— Детектор у НАС есть, — вмешался Наз. — Проблема в том, что в обращение поступает слишком много поддельных купюр.

— О. Это уже неприятность, — признал Артур и потер подбородок. — Неправомерное использование магловского артефакта, пожалуй. Один образец у вас есть?

Наз достал банкноту в прозрачном пакете с надписью «ОБРАЗЕЦ».

Мистер Уизли вынул из мантии палочку — волшебную палочку, напомнил себе Симеон — и, не вскрывая пакет, сделал над купюрой несколько круговых движений.

— Ага, — сказал он, внимательно рассматривая банкноту. — Любопытно.

— Ничего не произошло! — возмутился Наз.

— Простите. Вы просто не можете увидеть результат моего заклинания. Это дубликат, но не от самого очевидного заклинания.

— Редкое? — спросил Симеон.

— Старомодное, — задумчиво ответил Артур.

— Такое, какое гипотетически могло сохраниться у какой-нибудь старой богатой семьи?

— Или у человека со старой книгой заклинаний. Хотя такие книги встречаются нечасто. После войны немало книг распродали, чтобы оплачивать штрафы.

— Значит, кто-то мог купить такую книгу с рук?

— Возможно. Но я слежу за букинистами, — буднично ответил Артур. — Привычка осталась с тех времен, когда пятеро детей одновременно учились в школе.

— У вас пятеро детей? — спросил Наз.

— Было семеро. Шла война, — тихо сказал Артур.

— Соболезную насчет аврора Уизли, — сказал Симеон.

Артур повернулся к нему и улыбнулся.

— А, с ним теперь все в порядке. Эти болваны решили, что он умер, а оказалось, какое-то малоизвестное заклинание. Гарри забрал его домой, и они с Гермионой быстро его подлатали. Молли — моя жена — настояла, чтобы он уволился.

— И? — спросил Симеон.

— Теперь работает у брата в магазине розыгрышей. Гораздо безопаснее.

Симеон кивнул, чувствуя неожиданное облегчение.

— Очень рад это слышать.

День вдруг стал заметно лучше. Полицейский, оказывается, не погиб при исполнении.

— Ну и Гарри со своей Дафной на слушании в Визенгамоте выступили с размахом, — добавил Артур.

— На том самом слушании? — уточнил Симеон.

— Да. Правда, Гарри пришлось воспользоваться чертовым Законом о доме и владениях. Он глава старого рода, а на него напали у него дома, так что само слушание ему почти ничем не грозило.

— Их было четырнадцать, — напомнил Симеон. Ему это казалось важным.

— Ну да. И еще нападение на нашего Рона. Гарри каждый вечер приглашал нас к себе на чай, комнаты для всех приготовил. Бедный Рон несколько дней просто лежал в коме. Но Гермиона всегда здорово разбиралась в зельях.

— Что такое Визенгамот? — спросил Наз.

— Высокий суд и Палата лордов в одном лице, — объяснил Симеон, не уточняя, что другой сын Артура служит секретарем Визенгамота.

— Не совсем так, — поправил Артур. — Право голоса есть еще у любого кавалера Ордена Мерлина и у глав департаментов. Я раньше тоже... но сейчас работаю неполный день.

— Так Гарри получил условный срок? — спросил Симеон.

— Нет. Закон о доме и владениях, а потом он дал показания, что ни на ком из нападавших не применял Непростительных проклятий. После этого у Визенгамота просто не осталось оснований.

— Дал показания?

— Согласился выпить Веритасерум. То есть физически не мог солгать.

Артур улыбнулся, глядя на компьютерный терминал.

— Сыворотка правды? — переспросил Симеон.

— Потом он рассказывал, что дома его страшно рвало. Журналисты поймали его у десятого зала суда, и он честно признался, что уже чувствует себя как с похмелья. А ведь противоядие он выпил всего несколько минут назад.

Симеон посмотрел на Наза. У того явно наступал очередной момент внутреннего краха. Симеон решил не мешать и дать ему пережить это в собственном темпе.

— Конечно, журналистов куда больше интересовала его Дафна, а она разговаривать не собиралась. Гермиона и Дафна успели увезти Гарри домой прежде, чем его вырвало перед камерами.

— Мисс Грейнджер? — уточнил Симеон, подтверждая свою догадку.

— Она нам как дочь, — весело ответил Артур. — А Дафна умудрилась влезть и спросить Гарри, любит ли он ее.

Симеону показалось, что его ударили молотком по лбу.

— Она что?

Потому что это звучало... совершенно безумно.

— Бедняга уже хихикал и слюни пускал, а тут жена спрашивает, любит ли он ее.

— И? — спросил Наз.

— Конечно, любит, — спокойно сказал Артур. — Я ее не знал, когда они поженились, но, по-моему, она ему полезна. Немного нервная, конечно, зато явно считает его вполне достойным. Даже если именно она запустила эту ужасную моду на корсеты.

— Как жена вообще смогла задать ему вопрос под сывороткой правды? — спросил Наз.

— Спустилась с галереи и держала аврора, который давал Веритасерум, под прицелом палочки, — объяснил Артур. — После того, что случилось у них дома, она, пожалуй, вполне имела право подозревать попытку отравления.

— И? — спросил Симеон.

— Ну, как многие ведьмы, она очень драматично предупредила аврора, что, если Гарри отравят, она убьет его раньше, чем Гарри успеет упасть на пол. Наш Перси потом долго рассказывал, как она напомнила ему мою бабушку. Хотя они обе родня Яксли, так что, наверное, отсюда и характер.

— Она угрожала полицейскому? — недоверчиво спросил Наз. — В суде?!

— Скорее дала понять, что совершенно серьезна, — сказал Артур. — Это Блэки. С Блэками не связываются. Мама так почти никогда не делала — она была из младшей ветви.

— Ваша мать была из их семьи? — спросил Симеон.

— Большая семья, — отмахнулся Артур. — В общем, мы даже вставили в рамку фотографию, где его Дафна поддерживает Гарри, пока журналисты задают идиотские вопросы. У бедного парня вид такой, будто его заставили выпить кружку теплых соплей, а она... так старается не улыбаться.

— Большинства этих людей в наших базах вообще нет, — сказал Симеон. — Полагаю, они редко общаются с немагическими и почти не совершают преступлений на нашей стороне.

— Яксли после войны получил пожизненное. Он был кем-то вроде троюродного родственника. Остальные либо слишком старые, либо уже умерли.

— Получил куда?

— В Азкабан. Пожизненно.

— Пожизненно? — переспросил Наз.

— Террорист, — коротко пояснил Симеон.

— А, — сказал Наз и медленно кивнул.

— Теперь вернемся к делу. Артур, есть идеи, кто может дублировать эти пятидесятки? — спросил Симеон.

— У всех один из двух серийных номеров, — добавил Наз.

Артур долго разглядывал банкноту и наконец заметил номер.

— А, как на галлеонах. Значит, этими купюрами расплачиваются по всей стране?

— Да.

— Хм. Если человек вырос среди маглов, он знает о серийных номерах. Но, возможно, за один раз тратит не так много.

— Они тратят очень много, мистер Уизли, — сказал Наз. — Фальшивых денег столько, что на них можно купить британской железной дороге весь годовой объем нового подвижного состава.

— А, — сказал Симеон.

Это сразу отсекало несколько вариантов.

— Значит, покупают землю или дома? — буднично спросил Артур.

— Именно, — согласился Симеон.

— Ну вот и ответ, — сказал Артур. — Маглорожденный или полукровка, который только что купил ферму или поместье. В общем, наш Гарри, только явно не он: у него все имущество уже было.

— У вас другая валюта, — заметил Наз. — Значит, сделки с недвижимостью происходят не на вашей стороне.

Симеон вздохнул. Еще несколько детективов-инспекторов сейчас очень пригодились бы.

— И люди обычно не покупают дома чемоданами наличных, — с очаровательной наивностью добавил Наз.

У Симеона возникло неприятное ощущение, что он отлично представляет продавцов: старые семьи, у которых старые деньги закончились, но желание оставаться богатыми осталось, а из имущества — одна земля.

— Наз, — спросил он, потому что был полицейским, а полицейские задают вопросы, когда примерно знают ответ. — Если кто-нибудь покупает, скажем, поместье с землями за чемодан наличных, может ли агентство недвижимости использовать свои отделения по всей стране, чтобы эти деньги отмыть?

— Что, провести как наличную арендную плату? — переспросил Наз.

Для Симеона это означало «да».

— А на вашей стороне недвижимости за галлеоны почти не продают? — спросил он Артура.

— Почти нет. Люди стараются держаться за землю.

— Значит, фермы. Покупатель приносит чемодан денег, а агентство даже не смотрит на купюры, только распределяет их по множеству банков, — сказал Наз.

— Почему именно фермы? — спросил Симеон.

— Налоговые льготы при наследовании, — небрежно ответил Наз.

— Ну, похоже, дальше вы и без меня справитесь, — бодро сказал Артур. — Тогда я пойду.

— Артур? — остановил его Симеон. — Можно ли магией убедить агента по недвижимости не замечать, что все купюры имеют один из двух серийных номеров?

— Не мой департамент. Но ввести магла в заблуждение несложно. Правда, тогда он не смог бы выполнять какие-то сложные планы. Например, распределять деньги по всей Британии.

— Значит, агенты в деле. По крайней мере, в части подделки, а этого нам уже хватит, — сказал Симеон.

Наз посмотрел на него.

— Это ужасно. Такие суммы...

— Русские ведь скупают половину Лондона, разве нет? — спросил Симеон.

— Да, но там международные банковские переводы. Это совершенно другое, — твердо ответил Наз.

— Ладно. Немного приберу магическую часть, а потом подключу Управление по борьбе с крупным мошенничеством.

— Мы не можем их подключать! Все это невероятно чувствительно!

— Агентов по недвижимости не могли околдовать так, чтобы они сами участвовали в схеме...

— Вообще-то могли, — перебил Артур. — Но для этого пришлось бы использовать Империус, и тогда уже точно понадобились бы авроры.

— Почему? — спросил Наз. — Они нарушают наши законы.

— Империус — Непростительное проклятие. Автоматическое пожизненное заключение, — сказал Артур и очень внимательно посмотрел на Наза сквозь неподвижные стекла очков.

— А, — сказал Симеон. — Тогда авроры.

— Они проверят возможных жертв на следы проклятия, найдут виновных, и суд будет очень быстрым, — добавил Артур.

— Авроры — специальное подразделение магической полиции, — пояснил Симеон Назу.

— Ваш сын был... в специальном подразделении? — Наз снова уставился на Артура.

— На войне он получил медаль, — сказал тот.

— Аврор Уизли получил магический эквивалент Креста Виктории. В восемнадцать лет. Еще школьником, — уточнил Симеон.

— Вы, должно быть, очень им гордитесь, — поспешно сказал Наз.

— О, всеми тремя, — ответил Артур, доставая платок. Он снял очки и промокнул глаза.

— Один из других сыновей Артура — секретарь их Палаты лордов, — добавил Симеон. — Уизли вообще довольно заметная семья в послевоенной Британии.

— Мы стараемся, — скромно сказал Артур, снова надевая очки. — Вам придется передать в Департамент магического правопорядка фамилии агентов и адреса офисов, чтобы они проверили, не происходило ли там... чего-нибудь плохого.

— Они и без того подделывают огромные суммы денег! — возмутился Наз.

— За это автоматического пожизненного не дают, — сказал Симеон.

В памяти снова всплыли зеленые светящиеся черепа со змеями над домами.

Наз вздохнул.

— Министру это очень не понравится.

Он ткнул пальцем в Симеона.

— И вы поняли, кто это делает, вообще не выходя из кабинета.

— Только в общих чертах. И я получил консультацию специалиста, — сказал Симеон, махнув в сторону Артура. — Мисс Патил тоже очень помогла.

— Но мой отчет теперь будет звучать так: несколько крупных агентств недвижимости помогают проводить массовое фальшивомонетничество.

— Это бизнес, через который проходит много наличных из множества рук. Обычный мелкий отмыватель использует парикмахерскую, автомойку или сейчас какой-нибудь магазин на центральной улице, в котором на самом деле никто ничего не покупает.

— Агентства недвижимости работают с куда большими суммами. Это крупные компании, — сказал Наз.

После его слов повисла выразительная пауза.

— И уверен, их директора жертвуют деньги партиям, — прямо сказал Симеон.

— Больше я тут, пожалуй, не помогу, — сказал Артур Уизли. — Можно я просто...

— Конечно. Сэкономите время. И если глава Отдела взаимодействия не способен убрать запись с камеры безопасности, то зачем я вообще здесь сижу?

Артур неловко улыбнулся.

— Просто у меня много дел на другой работе, а жена не любит, когда я задерживаюсь допоздна.

— Другая работа? — спросил Наз.

— Немного занимаюсь артефакторикой. В основном переделываю кассовые аппараты под наши деньги. В маленьком магазине Дафны как раз такие стоят.

— Кассовые аппараты?

— Механические продолжают работать, даже если чья-нибудь магия слегка разволнуется, — мягко пояснил Артур. — У нас три вида монет. И зачем вообще делать по двадцать или двенадцать монет одного номинала? Девятнадцать и двадцать один — хорошие, надежные простые числа.

— Господи боже, — сказал Наз.

Артур исчез с хлопком.

Симеон взял ручку и записал, что нужно стереть записи с камер в коридоре и сделать несколько записей в PND. Где-то существовал целый набор продажных агентов по недвижимости, которых предстояло найти.

Наз пообещал прислать по электронной почте список мест появления фальшивок. Симеон подозревал, что пользы от него будет немного. Он проводил Наза до ожидавшей машины и вернулся в здание.

Джоши нервно улыбнулась.

— Все хорошо прошло?

— Дальше почти обычная полицейская работа. Деньги проводят агентства недвижимости.

— Как вы это поняли?

— Как только Наз признался, что речь идет о миллионах, других вариантов почти не осталось.

Джоши вздохнула чуть глубже, чем Симеону понравилось.

— А казался таким приятным человеком. И все это время пытался ввести полицию в заблуждение.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Гражданским доверять нельзя, правда, шеф?

— Большинству можно. Ты слишком молодая, чтобы уже становиться такой горькой и циничной.

Он оставил покрасневшую Джоши у стойки.

Вернувшись в кабинет, Симеон внес записи в PND и передал дело Управлению по борьбе с крупным мошенничеством. Даже если владельцев дела поменяют, обновления он все равно сможет видеть.

Управление возилось со схемой медленно. Через несколько месяцев выяснилось, что шесть крупнейших агентств недвижимости действительно проводили через себя фальшивые деньги. Симеон был очень рад оставить расследование им — и, предположительно, Назу.

Настоящих организаторов покупок так и не нашли. Более того, каким-то образом исчезла часть купленной недвижимости — и тут Симеон уже был совершенно уверен, что речь идет о буквальной магии. Кто бы это ни устроил, он явно был образован и вырос среди маглов: достаточно понимал, как на самом деле работает Британия, чтобы подставить все крупные агентства недвижимости. Симеону хотелось узнать, как именно им удалось заставить поместья исчезнуть, но аудит заодно обнаружил десятки крупных владений, купленных иностранцами за чемоданы наличных. Он вполне соглашался свалить все на этих фигурантов и сэкономить Отделу взаимодействия массу работы. Не нужно скрывать совершенно одинаковое преступление, совершенное волшебником, если вокруг и так хватает русских.

Но в тот день, когда Симеон обновлял PND, время послеобеденного чая давно прошло, когда он снова позвонил аврорам — нужно было уточнить одну вещь.

— Аврорат? — ответил дежурный.

— Если кто-нибудь захочет спрятать дом от маглов, как он это сделает?

— Маглоотталкивающие чары, разумеется.

— Обычная вещь?

— Практически на них и держится Международный статут о секретности с тысяча шестьсот восемьдесят девятого года.

Симеон поморщился.

— Спасибо. Это все, что мне было нужно.

Он положил трубку. Телефон один раз звякнул, как всегда, и Симеон убрал его в ящик.

Значит, поместья, купленные на фальшивые деньги, просто закрыли от маглов чарами. Симеон подозревал, что Грейнджер, вероятно, знает людей, которые за этим стоят, и решил, что ему все равно. Агентствам недвижимости не следовало так охотно отмывать явно поддельные деньги, а взяли их в итоге за чемоданы российской наличности.

Он вошел в PND, долго дождался ответа системы, достал список подходящих фигурантов и снова позвонил аврорам, передав им имена как подозреваемых в крупном мошенничестве и, что важнее, возможных жертв Непростительных проклятий. Он очень надеялся, что второе не подтвердится, но нормальная полицейская работа означала иногда обеспечивать соблюдение закона и на их стороне тоже.