Fate | Судьба (джен)

Судьба

Глава 4 — Хогвартс

От лица Рональда Уизли

Позавтракав в «Дырявом котле», Пандора и Рон отправились в Косой переулок. Там, как всегда, было не протолкнуться: лавки ломились от покупателей, люди спешили на работу, а за витринами и прямо на улице творились всевозможные чудеса.

Рон обожал Косой переулок. Мощённая булыжником улица чудес всякий раз лишала его дара речи — и сегодня не стала исключением. Глядя, как взволнованные люди торопливо входят в лавки и выходят с покупками, он невольно расплылся в улыбке. Повсюду звучал смех, на лицах сияла радость. Похоже, не я один люблю это место.

Пандора взяла его за руку. Рон поднял голову: она смотрела прямо перед собой, и на губах всё ещё играла озорная улыбка. Это немного тревожило и одновременно будоражило. Выходки Пандоры всегда каким-то образом поднимали ему настроение, а уж если она что-нибудь решила, остановить её не мог никто. Последней чертой Рон восхищался особенно. Ему хотелось такой же решимости. Она была ему необходима.

Пандора повела его сквозь шумную толпу, а Рон вертел головой, любуясь диковинами. Сегодня на улице было особенно много детей — неудивительно, ведь скоро начинался новый год в Хогвартсе. От этого предвкушение разгорелось ещё сильнее. Может быть, среди этой ребятни ходят его будущие друзья. Люди, с которыми он вырастет и, возможно, сохранит дружбу на всю жизнь.

Рон вспомнил видение, из которого узнал, что Гарри Поттер попадёт в Гриффиндор. Если так и случится, он непременно постарается с ним подружиться. Иметь другом прославленного Мальчика-Который-Выжил — это же невероятно! Рон мог лишь воображать, каким благородным и могущественным должен быть Гарри Поттер. Победить величайшего тёмного волшебника всех времён, будучи младенцем, мог только поистине великий маг.

Какая-то маленькая часть Рона понимала и другое: столь сильный союзник очень пригодится в спасении Фреда. Да, мысль была эгоистичной, но однажды помощь Гарри и правда могла оказаться необходимой. Не стоит сейчас об этом думать. Лучше просто порадоваться прогулке с Пандорой.

Очнувшись от раздумий, Рон заметил, что они остановились перед лавкой. И не какой-нибудь, а перед знаменитой мастерской волшебных палочек Олливандера. При мысли о доставшейся от Чарли палочке в груди неприятно сжалось. Зачем мы здесь?

Рон озадаченно и чуть раздражённо посмотрел на Пандору. Та лишь улыбалась.

— Пандора? Почему мы… пришли сюда?

— Купить тебе палочку, Рональд, — совершенно будничным тоном ответила она, будто говорила о погоде.

Глаза Рона расширились. Что?..

— Но у меня уже…

Пандора мягко его перебила:

— Рон, послушай. Палочка — самое важное, что когда-либо окажется в руках волшебника. И каждая сама выбирает хозяина. Палочка твоего брата, нисколько не сомневаюсь, великолепна, но тебе она не станет служить и вполовину так хорошо, как собственная. Обещаю.

Последние слова прозвучали окончательно и бесповоротно. Пандора увлекалась искусством создания палочек. Накануне вечером она услышала, как Джинни рассказывает Луне, что Рону отдадут старую палочку брата, — и едва не помчалась в «Нору», пылая яростью. Ей было безразлично, что Уизли не могут похвастаться богатством. Рон заслуживает собственную палочку. Точка.

Поэтому вместе с мужем Пандора составила небольшой заговор: купить мальчику новые школьные вещи без ведома и разрешения родителей. Если её поймают и семья Рона рассердится — что ж, пусть.

— Но… Пандора, мама ужасно разозлится… И папа тоже…

Он умолк и уставился на шаркающие ноги. Пандора почувствовала, как маленькая ладонь в её руке задрожала, и сжала пальцы крепче.

— Значит, мы им просто не скажем.

Рон поднял голову. Мягкая улыбка вновь сделалась заговорщицкой, и его собственные губы тоже дрогнули.

— Идём, Рон.

Держась за руки, они вошли в лавку.

— Добро пожаловать, — поздоровался светлокожий старик с серебристыми глазами. — А, Пандора, дорогая! Опять пришла листать мои книги о волшебных палочках? — радостно спросил он.

Пандора улыбнулась в ответ.

— Нет, мой друг, сегодня я покупаю палочку! Это Рональд Уизли. — Она вывела Рона вперёд и положила ладони ему на плечи. — Осенью он поступает в Хогвартс, Олливандер, а значит, ему нужна палочка.

Рон посмотрел на старика. Разве так можно? Я иду против родителей… Узнает мама — точно обезумеет. А папа во мне разочаруется…

— Ещё один Уизли, — рассмеялся Олливандер. — Помню, как подбирал палочки твоим братьям, словно это было вчера! Подойди-ка ближе, дай на тебя взглянуть.

Рон медленно повиновался. Старик внимательно его изучал, а мальчик застыл под острым взглядом, чувствуя себя раздетым и ужасно неловко. Этот старый чудик меня пугает!

— Любопытно… Весьма любопытно, — пробормотал Олливандер, будто увидел нечто, недоступное другим.

Нет, теперь мне по-настоящему страшно…

Старик скрылся в глубине крошечной лавки и вернулся с несколькими чёрными коробочками. Началась примерка. Очень скоро тревога Рона уступила место восторгу.

Он пробовал одну палочку за другой, но ни одна не отзывалась. Все лежали в руке холодно и безжизненно. Чем дольше продолжались поиски, тем сильнее разрастался страх. А вдруг… вдруг мне теперь подходит только старая палочка Чарли?

Олливандер вдруг шумно вдохнул, вырывая его из мрачных мыслей.

— Знаю… О, это непременно должна быть она… Непременно… — бормотал старик, вновь исчезая среди полок.

Через несколько мгновений он почти бегом вернулся к Рону, охваченный необычайным волнением.

— Вот, — едва слышно произнёс Олливандер и протянул открытую коробочку. — Попробуй эту, Рональд…

Рон заглянул внутрь.

Палочка была прекрасна. Светло-коричневое дерево мягко поблёскивало; по поверхности вились вырезанные цветочные узоры. Она была немного длиннее палочки Чарли. Рукоять — чуть темнее, с едва заметными углублениями для пальцев. В основании находилось гладкое округлое навершие, толще самой палочки, с отверстием посередине. Рон тут же подумал, что сможет продеть туда палец и закручивать палочку вокруг него.

Он медленно протянул правую руку и бережно поднял её из коробочки.

Тепло разлилось по ладони, и всё тело мгновенно расслабилось. Палочка тихо гудела от магии. Сила поднималась вверх по руке и расходилась по всему телу, успокаивая и утешая.

В тот же миг Рон понял: она его. Что бы ни сказал Олливандер, из лавки он уйдёт только с этой палочкой.

— Давай, мальчик, взмахни ею, — взволнованно предложил мастер.

Рон повиновался. С кончика брызнули яркие искры — красные, жёлтые, зелёные и синие. За спиной Пандора восторженно взвизгнула и захлопала в ладоши.

— Эта палочка выбрала тебя своим хозяином, юный Уизли, — мягко произнёс Олливандер.

Рону показалось, что в голосе старика звучит гордость. Почему мастер гордится совершенно незнакомым мальчишкой, он не понимал, но в услышанном не сомневался.

Олливандер просиял и повернулся к Пандоре.

— Кипарис, перо феникса, четырнадцать дюймов, несгибаемая.

Пандора ахнула. Рон растерянно на неё посмотрел. Это плохо?

Но в её глазах сияли восхищение и безмерная гордость. Значит… не плохо? Тогда почему она так смотрит?

Свойства палочки застали Пандору врасплох. Она любила науку о палочках и прекрасно понимала, что подобный выбор говорил о Роне.

Сердце переполняли гордость и почти материнская любовь к мальчику, который спас ей жизнь. Владельцы кипарисовых палочек славились благородством, отвагой, героизмом и готовностью к самопожертвованию. Великий средневековый мастер Герайнт Олливандер писал, что всегда считал честью вручить такую палочку волшебнику или ведьме: он знал, что перед ним человек, которому однажды суждено принять героическую и благородную смерть.

Последняя мысль немного испугала Пандору. Она не вынесла бы, если бы Рон пострадал. Но война волшебников давно закончилась, и это успокаивало.

Перо феникса тоже стало сюрпризом — прежде всего потому, что относилось к редчайшим сердцевинам. Такие палочки обладали широчайшими магическими возможностями, но заслужить их верность было труднее всего.

Удивила Пандору и несгибаемость. Это означало, что убеждения Рона высечены в камне. Палочка никогда от них не отступит, а в руках чужого человека будет упрямиться и работать из рук вон плохо. Пандора знала, что Рон добр и честен, поэтому подобное свойство лишь радовало.

Она не могла бы сильнее гордиться тем, что мальчика выбрала столь прекрасная и могучая палочка. В её глазах Рон заслуживал её безоговорочно.

— Пандора, с вами всё хорошо? Вы очень странно на меня смотрите, — пробормотал он, заливаясь краской. Под пристальным взглядом даже уши стали красными.

— Всё хорошо, Рон. Я просто счастлива, что теперь у тебя есть собственная палочка.

Пандора просияла. Утомлять его рассуждениями о свойствах дерева и сердцевины не хотелось, однако знание лишь подтвердило её мнение: Рон и вправду необыкновенный мальчик. Теперь она была уверена как никогда.

Пандора заплатила за палочку, баночку масла, мягкую ткань для ухода и даже поясной футляр. Она не желала, чтобы Рон однажды сел на прекрасную палочку и сломал её, о чём непременно предупредила.

Затем снова взяла мальчика за руку и повела к следующей остановке — в магазин «Мантии мадам Малкин». Рон ещё немного протестовал, но Пандора только ухмыльнулась и потащила его за собой.

Ему подобрали новые школьные мантии, и Пандора попросила наложить на них чары роста. Заодно купила остроконечную шляпу, перчатки из драконьей кожи и тёплое зимнее пальто.

Покончив с мантиями, они устроили небольшой перерыв и пообедали. Рон без конца любовался палочкой, показывал её Пандоре, и при виде такой чистой детской радости у неё щипало глаза.

После обеда они отправились за новыми учебниками, но тут Рон решительно воспротивился. Он охотно воспользуется книгами братьев: на полях полно полезных заметок. Пандора поддразнила его за жульничество, а он ответил такой лукавой улыбкой, что она рассмеялась.

Закончив покупки, они вернулись в «Ладью».

Остаток дня каждый рисовал на чистом холсте всё, что вздумается. Рон изобразил новую палочку, Пандора — дочь. За рисованием мальчик признался, что боится: родители узнают, как он поступил за их спиной.

К его изумлению, Пандора уже всё предусмотрела. Новая палочка и остальные покупки до отправления «Хогвартс-экспресса» останутся у неё. На вокзале она придёт проводить Рона, и там они незаметно обменяют старые вещи на новые. Обноски Пандора заберёт домой, пока Рон будет учиться. Ни мама, ни папа ничего не узнают.

Рон спросил, что делать, если новые вещи увидят братья и всё расскажут. Пандора велела соблюдать осторожность, а если его всё-таки поймают — всю вину возьмёт на себя. Артур и Молли всё равно не смогут посадить её под домашний арест за нарушение правил.

В конце концов она убедила Рона, что всё сложится благополучно. При этом Пандора отметила про себя: для мальчика своего возраста он на редкость подозрителен и старается предусмотреть каждый исход. Странная черта для такого юного человека.

В его годы Пандора делала всё, что ей вздумается, ни на миг не задумываясь о чужом мнении. Она решила, что Рон так болезненно воспринимает взгляды окружающих из-за желания быть любимым не меньше братьев и сестры.

Вечером Луна с отцом вернулись с «охоты». Девочка пришла в восторг, увидев Рона, и с разбегу повисла на нём, заставив покраснеть до корней волос. Ксенофилиус тоже обрадовался его присутствию: значит, затея жены удалась. Рон ему нравился. Когда накануне Пандора явилась к мужу, изрыгая гром и пламя, они сели и вместе продумали каждую мелочь.

Рон поужинал с Лавгудами, а затем отправился домой через камин. Палочку пришлось оставить, и он уже чувствовал её утрату — словно оторвал от себя частицу.

Вернувшись, Рон поспешно скрылся в комнате, чтобы не встречаться с родителями. После сегодняшнего обмана совесть всё ещё мучила его.

И вот наконец настал долгожданный день. Сегодня Рон сядет в «Хогвартс-экспресс» и отправится навстречу жизни настоящего волшебника. Сказать, что он волновался, — не сказать ничего. Рон был на седьмом небе.

Семья торопливо пробиралась к платформе. Утром Джинни слишком долго собиралась, и теперь они едва успевали.

— Ну же, не отставайте! — почти кричала мама. — Если опоздаем на платформу девять и три четверти, поезд в Хогвартс уйдёт без вас!

Она чудом не налетела на проходившего маггла.

— Ишь сколько здесь магглов! Вечно куда-то несутся!

Если она продолжит в том же духе, со Статутом о секретности можно попрощаться…

Добравшись до преграды, Уизли резко остановились. Первым сквозь неё прошёл Перси, затем близнецы — не забыв поддразнить мать за то, что она опять их перепутала.

Рон уже собирался последовать за ними, когда к семье подошёл невысокий худенький мальчик с непослушными угольно-чёрными волосами и круглыми очками.

— Простите… — робко начал он.

Рон заметил, что старая одежда висит на незнакомце мешком. Сам мальчик выглядел хрупким и болезненным.

— Вы не покажете… как… — Он указал на преграду.

— Разумеется, дорогой, — добродушно рассмеялась мама. — В первый раз, да? Не волнуйся, наш Ронни тоже едет впервые.

Она назвала меня Ронни перед незнакомым человеком…

Маленький мальчик с надеждой посмотрел на Рона удивительными зелёными глазами. Тот невольно улыбнулся. До чего же он перепуган…

— Нужно просто разбежаться и бежать прямо в стену, — объяснила Молли.

Глаза мальчика расширились. Рон с трудом удержался от смеха: для магглорождённого подобный совет наверняка звучал совершенно безумно. Он не знал, магглорождённый ли незнакомец на самом деле, но одежда была маггловской, поэтому решил, что да.

— Давай, Ронни, — ох, опять… — покажи ему.

Рон послушался. Перешагнув сквозь преграду, он оказался прямо перед «Хогвартс-экспрессом». Отошёл с дороги и замер, восхищённо глядя на огромный алый поезд. Вот это да…

Вскоре рядом появились мама и сестра. Маленький мальчик тоже прошёл следом и теперь смотрел на локомотив с раскрытым ртом. Понимаю тебя, приятель!

Все направились к поезду укладывать вещи, а Рон начал беспокоиться. Он незаметно отделился от семьи и вернулся к преграде. Где Пандора? Мои вещи у неё…

Словно в ответ, кто-то окликнул его по имени. Рон резко обернулся и увидел спешившую к нему Пандору.

— Вот ты где! Скорее, пойдём со мной.

Они укрылись за одной из массивных колонн вокзала. Пандора достала новую школьную одежду из крошечной сумочки, которая, казалось, не имела дна. Заметив удивление мальчика, она рассмеялась и объяснила, что сумка зачарована. Великолепно.

Они быстро поменяли вещи. Едва Рон снова закрыл сундук, поезд пронзительно свистнул, предупреждая о скором отправлении.

— Ну вот и всё, Рон, — произнесла Пандора.

Голос звучал одновременно печально и почему-то радостно. Она протянула ему палочку в поясном футляре. Рон хотел отдать палочку Чарли, но Пандора велела оставить её при себе — на всякий случай. Потом вынула из рукава платок и принялась тереть ему нос.

— Прости, здесь было грязное пятнышко, — хихикнула она.

— До свидания, Пандора. И ещё раз спасибо за всё.

Рон обнял её на прощание. Она крепко прижала его к себе и быстро поцеловала в макушку.

— Не забывай писать. Мне ужасно интересно, куда тебя распределят. А ещё Луна просила присылать ей сову хотя бы раз в неделю.

— Буду. Обещаю.

Они разомкнули объятия. Рон помахал Пандоре и побежал к семье. Я буду скучать по ней и Луне. Наверное, даже по Ксено.

— Вот ты где, Рональд! Куда ты запропастился? — Мама выглядела такой же печальной, как Пандора. — Скорее садись.

Она торопливо обняла сына и подтолкнула к вагону.

— Короста с тобой?

— Да, мам. — Рон похлопал по карману куртки, где сидела семейная крыса.

— Хорошо, милый. Удачи! И прилежно учись, Ронни!

— Буду, мам.

Рон отвернулся, собираясь искать купе. Поезд дёрнулся и покатился; мальчик едва не упал. Успел в последний миг.

Выставив сундук перед собой, он двинулся по тесному коридору и у ближайшего окна выглянул на платформу. Родители махали вслед детям и выкрикивали прощальные слова. Мама заметила его и подняла руку. Рон махал в ответ, пока поезд не завернул и вокзал вместе со всеми людьми не исчез из виду.

Теперь следовало найти свободное купе. Задача оказалась непростой.

Рон отошёл от очередной набитой комнаты. Чёрт побери… Сколько же народу едет в Хогвартс?

Он открыл следующую дверь — и с облегчением увидел пустые сиденья. Почти пустые: возле окна расположился один мальчик и смотрел наружу.

— Можно сесть? В остальных купе уже нет места, — спросил Рон.

Одинокий пассажир вздрогнул и резко обернулся. Эй, да это тот самый мальчик.

Худенький очкарик, похоже, тоже его узнал: кивнул и слабо улыбнулся. Рон вошёл, убрал сундук под сиденье напротив и уселся.

— Я Рон. Рональд Уизли. — Он протянул руку.

Мальчик медленно пожал её и снова чуть улыбнулся.

— А я Гарри. Гарри Поттер, — чётко и быстро произнёс он.

У Рона перехватило дыхание. САМ ГАРРИ ПОТТЕР?!

Заметив перемену в его лице, Гарри свободной рукой поднял чёлку. На лбу проступил знаменитый шрам в виде молнии.

Рон застыл между восхищением, потрясением и недоверием. Этот тощий коротышка — сам Гарри Поттер?..

— Чёрт побери… — только и сумел выдавить он.

Гарри тихонько рассмеялся, и они разжали руки. Ещё несколько мгновений Рон таращился на него с приоткрытым ртом. Гарри стало явно не по себе, поэтому Рон захлопнул рот и улыбнулся.

— Да ты самый знаменитый волшебник на свете!

— Мне все так говорят… А я до недавних пор даже не знал, что я волшебник.

Рон совершенно растерялся. Как он мог не знать? Ведь он победил Того-Кого-Нельзя-Называть.

— Правда? Но ведь ты одолел… — Рон запнулся и понизил голос до шёпота: — Сам-Знаешь-Кого, разве нет?

— Я был младенцем, Рон. Ничего не помню, — ответил Гарри и пожал плечами.

Ты победил самого злого волшебника всех времён… и даже этого не помнишь…

Рон медленно покачал головой.

— Это просто… Ух ты, — невнятно закончил он.

Гарри усмехнулся.

Дверь купе открыла женщина с тележкой сладостей. Она спросила, не хотят ли мальчики что-нибудь купить. Рон отказался и показал бутерброд с солониной. Он терпеть её не мог и поморщился при одном взгляде.

Гарри заметил его отвращение, как ни в чём не бывало вытащил из кармана горсть галлеонов и предложил скупить всю тележку. Он охотно поделился сладостями, а Рон взамен отдал бутерброд. Гарри принял его с таким удовольствием, что Рон едва не просиял. Уж лучше он, чем я… Солонина, фу…

Потом Гарри повернулся к нему с застенчивым выражением.

— Ты что-нибудь знаешь о Хогвартсе? Если честно, я вообще ничего не понимаю в волшебстве.

— Конечно! Хогвартс — школа, где юных волшебников и ведьм учат правильно пользоваться магией, — начал Рон.

Гарри подался вперёд и ловил каждое слово.

— Там нас научат заклинаниям и…

— Ты уже знаешь какие-нибудь заклинания? — с нетерпением перебил Гарри.

Его восторг заставил Рона рассмеяться. Уж заклинаний-то он знал немало — можно сказать, целый арсенал.

— Вообще-то да. Просто своей палочкой пока не колдовал. Но теперь мы в поезде до Хогвартса, наверное, уже можно.

Гарри смотрел на него с ожиданием. Хочет, чтобы я что-нибудь показал? Можно попробовать. Только бы не опозориться перед Гарри…

Рон вытащил палочку из футляра. Какое заклинание выбрать?

На левой линзе очков Гарри тянулась трещина. Знаю.

Рон направил палочку ему в лицо. Глаза Гарри испуганно расширились.

— Не бойся, приятель. Я только починю очки. Ты мне доверяешь?

Несколько мгновений Гарри смотрел во все глаза, затем расслабился и осторожно кивнул. Ну, была не была… Мерлин, пожалуйста, не дай мне убить Гарри Поттера.

Рон уже собирался произнести восстанавливающие чары, как дверь распахнулась и в купе влетел девичий голос:

— Вы случайно не видели…

Девочка резко умолкла. Перед ней сидели два ровесника, и один направлял палочку прямо в лицо другому.

— Что ты делаешь? — потребовала она.

Голос был властным, поза — ещё более властной: руки в боки, глаза подозрительно прищурены. Светлая кожа, огромная копна непослушных волос и чуть крупноватые передние зубы.

— Э-э… Колдую… — невнятно ответил Рон.

При этих словах девочка оживилась и мгновенно перестала щуриться.

— Правда?! Тогда ты ведь не откажешься показать?

Не дожидаясь приглашения, она уселась рядом с Роном и выжидающе на него уставилась. Мальчики обменялись растерянными взглядами. Ну… Очень приятно познакомиться.

Она продолжала смотреть. Рон прокашлялся.

— Репаро.

Он отчётливо произнёс слово и правильно взмахнул палочкой. Магия потекла сквозь руку тёплой волной. За последние дни Рон ужасно соскучился по этому ощущению.

Трещина на левой линзе исчезла. Чёрт побери, получилось… Вот это здорово.

Рон гордо улыбнулся. Гарри снял очки и потрясённо их рассматривал.

— Это было великолепно! — взвизгнула девочка.

Рон её не знал, но услышать, что он великолепен, всё равно было приятно. Он улыбнулся и благодарно кивнул.

— Она права, Рон. Просто великолепно! — Гарри продолжал с восхищением вертеть очки, потом надел их и просиял. — Где ты этому научился?

Рон уже открыл рот, но лохматая девочка его опередила:

— Наверняка прочитал в «Стандартной книге заклинаний. Начальный уровень». Я тоже её изучила. Это восстанавливающие чары.

Она говорила так, будто зачитывала учебник, а не беседовала с людьми. Рона раздражало, что его снова перебили. Они с Гарри быстро переглянулись, и стало ясно: тот чувствует то же самое.

— Кстати, я Гермиона Грейнджер, — поспешно прибавила девочка, теперь уже чуть виновато.

Наверное, поняла, как невежливо перебивать людей…

— Я Гарри Поттер. — Гарри протянул руку.

Гермиона громко ахнула, заставив Рона вздрогнуть.

— ТЫ ГАРРИ ПОТТЕР?!

Гарри застенчиво улыбнулся и кивнул. Гермиона пожала его руку и тут же принялась перечислять книги, в которых читала о нём, а заодно пересказывать все свои находки. Гарри выглядел почти испуганным, но остановить её не мог. Рон слушал с широко раскрытыми глазами. Что с ней такое? Совсем ненормальная…

Закончив, Гермиона повернулась к Рону и снова выжидающе посмотрела.

— А ты кто?

— Рональд Уизли. Очень приятно. — Он протянул руку.

Гермиона улыбнулась и пожала её.

— Что ж, мне пора. — Она резко вскочила. — Мальчик по имени Невилл потерял жабу… Вы её не видели?

Гарри покачал головой. На лице проступило такое облегчение, что Рон едва сдержал смех. Бедного Гарри она совсем заболтала.

— Ну ладно… — Гермиона повернулась к двери.

Перед самым её уходом Рону пришла мысль.

— Подожди. Если хочешь, я найду её.

Он встал и подошёл ближе.

— Как? — подозрительно спросила Гермиона.

Рон не понял, почему она снова ему не доверяет. Он ведь просто хотел помочь. И всё-таки она ненормальная…

Прокашлявшись, он направил палочку в коридор.

— Акцио, жаба Невилла!

Ничего не произошло. Рон застыл, чувствуя, как под взглядом Гермионы начинает краснеть. И тут в конце коридора показалась летящая жаба. Она плюхнулась прямо в левую ладонь и громко квакнула.

Хвала Мерлину… Вот был бы позор, если бы не сработало. Нужно поскорее поблагодарить Чарли совой.

Рон протянул жабу Гермионе, но при виде её лица остановился. Девочка смотрела на него с благоговейным изумлением, от которого стало неуютно. Он обернулся к Гарри — и увидел то же выражение.

Наверное, не стоит показывать слишком сложные заклинания… Хотя нет. Буду хвастаться.

Ухмыльнувшись, Рон отдал жабу Гермионе. Та пробормотала благодарность и побрела прочь, словно во сне. Рон вернулся на своё место.

— Ух ты, Рон, — тихо и чуть дрожащим голосом произнёс Гарри. — Все волшебники такие же умелые, как ты? Я… я не знаю ни одного заклинания…

Он умолк, выглядя встревоженным. Очень встревоженным.

Рона кольнула вина: глупое хвастовство заставило Гарри почувствовать себя бездарным. Тот ведь не знал, что Рон, в сущности, жульничал — дар провидца вынудил его начать учёбу на несколько лет раньше.

— Нет… Просто все мои братья учились в Хогвартсе раньше меня и… научили нескольким заклинаниям, — как можно спокойнее объяснил Рон.

Ему не хотелось, чтобы Гарри стыдился своего незнания. Рон хотел стать его другом.

— Сомневаюсь, что на нашем курсе кто-нибудь ещё знает много заклинаний.

— Правда?.. Ты уверен? Если бы я только раньше узнал, что я волшебник… — Голос Гарри всё ещё был тихим и дрожал.

— Не переживай так, приятель. Ты обязательно справишься. К тому же с нами будет немало магглорождённых — они до недавнего времени тоже ничего не знали о волшебстве. Волноваться совершенно не о чем. Уж поверь мне.

Гарри широко улыбнулся. Хорошо, успокоился.

— Спасибо, что ты… ну… — Он умолк.

Рон неловко улыбнулся в ответ. С чужими чувствами он по-прежнему управлялся из рук вон плохо, поэтому решил разрядить обстановку шуткой.

— Вообще-то это я должен тебя благодарить.

Гарри озадаченно посмотрел.

— Ты ведь спас нас от Сам-Знаешь-Кого.

Тот тихонько рассмеялся.

— Ну, тогда пожалуйста.

Рон тоже рассмеялся, и разговор сделался лёгким и непринуждённым. Он подробнее рассказал о Хогвартсе, четырёх факультетах и качествах, которые там ценят, а ещё о том, что, по словам близнецов, ради распределения первокурсникам приходится драться с троллем.

Гарри пришёл в ужас. Рон поспешно объяснил, что близнецы постоянно лгут и разыгрывают людей.

— А на какой факультет хочешь ты? — спросил Гарри.

Он уже совершенно расслабился; беседовать с ним было приятно. Рону не понадобилось ни мгновения на раздумья.

— В Гриффиндор. Всех в моей семье уже много поколений распределяют туда, — с гордой улыбкой ответил он. — Но если бы пришлось выбрать другой, я бы предпочёл Рейвенкло. Моя подруга Пандора вечно твердит, что из меня вышел бы прекрасный рейвенкловец. А ты, Гарри? Есть пожелания?

Ответ Рон и так знал — ясно слышал его в видении из уст Дина. Вот же гад…

— Даже не знаю… Гриффиндор звучит неплохо. Было бы здорово попасть туда вместе.

В голосе Гарри звенела надежда.

— Да, было бы замечательно. Только не угоди в Слизерин — и всё будет хорошо.

Они ещё немного поговорили, затем решили переодеться в мантии. Рон был в восторге от новенькой формы. Никогда прежде он не носил такой чистой и красивой одежды. Надевая её, мальчик гордо улыбался. Спасибо, Пандора.

За столь многое следовало её благодарить. При мысли о щедрости Пандоры Рону стало немного совестно. Когда-нибудь я обязательно ей отплачу.

Дверь купе распахнулась в третий раз за день, вырывая его из мыслей. Чем эта бедная дверь провинилась?

Внутрь важно вошёл бледный мальчик с платиновыми волосами. За ним топали двое, больше похожие на детёнышей гориллы, чем на человеческих детей. Рон с Гарри повернулись к блондину, который словно смотрел на них сверху вниз.

— Мне говорили, что Гарри Поттер поступает в Хогвартс, но я не верил, — напыщенно произнёс он.

Прекрасно… Ещё один поклонник. Неужели с беднягой Гарри нельзя спокойно поговорить, чтобы к нам не вваливались всякие безумцы?

— Я Малфой. Драко Малфой. А это мои доверенные лица — Крэбб и Гойл, — продолжил мальчик, но умолк, услышав, как Рон фыркнул.

Доверенные лица? Кто вообще так разговаривает? Я не ошибся насчёт безумцев.

Драко повернулся и презрительно скривился.

— Моё имя кажется тебе смешным? А твоё можно не спрашивать. Отец говорил, что у всех Уизли рыжие волосы, веснушки и больше детей, чем они способны прокормить.

Рон дёрнулся как от удара.

Бедность семьи была его больным местом — особенно после того, как родители не смогли купить ему палочку. Рон был бесконечно благодарен Пандоре, но её щедрость невольно лишь сильнее подчёркивала нищету Уизли.

Стиснув челюсти, он встретил взгляд Малфоя. Тот усмехнулся и вновь повернулся к Гарри.

— Скоро ты поймёшь, что одни волшебные семьи гораздо лучше других. Когда поймёшь, я помогу тебе выбрать достойных.

Малфой протянул руку. Гарри с каменным лицом посмотрел на него.

— Думаю, я способен разобраться сам. Спасибо… — холодно ответил он, даже не взглянув на ладонь.

Больше всего на свете Гарри ненавидел задир — ведь над ним издевались всю жизнь. А Рон ему нравился. Рон был добр, поддержал его, когда Гарри почувствовал себя маленьким и неумелым. Так поступают только друзья, а Гарри уже считал Рона другом. Оскорбив Рона, Малфой оскорбил и его.

Драко с отвращением скривился и стремительно вышел. Две гориллы двинулись за ним, напоследок угрожающе похрустев костяшками перед Гарри и Роном. Чёрт, ну и мерзавец.

В купе повисло молчание. Оно уже становилось неловким, когда Рон решил разрядить обстановку.

— Радует, что мы оба уже успели обзавестись врагами…

Гарри мгновение смотрел с недоверием, а потом рассмеялся. Рон присоединился, вспоминая, как быстро разговор с Малфоем полетел ко всем чертям.

— Ничего страшного… Ведь мы друзья… правда? — застенчиво спросил Гарри.

Прежде у него никогда не было друзей. И он отчаянно хотел стать другом Рона.

Тот улыбнулся и сказал слова, которых Гарри ещё никто не говорил:

— Конечно, приятель. Мы друзья. А после того, как ты отшил Малфоя, пожалуй, даже лучшие друзья.

Рон рассмеялся, вспоминая, как Гарри поставил напыщенного болвана на место, и потому не заметил чистой радости, озарившей лицо нового друга.

Гарри был готов расплакаться от счастья. У него появился друг. Наконец-то хотя бы один. Возможно, решение поехать в Хогвартс станет лучшим в его жизни.

Поезд остановился, и Рон едва не прыгал по стенам от возбуждения. Он так долго ждал этого дня! Гарри волновался не меньше. Вместе они покинули вагон.

На платформу высыпали все ученики. Никогда прежде Рон не видел столько детей сразу. Гул голосов стоял такой, что он с трудом слышал Гарри, шагавшего рядом.

Шум мгновенно оборвался, когда над станцией прогремел оглушительный голос. По правде сказать, Рон испугался.

— Первокурсники! Сюда, ко мне! Остальные идут со старостами! — пророкотал кто-то.

Рон разобрал не каждое слово, но это не имело значения. Стоило увидеть говорившего, и он едва не лишился чувств. Перед ними возвышался человек чудовищных размеров. Чем его кормят?.. Мерлин, я ему едва до колена достану…

— Это Хагрид, — пояснил Гарри.

Рон неверяще уставился на него.

— Ты его знаешь?

Гарри утверждал, что ничего не знает о волшебном мире, но каким-то образом был знаком с этой горой, притворившейся человеком.

— Да. Он отвёл меня в Косой переулок и рассказал, что я волшебник.

Рон не нашёлся с ответом и просто двинулся вместе с остальными первокурсниками за великаном по имени Хагрид.

Вскоре они вышли к лодкам, пришвартованным у берега огромного озера. Вода казалась чёрной. Совершенно не зловеще и ничуть не страшно… Интересно, в какую лодку поместится Хагрид?

— Садитесь в лодки, первокурсники! — произнёс Хагрид тем голосом, который, по-видимому, считал тихим.

Тихим он не был совершенно.

Дети расселись по четверо. Гарри с Роном держались вместе; к ним присоединились Гермиона и очень робкий мальчик. Тот был полноват и выглядел так, словно его вот-вот стошнит. Лучше держаться подальше…

Садиться в одну лодку с Гермионой Рону тоже было немного боязно. При прошлой встрече она сперва ошеломлённо на него уставилась, а до того обрушила на несчастного Гарри целую энциклопедию его собственной жизни.

Лодки сами поплыли через озеро вслед за просторной лодкой Хагрида.

Когда из темноты выступила знаменитая школа чародейства и волшебства, все ахнули от чистого восхищения.

Замок был великолепен. Башни пронзали небо; уже снаружи становилось ясно, насколько он огромен. Рон украдкой посмотрел на товарищей по лодке, желая убедиться, что не один разинул рот, как рыба.

Не один.

Гермиона тоже глядела на замок, очарованная и потрясённая. На лице полного мальчика смешались восторг и страх — дрожащие губы выдавали последнее. А Гарри улыбался так широко, что лицо вот-вот должно было расколоться надвое.

Наконец лодки причалили к небольшому сараю. Хагрид повёл первокурсников к замку и остановился перед громадной дверью. Он тихо переговорил с черноволосой ведьмой в изумрудной мантии. У неё было строгое лицо и тонкие губы. Когда она окинула детей взглядом, Рон занервничал и уставился в пол.

— Первокурсники, ждите здесь, пока мы всё подготовим, — властно приказала ведьма, и тихие разговоры мгновенно смолкли. — Соблюдайте тишину. А теперь прошу меня извинить.

Она развернулась и скрылась в узком проёме между створками. Несколько мгновений никто не произносил ни слова.

Кто-то потянул Рона сзади за рукав. Он обернулся и оказался лицом к лицу с Гермионой.

— Привет, — высокомерно сказала она.

Что с ней такое?

— Невилл хотел поблагодарить тебя за жабу. — Она указала на пухлого мальчика из лодки.

Рон улыбнулся ему.

— Не за что, приятель.

Невилл нервно улыбнулся и неуверенно кивнул.

Сзади раздался смешок. Рон обернулся и увидел ухмыляющегося Малфоя. Опять этот гад…

— Молодец, Уизли. Возможно, толстяк заплатит тебе за находку. Все знают, что твоей семье деньги пригодятся, — сладко произнёс он.

Несколько человек захихикали — несомненно, свита Малфоя. Рон покраснел, злость вспыхнула, но он заставил себя её проглотить. Устраивать здесь представление было глупо. Строгая профессорша могла вернуться в любую минуту.

Вместо проклятия Рон решил воспользоваться остроумием, которому за последний год научился у Пандоры.

— Если Невилл мне заплатит, Малфой, я непременно отдам деньги тебе. Может, наконец купишь себе чувство юмора, — невозмутимо ответил он, хотя страшно хотелось проклясть самодовольную рожу.

Первокурсники прыснули и тихо рассмеялись — даже некоторые прихвостни Малфоя. Лицо Драко побагровело. Он угрожающе двинулся к Рону, но чья-то ладонь легла ему на плечо и остановила.

За спиной Малфоя стояла та самая суровая профессорша. Она держала его за плечо и смотрела на Рона; тонкие губы поджались ещё сильнее.

— Тише, — произнесла ведьма, не отрывая от него взгляда.

Рону стало не по себе.

— Мы готовы вас принять.

Все последовали за ней в огромный зал. Рон чувствовал на себе множество глаз, но не обращал внимания и просто шёл следом.

Зал поражал великолепием. За длинными столами факультетов сидели сотни старших учеников. В противоположном конце расположились преподаватели. Они пристально смотрели на первокурсников; большинство улыбалось приветливо.

Дети дошли до середины, когда в голове Рона словно повернулся ключ.

Он знал это место. Оно было до боли знакомым. Где он раньше видел такой громадный зал? Громадный зал…

Перед глазами вспыхнуло тело Фреда.

Рон резко остановился. Кто-то сзади налетел на него и что-то возмущённо сказал, но слов он не услышал. Все звуки отдалились. Руки снова мелко задрожали, лоб покрылся холодным потом.

Здесь он… Здесь столько людей… Почему именно здесь?

Чья-то ладонь упёрлась ему в спину и подтолкнула вперёд. Рон снова зашагал, не задумавшись, кто и зачем помог. В голове бушевал пожар из миллионов вопросов — и ни единого ответа.

Что произошло со школой? Насколько далека беда, которая заберёт жизнь его брата? Где будут преподаватели? Где Альбус Дамблдор?

Величайший из живущих волшебников — а его школа однажды превратится в место смерти и разрушения. Где он будет? Почему не защитит тех, кто вверил ему свои жизни?

Рон даже не заметил, как остановился и какая-то шляпа запела песню. Как всё дошло до такого? Почему?

Сердце билось неровно. Чтобы вдохнуть, пришлось ослабить галстук.

Гарри тоже отвлёкся. Он не услышал песни Шляпы и пропустил начало распределения. Все мысли занимал друг.

Рон внезапно остановился, и Гермиона налетела на него сзади. Она велела смотреть, куда идёшь, но он даже не отозвался. Увидев лицо Рона, Гарри сразу испугался.

Тот побледнел сильнее обычного — казалось, побледнели даже веснушки. Глаза широко распахнулись и выдавали смятение. Поэтому Гарри подтолкнул его вперёд, а потом ещё и остановил, иначе друг непременно врезался бы в преподавательский стол.

Когда прозвучало его имя, Гарри пришлось оставить Рона. Но сначала он слегка встряхнул друга, вырывая из тяжёлых мыслей.

Рон растерянно посмотрел на него, только теперь поняв, сколько пропустил. Гарри ободряюще улыбнулся и направился к Распределяющей шляпе.

Рон смотрел, как Гарри поднимается к табурету со шляпой. Строгая профессорша подняла её, дождалась, пока мальчик сядет, и опустила на спутанные чёрные волосы.

Шляпа ахнула и заговорила. Гарри дёрнулся.

— Гарри Поттер… Вот это да. Какой сюрприз.

Рон уставился на неё во все глаза. Проклятая шляпа разговаривает… И это распределение? Я всё пропустил. Нужно успокоиться. Расслабься. До видения ещё много лет, Рон. Теперь я знаю, что его можно изменить. И я изменю. Любой ценой…

С этими мыслями он собрался, стиснул кулаки и заставил руки перестать дрожать.

Распределение Гарри продолжалось ещё минут пять. Шляпа корчила рожицы на его голове, Гарри тоже менялся в лице. Но они даже не разговаривают…

Зал заволновался. Даже Дамблдор выпрямился и подался вперёд. Каждый раз, когда взгляды мальчиков встречались, Рон ободряюще улыбался.

Наконец Шляпа что-то невнятно проворчала, а потом объявила:

— Тогда лучше… ГРИФФИНДОР!

Зал взорвался рукоплесканиями. Рон услышал, как близнецы кричат, что Поттер достался им. Гарри широко улыбнулся и поднялся, а суровая профессорша сняла Шляпу и едва заметно улыбнулась ему.

Рон сиял и показывал другу большой палец. Гарри торопливо побежал к столу Гриффиндора. Там уже сидели Гермиона и Невилл. Значит, они тоже гриффиндорцы. Скорее бы присоединиться к Гарри! Сам Гарри Поттер… хочет со мной дружить…

Рон недоверчиво хихикнул и стал с нетерпением ждать своей очереди. Вспомнилось, как всего три года назад он испугался бы одной говорящей шляпы. Говорящая шляпа…

Но теперь, после всего увиденного и пережитого, никакой шляпы Рон не боялся.

Суровая профессорша назвала его имя, и он уверенно зашагал вперёд. По дороге Рон заметил, что никто из преподавателей особенно не заинтересовался. Ну конечно. Я ведь всего лишь очередной Уизли…

Он сел на табурет. Шляпа опустилась на голову и несколько секунд лежала совершенно неподвижно.

«Так-так-так…» — раздался голос прямо в мыслях.

Рон мгновенно насторожился и выпрямил спину.

«Кто здесь?»

«Я, разумеется», — ответил голос с густым сарказмом.

«Кто — я?»

«Шляпа, мальчик… Не слишком-то ты сообразительный, да?»

«Ты у меня в голове? Как?»

«Магия, мой дорогой мальчик… Магия».

Рон закатил глаза.

«Очень остроумно».

«Я всё слышу. Я ведь уже сказала, Рональд: я у тебя в голове».

«Понял… А теперь не могла бы ты оттуда выйти?»

«Нет… Боюсь, что нет, мальчик мой…»

Теперь голос звучал печально.

«Почему? Ты не застряла?»

Рона пронзила тревога. Он оглядел зал. Перед ним сидели все ученики школы. За гриффиндорским столом наблюдали Гарри, Перси и близнецы. Фред с Джорджем улыбнулись и помахали, Перси слегка улыбнулся. Гарри выглядел обеспокоенным.

«Успокойся, Рональд. Я не застряла. Но нам необходимо уединение — столько всего нужно обсудить».

«Нам?»

«Да. Я сказала, что нахожусь в твоей голове. А значит, вижу всё, что в ней хранится».

Глаза Рона расширились, лицо побледнело. Руки снова задрожали; он немедленно сжал кулаки.

«Всё?..»

«Если ты спрашиваешь о тайне — да, мальчик мой».

«НИКОМУ НЕ ГОВОРИ! ПРОШУ ТЕБЯ, Я УМОЛЯ…»

«Успокойся, Рональд. Мне нужно многое тебе сказать, а бесконечное хныканье и попытки перебить только затянут разговор».

Рон пытался взять себя в руки, но ничего не получалось. Он будто вновь стоял в мастерской и смотрел, как Пандора захлёбывается собственной кровью.

«Скверная история. Но ты справился — теперь важно лишь это».

«Ты знаешь мою тайну?..»

Шляпа тяжело вздохнула, отчего Рон встревожился ещё сильнее.

Все братья уже таращились на него во все глаза. Поглядывали и другие ученики. Гарри выглядел напуганным. Но сейчас Рону было не до них. Проклятая шляпа знала его тайну, и он целиком находился в её власти.

«Ты знаешь, что я провидец?»

«Боюсь, дитя моё, всё куда сложнее… Видишь ли, я могу проникать в сознание каждого, на чьей голове оказываюсь. От меня не защитит даже окклюменция».

Рон не знал, что такое окклюменция.

«Это обучение защите разума от вторжения других волшебников», — тут же пояснила Шляпа.

«Ты сказала, всё сложнее. Что это значит?»

Рону становилось страшно. Его уже должны были отправить в Гриффиндор, но вместо этого он разговаривал со шляпой, которая раскрыла все секреты. Что, если она расскажет остальным? Тогда попытка спасти Фреда погибнет в первый же день в Хогвартсе.

«Перестань разыгрывать трагедию, Рональд. Со мной твоя тайна в безопасности».

Он оживился и замер в ожидании.

«Я зачарована хранить воспоминания и переживания учеников. Даже директор не способен заставить меня их раскрыть. Всё, что мы сегодня обсудим, навсегда останется между нами. Даю слово».

Рон начал успокаиваться. По залу уже катился шёпот. Все гадали, что происходит: прошло пять минут, а решения до сих пор нет. Уизли ведь всегда попадали в Гриффиндор.

«Значит, ты не можешь выдать мой секрет? ЭТО ЖЕ ЗДОРОВО!»

«Не могу. И даже если бы могла — не посмела бы. Мой первый и главный долг — перед учениками. Но мы отвлеклись, а времени осталось немного. Мне нужно поговорить о твоих „видениях“, Рональд».

Он подобрался и серьёзно кивнул. Шёпот в зале стал громче.

«Как я уже сказала, никто не способен скрыть от меня разум. Так было тысячу лет — с тех пор как Основатели меня создали. Но сегодня впервые я не могу увидеть нечто».

Рон потрясённо распахнул глаза.

«Почему? Почему ты не видишь всего? Что именно от тебя скрыто?»

«Я не могу ни увидеть твои „видения“, ни проникнуть в них. В сознании живёт… сила, превосходящая даже моих создателей. Она с лёгкостью меня отталкивает. Будто в твоём разуме стоит сейф, где хранятся видения, а ключ имеется только у тебя».

Рон задумался над словами Шляпы и не знал, что о них думать.

«Ты… знаешь, что это за сила?»

Ему совсем не нравилась мысль о чём-то чужом, поселившемся в голове.

«Боюсь, что нет. Но не тревожься. Похоже, единственная её цель — укрывать твои видения от постороннего взгляда. Полагаю, она твой союзник».

«Союзник? ЭТА ТВАРЬ ЖИВАЯ И СИДИТ У МЕНЯ В ГОЛОВЕ?!»

«Нет, не живая. Она чем-то похожа на меня — созданная магией сущность с единственной задачей. Бояться нечего».

Теперь уже вся школа открыто переговаривалась и смотрела на Рона. Даже преподаватели что-то обсуждали между собой, но он не обращал внимания.

«Тебе легко говорить… Постой. Ты сказала, что не видишь видений. Откуда тогда о них знаешь?»

«Я не могу войти в сами видения, Рональд, но прекрасно вижу воспоминания о том, как ты записывал их в дневник».

«Тогда эта сила не особенно полезна, правда?»

Шляпа рассмеялась у него на голове. Зал мгновенно затих, решив, что решение наконец принято.

«Подожди немного, Рональд. Нам нужно выиграть ещё времени».

Теперь Шляпа заговорила вслух, обращаясь ко всему залу:

— Такая отвага, такой ум — и вдобавок пламенная преданность. А какое честолюбие… Трудно тебя распределить, не правда ли?

Зал вновь загудел. Даже слизеринцы оживлённо заспорили. За столами Хаффлпаффа, Рейвенкло и Гриффиндора кипели обсуждения.

— Распределяющая шляпа, возникла какая-то… — начал за спиной добрый голос.

Шляпа мгновенно его оборвала и заставила голову Рона повернуться.

— Не мешай мне, Альбус, — огрызнулась она.

Глаза директора чуть расширились, но великий волшебник сразу овладел собой.

— Рональда непросто понять… даже мне.

Преподаватели неверяще смотрели на мальчика — и, кажется, с необузданным любопытством. Все, кроме Дамблдора. Его глаза мерцали, как звёзды в ясном ночном небе, а на лице читалось искреннее веселье.

Рон встретился взглядом с человеком, которым восхищался с младенчества. Он вырос на историях о Дамблдоре.

Мгновение растянулось в вечность. Рону вдруг показалось, что эта встреча однажды определит всю его жизнь. Почему — он не понимал, но чувствовал. Точно так же он сразу узнал собственную палочку. Просто знал.

Шляпа снова повернула его к ученикам. За факультетскими столами не прекращались споры; все то и дело бросали на Рона взгляды. От такого внимания уши загорелись, лицо запылало. Увидев, как Перси и близнецы возбуждённо переговариваются и потрясённо на него смотрят, Рон снова задрожал.

«Боюсь, наше время подходит к концу, Рональд… По крайней мере, на сегодня».

«Нет, подожди, у меня ещё…»

«Тише, Рональд. Ты. Должен. Меня. Выслушать. Ты не провидец…»

Рон невольно ахнул. Что? Но видения показывают будущее…

Он ничего не понимал.

«Провидец впадает в транс, когда внутреннее око открывает ему пророчество. Он изрекает его окружающим, не властный над собой. Тебя же явно переносят в чьи-то будущие воспоминания. Ни транса, ни пророческих речей — и разум устроен совсем не как у провидца. Уж я-то знаю: за долгую жизнь я повстречала слишком многих. А вот подобного тебе, мальчик мой, ещё не видела».

«Я… не понимаю. Я всего лишь Рон…»

Рон отчаянно отрицал услышанное. Слова Шляпы не имели смысла; почва ушла из-под ног.

Целый год он верил, что является провидцем. Эта вера утешала, а всякий раз, когда Рон видел живую Пандору, в нём крепла надежда спасти Фреда. Теперь Шляпа всё отняла — даже веру в самого себя.

Рон ничего о себе не знал. Ничего — о сущности в собственной голове. Вообще ничего. Ни единого ответа. И это пугало.

Видимо, страх отразился на лице: строгая профессорша, надевшая на него Шляпу, мягко положила ладонь ему на плечо и ободряюще сжала.

«Ты и есть Рон, мой мальчик. В этом я не сомневаюсь. Но ещё ты способен изменить наше неотвратимое будущее».

«Какое будущее?..»

«Я сужу по дневнику. Заметки о первом видении напоминают мне куда более мрачные времена… времена войны. Полагаю, волшебный мир ждёт новая война».

Сердце Рона сжалось.

«Война, которая отнимет жизнь твоего брата…»

«НЕТ! НЕ ОТНИМЕТ! МОЙ БРАТ ВЫЖИВЕТ — Я ОБ ЭТОМ ПОЗАБОЧУСЬ! НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ ИНАЧЕ!»

Рон пришёл в ярость. Шляпа не имела права говорить, что его брат умрёт. Не имела права копаться в его голове и бросать в лицо самые страшные кошмары.

«Я спас Пандору. Спасу и брата. Я ЗАЩИЩУ свою семью».

«Вот как? Но способен ли ты? Мы оба знаем, что с Пандорой тебе просто повезло. Я не пытаюсь лишить тебя решимости, мальчик мой. Но порой ради спасения приходится жертвовать. Чем ты готов пожертвовать ради семьи?»

Рон подумал о матери и отце. О братьях. О Джинни. А затем, вовсе не удивившись, — о Лавгудах. О любви, которую каждый из них дарил ему по-своему. Отношения не всегда были безупречными, но принадлежали ему. Он дорожил каждой связью.

И у него была сила спасти их. Уберечь от войны, которая, по словам Шляпы, приближалась. Джинни не переживёт войну — она всего лишь маленькая девочка. Луна тоже. Они погибнут…

«Пожертвовать? Что ты имеешь в виду?»

«Если решишь носиться по миру и менять будущее, ты снова и снова будешь подвергать себя смертельной опасности. Готов поставить на кон собственную жизнь?»

«Ради семьи — да. Ты и так это знаешь, раз сидишь у меня в голове».

«Ты храбр. Благодаря братьям даже весьма умён. Твоя преданность близким достойна восхищения. Прекрасные качества, мальчик мой. Но величайшее из них — стремление изменить грядущее, создать лучшее будущее. Именно поэтому, Рональд… я отправлю тебя в Слизерин».

«ЧТО?! При виде меня ты выжила из ума?! Слизерин? Ты спятила? Семья от меня отречётся…»

«Довольно! Любой факультет с радостью принял бы тебя, но именно в Слизерине у тебя больше всего шансов добиться цели».

«ТОГДА ОБЪЯСНИ! Как превращение в скользкую змею мне поможет? Семья — те, кого я хочу защитить, — от меня откажется. Они больше никогда со мной не заговорят».

«Возможно… А возможно, и нет. Не я здесь умею видеть будущее».

«Ты ещё шутишь? Тебе смешно?!»

«Нет, мой дорогой мальчик. Совсем не смешно. Наше время истекло, Рональд. Поэтому слушай — и запоминай. Слизерин вовсе не обитель зла, какой его привыкли считать. Слизерин требует только одного: превосходства. А без превосходства тебе не обойтись. Если ты не примешь то, что воплощает этот факультет, долго не проживёшь».

«Что он воплощает? Там учатся злобные мерзавцы… Фанатики, которые поддерживали Сам-Знаешь-Кого…»

«Многие слизеринцы его поддерживали. И многие — нет. Но если ты собираешься действовать в одиночку, а я знаю, что так и будет, тебе понадобятся хитрость, находчивость, острый ум и, главное, несокрушимая решимость идти до конца, чего бы это ни стоило. Всё это и воплощает Слизерин. Теперь понимаешь?»

«Нет… Моя семья…»

«Жертва, Рональд… Жертва. Твоя цель потребует куда большего, чем ты сейчас способен представить. Прими лучшие уроки Слизерина. Они станут границей между жизнью и смертью — твоей, твоего брата и всех, кого ты желаешь уберечь».

Рон молча сидел на табурете и смотрел по сторонам.

Ученики уже перестали спорить и просто ждали. Наверное, он поставил рекорд самого долгого распределения в истории Хогвартса. И в конце концов Шляпа всё равно отправит его в Слизерин.

На единственный факультет, к которому Рон никогда, ни при каких обстоятельствах не ожидал принадлежать. Факультет, презиравший всё, во что верила его семья. И именно он, по мнению Распределяющей шляпы, поможет больше остальных.

Её доводы казались разумными. Но Рон по-прежнему этого не хотел.

Семья… Как теперь смотреть им в глаза?

Он хотел умолять Шляпу передумать. Кричать, плакать, просить не делать этого. Рон знал: она чувствует и отчаяние, и страх. Но понимал и другое — решения она не изменит.

— Я сделала выбор… — громко объявила Распределяющая шляпа.

Все в зале оживились — даже будущие товарищи Рона по факультету.

«Прости меня, Рональд. Так будет лучше. Однажды ты поймёшь. Не прекращай бороться, мой дорогой мальчик. Никогда не прекращай. Верю, что ты понадобишься не только семье — ты понадобишься всем нам. Борись, Рональд».

— Тогда лучше… СЛИЗЕРИН!

* * *