The Red Knight | Красный рыцарь (джен)

Мне оставалось лишь нервно улыбаться, пока мадам Малкин снимала мерки. И вот я стоял как дурацкое пугало перед Луной и Пандорой, а они обе улыбались, глядя на мою неловкость. Хотя я уже начинал подозревать, что улыбка Пандоры была скорее довольной ухмылкой.

— Миссис Лавгуд, моя нынешняя школьная мантия в полном порядке, — настаивал я уже Мерлин знает в какой раз.

— Глупости, Рональд, — отозвалась Пандора, все так же улыбаясь. — Ты вот-вот отправишься в Хогвартс, и тебе нужно произвести хорошее впечатление на ровесников. Не могу же я допустить, чтобы лучший друг моей маленькой Луны явился в школу в мешковатой мантии, верно? Это меньшее, что я могу сделать.

Я едва не фыркнул, когда она сказала, что это меньшее, что она может сделать. Весь прошлый год после ее спасения она была для меня постоянной опорой. Она присылала мне кучу всякой всячины — игрушки, сладости; ничего чересчур дорогого, но из-за этого мама поглядывала на меня с изрядным подозрением.

Затем Пандора подарила мне скромный набор зельевара, заметив мой интерес к этому предмету. Это привело маму в ярость: отчитав меня за то, что с легкостью принимать подачки — не лучший способ блюсти честь Уизли, она отослала его обратно, приложив, как я подозреваю, строгое письмо с требованием перестать меня баловать. Меня же отправили в мою комнату и до конца недели запретили ходить в «Ладью».

На следующий день папа вернулся домой с подарком — тем самым набором зельевара, сказав, что его отдавали даром, а он услышал о моем увлечении от аврора Линна, вот и забрал его для меня.

Очень по-слизерински со стороны Пандоры — да и папы тоже, если подумать. Я также подозревал, что мама знала правду, но не могла ничего возразить папе. Мне оставалось лишь беспомощно наблюдать, как мама перешла в режим безмолвной ярости и какое-то время даже не желала обращаться ко мне напрямую.

Мне все равно было не по себе. То есть в прошлой жизни они подругами не были — во всяком случае, насколько я помнил, — но теперь казалось, будто мама взъелась на Пандору. Честно говоря, мой интерес к зельям не был чисто академическим. Без палочки и развитого магического ядра я не мог творить сложные заклинания. Оставались зелья — магические средства, которыми я пользовался во время службы аврором и невыразимцем. Я все еще помнил рецепты зелий, которые на работе всегда держал под рукой, а многие ингредиенты не были особо дорогими или труднодоступными.

Слава Мерлину, остальных моих братьев это не особо волновало. Если честно, я подозревал, что близнецов вся эта история здорово позабавила. С этим набором я сумел заготовить несколько флаконов с зельями на случай непредвиденных обстоятельств.

К тому же маме грех жаловаться. Ей на этот раз даже не пришлось покупать мне свежие ингредиенты для уроков зельеварения, потому что все они уже были в наборе.

Хотя я ни за что не хотел бы видеть реакцию мамы, узнай она, что прямо сейчас я нахожусь в Косом переулке и мне покупают новые мантии. Формально я должен был лишь играть с Луной в «Ладье» — скорее всего, в последний раз в этом году, — пока Пандора не настояла, чтобы мы пошли с ней за компанию. Оказалось, она хотела купить мне новенькую мантию у мадам Малкин.

Я вздохнул. Мама взорвется — возможно, буквально, — если когда-нибудь об этом узнает.

Неудобно замерев на месте, я посмотрел налево и увидел на столе ручную крысу Перси — Скабберса. Я поморщился от внезапно пронзившей голову боли. Такое случалось с тех пор, как он достался мне. По какой-то причине мои воспоминания о некоторых вещах словно сбоили. Скабберс был одной из них. Происходило нечто странное, и мне это совсем не нравилось.

Пандора, похоже, заметила, что я смотрю на крысу, и нахмурилась:

— Рональд, ты ведь знаешь, что в Хогвартс разрешается брать только сову, кошку или жабу, верно?

Я пожал плечами, заработав сердитый взгляд мадам Малкин. Я снова замер и ответил:

— Знаю, но Перси разрешили, и мне сказали, что Дамблдор позволяет оставить его и мне.

— Мы можем купить тебе сову, если хочешь, — предложила Пандора.

Я покачал головой:

— Мама закатит скандал, миссис Лавгуд. К тому же я никак не могу позволить вам покупать мне такую дорогую вещь. Скабберс будет хорошей компанией.

— Но как же ты будешь писать мне совами? — спросила Луна.

Я улыбнулся ей:

— В Хогвартсе полно свободных почтовых сов.

Помолчав, я добавил:

— Мне Чарли рассказывал. Так что сова мне и правда ни к чему.

Пандора нахмурилась, но все же кивнула.

Когда мадам Малкин закончила и завернула комплект новых мантий в упаковочный пергамент, я взял Скабберса, сунул его в карман, и мы снова вышли в Косой переулок.

Это был уже второй мой визит за год. В первый раз я побывал здесь на прошлой неделе, когда мы всей семьей выбрались сюда, чтобы купить то, что нельзя было передать по наследству. Я никак не мог наглядеться на это место.

Почему? Потому что переулок выглядел… живым, помолодевшим и менее изувеченным шрамами. Он был так же прекрасен, как до второй войны с Волдемортом. Ряды домов с кирпично-красными крышами, гордо устремленными ввысь, стояли целыми и невредимыми. На булыжной мостовой, уводившей в самое сердце волшебной улицы, не виднелось следов заклинаний. И люди бродили вокруг счастливые, беседуя с лавочниками, которые выходили прямо на улицу, чтобы показать свои товары.

Я не хотел, чтобы все изменилось, чтобы это место вернулось к тому, каким я его помнил: к временам, когда люди все еще жили в страхе после того, что творилось во время второго пришествия Волдеморта; временам, когда Косой переулок утратил свое тепло; временам, когда люди уже не утруждали себя приветствиями, предпочитая держаться тихо и холодно-отчужденно.

Не хватало только «Всевозможных волшебных вредилок Уизли», но для них еще придет свое время.

— Миссис Лавгуд, спасибо, — сказал я наконец. — Я все еще не считаю, что мне нужны новенькие мантии, но все же…

— Пожалуйста, Рональд, — ответила она, похлопав меня по плечу. Я собирался добавить что-то еще, когда понял, что она придерживает меня и ведет прочь от «Дырявого котла». Я украдкой взглянул на нее, затем на Луну. Та казалась слегка озадаченной, но послушно шла за матерью. Когда мы подошли к «Торговому центру „Совы“ Эйлопса», мне пришлось остановиться.

— Миссис Лавгуд, — позвал я, — пожалуйста, мне правда не нужно покупать сову.

— Рональд, мне даже немного грустно, что ты обо мне такого невысокого мнения, — с легкой усмешкой отозвалась Пандора. — Я уважаю твое решение касательно питомцев, так что не переживай, молодой человек. Мы идем совсем в другое место.

Подозрительно косясь на витрины «Торгового центра», пока мы проходили мимо, я ломал голову над тем, куда же мы направимся дальше. На мгновение мне показалось, что мы зайдем перекусить в кафе, но, миновав и его, я уже недоумевал, зачем Пандоре понадобился «Гринготтс».

И тут она вдруг остановила нас перед лавкой, о которой я даже не подумал. Повернувшись к Пандоре, я выпалил:

— Миссис Лавгуд, пожалуйста, не надо…

— Ну же, не робей, Рональд, — перебила Пандора, шагнув вперед и приоткрыв входную дверь. — Мы пришли.

Прежде чем я успел возразить, Луна ухватила меня за руку и воскликнула:

— О-о, Рон! Я хочу посмотреть! Пожалуйста!

И посмотрела на меня умоляющими глазами. Я побледнел, затем перевел взгляд на Пандору — та одарила дочь одобрительной улыбкой. Я и подумать не мог, что она способна на такое коварство. Вздохнув и понурив плечи, я просто кивнул; Пандора вошла в лавку, а я двинулся следом, ведомый за руку маленькой Луной.

— …хороша для построения заклинаний, — произнес знакомый мужской голос, когда мы вошли. — Надеюсь, содержите ее в хорошем состоянии?

— Разумеется, Гаррик, — непринужденно отозвалась Пандора.

Я мог лишь ошеломленно смотреть на человека со всклокоченными белыми волосами и улыбающимися глазами. Гаррик Олливандер, один из известнейших мастеров волшебных палочек в Британии, и выглядел он… нетронутым, не сломленным пытками и теми изощренными истязаниями, через которые ему пришлось пройти в плену у Волдеморта и его Пожирателей смерти. Он посмотрел на меня, и в его глазах вдруг вспыхнул такой интерес, что я на всякий случай выставил окклюменционные щиты.

Мне вовсе не нужно было, чтобы он узнал, что я явился из будущего.

— И я надеюсь, ваш визит связан с нашим юным мистером Уизли, — произнес Олливандер. Он ласково посмотрел на Луну: — К сожалению, крошка, тебе я пока не могу продать палочку.

— Я получу свою в следующем году, — широко улыбнувшись, ответила Луна.

— Непременно получишь, — усмехнулся Олливандер. — Мне будет любопытно взглянуть, какая именно тебе подойдет.

Он снова перевел взгляд на меня, пристально вглядываясь. Я ощутил, как меня охватывает легкая тревога, и Олливандер, похоже, это заметил:

— Ах, прошу прощения. Редко доводится видеть, чтобы Уизли покупали палочки к первому курсу. Последним из Уизли, кого я имел удовольствие принимать, был твой старший брат Чарли.

Я кивнул, пытаясь расслабиться:

— Да. Гм, Чарли пришлось отдать мне свою старую палочку, чтобы я мог учиться в Хогвартсе.

Кажется, Пандора презрительно фыркнула, но я не осмелился отвести взгляд от мастера палочек.

— Она с тобой? — с любопытством спросил Олливандер.

Я кивнул, а затем машинально, рассеянно и глупо взмахнул рукой, высвобождая старую палочку Чарли из наручного чехла прямо в готовую ладонь.

— О-о! — послышался голос Луны, и она захлопала в ладоши. — Это было так здорово, Рон!

Я понадеялся, что у меня не покраснели уши, когда взглянул на нее. Честное слово, о чем я только думал? Ради Мерлина, мне же одиннадцать! В этом возрасте я должен был доставать палочку из заднего кармана, как невежественный недотёпа. Я глянул на Пандору: та смотрела на меня с удивлением. К счастью, Олливандер, судя по всему, не придал значения моим действиям и лишь медленно протянул открытую ладонь. Все еще надеясь, что ничего не испортил, я подал ему палочку.

— Хм, ясень и волос из хвоста весьма благонравного единорога, — произнес Олливандер, изучая двенадцатидюймовую палочку. — Эта палочка знавала лучшие времена. Не знаю, говорили ли тебе, но Чарли Уизли не был ее первым владельцем. Я помню, как продал ее твоему дедушке, Септимусу Уизли.

Я моргнул. Палочка оказалась даже старше, чем я думал.

— Весьма преданная палочка, надо сказать, — продолжил он. — Даже твой брат не смог в полной мере раскрыть ее потенциал. К счастью, его призвание не слишком зависело от тонкой работы палочкой.

Когда Олливандер вернул мне палочку, я услышал, как Пандора что-то неразборчиво пробормотала себе под нос.

— О, это будет приятная перемена, — улыбнулся Олливандер. — Что ж, снимем мерки и посмотрим, какая палочка тебя ждет.

Как и у мадам Малкин, я вытянул руку, и измерительная лента принялась сама по себе вытягиваться и извиваться, пока Олливандер шел в заднюю часть лавки — вероятно, за приличной стопкой палочек на пробу.

Я посмотрел на измерительную ленту и подумал, зачем она вообще нужна. Не для того ли просто, чтобы отвлечь покупателей, пока он подбирает палочки?

— Я тоже так думаю, Рональд, — неожиданно сказала миссис Лавгуд. Я моргнул, оглянувшись на нее и Луну: они стояли в трех шагах от меня и обе с интересом наблюдали.

Когда до меня дошел смысл ее слов, я потупился:

— Я сказал это вслух, да?

— Да, — с улыбкой ответила Пандора.

— Он слышал? — спросил я, кивнув в сторону дальней части лавки.

— Слышал, мистер Уизли, — донесся ответ Олливандера. В его голосе звучало чуть больше удовольствия, чем мне хотелось бы.

— Мерлин, — пробормотал я. Затем, без особой злости метнув взгляд на Пандору, произнес: — Миссис Лавгуд… это уже слишком.

— Палочка — одна из важнейших вещей, какими только может владеть волшебник, — ответила Пандора. — Это сущие пустяки, Рональд, по сравнению с тем, чем я тебе обязана.

Она прижала Луну к себе поближе:

— Чем мы обе тебе обязаны.

Она перевела дух:

— К тому же ясеневую палочку нельзя передавать другим, и Гаррик подтвердит это. Тебе повезло бы, работай она у тебя вообще.

Возразить мне было нечего: старая палочка Чарли — вернее, дедушкина, — хотя и сгодилась на первом курсе, слушалась меня куда хуже моей второй палочки.

— И судя по тому, как охотно ты подставил руку для замера, думаю, ты и сам чувствуешь то же самое, Рональд.

Я вздохнул:

— И все же, миссис Лавгуд…

Я запнулся, затем покачал головой:

— Спасибо.

Ее улыбка стала еще шире:

— Не за что, Рональд.

— Итак, мистер Уизли, — внезапно провозгласил Олливандер, едва не заставив меня подпрыгнуть. Я не услышал, как он подошел. Убрав измерительную ленту, он открыл коробочку, в которой лежала палочка из светло-коричневого дерева: — Для начала попробуем эту.

Я не ждал ничего особенного, поскольку совершенно не узнавал эту палочку, и взял ее. Но едва мои пальцы коснулись дерева, Олливандер тут же выхватил ее обратно.

— Не то. А как насчет этой?

Я перепробовал все палочки, что доставал Олливандер, но ни одна, казалось, не подходила. Кое-какой отклик, правда, был. Несколько бледных палочек показались чуть теплыми, а другие слегка искрили.

Ничуть не разочарованный, Олливандер, судя по широкой улыбке, только вошел во вкус:

— О-о, еще один привередливый покупатель, да? Уже второй за этот год. Как захватывающе! Дай мне минутку, я принесу еще.

Он вынес еще одну партию, и я принялся перебирать их так же быстро. И тут я увидел ее. Моя вторая палочка. Четырнадцать дюймов, ива и волос из хвоста единорога внутри. Я перевел дух, прежде чем взять ее в руки.

Я ожидал того же, что испытал когда-то: тепла, которое разольется от ладони по всему телу. Ощущения целостности, которое наполнит сердце. Вместо этого я не почувствовал ничего.

Мои глаза округлились от изумления, когда Олливандер забрал из моей руки и ее.

— Хм… неужели?.. — рассеянно пробормотал мастер палочек. Я не обратил на него особого внимания, в растерянности глядя на ивовую палочку. Ведь именно она должна была выбрать меня изначально.

Что же произошло?

Должно быть, я довольно долго смотрел на отложенную палочку, потому что очнулся, лишь когда Олливандер кашлянул, привлекая моё внимание. Олливандер осторожно протянул мне на обеих ладонях безобидную на вид светло-коричневую палочку. Я мгновение смотрел на мастера, гадая, почему он держит её с такой осторожностью. Приняв это во внимание, я тоже взял палочку бережно.

Мне вдруг стало жарко, а все вокруг закружилось в вихре красок. Палочка будто завибрировала в руке, фонтаном выбрасывая огненные искры. Олливандер на миг опешил, а затем захлопал в ладоши.

— Боже правый, идеальное совпадение, — произнес он. — Крайне удивительно. Два странных выбора палочки за один год. Крайне удивительно.

— Что удивительно? — спросил я, все еще не отрывая взгляда от палочки. Искры перестали сыпаться, но она, казалось, продолжала дрожать в руке. Я чувствовал окутывавшую ее мощь, и, честно говоря, это меня пугало.

— Двенадцать дюймов, тис и сердечная жила старого гебридского черного дракона. Очень редкое и чрезвычайно опасное сочетание, — сказал Олливандер. — Своенравная, почти взрывоопасная. Я советую тебе, мистер Уизли, обращаться с этой палочкой с величайшей осторожностью и почтением. Она будет служить тебе верой и правдой, если ты не станешь обращаться с ней дурно.

Я внимательно посмотрел на свою палочку, затем машинально сделал движение, которое магическим образом вернуло ее в наручный чехол, все еще немного встревоженный после услышанного от Олливандера. Мои скромные познания в палочковой магии говорили о том, что тис или вишню редко сочетали с сердечной жилой дракона, поскольку это приводило к крайне непредсказуемым эффектам. Убирая старую палочку Чарли в другой карман, я пожалел, что рядом нет моей Гермионы, которая подсказала бы, что делать. Которая объяснила бы то, что только что произошло.

Пандора расплатилась за палочку и вывела нас из лавки, пока Луна с любопытством смотрела на меня. Я посмотрел на нее и выдавил улыбку, которая так и не вышла по-настоящему искренней. Больше всего на свете мне хотелось вернуться домой и обдумать случившееся — все эти перемены в череде событий, — но у Пандоры, похоже, были другие планы. Мы остановились у кафе-мороженого Флориана Фортескью, и она предложила нам выбрать вкусы.

Мы сели за столик, и Луна первым делом спросила, каково это — найти связь с палочкой. Все еще немного потрясенный, я принялся как можно проще описывать свои ощущения, когда Пандора вдруг произнесла:

— Рональд, обязательно прислушайся к совету мистера Олливандера.

Я посмотрел на нее: она была странно подавлена. Улыбка, не сходившая с ее лица почти весь день, исчезла. Похоже, в тонкостях палочковой магии она тоже разбиралась. Мне оставалось лишь кивнуть.

Мы все согласовали. Чтобы не рисковать тем, что мама заметит сверток с новыми мантиями, Пандора решила забрать его себе и передать папе, чтобы тот принес его домой. Так что, когда я перенесся домой по Летучей сети, при мне были только палочки.

Я вспомнил, что сегодня держался с Луной чуть более отстраненно, и мне было за это по-настоящему стыдно. Я обязательно заглажу вину, но, к счастью, Пандора проявила больше понимания и сама отвлекала дочь.

— Рональд? — позвала мама, едва я шагнул из камина. Я глянул и увидел ее в дальнем конце коридора, ведущего на кухню.

— Да, мам? — отозвался я с максимальным энтузиазмом, на какой был способен.

— Ты почти опоздал к ужину. Мой руки и помоги мне накрыть на стол.

— Будет сделано!

Я взбежал в свою комнату и не забыл запереть дверь. Достав и Скабберса, и старую палочку Чарли, я положил их на столик возле кровати. Рассеянно взмахнув рукой, чтобы призвать новую палочку, я медленно опустился на матрас, пока мысли вихрем проносились в голове.

Некоторое время я смотрел на нее, ощущая гладкое полированное дерево и силу, которую она, казалось, таила в себе. Все это было… неправильно. Неужели я изменил слишком многое? Стало ли это последствием спасения Пандоры?

Или же это свидетельствовало о чем-то большем? Возможно, дело было не в том, что происходило вокруг меня, а в том, что произошло со мной самим. Я прожил интересную жизнь даже после падения Волдеморта. Служа аврорами и невыразимцами, мы с Гарри совершали поступки, оставлявшие горький осадок в душе. И все же мы делали свою работу и возвращались домой в надежде, что принесли этому миру хоть какую-то пользу.

Спрятав палочку вместе с чехлом в ящик прикроватного столика, я покачал головой. Скоро я снова встречусь с Гарри. В глубине души мне было интересно, вернулся ли он тоже. Я надеялся, что да. Может, и моя Гермиона тоже вернулась. Я готов был вытерпеть любую ее нотацию об изменении прошлого, лишь бы она вернулась к нам.

Пока рядом со мной мои друзья, нам все по плечу.