There and Back Again | Туда и обратно (джен)

Уголок позора Чучи вернулся! Великолепно!

В общем, я знатно напортачил с этой главой, из-за собственной невнимательности едва не сломав логику мира ГП. Один добрый читатель в отзыве указал на мои ошибки, и я исправил их в меру своих сил. Отдельное спасибо SweGLEEK за подсказку.

ИСПРАВЛЕНО: внесены дополнительные мелкие правки в грамматику и структуру предложений. И уголок позора остаётся! Ура мне!

* * *

Год первый:

Рон Уизли и начало с камня

Глава первая:

Мальчик, который вернулся

* * *

С самого дня зачатия Рональд Билиус Уизли был в высшей степени необычным ребёнком.

Начнём с того, что родители искренне считали: родится девочка, о которой они так мечтали и молились. Лишь на позднем сроке беременности они осознали, что ждут шестого мальчика, и его появление на свет уже было омрачено отчаянием.

А в ночь его рождения мир полыхал трескучим светом без единого признака дождя. Внезапно налетевшая гроза бушевала с той самой минуты, как у матери начались схватки, и продолжалась ещё некоторое время после его рождения. Будь окружающие хоть немного наблюдательнее, они сочли бы странным, что небо стихло, едва младенец издал свой первый крик.

Но никому не было особого дела до маленького Рональда Билиуса Уизли, и это, пожалуй, само по себе было благом.

Глаза у него были цвета неба и, как само небо, менялись и темнели вслед за капризами погоды. Порой они становились ясными и светлыми — такими, какими и должны были быть, когда он носился и играл с братьями и сестрой или получал хоть немного внимания родителей.

В другое время они затягивались тучами — когда все вокруг погружались в собственный мир, а он оставался в полном одиночестве в своём. Всякий раз, когда он по глупости попадал впросак и получал наказание просто потому, что никто не удосужился ничего объяснить. Всякий раз, когда казалось, что ему вовек не сравниться с тем сиянием, которым столь естественно обладали его братья и сестра.

А ещё бывали мгновения — редкие, исключительные, — когда синева его глаз обращалась в цвет грозовых туч. И когда это случалось, словно сами небеса откликались раскатами и треском. Тот, кому довелось бы это увидеть, описал бы происходящее так, будто его обдало внезапным сквозняком, словно гром и молния прорезали тучи у самого уха. И взгляни кто-нибудь тогда мальчику в глаза, его бы заворожил — или встревожил — внезапный груз лет и усталость, набегавшая на лазурные радужки.

Вот только никто почти не смотрел, слишком увлечённый событиями, что сопутствовали этой необъяснимой перемене. Появление Грима. Плюшевый мишка, превращённый в паука. Попытка принести Непреложный обет. Едва не погибшая мать.

И всякий раз, когда это происходило, в голове будто что-то щёлкало, и на него обрушивались мысли — то всего несколько, то множество. Некоторые были слишком сложны для его понимания, но инстинктивно он сам — или его магия — знал, что делать.

Рональд Билиус Уизли был загадкой: в одно мгновение — озорной сгусток энергии, жаждущий угодить и быть своим, в следующее — неприметный тихоня в углу; и в глубине его души прятались тайны настолько сокровенные, что даже он сам о них не знал и не понимал их.

Так продолжалось до одной роковой ночи.

* * *

ВСПЫШКА!

— Вы сражались храбро. Лорд Волан-де-Морт умеет ценить отвагу. Я приказываю своим силам немедленно отступить. У вас есть один час. Позаботьтесь о телах погибших с достоинством.

Большой зал полнился движением: защитники Хогвартса использовали передышку по максимуму, чтобы позаботиться о раненых и заняться погибшими. Среди собравшихся уже возникали незримые перегородки, а середину зала отвели для павших — как доблестных героев, так и несчастных жертв.

К счастью, семейству Уизли — по крайней мере четырём из них, сбившимся вместе у левого прохода, — незачем было задерживаться в центре. И хотя потеря таких друзей, как Колин, Римус и Тонкс, легла на них тяжким бременем, в самой глубине души семья чувствовала благодарность и облегчение оттого, что среди погибших пока не оказалось никого из своих.

И всё же то, что муж и двое детей вернулись к ней относительно невредимыми, нисколько не уняло встревоженной суеты Молли.

— Мама, в последний раз тебе говорю, со мной всё хорошо! — в сердцах бросила Джинни, скрестив руки, но послушно не двигаясь, пока Молли продолжала хлопотать над ней. За спиной матери семейства стоял Артур: с почти извиняющейся улыбкой он положил руку на плечо Джорджу, который еле сдерживал смех.

— Джинни, ну правда, посмотри на себя, ты же вся в синяках и порезах! Я просто хочу убедиться, что эти Пожиратели смерти не покалечили тебя ещё сильнее, бедная моя девочка!

— Они и не сделали мне хуже! Честное слово, если я несовершеннолетняя, это ещё не значит, что...

— Выше нос и терпи, сестрёнка, — нахально подал голос Джордж из-за маминого плеча. — Сама ведь знаешь: маму в таком состоянии не остановить. Так что держись, как и подобает истинной гриффиндорке.

Джинни закатила глаза, глядя, как брат картинно потрясает кулаками. Артур покачал головой и добродушно похлопал Джорджа по спине: — Тогда тебе лучше самому последовать собственному совету, сынок. Кажется, мама как раз закончила с Джин.

И действительно, ещё несколько секунд поцокав языком и поводив палочкой вокруг дочери, Молли наконец отступила с удовлетворённым кивком (и вздохом облегчения со стороны Джинни), после чего повернулась к Джорджу: — Ну вот и всё. Теперь твоя очередь, Джордж, милый.

— Кто, о... я? Э-э... — Джордж побледнел, переводя взгляд с развеселившегося отца на победно ухмыляющуюся сестру и пытаясь выкрутиться (или попросту сбежать) из этой ловушки: — Нет-нет, постой, мам... э-э, тебе не кажется, что это уже лишнее?..

— Фред? Перси?

Первым их заметил Артур: он внезапно оцепенел, и Джордж, Молли с Джинни тоже обернулись, увидев, как Фред и Перси медленно бредут к ним. Фред шёл с опущенной головой, с криво сведёнными губами, то и дело спотыкаясь. Перси двигался почти так же, но причина была очевиднее: он нёс на руках свёрток, выступавший за его правое плечо. Свёрток напоминал человеческое тело и казался слишком высоким для брата-очкарика, который его нёс.

Слишком неподвижную ношу, похожую на человека, — отметил Джордж, резко втянув воздух, и бросился навстречу своему близнецу, пока семья словно приросла к полу: — Фред! Фред, Перси, Мерлин, да что...

Едва Джордж добежал до него, Фред, едва державшийся на ногах, словно рассыпался, как стекло. Сдавленно ахнув, он обхватил брата руками, и от внезапной тяжести оба рухнули на колени.

— Это должен был быть я! — задыхаясь, простонал Фред; его ледяные руки судорожно вцепились в Джорджа, точно в спасательный круг. — Это должен был быть я, Джорджи. Должен был... дерьмо, дерьмо, почему не я?!

— Ф-Фред, подожди, да что, чёрт возьми, произошло? — Голос Джорджа сам по себе дрожал; он был ошеломлён и встревожен до предела. За всю жизнь он ни разу не видел дерзкого и бесстрашного Фреда Уизли таким — настолько убитым горем, что одного слова «сломлен» было бы мало. — Фред, ну же, просто скажи мне...

И тут за его спиной раздался душераздирающий крик. Джордж едва успел повернуться, как увидел, что мимо него стрелой пронеслась сестра — прямо к Перси. К той ноше, которую нёс Перси.

— НЕТ! НЕТ! НЕ-Е-ЕТ! РОН! — Вопль Джинни вспорол воздух, заставив всё вокруг замереть; её тонкая фигурка повалилась на колени следом за Перси, когда тот опустил на пол неподвижного Рона Уизли. Его полуоткрытые голубые глаза остекленели, а ярко-рыжие волосы резко выделялись на мертвенно-бледной коже. Молли уже была рядом: слёзы лились из её глаз потоком, с губ срывались полные муки крики, и она уткнулась головой в застывшую грудь сына.

— Р... Рон? — Голос Джорджа прозвучал глухо и сдавленно — не так, как у сестры и матери, склонившихся над телом Рона в исступлении криков и слёз. Он смутно осознавал, как высвобождается из объятий Фреда, как Фред тяжело оседает на пол с хриплым всхлипом, как сам он ползёт на четвереньках вперёд к Рону, испачканному пылью и запекшейся кровью, и запускает дрожащие пальцы в ярко-рыжие пряди: — О Мерлин, Ронни, пожалуйста, нет... пожалуйста, не надо...

ВСПЫШКА! ТРЕСК!

— МАМА! ПАПА!

Чарли остановился в нескольких шагах от группы; лицо второго по старшинству сына Уизли было таким же безумным, как его волосы. Следом шли Билл и Флёр — оба с синяками и местами испачканные, оба потрясённые не меньше Чарли при виде своей скорбящей семьи посреди Большого зала.

Секунды бежали, но никто из троих словно не смел ступить дальше, пока Билл не сделал неуверенный шаг вперёд: — Папа? Перси? Ч-что происходит?

— Это Рон... — Глава семьи Уизли сглотнул, словно на это потребовалась целая вечность, прежде чем сумел вытолкнуть слова: — Рон... Билл, Чарли... он...

— …Нет… — выдавил Билл, едва до него дошло; Флёр издала сдавленный вскрик, а Чарли протиснулся вперёд, к людям, окружившим распростёртого подростка. Одного взгляда на тело Рона хватило, чтобы у второго по старшинству брата подогнулись колени, и лишь руки, судорожно вцепившиеся в бок Рона, удержали Чарли от падения на землю.

— Рон… — выдохнул Чарли, сжав рубашку Рона в кулаках и отчаянно тряся его. — Это… этого не может… ты не можешь… Рон, ты должен встать. Чёрт подери, Рон, тупой ты придурок, вставай!

— Чарли… — голос Билла звучал столь же надрывно, когда он опустился на колени рядом со своим следующим по старшинству братом.

*— Какого чёрта ты тут разлёгся?! Идёт чёртова война! Тебе некогда прохлаждаться!

Пауза. Затем сдавленный всхлип.

— Чёрт побери, Рон, вставай! Так не должно было случиться… Этого не может быть! Ты ведь не можешь всерьёз—!*

— Чарли, пожалуйста, не надо…

— ВСЁ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ НЕ ТАК, БИЛЛ! — в яростном отчаянии сорвался Чарли, схватив Рона за плечи и с силой встряхнув долговязого мальчишку. — РОН, ОН… ОН ВЕДЬ ТОЛЬКО СТАЛ СОВЕРШЕННОЛЕТНИМ! У НЕГО ВСЯ ЖИЗНЬ БЫЛА ВПЕРЕДИ! ОН ДОЛЖЕН БЫЛ ПЕРЕЖИТЬ ЭТУ ДУРАЦКУЮ ВОЙНУ, НАЙТИ РАБОТУ, ОСТЕПЕНИТЬСЯ И ЖИТЬ С КУЧЕЙ ДЕТЕЙ, ПОКА ВСЯ ЭТА РЫЖАЯ ШЕВЕЛЮРА НЕ ПОСЕДЕЕТ ОТ СТАРОСТИ!

— А ЭТОТ ПРИДУРОК ПРОСТО БЕРЁТ И ГИБНЕТ, КАК ЧЁРТОВ ГЕРОЙ, БУДТО ВСЁ В ПОЛНОМ ЁБАНОМ ПОРЯДКЕ, НО ЭТО НЕ ТАК! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ВОТ ТАК БРОСАТЬ НАС ВСЕХ, ТУПОЙ ТЫ ДОЛГОВЯЗЫЙ УРОД, ТАК ЧТО ХВАТИТ ВАЛЯТЬСЯ И ВСТАВАЙ НАХЕР, РОНАЛЬД БИЛИУС УИЗЛИ!

От этой тирады Молли лишь зарыдала сильнее: не в силах отчитать сына за сквернословие, она только прижимала к себе Рона изо всех сил. Флёр мягко привлекла Джинни в свои объятия, рыдая и дрожа вместе с ней, пока Билл удерживал в охапке своего самого неукротимого младшего брата.

— Перестань, — произнёс Билл со всей твёрдостью, какую только сумел собрать, — крошечной, почти неощутимой, — осторожно оттягивая Чарли назад. — Прекрати, Чарли, его нет. Его больше нет, он не очнётся. Он никогда больше не проснётся, что бы мы ни делали, Чарли, к… как бы сильно нам этого ни хотелось…

— ОН НЕ УМЕР, БИЛЛ! ОН НЕ— ОН НЕ МОЖЕТ—! ОН— — Затем с рёвом, похожим на стон умирающего дракона, Чарли метнулся вперёд, вцепился в мёртвого брата и завыл без умолку: — Прости меня! Прости меня! Прости, что меня не было рядом раньше, прости, что вечно пропадал где-то, но сейчас я здесь! Старший брат сейчас здесь, и старший брат больше никогда тебя не оставит, только, пожалуйста… не делай этого!.. Чёрт тебя дери, Ронни, пожалуйста!..

— …Рон… — прерывисто выдохнул Билл. Придерживая Чарли одной рукой, он подался вперёд и прижался головой к холодной, покрытой синяками щеке Рона; его горе было тихим, но столь же надрывным, столь же потерянным, как у всех остальных. Полным той же мольбы и того же отрицания: — О Мерлин, Ронни… Ронни…

Рядом с родными Фред безучастно смотрел перед собой; из его налитых кровью глаз по лицу непрерывно текли слёзы, пока он снова и снова бормотал: — Это должен был быть я. Это должен был быть я. Господи, ну почему же не я?

ВСПЫШКА! ТРЕСК! ГРОХОТ!

* * *

Раскат грома — и распахнулись голубые глаза; мальчик сел в почти полной темноте. Рональд Билиус Уизли судорожно втянул воздух. Маленькая ладонь сжала ткань его потрёпанной рубашонки; короткие взлохмаченные волосы обрамляли круглое лицо. Он оглядел захламлённую спальню, полную игрушек для квиддича и детских безделушек.

Но глаза, смотревшие на всё вокруг, были куда старше, а за ними нарастала головная боль — вызванная не только внезапным пробуждением от раската грома над головой.

Обычный полёт на метле с утра пораньше, чтобы начать день. Он — вратарь гриффиндорской сборной, и толпа скандирует: «Рон Уизли — наш король!»

Сытный обед в Норе, с заботой приготовленный мамой. Чтение о взломе «Гринготтса» за чаем с каменными кексами у Хагрида.

Перебрасывание садовых гномов через сад вместе с Джинни. Кровавая надпись на стене: «Её скелет останется в Тайной комнате навсегда».

Перси, напыщенно важничающий со своим значком старосты. Тот ужасный день, когда Перси предпочёл Министерство и Фаджа собственной семье.

Фред и Джордж, с насмешливым отвращением делающие вид, будто их тошнит, прямо за спиной старшего брата. Стена, опасно накренившаяся над головой Фреда, и ослепительная боль, хлынувшая следом.

Он был одиннадцатилетним мальчиком, который с нетерпением ждал своего первого учебного года в Школе чародейства и волшебства Хогвартс.

Он был восемнадцатилетним ветераном войны, совершившим путешествие во времени, и у него была миссия.

— Рон?

Глаза мальчика тут же распахнулись, правая рука рефлекторно метнулась за волшебной палочкой, но пальцы сжали совсем другое, и лишь полсекунды спустя до него дошло, что сейчас он должен быть одиннадцатилетним мальчишкой без палочки.

Пока что.

— Билл? — медленно произнёс он, моргнув, чтобы убедиться, что перед ним и правда его старший брат. Ему было трудно поверить, что перед ним молодой Билл — ещё без шрамов и следов пережитого стресса, — когда мысли снова и снова возвращались к измождённому, истерзанному войной брату, который вместе со всей семьёй так безутешно рыдал над его изувеченным телом.

Но почему Билл здесь? Разве он не должен быть в Египте с гоблинами?

— Рон, ты в порядке? — Должно быть, пауза затянулась, потому что тревога на лице Билла удвоилась на глазах. — Мы слышали твои крики.

Мы? Только сейчас Рон разглядел остальные фигуры за спиной старшего из братьев Уизли: Джинни, выглядывающую из-за ноги Билла, и Фреда с Джорджем по обе стороны от него.

— Опять паук? — лениво донёсся голос Чарли откуда-то издалека, так что Рон не мог его разглядеть. — Давайте просто прибьём эту гадость и пойдём наконец спать? Для подъёма слишком рано, даже ради праздника в честь его поступления.

Праздника в честь поступления? Рон мысленно зацепился за эту фразу, оглядывая комнату в поисках календаря. И правда: на стене рядом с плакатом «Пушек Педдл» висел календарный лист за июль 1991 года, на котором все числа с первого по двадцать первое были зачёркнуты красным.

Чёрт побери, я и вправду в прошлом! Всего через день после того, как пришло письмо!

Так вот почему Билл здесь: он приехал домой в отпуск, чтобы вместе с семьёй отпраздновать сразу два события — отъезд Чарли к работе мечты, укрощению драконов, и поступление самого Рона в Хогвартс.

Подумать только, Оно отправило его так далеко назад! Если бы Рон только мог, он вернулся бы и от всей души стиснул Его в объятиях. Подумать только, сколько жизней он теперь сможет спасти! Сколько всего сможет изменить к лучшему! Чёрт, он ведь сможет сделать так, чтобы Сириусу вообще не пришлось жить в бегах из-за этого проклятого Петтигрю!

Кстати об этой чёртовой крысе—

— Эй, Рон!

— Ой! — Рыжий едва не кувыркнулся с кровати, поняв, что Чарли машет ладонью прямо перед его лицом. Мерлин, неужели в детстве у него был такой визгливый голос? Неудивительно, что Чарли с Фредом вечно жаловались! — Чарли, какого чёрта?

— Это я должен у тебя спросить. Сначала ты будишь нас, устроив с грозой соревнование по крику, а теперь просто таращишься в пустоту. — Старший брат выпрямился, скрестив руки на груди и нахмурившись. Из-за своей растерянности Рон снова не заметил, как оба его старших брата вошли в комнату, хотя и слышал, как Перси тихонько выпроводил близнецов и Джинни обратно спать, оставив Рона на попечение Билла и Чарли.

— А где мама и папа? — выпалил Рон раньше, чем успел остановиться.

Двое оставшихся братьев переглянулись, после чего Билл прочистил горло:

— Мы сказали им, что сами разберёмся. У мамы завтра важный день, помнишь? Да и у тебя тоже.

— А, точно. Простите. — Должно быть, это прозвучало не совсем кстати, потому что Рон услышал, как Чарли осёкся, собираясь что-то сказать, а следом почувствовал, как прогнулась кровать.

Билл посмотрел на Рона добрыми голубыми глазами и положил тёплую руку ему на плечо:

— Приснился кошмар, Ронни?

Кошмар? Рону захотелось горько усмехнуться. Скорее будущее, летящее к чертям из-за ёбаного Волан-де-Морта. Но что ещё он мог сказать такого, что не прозвучало бы совершенно безумно или нелепо?

— Наверное. Я… я толком не помню. — Рон опустил взгляд на свои колени и вцепился пальцами в лежащее поверх одеяло. — Наверное, я и рассказать бы не смог, даже если бы захотел.

— Как думаешь, что-то важное?

Вопрос жизни и доброй сотни смертей.

— Да нет, не думаю. Ничего такого, из-за чего стоило вас всех будить. Может, и правда паук, вот мне и не хочется вспоминать, — попытался слабо отшутиться Рон, чтобы скрыть, что голос всё ещё подрагивает. — Чёртовы восьминогие ур… твари.

В его словах, возможно, была не вся правда, но дрожь во всём теле была самой настоящей. Он не мог долго смотреть на Билла или Чарли, не вспоминая их горя из-за его гибели.

Особенно Чарли.

Рон и представить не мог, что его несгибаемый старший брат, готовый жрать драконов на завтрак, может так сломаться, как тогда, в Большом зале. И больше Рон не хотел видеть его таким.

Тяжёлая ладонь опустилась ему на макушку, заставив Рона вскинуть глаза на её хозяина, и ласково взъерошила волосы.

— Ну, раз это не так важно, тогда постарайся ещё немного приободриться, Ронни, — с дразнящей ухмылкой произнёс Чарли, такой же энергичный и жизнерадостный, каким ему и положено быть всегда. — Нельзя же нашему будущему ученику Хогвартса так вешать нос в свой особенный день, а? Мама ведь с ума сойдёт!

Очень сомневаюсь, — машинально родился едкий ответ, но Рон подавил его и ухмыльнулся брату:

— А разве это не твой особенный день, Чарли? Бросаешь нас ради своей мечты — водить дружбу с драконами?

Громогласный смех Чарли отозвался успокаивающим эхом на фоне мигрени Рона.

— О-о, это что такое? Малыш Ронни будет слишком по мне скучать?

Ты даже не представляешь насколько.

— Ещё чего! Теперь в Хогвартсе мне придётся бояться только Фреда и Джорджа!

— Так, дети, хватит, — сквозь едва сдерживаемый смех вмешался Билл. — Иди к себе, Чарли. Дальше я сам справлюсь.

Второй по старшинству брат снова посмотрел на Билла, а затем демонстративно потянулся и преувеличенно зевнул:

— Что ж, эта ночная импровизация была забавной, но мне нужно поспать. Увидимся утром, Ронни!

Рон без особой злости нахмурился, глядя, как Чарли с взмахом руки выходит из комнаты.

— Мог бы и дальше спать, придурок.

— Выбирай выражения, Ронни, — мягко пожурил его последний оставшийся Уизли. — И тебе тоже пора спать. Если я не ошибаюсь, сейчас всего два часа ночи.

— Я уже не маленький, Билл. И тебе самому поспать надо, — сказал Рон, наконец сориентировавшись в событиях этой жизни. — Ты всего несколько часов назад вернулся из Гринготтса. Наверняка с ног валишься. Со мной всё будет в порядке. Ещё раз прости, что разбудил.

На лице Билла мелькнуло удивление, когда Рон сам забрался обратно в постель, отчего Рон в замешательстве вскинул бровь. Он сказал что-то не то?

— Э-э, Билл?

— Ничего, просто... — Билл покачал головой. — Тебе не за что извиняться, дружище. И сколько бы вам всем ни стукнуло лет, я всегда буду старшим братом, когда это потребуется.

Я знаю. Рон невольно улыбнулся этой мысли, пока Билл поправлял на нём одеяло.

Тогда Рона немного задевало, что он никак не мог выйти из роли младшенького братишки, которую Билл и Чарли, казалось, охотно ему отводили. Но пройдя через всё то, что выпало на его долю, Рон понял: забота и поддержка старших братьев были среди тех многочисленных вещей, которые он по глупости принимал как должное.

И всякий раз, когда они оказывались рядом (как бы редко это ни случалось), двое старших братьев всегда изо всех сил старались заменить ему родителей — которых Рону так не хватало в жизни, потому что мама с папой были слишком заняты чем-то (а точнее, всем) другим.

— Спасибо, Билл, — как можно искреннее сказал он, пусть Билл никогда и не узнает, что Рон благодарил его далеко не только за сегодняшнюю ночь.

Билл во второй раз за ночь выглядел опешившим, но затем мягко улыбнулся и пригладил волосы, которые Чарли до этого небрежно взъерошил.

— Всегда пожалуйста, Ронни, — ответил он и поцеловал мальчика в лоб.

Я больше не позволю этому ублюдку Фенриру тронуть тебя, Билл. Я не дам умереть ни тебе, ни кому-либо ещё, если это будет в моих силах. Рон нащупал делюминатор, спрятанный под подушкой. Я стану той мантией-невидимкой, которая убережёт вас всех от встречи со Смертью, пока вы не состаритесь, не поседеете и не будете готовы уйти.

Он сжал пальцы на прохладном металле и почувствовал, как тот мерно вибрирует от наполняющей его силы.

Обещаю.

* * *

Праздник двадцать первого июля прошёл так же оживлённо, как Рон его помнил.

Для начала, собралась вся семья — родители, братья и сестра. Мама приготовила аппетитный пир: ростбиф, пасту с грибами в сливочном соусе, йоркширский пудинг, куриные ножки и пудинг с патокой, а венцом всего стал трёхслойный шоколадный бисквитный торт. Подарков тоже хватало обоим — и будущему ученику Хогвартса, и начинающему укротителю драконов: даже Джинни умудрилась что-то подарить и ему, и Чарли.

И Рон с головой окунулся в празднование, как от него и ждали: строил из себя важного будущего хогвартского студента, тыкал письмом о зачислении в лица не веривших в него братьев (Чарли и близнецов), уплетал всё угощение, до которого мог дотянуться, и гонял с остальными в квиддич.

Но как он ни старался, Рон не мог выдавить из себя ту безудержную радость, какую помнил по прошлому разу. Честно говоря, всё, что он делал, казалось ему настолько натянутым, что он всерьёз опасался выдать себя. И всё же никто до сих пор не заметил ничего странного, отчего Рон лишь мысленно покачал головой.

О чём я вообще волновался? Никто на меня столько внимания и не обращает, чтобы заметить.

Раньше подобная мысль вогнала бы Рона в омут жалости к себе и горькой обиды. Но сейчас ничего этого не было; если говорить начистоту, Рон был даже благодарен за способность оставаться незаметным. Это давало ему передышку и возможность подумать.

Рыжий мальчик мысленно сверился с графиком событий. Значит, я вернулся ровно в тот день, когда получил письмо из Хогвартса. Чарли уезжает завтра, а Билл — в четверг. В Косой переулок за дополнительными принадлежностями мы поедем только в конце августа. Что я могу сделать до тех пор?

Размышляя над этим, он двинул вперёд пешку навстречу пешке Перси. По просьбе Рона они устроились за только что прибранным кухонным столом играть в шахматы, пока остальные братья и сестра устроили новый квиддичный матч. Перси удивился, но согласился сыграть.

При виде того, как искренне Перси этому радовался, у Рона щемило в груди. Конечно, Рон не стал бы отрицать, что очкастый рыжий порой раздражал своей напыщенностью, самодовольной уверенностью в собственной правоте и дотошным следованием правилам. Но Перси по-своему был проницателен, действовал в лучших интересах семьи и всегда рвался помочь любому из братьев и сестре, стоило лишь попросить.

Но что Перси получал взамен? Беспощадные насмешки, клеймо ходячего позора и постоянное ощущение себя чужим в собственной семье.

Рон не имел никакого права злиться на Перси за то, что тот ушёл от Уизли. Да и никто из них не имел. Учитывая, как большинство домочадцев с ним обращалось, Рон теперь понимал: то, что терпение Перси лопнет, было лишь вопросом времени.

Взгляд на прошлое с высоты пережитого одновременно открывал глаза и пугал.

Рон нахмурился, глядя, как конь Перси разбивает его пешку.

Каким же гадким придурком я был тогда: слишком упивался собственными бедами и ныл, чтобы заметить, что тебе приходилось куда хуже. Мы могли бы поддерживать друг друга. Я ведь правда мог удержать тебя от ухода из семьи, но первым тебя подвёл именно я... да, Перс?

«А ты... Я думал, ты будешь другим. Думал, у нас найдётся что-то общее. Что мы сможем стать настоящими братьями!»

— Эй, Перс?

— Да?

— Э-э... — Рон замялся, переводя дух. — Я тут просматривал список книг из письма, ну и... некоторые предметы показались мне очень интересными.

Перси одобрительно улыбнулся из-за роговых очков:

— Замечательно, что ты проявляешь интерес к учёбе так рано, Рон. Это верный знак того, что ты далеко пойдёшь. О каких именно предметах речь?

— Защита от тёмных искусств, — машинально ответил Рон. — И Заклинания. Ещё Трансфигурация, хотя, судя по тому, что рассказывают Фред и Джордж, она жутко сложная.

— Трансфигурация — очень тонкая дисциплина, требующая должной сосредоточенности, намерения и правильного произнесения формулы заклинания, — объяснил Перси. В прошлом это прозвучало бы надменно, но нынешний Рон уловил в его словах нотку теплоты. — Предмет действительно непростой, а нынешний преподаватель, профессор Макгонагалл, бывает строгой вплоть до того, что внушает трепет. И всё же Трансфигурация — достойнейшая область магии, если ты решишь вложить в неё время и силы. То же самое можно сказать о Защите от тёмных искусств и Заклинаниях.

— Но не волнуйся, — ободряюще добавил старший брат, продвинув свою ладью на территорию Рона. — Ничего чересчур сложного вам пока давать не станут. Первые два года нужны скорее для того, чтобы помочь вам научиться обращаться к своему магическому ядру для более прямого применения магии.

— Спасибо, Перс. — Рон дождался, пока его ферзь закончит колотить коня Перси, и добавил: — И ещё... я знаю, что ты готовишься к СОВ и всё такое, но может... если у тебя будет время, ты мог бы?..

— Помочь тебе разобрать программу первого курса?

Не то чтобы Рону это требовалось (технически он ведь семикурсник! Даже он не был настолько глуп!), но сияющая улыбка Перси, стоило лишь кивнуть в знак согласия, окончательно убедила его в правильности этого решения.

— С превеликим удовольствием, Рон! Тебе ведь достанутся старые учебники Чарли? Мне кажется, они с Биллом оставили на полях полезные пометки — вот с них мы и начнём!

Рон послушно слушал воодушевлённые речи старшего брата — радовавшегося возможности помочь именно ему, подумать только! — пока его мысли возвращались к тому, о чём Перси мимоходом обмолвился.

Записи. Точно! Если Рон хотел быть уверенным, что ничего не упустит в ближайшие семь лет, ему придётся записать всё, что он только сможет вспомнить из того безумного дерьма, которое произошло с ним, Гарри и Гермионой. И раз уж он сделал первый шаг к изменению будущего, обратившись к Перси, то когда начинать, как не сразу после праздника?

Но сначала Рон ухмыльнулся, глядя на доску. Ему ещё предстояло выиграть шахматную партию.

* * *

Когда еда была съедена, все подарки распакованы, а игры сыграны, Рон наконец смог отдохнуть в уединении своей комнаты на чердаке; подарки и старые вещи Чарли лежали на кровати.

Но в эту минуту значение для него имели только две вещи: чистый блокнот, полученный от отца, и клетка, в которой сидел источник нынешней ярости Рона.

Питер, мать его, Петтигрю.

Перси на празднике получил от родителей Гермеса в награду за то, что стал старостой. Рону же, в свою очередь, отдали «Скабберса», чтобы у младшего из сыновей Уизли к началу учёбы был собственный питомец.

Рону потребовались все силы, чтобы просто угрюмо хмуриться на крупного грызуна, а не швырнуть клетку в стену, как ему отчаянно хотелось.

Как у этого сопливого, трусливого ничтожества хватило наглости не только предать родителей Гарри Волан-де-Морту и бросить Сириуса гнить в Азкабане, но и больше десяти лет использовать семью Уизли как щит и наблюдательный пункт?

Осознание того, чем всё могло обернуться, по-настоящему накрыло Рона только на пятом курсе, когда он во всём признался семье насчёт Петтигрю. Он помнил, в каком отчаянии была Молли от мысли о том, что Петтигрю мог сделать с их семьёй — особенно с ним самим и с Перси — за те двенадцать лет, что жил у них. Эта тошнотворная мысль накатила с новой силой, стоило Рону взглянуть на жирную крысу, спокойно дремавшую в клетке.

Гореть тебе в аду, Питер Петтигрю, сопливый ты ублюдок. Рон сжал кулаки, метнув самый ядовитый взгляд в сторону жалкого создания. О, как же ему не терпелось схватить палочку и прямо сейчас проклясть этого отпетого ублюдка ко всем чертям. Но сейчас было не время что-либо делать с крысой. Да и палочки у него пока с собой не было. Чарли пришлёт свою старую палочку только в середине августа.

Рону нужен был план — и не только насчёт Петтигрю, но и для всей остальной его миссии.

Вот тут-то блокнот, полученный от отца, и должен был пригодиться.

Рон был благодарен отцу за предусмотрительность при выборе подарка. Это был довольно простой блокнот в коричневом кожаном переплёте, но с дополнительным преимуществом: защитные чары от любопытных глаз (братьев и сестры) скрывали содержимое, пока его магическая сигнатура не послужит ключом, отпирающим страницы.

Определённо то, что нужно для такого дела, отметил про себя Рон, сидя на кровати с блокнотом и пером; клетку с Петтигрю на письменном столе он отодвинул как можно дальше от себя.

Первым делом — записал Рон в разделе, озаглавленном «Проблема Петтигрю», — попросить маму наложить на клетку чары, чтобы «Скабберс» оставался взаперти. Рон достаточно ясно дал понять всем, насколько он недоволен крысой в роли питомца, так что у Петтигрю не возникнет подозрений, почему новый хозяин ведёт себя с ним столь угрюмо. Это удержит крысу там, где Рону нужно, пока не подвернётся вариант получше.

Следующим пунктом шло повторение программы первого курса. Заклинания первого года он наверняка мог творить во сне, но вот теорию, как знал Рон, требовалось подтянуть. В разделе, отведённом под материалы первого курса, он перечислил предметы по объёму усилий, которые придётся в них вложить.

История магии, Трансфигурация, Зелья, Астрономия, Гербология, Заклинания, Защита от тёмных искусств. Рон задумчиво хмыкнул, проглядывая список после пары поправок тут и там.

По мнению Рона, его сильнейшими предметами на данный момент — теми, где повторение теории и практики не займёт много времени, — являлись Заклинания и Защита. А поскольку в Истории магии он спустя столько времени по-прежнему не смыслил ни черта, то решил на этот раз удвоить старания, хотя, скорее всего, и отойдёт от программы Биннса. Рону казалось: обращай он внимание на историю, особенно на Первую магическую войну, он мог бы лучше понять обе стороны во Второй. В конце концов, они выросли из одной и той же идеологии.

— Неплохо, — пробормотал Рон себе под нос, всё ещё до конца не веря, что и впрямь планирует свои шаги, тогда как раньше просто бездельничал бы до самого начала учёбы. Он пообещал Смерти и Снейпу, что на этот раз не станет бить баклуши.

Снейп. Рон простонал. Столкнуться с ним в этой временной линии будет ничуть не легче. После всего, что он узнал об этом человеке, трудно будет смотреть на Снейпа без некоторого сочувствия, а такое легилимент наверняка легко уловит. Не говоря уже о Дамблдоре. Как смотреть на директора, Рон тоже понятия не имел.

Тот ещё тип, ничего не скажешь. Манипулятор и скрытный до невозможности, размышлял Рон. Такому точно не понравится, когда от него что-то скрывают. Что ж, чертовски жаль, Дамблдор, но это секрет, в который тебе так легко влезть не удастся.

Он уже решил, что никому не расскажет о своём путешествии во времени — во всяком случае, в ближайшее время. Слишком многое зависело от того, чтобы не менять то, что Рону неподвластно, да и не настолько Рон доверял Дамблдору, чтобы не сомневаться: тот непременно начнёт строить собственные планы, едва вытянет из Рона всё, что ему нужно. Но кое-какие поступки Дамблдора Рон пусть и неохотно, но признавал правильными: например то, что старик не стал сразу рассказывать Гарри о пророчестве.

Вывалить всё на Гарри в одиннадцать лет было бы глупостью, это очевидно. К тому же вставал вопрос, откуда у Рона столь секретные сведения, и это само по себе заставляло путешественника во времени молчать. Возможно, лучше всего было бы рассказать на четвёртом или в начале пятого курса, но Гарри тогда был ходячей бушующей катастрофой — так было ли это выходом? Чем больше Рон размышлял об этом, тем яснее понимал, в какое тяжёлое положение пророчество поставило Дамблдора. Окажись Рон на месте старика, он сам не был уверен, что сумел бы принять верное решение.

Но как быть с остальными действиями Дамблдора — насчёт Сириуса и Петтигрю, Снейпа и Малфоя? А с историей вокруг философского камня, которая вот-вот начнётся?

— Дерьмо. — Рон стукнулся затылком о стену, прекрасно зная, что упырь против шума возражать не станет.

Всё куда сложнее, чем я думал. А я ведь ещё даже не дошёл до того, что делать с Гарри… или Гермионой…

Мерлин, как же он скучал по друзьям. Как он скучал по ней. Они наверняка справились бы куда лучше, чем он сейчас. Горечь сдавила грудь. Почему этот шанс выпал не им? Почему этим человеком должен был оказаться никчёмный Рональд Уизли?

Мальчик перевёл дыхание, чтобы успокоиться, и снова взглянул в блокнот.

— От таких мыслей не будет никакого проку, Рональд, — сказал Рон, постаравшись скопировать манеру Гермионы так точно, как только мог.

Подумай о жизнях, которые ты должен спасти. О жизнях, которые сможешь изменить к лучшему, если справишься.

Рон перевернул блокнот обратно на самую первую страницу, которую оставил чистой, и с суровым взглядом синих глаз торопливо вывел:

Седрик Диггори. Сириус Блэк. Северус Снейп. Лаванда Браун. Колин Криви. Римус Люпин. Тонкс. Альбус Дамблдор.

Гарри Поттер.

Список был коротким, прискорбно неполным, но пока и этого напоминания было достаточно.

Рон читал и перечитывал имена, прежде чем снова взять себя в руки.

Он был Рональдом Билиусом Уизли — восемнадцатилетним ветераном войны, путешественником во времени, человеком с миссией.

И, клянусь Мерлином, он добьётся своего, даже если это станет последним, что он сделает в жизни.

* * *

Всех с Новым годом! Ну как вам начало первой книги?

Я знаю, что формально Чарли появился только во второй половине Магической войны (как раз когда объявился «мёртвый» Гарри, а следом в бой ринулись Грохх и кентавры), но давайте просто считать, что Чарли вырвался вперёд своих приятелей из Румынии, чтобы проведать семью, а потом вернулся и повёл их в атаку, а?

* * *

Да ладно вам, ну подыграйте мне, пожалуйста! :D

Забыл добавить, но сцена в прошлой главе, где Гарри и Гермиона игнорируют Рона, пока ищут заклинание для домашней работы, была навеяна сценой из Stay Standing от Windschild8178. Честно говоря, она написала её куда лучше, чем я. Обязательно загляните в её фанфики! Их все стоит прочитать! Она безумно вдохновляет меня на эту работу, так что отдельное спасибо ей и её великолепному творчеству!

Как я всегда говорю о своих фанфиках, я НЕ собираюсь это забрасывать. Просто требуется... некоторое время, прежде чем появятся остальные главы. Кхм.

Пожалуйста, будьте так добры, оставьте отзыв, если вам понравилась история! Мысли, комментарии и предложения всегда приветствуются!

Отличного всем завершения года!

ДАЛЕЕ:

Летом перед первым курсом Рону предстоит немало потрудиться: от попыток побыть Гермионой до сближения с семьёй. Потому что, как всем известно, всё начинается с фундамента, и Рону лучше заложить его на совесть.