Сказки нового Безбашмака. Том 4. Новая надежда (гет)

Утром 6 октября, получив от Алисы адрес Карины, взявшей из-за навязчивых звонков матери отгул, из личного дела, Лариса направилась к её дому на улице Кукушкина. Это был Восточный район Ипинбаса, известный адекватностью соседей и обилием магазинов. Утро выдалось прохладным, но солнечным, и первые лучи осеннего солнца пробивались сквозь ещё не успевшие пожелтеть кроны деревьев, создавая на тротуарах причудливый узор из света и тени. Воздух был чистым и прозрачным, с лёгким запахом увядающих листьев и влажной земли, и Лариса вдыхала его полной грудью, чувствуя, как он наполняет её энергией и предвкушением.

Она шла быстрым, уверенным шагом, чувствуя, как её сердце бьётся в предвкушении. Её длинное платье цвета спелой вишни мягко струилось при ходьбе, и она знала, что выглядит в нём неотразимо — не для того, чтобы привлекать внимание, а чтобы чувствовать себя уверенно в этот важный момент. В её сумке лежал мини-бинокль, который она приготовила заранее, и она чувствовала, как её пальцы слегка дрожат от волнения, когда она поправляла его через ткань. Она вспомнила, как Алиса рассказывала о Карине с таким восхищением, что сама Лариса не могла дождаться момента, чтобы увидеть её своими глазами. Ей казалось, что она идёт на свидание с судьбой — на встречу с той самой Кариной, о которой она уже столько слышала и которую, возможно, ждала всю свою жизнь, даже не осознавая этого.

Она чувствовала, как её дыхание становится глубже, когда она приближалась к дому, как её сердце начинало биться быстрее, как её ладони становились влажными от предвкушения. Она вспомнила, как вчера вечером, сидя в Push Start, она пересматривала в голове все детали, которые Алиса рассказала о Карине: её грациозные движения, её искреннюю улыбку, её удивительную способность танцевать, как будто никто не смотрит. И теперь она хотела увидеть это своими глазами. Она хотела понять, что за человек эта Карина, что делает её такой особенной. Она подошла к дому и остановилась на мгновение, глядя на его фасад. Это был типичный ипинбасский девятиэтажный дом, каких много в этом районе, но Лариса знала, что именно за одним из его окон живёт та, кто уже начал менять их всех.

Взгромоздившись на дерево, Лариса достала из-под платья мини-бинокль и приставила его к глазам. Наведя его на шестой этаж девятого дома, она настроила резкость и увидела, наверное, самую прекрасную для неё картину. Она чувствовала, как ветерок играет с её волосами, как солнечные лучи пробиваются сквозь листву, создавая вокруг неё ореол света. Ветка, на которой она сидела, была достаточно толстой, чтобы выдержать её вес, и Лариса чувствовала себя почти как в детстве, когда она забиралась на деревья, чтобы увидеть мир с другой высоты. Но теперь она смотрела не на горизонт, а на ту, кто стала для неё воплощением надежды и свободы.

Она видела, как Карина, стоявшая в центре комнаты, расстегнула лифчик и пошла к шкафу. Она достала из него розовую ночную рубашку до пола и, сняв с себя боксеры, натянула ночную рубашку. Лариса видела, как ткань скользит по её телу, как она облегает её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Она видела, как Карина поправляет рубашку, как она проводит рукой по своей талии, как она наслаждается ощущением ткани на своей коже. И в этом простом движении было столько жизни, столько женственности, столько красоты, что Лариса почувствовала, как её сердце замирает от восхищения. Она видела, как солнечный свет играет на розовой ткани, как она переливается, создавая вокруг Карины ореол мягкого света. И она понимала, что Карина — это не просто женщина, это целая вселенная, и она хочет узнать эту вселенную до конца.

Лариса заметила, как Карина на мгновение задержалась перед зеркалом, разглядывая себя в новом наряде. Её руки мягко скользнули по бёдрам, поправляя ткань, и в этом жесте было столько самоуважения, столько любви к себе, что у Ларисы перехватило дыхание. Она видела, как Карина улыбнулась своему отражению — не натянуто, а искренне, как будто она наконец-то могла быть собой, не боясь осуждения. И эта улыбка была как солнечный свет, который проникает сквозь тучи и согревает всё вокруг. Лариса чувствовала, как внутри неё закипает желание стать для Карины тем человеком, который будет заботиться о ней, который будет говорить ей, что она прекрасна, который будет защищать её от всего, что причиняет ей боль.

— О-о-о... У меня нет слов... — выдохнула Лариса, на секунду отводя бинокль и снова возвращая его к глазам. Её голос дрожал от восхищения, когда она смотрела на Карину, стоящую в центре комнаты. — Каринулечка, моя уже совсем взросленькая девочка, ты... ты у меня просто невероятна... Твоя фигурка... Твои глазоньки... Ты у меня просто космос, детка... Ты одна из лучших девочек, которых я когда-то видела. Причём в период октябрьской сессии умудряться быть такой... такой классной... Это... Это просто визуальный кайф... Что бы ты ни задумала сегодня, мой Каринусик, я желаю тебе хорошего дня. Ты такая нежная, такая красивая, такая настоящая... Я смотрю на тебя, и у меня перехватывает дыхание. Ты — как утренняя звезда, которая светит даже в самые тёмные времена. Я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Есть люди, которые видят тебя, которые ценят тебя. Я хочу быть одним из этих людей.

Она видела, как Карина подошла к окну и распахнула его, впуская свежий осенний воздух. Лёгкий ветерок коснулся её волос, и они взметнулись, создавая вокруг её головы мягкий ореол. Лариса видела, как Карина прикрыла глаза, вдыхая этот воздух, как она улыбнулась, чувствуя его на своей коже. И в этом простом моменте было столько жизни, столько надежды, что Лариса почувствовала, как её собственное тело расслабляется, как напряжение уходит из её плеч. Она поняла, что Карина ищет свободу даже в таких маленьких вещах — в свежем воздухе, в танце, в улыбке. И она хотела помочь ей найти эту свободу во всём остальном.

Она видела, как Карина сняла ночную рубашку и надела белую блузку, полосатый галстук и плиссированную юбку. Она откинула назад волосы и встала в абсолютно невероятную позу. Лариса смотрела, как она поправляет воротник блузки, как она завязывает галстук, как она проводит рукой по юбке, разглаживая складки. И в каждом её движении было столько грации, столько уверенности, столько жизни, что Лариса чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Она видела, как солнечный свет падает на волосы Карины, делая их почти золотыми, как они мягко струятся по плечам. Она видела, как Карина улыбается своему отражению, как она гордится собой, и эта улыбка была такой искренней, такой настоящей, что Лариса почувствовала, как внутри неё разливается тепло. Она понимала, что Карина не просто одевается, она готовится к чему-то важному — к тому, чтобы быть собой, чтобы жить своей жизнью, несмотря на все преграды. И это было самое прекрасное зрелище, которое Лариса когда-либо видела.

— О-о-о, детка... — Лариса приложила ладонь правой руки к груди, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с движениями Карины. Она чувствовала, как её дыхание становится глубже, как её пальцы слегка дрожат от желания прикоснуться к этой женщине, обнять её, сказать ей, что она не одна. — Ты так похожа на 15-летнюю Юлю Волкову и на Лену Катину одновременно... Ты моя зайка. Моя прелесть. Моё восхищение... Моя любовь... Я не могу насмотреться на тебя. Давай, моя ненаглядная деточка, раздевайся и надевай следующий нарядик... Я хочу видеть тебя в каждом наряде, который у тебя есть, малышка. О-о-о, дорогая... А вот это просто фонтан секса... Ты такая красивая, такая живая, такая настоящая. Я смотрю на тебя, и мне кажется, что я вижу ту самую героиню, о которой я всегда мечтала. Ты — как вдохновение, которое приходит внезапно и заполняет всё вокруг светом. Я хочу, чтобы ты знала: ты — не просто красивая девушка. Ты — целая вселенная, полная тайн и чудес. Я хочу узнать каждую твою грань, каждый твой секрет. Я хочу быть рядом, когда ты будешь готова раскрыться. Потому что ты заслуживаешь быть счастливой, и я хочу быть частью этого счастья.

Лариса видела, как Карина сняла блузку, галстук и юбку, оставшись полностью голой. Затем она надела на себя невероятно облегающую грудь водолазку и мини до колен. Лариса видела, как ткань водолазки плотно облегает её фигуру, подчёркивая каждый изгиб, как мини-юбка открывает её стройные ноги. Она видела, как Карина поправляет воротник водолазки, как она проводит рукой по своим бёдрам, разглаживая ткань. И в каждом её движении была та особая, едва уловимая чувственность, которая заставляла Ларису затаить дыхание. Она видела, как Карина наклоняется, чтобы поправить юбку, как её волосы падают вперёд, создавая эффект мягкого обрамления. Она видела, как Карина улыбается своему отражению, и в этой улыбке было столько тепла, столько жизни, что Лариса почувствовала, как её собственное сердце наполняется радостью. Она поняла, что Карина — это не просто объект наблюдения, это человек, который заслуживает любви и заботы, и она была готова сделать всё, чтобы дать ей это.

Она заметила, как Карина провела рукой по своей шее, затем по ключицам, и в этом жесте было столько самолюбования, столько принятия себя, что Лариса почувствовала, как её собственное тело откликается на это движение. Она представила, как её пальцы касаются той же кожи, чувствуют её тепло, её мягкость. Она хотела быть там, рядом, чтобы Карина знала, что её красота не остаётся незамеченной. Она хотела сказать ей, что она прекрасна, что она совершенна, что она достойна любви. И это желание было настолько сильным, что Лариса почувствовала, как её руки начинают дрожать от напряжения. Она заставила себя сосредоточиться, чтобы не упустить ни одного движения, ни одного взгляда, ни одной улыбки.

— Какая же ты у меня сладкая, мой ненаглядный Каринусик... — облизнула губы Баринова, чувствуя, как её голос становится ниже и более интимным. Она говорила так тихо, что даже ветер не мог унести её слов, но в этом шёпоте было столько страсти, столько нежности, что казалось, будто она шепчет их прямо на ухо Карине. — Просто моя самая вкусная конфетка. Ты у меня такая сладкая, что хочется тебя попробовать. У меня аж сахарок в кровушке поднимается, девочка моя. Я смотрю на тебя, и мне хочется обнять тебя, прижать к себе, почувствовать твоё тепло. Ты такая нежная, такая хрупкая, но при этом такая сильная. Я вижу, как ты борешься, как ты не сдаёшься. И это восхищает меня больше всего. Ты — моя героиня, моя принцесса, моя любовь. Я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Есть люди, которые готовы идти за тобой до конца. Я готова идти за тобой до конца. Я готова защищать тебя от всего мира, если нужно. Потому что ты заслуживаешь быть счастливой. Ты заслуживаешь любви. Ты заслуживаешь того, чтобы кто-то был рядом и говорил тебе: «Ты прекрасна. Ты сильна. Ты справишься». И я хочу быть этим кем-то. Я хочу быть тем человеком, который будет рядом, когда тебе будет трудно. Я хочу быть той, кто скажет тебе: «Я люблю тебя, Карина. Я люблю тебя такой, какая ты есть. И я никогда не позволю никому причинить тебе боль».

Она видела, как Карина замерла на мгновение, как она повернулась к окну, и Лариса почувствовала, как её сердце забилось быстрее. На мгновение ей показалось, что Карина смотрит прямо на неё, и она затаила дыхание, боясь пошевелиться. Но взгляд Карины скользнул дальше, остановившись на облаках в небе. Лариса выдохнула с облегчением, но в то же время в ней зажглась искра — она хотела, чтобы Карина увидела её, чтобы она знала, что кто-то смотрит на неё с восхищением, а не с осуждением. Она хотела быть той, кто будет смотреть на Карину и видеть в ней не просто красивую девушку, а целый мир. И она знала, что этот момент настанет. Она сделает всё, чтобы он настал.

— Ой... Кто там тебе пишет?

Карина, услышав звук уведомления из Telegram, разблокировала телефон и что-то в нём нажала. Из динамиков телефона послышалось голосовое сообщение от её матери. Лариса видела, как Карина вздрогнула, когда услышала голос матери, как её плечи напряглись, как она сжала телефон сильнее, словно пытаясь защититься от этого голоса. Она видела, как Карина закрыла глаза на мгновение, собираясь с силами, прежде чем послушать сообщение. И этот жест был таким красноречивым, таким полным боли, что Лариса почувствовала, как её сердце сжимается от жалости. Она хотела выхватить у Карины телефон, разбить его, чтобы этот голос больше никогда не мог причинять ей боль. Она видела, как лицо Карины исказилось, как она закусила губу, сдерживая слёзы, и этот образ был настолько пронзительным, что Лариса почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. Она сжала бинокль сильнее, чувствуя, как её пальцы впиваются в пластик, и она поняла, что должна что-то сделать. Она не может просто наблюдать. Она должна действовать.

— Кариночка, я надеюсь, ты приняла решение насчёт клуба? — спрашивала Зинаида Станиславовна, и в её голосе звучала та особая, приторная сладость, которая была даже более отвратительной, чем прямая угроза. — Ты будешь иметь большой успех в клубе, танцуя. Может быть, там тебе найдётся жених. Я знаю, что ты красивая и талантливая, но ты не используешь свой потенциал. Ты должна быть на виду, должна блистать. Ты должна найти мужчину, который оценит тебя по достоинству. А не сидеть в этой дыре с этими книжками. Ты достойна большего, Кариночка. Я хочу для тебя только самого лучшего. Почему ты не понимаешь этого?

— Ах ты сука, всё ещё заёбываешь нашу ненаглядную Кариночку... — прошипела Лариса, сжимая бинокль сильнее, и её голос дрожал от гнева. Она чувствовала, как внутри неё закипает злость, когда она слышала этот приторно-сладкий голос, который пытался сломать Карину. Она чувствовала, как её руки сжимаются в кулаки, как её ногти впиваются в ладони, оставляя маленькие полумесяцы. — Вот попадись ты мне на Канифольном переулке, ведьма... Я тебе все рёбра пересчитаю, гадина. Я тебя так отделаю, что ты забудешь, как звонить своей дочери. Как ты смеешь делать ей больно? Как ты смеешь пытаться сломать её? Она — не твоя собственность. Она — человек. И она заслуживает свободы. Она заслуживает быть счастливой. И я сделаю всё, чтобы помочь ей обрести это счастье. Ты не сможешь причинять ей боль. Не тогда, когда я рядом. Я буду её защитницей. Я буду её сестрой. Я буду той, кто скажет ей: «Ты не одна. Ты сильная. Ты справишься». Ты думаешь, что ты можешь контролировать её, но ты ошибаешься. Она — не твоя марионетка. Она — свободная женщина. И она найдёт в себе силы сказать тебе «нет». И я помогу ей в этом. Я покажу ей, что она достойна любви, достойна счастья, достойна быть собой. И ты не сможешь этого изменить. Потому что у неё есть мы. У неё есть семья, которая будет защищать её. И ты никогда не сможешь отнять у неё это.

Лариса видела, как Карина, услышав голос матери, сначала замерла, а затем её плечи напряглись. Она видела, как Карина закрыла глаза, как она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. И в этом жесте было столько силы, столько достоинства, что Лариса почувствовала, как её сердце наполняется гордостью за Карину. Она не сдавалась. Она боролась. И эта борьба делала её ещё более прекрасной в глазах Ларисы. Она видела, как Карина сжала телефон, как она приняла решение не отвечать матери, как она просто положила телефон на стол и продолжила заниматься своими делами. И в этом отказе было столько силы, столько решимости, что Лариса почувствовала, как в груди разливается тепло. Карина боролась за свою свободу, и Лариса была готова бороться вместе с ней.

Карина решила ничего не отвечать матери и продолжила играть в переодевание. Она надела на себя красный топ с микропуговками и лёгкие цветастые штанишки. Лариса видела, как ткань красного топа облегает её грудь, подчёркивая её формы, как цветастые штанишки свободно струятся, создавая эффект лёгкости и свободы. Она видела, как Карина поправляет топ, как она проводит рукой по животу, как она наслаждается ощущением ткани на своей коже. Она видела, как Карина улыбается, глядя на себя в зеркало, и в этой улыбке было столько жизни, столько радости, что Лариса почувствовала, как её собственное сердце наполняется счастьем. Она видела, как Карина поворачивается, как она рассматривает себя со всех сторон, как она поднимает руки, чтобы поправить волосы, и в этом жесте было столько женственности, столько грации, что Лариса не могла оторвать взгляд.

— Каринусик, любовь моя, ты у меня просто сказка... — прошептала Лариса, чувствуя, как её голос дрожит от восхищения и нежности. Она говорила так, будто Карина могла слышать её, будто она была рядом. — Ты такая красивая, такая живая, такая настоящая. Я вижу, как ты ищешь себя, как ты пытаешься быть свободной. И я хочу помочь тебе в этом. Я хочу быть рядом, когда ты будешь готова принять мою помощь. Я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Есть люди, которые видят тебя, которые ценят тебя, которые хотят, чтобы ты была счастлива. И я одна из них. Ты — моя маленькая и самая любимая на свете принцесса, и я сделаю всё, чтобы ты обрела свою свободу. Мы сделаем всё, чтобы освободить тебя из этой клеточки, солнышко. Я приду за тобой в первых рядах, любимая. Я буду твоим щитом, твоим мечом, твоей опорой. Я буду рядом, когда ты будешь плакать, и я буду рядом, когда ты будешь смеяться. Я буду любить тебя такой, какая ты есть — со всеми твоими страхами, со всеми твоими мечтами, со всей твоей красотой. Ты — моя муза, моё вдохновение, моя жизнь. И я никогда не позволю никому причинить тебе боль. Никогда.

Она видела, как Карина сняла красный топ и надела другую блузку, затем сняла её и надела короткий топ, который открывал её живот. Лариса видела, как Карина поправляет топ, как она проводит рукой по своему телу, как она наслаждается каждым движением. Она видела, как Карина улыбается, как она закрывает глаза, отдаваясь моменту. И в этом было столько жизни, столько свободы, столько красоты, что Лариса чувствовала, как её сердце замирает от восхищения. Она видела, как Карина проводит рукой по своей шее, затем по груди, и в этом жесте было столько чувственности, столько самовыражения, что Лариса почувствовала, как по её телу пробегает дрожь. Она хотела быть там, рядом с ней, касаться её, чувствовать её тепло. Она хотела, чтобы Карина знала, что её красота — это не просто внешность, это её душа, которая светится даже в самые тёмные моменты. Она хотела быть той, кто будет рядом, кто будет видеть эту красоту каждый день.

Баринова соскользнула с дерева, спрятала мини-бинокль в сумку, достала телефон, который всё это время снимал всё происходящее в квартире Карины на видео, остановила запись и с улыбкой кивнула самой себе. Она чувствовала, как её сердце наполняется радостью от того, что она увидела. Она видела Карину — настоящую, живую, красивую. Она видела, как она танцует, как она переодевается, как она пытается быть собой. И она знала, что они обязательно подружатся. Она чувствовала, как внутри неё растёт уверенность, что они смогут помочь Карине обрести свободу. Она посмотрела на окна квартиры Карины, на её силуэт, который ещё виднелся за стеклом, и прошептала, чувствуя, как её голос наполняется теплом и обещанием:

— До встречи, Кариночка. Мы скоро увидимся. И я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Потому что ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь быть свободной. Ты заслуживаешь танцевать, когда хочешь, и не бояться, что кто-то осудит тебя. Ты заслуживаешь быть собой. И я помогу тебе в этом. Обещаю. Я буду рядом, когда ты будешь готова. Я буду ждать тебя столько, сколько нужно. Потому что ты — моя Карина Прекрасная, и ты достойна самой лучшей истории в этом мире. Истории, в которой ты будешь главной героиней. Истории, в которой ты будешь свободна. Истории, в которой ты будешь счастлива. И я хочу быть частью этой истории. Я хочу быть той, кто поможет тебе написать её. Я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Ты никогда не будешь одна. У тебя есть я. У тебя есть мы. И мы сделаем всё, чтобы ты была свободна.

Она развернулась и пошла прочь, чувствуя, как солнечный свет заливает её лицо, и зная, что она на правильном пути. Она чувствовала, как её шаги становятся легче, как её сердце наполняется надеждой, и она знала, что сегодня она сделала ещё один шаг к тому, чтобы изменить жизнь Карины к лучшему. Она думала о том, как скоро они познакомятся, как она сможет сказать Карине все те слова, которые сейчас шептала в пустоту. И эта мысль наполняла её такой радостью, что она готова была танцевать прямо на улице, как Карина танцевала в своей квартире — свободно и счастливо. Она вспомнила, как Карина улыбалась, глядя на себя в зеркало, как её глаза сияли, и эта улыбка стала для Ларисы самым дорогим воспоминанием этого дня. Она знала, что Карина — это не просто случайная встреча, а судьба, и она была готова принять этот вызов.

* * *

Уже в Push Start Лариса достала телефон и начала демонстрировать всем собравшимся получившееся видео. Все смотрели, как Карина переодевается, как она танцует, как она улыбается. И в этой тишине чувствовалось восхищение — все видели ту же красоту, которую видела Лариса. Алиса смотрела на видео с улыбкой, чувствуя, как её сердце наполняется радостью за Карину. Игорь сидел, задумчиво глядя на экран, и в его глазах читалась смесь восхищения и решимости. Андрей Захаров округлил глаза, глядя на Карину, и покачал головой. Лера Сладкова, которая уже успела зайти в кафе и сидела за столиком, подошла ближе, чтобы лучше видеть.

— Ну что, десантура? — спросила Лариса, останавливая видео на том моменте, когда Карина стояла в красном топе и цветастых штанишках. Она чувствовала, как её голос дрожит от эмоций, как она пытается сдержать слёзы, которые подступают к глазам. — Я же говорила — она удивительная. И мы должны помочь ей. Мы должны стать её защитниками. Мы должны показать ей, что мир может быть добрым. Что есть люди, которые готовы поддержать её. Я видела её сегодня, и я поняла, что она — одна из нас. Она — часть нашей семьи. Она просто ещё не знает об этом. Но она узнает. И мы сделаем всё, чтобы она стала счастливой. Я готова идти до конца ради неё. Я готова защищать её от всего мира. Потому что она заслуживает быть свободной. Она заслуживает быть счастливой. И я сделаю всё, чтобы она это знала. Я видела, как она улыбалась, когда переодевалась, как она наслаждалась каждым моментом. И я хочу, чтобы таких моментов в её жизни было как можно больше. Я хочу, чтобы она всегда чувствовала себя такой же свободной, как сегодня утром. И мы поможем ей в этом.

— Столько скрытого секса я ни в одной преподавательнице не видел, — кивнул Игорь, и в его голосе послышалось уважение. — И танцует, и на гитаре, наверное, играет, и актриса мюзиклов ещё, и до фига ещё кто... Кстати, про мать Карины. Андрюха тут на днях, где-то двадцать шестого сентября, когда получил информацию о том, что Карина заступает на должность, наткнулся на кое-что любопытное. Она, оказывается, связана с какими-то тёмными делишками в прошлом. Не уверен, что это напрямую касается Карины, но, возможно, это может нам помочь. Может быть, у нас будет рычаг давления на неё. Если мы сможем показать Карине, что её мать не такая уж и непобедимая, это даст ей силы. Но пока это только слухи. Надо всё проверить. Но если это правда... Это может стать нашим козырем.

— Какие там делишки? — спросила Лариса, и в её голосе послышалось любопытство, смешанное с надеждой. Она подалась вперёд, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Если у них действительно есть что-то на мать Карины, это могло изменить всё.

— Да непонятно, — ответил Андрей, понижая голос. — Чё-то там про то, что Зинаида сотрудничала с теми самыми оккультистами: Горыниным, Неверовой... Клона Карины создать хотела, который будет ей подчиняться. Ну, и там наркотики, нарпёсики, ещё какая-то хуйня. Она, по ходу, хочет не просто отправить Карину в клуб, она хочет её снаркоманить. Мне Любовь Васильевна переслала сообщения из переписки с Кариной, где та показывала скриншоты каких-то странных переписок своей матери с кем-то там. Она хакнула её соцсети каким-то образом, в общем. И эта старая блядь...

— С семи лет пыталась подсыпать Карине всякую хуйню в еду и напитки, — продолжил за Захарова Игорь, и в его голосе послышалась сталь. — Как только Карина переехала в Ипинбас, мать вознамерилась ездить сюда из Москвы, следить за ней, всё что-то разнюхивала. Она в гостинице «Великая Европа» на Мартынова, 69 разместилась. Номер 181. А на кой хер ей пичкать Карину наркотой? Она просто хочет сделать из неё такую же шлюху, как она сама. Снаркоманить и положить под какого-нибудь ублюдка, который будет её только ебать и пиздить, а любить — нет. Это классическая история — мать, которая не может принять, что её дочь не хочет повторять её путь. Она хочет контролировать Карину, потому что только так она чувствует себя важной. И мы должны остановить её. Мы не можем позволить ей разрушить жизнь Карины. Это наша миссия. Это наша война.

— Какая сука... — выдохнула Юля Волкова, с трудом переварив услышанное. Её лицо побледнело, и она сжала руку Лены, которая сидела рядом. — Нас с Ленкой Шаповалов так сторчать хотел, по наркопритонам возил, ну, вы помните по интервью. Плюс в этой ебучей Поднебесной постоянно на студии появлялись какие-то торчки, подносили ему косяки, мы то записывались, то не записывались. А что Коля? Он как? Он смог защититься от неё? Он смог вырваться из этого ада?

— Коля живёт тут в Советском районе, он мой сосед сверху, — ответил Игорь, и в его голосе послышалась теплота. — Он вчера вечером ко мне заходил, Юль. Мы с ним долго говорили. Он рассказал, что мать тоже пыталась контролировать его, но он нашёл в себе силы противостоять ей. Он сказал, что Карина — его главная опора, и что он не позволит матери сломать её. Он знает про гостиницу. И он готов на всё, чтобы защитить сестру. Я думаю, что мы сможем объединить наши усилия с ним. Он такой же, как мы. Он хочет помочь Карине. И я верю, что вместе мы сможем остановить эту женщину. Мы не позволим ей причинить вред Карине. Мы не позволим ей разрушить её жизнь. Мы сделаем всё, чтобы она была в безопасности. Коля, кстати, дал мне совет. Мать можно на какое-то время снять с крючка, если Карина получит подарок от парня. Я знаю, что могу ей подарить, девчат, поэтому приготовьтесь. Внимание...

Игорь достал из рюкзака небольшого плюшевого мишку, который держал в лапках сердечко с надписью LOVE. Мишка был мягким, пушистым, и Лариса заметила, что его глаза были особенно добрыми — как будто он сам хотел обнять Карину. Она почувствовала, как её сердце наполняется теплом от этого жеста, от того, что они делают для Карины. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть мишку, и провела пальцем по его уху, чувствуя мягкость ткани. Она представила, как Карина будет держать его, как она будет чувствовать эту мягкость, и улыбнулась. Она видела, как мишка улыбается, и ей казалось, что он уже знает Карину, что он уже готов стать её другом.

— Видали? — довольно спросил Игорь. — Я, пока все будут на парах, наведаюсь к Карине и подарю ей этого мишку. Конечно же, к нему прилеплю записочку. Потом попрошу, чтобы она его сфоткала и отправила фотку матери, чтобы та хоть на недельку отъебалась. Мы должны показать ей, что кто-то заботится о ней. Что она не одна. И что мы не позволим её матери сломать её. Этот мишка — не просто игрушка. Это символ нашей поддержки. Символ того, что мы с ней. Что она — часть нашей семьи. Что она не одинока в своей борьбе.

— А что ты напишешь в записке? — спросила Алиса, подходя ближе и заглядывая в глаза мишке. Её голос стал мягче, когда она смотрела на эту игрушку, которая должна была стать вестником надежды для Карины.

— Напишу что-то вроде: «Кариночка, я знаю, что тебе сейчас тяжело. Но ты не одна. Я рядом. Мы все рядом. Этот мишка будет напоминать тебе, что ты заслуживаешь любви и счастья. Ты — прекрасная девушка, и ты справишься. Твой друг», — ответил Игорь, и в его голосе послышалась та особая теплота, которая появлялась у него, когда он говорил о тех, кого хотел защитить. — Я хочу, чтобы она знала: кто-то видит её. Кто-то ценит её. Кто-то хочет, чтобы она была счастлива. И этот кто-то — я. И мы все. Мы не позволим её матери сломать её. Мы сделаем всё, чтобы она была свободной и счастливой. Потому что она заслуживает этого. Она заслуживает быть счастливой. Она заслуживает быть свободной. И мы поможем ей в этом. Я хочу, чтобы этот мишка стал для неё напоминанием о том, что в мире есть доброта. Что есть люди, которые готовы быть рядом. Что она не одна.

Лариса улыбнулась, глядя на мишку. Она чувствовала, как её сердце наполняется теплом от осознания того, что они делают для Карины. Она знала, что этот маленький жест может изменить жизнь Карины, и она была готова сделать всё, чтобы помочь ей. Она подошла к Игорю и обняла его, чувствуя, как его тело излучает тепло и уверенность. Она чувствовала, как её собственное тело расслабляется в его объятиях, как напряжение уходит из её плеч, и она знала, что они справятся. Они всегда справлялись.

— Ты лучший, Игорёк, — сказала она с искренней благодарностью в голосе. — Настоящий Казанова. Я знаю, что Карина оценит этот подарок. И я знаю, что мы сможем помочь ей обрести свободу. Потому что мы — семья. И мы не бросаем своих. Этот мишка — это не просто игрушка. Это обещание. Обещание того, что мы будем рядом. Что мы всегда будем защищать её. И что она никогда не будет одна. Мы дадим ей знать, что она не одна в этом мире. Что есть люди, которые готовы поддержать её. И мы будем этими людьми.

Игорь улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по его телу от этих слов. Он знал, что они на правильном пути. И он был готов продолжать этот путь, чтобы помочь Карине обрести свободу. Он посмотрел на мишку, которого держал в руках, и прошептал, чувствуя, как его голос наполняется теплом и обещанием:

— Мы сделаем это, Кариночка. Мы сделаем это для тебя. Мы сделаем это вместе. Мы не позволим ей сломать тебя. Мы будем рядом, когда ты будешь готова. Мы будем ждать тебя столько, сколько нужно. Потому что ты — наша надежда. Ты — наша семья. Ты — наша Карина Прекрасная. И мы сделаем всё, чтобы твоя сказка имела счастливый конец. Мы будем твоими рыцарями и воительницами в сияющих доспехах. Мы будем твоей семьёй. Мы будем твоим домом. И мы никогда не оставим тебя одну. Никогда.

Он замолчал, и в зале повисла тишина. Все смотрели на мишку, который должен был стать символом их надежды. И в этой тишине чувствовалась сила — сила их единства, их любви, их готовности бороться за свободу человека, которого они даже не знали лично, но который уже стал им дорог. За окном солнце поднималось всё выше, и его лучи заливали зал золотистым светом, словно благословляя их путь. И они были готовы идти этим путём до конца. Вместе. Как одна семья. Как команда, которая не боится никаких преград.