В одном я точно уверен (часть первая) (джен)

Просторный полукруглый кабинет министра магии заливал солнечный свет: отдел магического хозяйства радушно приветствовал нового министра, выражая всеобщие оптимистичные ожидания. «Ежедневный Пророк» уже назвал его «новая надежда магической Британии на восстановление порядка». Не в силах побороть тщеславие, Скримджер несколько раз перечитал заметку и, хотя давно перестал собирать газеты со статьями про себя, эту решил сохранить, отложив в чемодан к прочим подобным вырезкам.

Скримджер мог точно сказать — он шел к этому дню всю свою жизнь. И в те моменты, когда он, еще ребенком, смотрел на движущиеся фотографии в газетах и представлял себя там — в ярко освещенных залах с высокими потолками и лепниной, среди роскошно одетых людей — размышляя, как сможет стать одним из них; и когда на последних курсах Слизерина корпел над учебниками, готовясь к экзаменам и зубря зельеваренье, которое давалось ему особенно тяжело; и когда проходил суровую подготовку к аврорату, стоически перенося муштру с утра до вечера, грубость инструкторов и унизительные проверки на сопротивляемость ментальному воздействию; и после, когда месил на улицах грязь младшим аврором, бессонными ночами выслеживая очередного Темного мага, только для того, чтобы, закрыв одно дело, тут же получить другое; и когда лгал, выкручивался, подставлял менее удачных коллег и льстил более удачным, и заводил друзей, у которых единственным хорошим было то, что они обладали нужными связями — все это было ради этого блестящего, пьянящего мига.

Близился полдень. Скримджер стоял у большого стола, заставленного коробками с вещами и бумагами и, удерживая в воздухе десяток рамок с наградами и дипломами, размышлял как бы получше разместить их на стене. Это было не такое уж важное занятие, но ему хотелось побольше насладиться собственным триумфом.

— Нет, нельзя, господин министр занят! Нет, мистер Робардс! Вы совсем меня не слушаете! — донесся из приемной недовольный голос Дорис Купер, его секретарши. — Ну Гавейн! — уже без церемоний воскликнула она и в тот же миг двери в кабинет распахнулись — Робардс прорвался внутрь.

— Дорис, милочка, Руфус будет рад принять поздравления от старого друга! — добродушно пробасил он, входя внутрь.

Это был полный мужчина лет сорока пяти, с короткой остриженными каштановыми волосами и карими глазами; несмотря на объемные размеры его фигуры, ярко-фиолетовая аврорская мантия идеально сидела на нем.

— Да-да, проходи, Гавейн! — улыбнулся Скримджер, отвернулся от паривших в воздухе рамок и крепко пожал Робардсу руку. — Все в порядке, Дорис, — добавил он, — принеси нам кофе.

— Как скажете, господин министр, — Дорис надула губки и, бросив на Скримджера кокетливый взгляд из-под ресниц, вышла из кабинета, прикрыв за собой двери.

— Руфус Скримджер! — широко улыбаясь, воскликнул Робардс. — Новый министр магии!

Сделав шаг назад, он окинул Скримджера взглядом и, словно не веря, что это правда он, покачал головой.

— Старший аврор-командующий Гавейн Робардс! — в тон ему произнес Скримджер, тоже внимательно рассматривая Робардса. — Новый глава аврората!

— К вашим услугам, господин министр, — шутливо поклонился тот. — Неплохой кабинет, — добавил он, осматриваясь.

Уперев руки в бока, Робардс неторопливо подошел к одному из огромных шкафов из черного дерева с полками, уставленными томами в потемневших кожаных обложках, коснулся корешков.

— Неплохой! — фыркнул Скримджер. — Когда-то я жил в квартире, которая размером была как этот кабинет. Пожалуй, даже меньше…

— Положение обязывает, — усмехнулся Робардс, поворачиваясь к нему.

— О да, — Скримджер гордо приосанился.

Он махнул волшебной палочкой на парившие в воздухе рамки — они опустились на пол, потом на стол, освобождая его от коробок с вещами. Еще одним взмахом он наколдовал пару кресел у небольшого журнального столика в углу кабинета и, указав на одно из них, сказал:

— Располагайся.

Сам он подошел к другому шкафу и, покопавшись в нем, достал бутылку огневиски — он уже успел провести быструю инспекцию и нашел вкусы Фаджа крайне неудовлетворительными, но кое-что приличное там все же было; прихватив с собой пару стаканов, он вернулся к столику.

Вошла Дорис с подносом с кофе, опустила его на стол, склонившись перед Скримджером излишне низко и, бросив на него еще один кокетливый взгляд, не слова не сказав вышла из кабинета. Робардс проводил ее одобрительным взглядом, задержавшись на точеной талии и длинных золотых локонах. «Хороша, — в который раз с восхищением подумал он, — Руфус знает толк в женщинах».

Скримджер выставил бутылку на стол, взмахнул над ней палочкой, откупоривая.

— Руфус! Я же на службе! — с деланным негодованием воскликнул Робардс.

— Сегодня можно. Капельку, — подмигнул ему Скримджер, щедро разливая огневиски по стаканам. — Ну, за повышение.

— За повышение! — согласно кивнул Робардс, чокаясь со Скримджером.

Они выпили огневиски, потом Скримджер взял с подноса чашку кофе.

— Обустраиваешься? Уже начал входить в курс дел? — спросил его Робардс, тоже взяв кофе.

— Дела пока подождут, — легкомысленно отмахнулся Скримджер. — У меня сегодня еще будет интервью с журналистами, а вечером — банкет. Тебя я тоже жду.

— Приду, приду, — закивал Робардс. — Как я могу такое пропустить. А в субботу мы с Кэт ждем вас с Дорис. Нужно, — он ухмыльнулся, — обмыть вторую звездочку на петлицах. Эти пару недель мои девочки у тещи, посидим по-взрослому. По-простому.

Кэтрин была женой Робардса, и Скримджер часто гостил у них.

— Мы будем, — улыбнулся Скримджер.

— Подумать только, Руфус, — после небольшой паузы произнес Робардс. — Министра магии — в неполные сорок четыре!

— Не прибедняйся, Гавейн — рассмеялся Скримджер. — Твоей карьере тоже можно позавидовать.

— Да, — протянул тот. — Никогда бы не подумал, что возглавлю аврорат… Ну да я никогда и не стремился в политику. Это ты у нас любитель интриг и кабинетной работы.

— Да, я скучать по оперативной работе не буду, — поморщился Скримджер. — Мне уж лучше интриги: по крайней мере никто не палит в меня Темными проклятиями.

— Не знаю, Руфус, — посерьезнел Робардс, — сейчас не то спокойное время для министра, какое было, скажем, года три назад. Многие ждут от тебя решительных мер.

— Нет, — твердо ответил Скримджер, — я не допущу повторения террора Крауча. Я говорил про это избирателям, говорил на инаугурации, повторю сегодня на празднике, и каждому, кто придет ко мне с подобным предложением. Не допущу любой ценой.

— Руфус, ты стал таким политиком, — с легким недовольством пробормотал Робардс.

«Передо мной то не надо притворяться», — добавил он про себя, задумчиво глядя в пустую чашку. Все начало их со Скримджером службы пришлось на Первую магическую войну, и несмотря на годы, прошедшие с тех пор, воспоминания до сих пор были свежи в его памяти. Тогда авроры отвечали ударом на удар, и в какой-то момент ему стало казаться, что они не защищают закон, а просто мстят за убитых товарищей. Робардс был уверен: почти все Пожиратели смерти думали так же.

— Все горазды ругать старика Барти, — сказал он. — И при любом удобном случае вспоминать его террор и пресловутые декреты. А что еще ему оставалось делать? И что будем делать мы — если дела пойдут так же, как в Первую войну?

—Не нагнетай, — легкомысленно отмахнулся Скримджер. — Справимся и без террора. И без декретов. Что нам сделает пара-тройка головорезов? У меня уже есть кое-какие планы. Да и в конце концов, у нас есть Избранный! — рассмеялся он.

Махнув рукой, Робардс засмеялся в ответ: он тоже не верил в избранность Гарри Поттера, но и не представлял, что можно сделать с могущественным волшебником, окруженном армией верных или хорошо запуганных слуг, которому к тому же удалось восстать из мертвых.

Они еще немного поговорили о новостях и грядущих перестановках в министерстве. За дверью Дорис спорила с кем-то, отказываясь пускать посетителя к министру, занятому «важным разговором с подчиненным». Робардс стал прощаться — для него это тоже был первый день в новой должности и его кабинет так же осаждали толпы подхалимов, желающих первыми поздравить нового главу аврората.

— Увидимся вечером, — сказал Робардс, на прощание пожимая Скримджеру руку.

— До встречи, — кивнул в ответ тот.

В приемной было целое столпотворение. Едва завидев, что двери кабинета приоткрылись, к ним сразу же устремились пара волшебников и пожилая дама с большой папкой для бумаг.

— Господин министр, вам макеты брошюр для утверждения! — хорошо поставленным голосом возвестила она, стараясь протиснуться вперед.

— Мистер Скримджер! — тонко выкрикнул тощий волшебник. — Прошу — на пару слов.

— Я первым пришел, — прошипел другой, усатый и полный, стараясь оттереть тощего от дверей. — Какая наглость, Пий, ваша должность не дает вам права на подобное поведение!

— Господа, дамы, уважаемые, — Дорис тщетно пыталась призвать собравшихся к порядку, — господин министр всем уделит минутку в должное время!

Она раздраженно покосилась на пустой стол у дверей, за которым должен был находиться Перси Уизли, и который час назад пошел «на минутку в канцелярию, проверить готовы ли отчеты для господина министра» — и до сих пор не вернулся. Впервые за все время знакомства с ним Дорис подумала, что он не так глуп, как кажется, но это не прибавило ему симпатии в его глазах.

— Мы не можем пустить брошюры в печать без утверждения!

— Только сказать пару слов старому другу…

— Не толкайтесь, что вы себе позволяете!

— Как вы не понимаете, выполнение поставленных сроков напрямую зависит от своевременного…

Робардс захлопнул за спиной двери. Скримджер вернулся к развешиванию рамок и расставлению памятных статуэток.

* * *

Поток посетителей иссяк только к восьми часам. Скримджер подозревал, что дело было в том, что все они направились в «Три золотые шляпы» — фешенебельный ресторан, сегодня вечером полностью забронированный им для празднования. Среди приглашенных, кроме высших чинов министерства и судей Визенгамота, были представители прессы, старая аристократия, влиятельные богачи и те, кому Скримджер был обязан; это было важное мероприятие для поддержания его статуса и личных связей, и Скримджер не дрогнувшей рукой провел его по статье расходов, связанных с «формированием положительного публичного восприятия деятельности министерства», и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести.

Собираясь, он надел черную мантию с коричневой подкладкой, и повязал галстук из шелка цвета охры, заколол его булавкой с небольшой бусиной, взял трость и плащ и, мельком взглянув в зеркало, вышел из кабинета. Дорис тоже уже успела переодеться, и крутилась перед большим наколдованным зеркалом, разглядывая, как переливается изящное золотое шитье на ее мантии, подчеркивая ее золотые локоны.

— Очаровательно, — окинув ее взглядом и улыбнувшись, сказал Скримджер.

Дорис рассмеялась, поворачиваясь к нему, и Скримджер, приобняв ее, быстро поцеловал Дорис в щеку.

— Пойдем? — спросила она, отстраняясь.

Кивнув, Скримджер взял ее под руку и они, выйдя из приемной, пошли к лифтам.

В это время все сотрудники министерства уже разошлись, и пройдя через пустой атриум, Скримджер первым шагнул в камин и перенесся в ресторан. «Очаровательно», — повторил он про себя, осматриваясь. Прямо напротив каминов располагались большие стеклянные двери, за которыми виднелся празднично убранный восьмиугольный зал. У одной из стен, противоположной входу, было устроено небольшое возвышение, с которого Скримджер должен был произнести очередную, но уже менее формальную, речь; колонны, поддерживающие галерею второго этажа, увивали цветочные гирлянды, в них прятались светящиеся теплым светом звезды; звезды побольше парили в воздухе, освещая зал. У стен стояли фуршетные столы. Широко улыбаясь, Скримджер пошел по залу, здороваясь со встречными и стараясь поменьше припадать на трость. До официального начала церемонии оставалось совсем немного времени, зал был полон народу, и гости все продолжали прибывать. Скримджер поприветствовал Оливера Дрейка, его однокашника и крупного торговца, перекинулся парой слов со своим бывшим сослуживцем и наставником, Филиппом Байерсом, принял поздравления от нескольких знакомых старейшин Визенгамота, голосовавших за его избрание.

Когда пробило девять часов, Скримджер поднялся на сцену, коснулся волшебной палочкой горла, усиливая свой голос, и заговорил:

— Коллеги, друзья. Я благодарен вам за то, что вы собрались здесь чтобы разделить со мной этот счастливый момент. Обещаю: я не предам оказанного мне доверия и сделаю все, что в моих силах…

— Подумать только, — шепнул Байерс на ухо своей жене. — Когда я взял Руфуса под свое крыло, я уже тогда знал, что он далеко пойдет, но настолько!

— Ты думаешь, он правда сможет справиться с Тем-Кого-Нельзя-Называть? — тихо спросила она, с любопытством глядя на Скримджера.

— Кто как не он, — пожал плечами Байерс. — Что бы о Руфусе не говорили — он не трус.

— … когда мы вновь оказались перед лицом угрозы — мы должны сплотиться и не позволять себя запугать, — продолжал Скримджер. — Наш страх, наша разобщенность, наша нерешительность — вот то, в чем Сам-Знаете-Кто и его слуги черпают силу. И если мы будем храбры, будем едины, если не дрогнем перед ними и вступим в борьбу мы сможем…

— Как хорошо он говорит! — восхищенно сказал юноша с прозрачными голубыми глазами, оборачиваясь к своему отцу — Чарльзу Фоули, полноватому волшебнику с редкими белесыми волосами, стоявшему рядом с ним. — Вступим в борьбу! Мистер Скримджер достоин этой должности.

— Не знаю, Марти, — неодобрительно ответил Фоули-старший, поджимая губы. — Он говорит слишком хорошо, а ты — слишком легковерен, и когда-нибудь твоя наивность приведет к…

Расстроенно нахмурившись, юноша отвернулся от него, вслушиваясь в слова Скримджера.

— … я не устану повторять — то беззаконие и жестокость, чиненные Краучем во время Первой магической войны не должны повториться ни при каких условиях. Наша сила — в законе и порядке, и я лично…

— Ему так идет этот галстук, как он подчеркивает его желтые глаза! — восхищенно выдохнула молоденькая ведьма, оборачиваясь к своей старшей спутнице. — Это, кажется, паучий шелк?

— Ты слишком легкомысленна, сестра, — деланно нахмурилась та. — Лучше слушай господина министра! — и тут же, не устояв, склонилась поближе к сестре и тихо зашептала ей не ухо: — Скорее всего, но сам по себе паучий шелк не может так блестеть. А вот если сплести его с хрустальными нитями…

— …но сегодня, в этот праздничный день, я прошу вас забыть о горестях и невзгодах. Я благодарю вас — каждого из вас — потому что без вашей поддержки мне бы никогда не удалось…

— И ни слова о бедной Амелии… — осуждающе прошипела одна из волшебниц.

— Конечно, он же отслужил в аврорате почти двадцать лет! Он не будет зря лить слезы. Но вот увидишь — он покажет этим маскарожим! — стоявший рядом с ней Байерс приподнял бокал. Волшебница презрительно вздернула подбородок, отворачиваясь.

— … так выпьем за нас — и за победу над Сами-Знаете-Кем! — улыбаясь, закончил Скримджер.

Он взмахнул волшебной палочкой — с потолка посыпались конфетти, блестки и бумажные пружинки. Люди в толпе захлопали, выкрикивая его имя, зазвенели бокалы. Стоявший у одной из колонн Небулус Гринграсс, один из старейшин Визенгамота, очень старый и высохший, как мумия, волшебник, сжимал в костлявых пальцах полный бокал. Он не стал пить тост и с отвращением посмотрел на Скримджера: он с самого начала был против его избрания на пост министра, но оказался в меньшинстве.

— Прошу вас, — продолжая радушно улыбаться, произнес Скримджер. — Веселитесь, отдыхайте. Надеюсь, эта ночь запомнится вам надолго.

Он отменил заклинание громкого голоса и, поклонившись, сошел со сцены. За ним короткую речь сказал Эдвард Аббот, аристократ и один из старейшин Визенгамота, поддерживавший Скримджера на недавних выборах, после — Пий Толстоватый — как глава департамента магического порядка он больше говорил о борьбе с Волдемортом. На этом с официальной частью мероприятия было покончено, и гости потянулись к столам.

— Ему не следовало закатывать такой пир, — прошипел Петр Крэдлок, старейшина Визенгамота, худой мужчина за пятьдесят с покрасневшим лицом и глубокими залысинами. — Прах Амелии еще не успел остыть — а они уже веселятся.

— Но Петр, ведь и вы пришли, — развел руками Аббот. — Я знаю, вы были сторонником покойной мадам Боунс, но в ее смерти нет вины Руфуса. Напротив, я надеюсь, он отомстит за нее.

— Очевидно, вы плохо знаете Скримджера, — желчно пробормотал Крэдлок и отошел к группке беседующих рядом женщин.

—Тэсса, я прекрасно понимаю твои чувства, — недовольно сказала Генриетта Осборн, пожилая волшебница, одетая в элегантную темную мантию, — но сейчас как никогда необходима холодная голова. Я согласна с Руфусом — мы не можем допустить повторения террора Крауча.

— Похоже, ты позабыла, Генриетта, — холодно ответила ее собеседница — Тэсса Крук, такая же пожилая дама с серебряными, отдающими фиолетовым, волосами, — что террор Крауча был ответом на террор Пожирателей смерти. Если промедлить сейчас — потом будет поздно.

— Так ты предлагаешь снова позволить аврорам убивать на месте? — возмущенно воскликнула Осборн. — Без суда и следствия?

— Уж ты не повторяй за Паркинсоном этих пустых фраз, — отрезала Крук. — Всем прекрасно известно: его и подобных ему чистокровных снобов не волнуют какие-то убитые преступники. Они только боятся потерять свое влияние.

— Но Тэсса, ведь ты не станешь отрицать, что они не лишены оснований? — спросил подошедший Крэдлок. — Крауч, со своей армией авроров и почти неограниченными полномочиями, не узурпировал власть только благодаря случаю. Я прекрасно помню, в каком жалком положении находился тогда Визенгамот.

Крук с упреком посмотрела на Крэдлока, но возразить ей было нечего: она тоже помнила те времена. Под конец семидесятых, когда жестокость Пожирателей смерти, казалось, достигла своего пика, и не только министр магии — все в министерстве и Визенгамоте — были растеряны и не знали, что предпринять, решительный и красноречивый Барти Крауч стал быстро усиливать свое влияние. Сперва он добился от министра магии особого статуса и разрешения не отчитываться о своих действиях, после — права принимать законы без утверждения Визенгамотом. За этим последовало расширение штата аврората и «декреты Крауча» — поправки, позволяющие аврорам использовать непростительные заклинания и конфисковывать имущество волшебников, подозреваемых в связи с Волдемортом. Визенгамот собирался редко, голосование стало пустой формальностью, как и должность министра магии, тогда почти отошедшего от дел и во всем поддерживавшего Крауча. Только то, что сын Крауча оказался Пожирателем смерти, и все волшебное общество — а в первую очередь авроры — отвернулись от него, позволило аристократам Визенгамота вернуть себе прежнее влияние.

— Руфус — не Крауч, — только тихо пробормотала Крук.

— Возможно, он еще хуже, — непоколебимо поджал губы Крэдлок. — Крауч хотя бы не был министром. А Скримджер — такой же карьерист и лжец. Как он сделал свою карьеру — шел по головам!

— Вот, и я говорю о том же! — воскликнула Осборн. — Ему не хватает принципиальности Амелии. С этим ты не будешь спорить, Тэсса?

— В министерстве найдется мало людей, подобных Амелии, — не смутившись, кивнула Крук. — Но ее уже не вернешь, и говорить об этом смысла нет.

— Эд был бы куда лучшей альтернативой Скримджеру.

— Но он отказался выдвинуть свою кандидатуру. И, между прочим, поддержал Руфуса.

— Вот увидишь, Тэсса: Скримджер еще покажет свое лицо.

— Ты слишком много внимания придаешь своим предрассудкам.

Они снова заспорили. На другом конце зала Скримджер продолжал принимать поздравления.

— Какая речь, мистер Скримджер, — с едва уловимой иронией сказал подошедший к нему Чарльз Фоули, — мой сын очень впечатлен. Прошу вас — Мартин Фоули.

— Руфус Скримджер, — произнес Скримджер, пожимая Мартину руку, — Очень приятно. Это не вас я видел позапрошлой весной во время принесения присяги?

— Да, я поступил на службу в качестве младшего аврора. Я не думал, что вы меня запомнили! — Мартин с восхищением посмотрел на Скримджера.

— Хорошая память на лица — ключ к успеху в нашем деле, — широко улыбнулся тот. — Желаю вам удачи на службе.

Обменявшись еще парой фраз со Скримджером, Фоули отошли к группе беседующих судей Визенгамота. Скримджер припомнил, что Чарльз Фоули был одним из старейшин Визенгамота, причем пользовавшимся большим уважением. «Было бы хорошо заполучить его в свои сторонники», — подумал он, медленно пробираясь через толпу.

— Ах, Руфус! Какой славный фуршет! — воскликнул Бернард Харди, глава сектора патентов на волшебные шутки. — Прими от меня презент!

Театрально поклонившись, он вытащил из рукава блестящей мантии огромный радужный цветок. Стоило Скримджеру взять его в руку, цветок превратился в феникса, взлетел под потолок и рассыпался снопом искр.

— Очаровательно, Бернард. Спасибо, — рассмеявшись, сказал Скримджер.

— А вы все шутите, Бернард, — холодно процедила подошедшая к ним колдунья с острыми скулами и идеально уложенными белоснежными волосами.

— Вы правы, Маргарет — ничуть не обиделся тот, — а что мне остается? Магические шутки не помогут победить Сами-Знаете-Кого, так хотя бы умрем с улыбкой! — он громко расхохотался над собственной шуткой и отошел, вполне довольный собой.

— Поздравляю вас с новой должностью, Руфус, — холодно сказала блондинка после некоторого колебания. — Я бы хотела надеяться, что с вашим приходом к власти у моих людей будет меньше работы, но на самом деле, — она поджала губы, — я не уверена в этом.

Маргарет Браун возглавляла отдел магических происшествий и катастроф, и всегда скептически относилась к Скримджеру.

— Я приложу все усилия, — пообещал тот. Маргарет явно не поверила, но не стала продолжать диалог и, сухо кивнув, отошла.

Потом Скримджер раскланялся с семьей Линн, сделавших состояние на экспорте омолаживающих эликсиров, еще раз перекинулся парой слов с Оливером и пригласил его на ланч, принял немного натянутые поздравления от старейшины Феликса Капперсона — тот широко улыбался, но смотрел настороженно. Чтобы немного перевести дух, Скримджер подошел к столу и взял бокал с шампанским. Правое колено начинало ныть, и по опыту он знал, что дальше станет хуже, но до конца приема оставалось еще несколько часов. Скримджер постарался незаметно перенести вес на здоровую ногу.

— Поздравляю, Руфус, — произнес за его спиной дрожащий старческий голос.

Скримджер вздрогнул — голос показался ему странно-знакомым — и обернулся. На него смотрела пухленькая старая волшебница, ее тонкие седые волосы пушились вокруг головы.

— Профессор Пруэтт! — Скримджер не сразу, но все-таки вспомнил ее: миссис Пруэтт преподавала волшебные руны когда он учился в Хогвартсе.

— У тебя всегда была хорошая память, — заулыбалась она, — теперь просто миссис Пруэтт. Память — и выдающиеся способности оратора. Но Руфус — а как же Избранный? Ты не упомянул о нем.

Заинтересованные разговором, к ним подошли еще несколько волшебников.

— Видите ли, миссис Пруэтт, — улыбка Скримджера утратила часть искренности, — Избранный… мы не знаем наверняка природы его «избранности» …

— Но позвольте, — пробасил подошедший волшебник, — ведь было пророчество!

— Которое никто не слышал полностью. И потом, Гарри Поттер — еще, по сути, ребенок, — нашелся Скримджер. — Довольно жестоко перекладывать на него ответственность за сражение с Сами-Знаете-Кем, вы не находите? В его жизни и так было достаточно горя.

— Да, бедные Джеймс и Лили. Такие молодые, — сокрушенно покачал головой толстяк. — Я учился с ними на одном курсе…

Разговор перешел на обсуждение Поттеров. Скримджер потихоньку отошел от стола.

— И все же, зря вы не верите в пророчество, — тихо сказала миссис Пруэтт ему в спину. — Как победить того, кто восстал из мертвых? Нам поможет только чудо.

Скримджер не знал ответа на этот вопрос и не хотел продолжать неловкий разговор. Он знал, что в последние дни Фадж совсем замучил министерских сов, отправляя Дамблдору письмо за письмом, и не получил ни одного ответа. Он сам встречался с Дамблдором сегодня — встреча прошла не совсем так, как ему бы хотелось, но упорный Скримджер не терял оптимизма. Он собирался написать Дамблдору еще письмо-другое как можно скорее, и уже прикидывал, с кем из попечителей Хогвартса можно переговорить о том, как лучше к нему подступиться — или, на самый крайний случай — даже попробовать надавить, но все это пока могло подождать. Снова растянув губы в широкой улыбке, Скримджер подошел к очередной группке волшебников.

Он ходил от гостя к гостю до поздней ночи. Благодарил за поздравления, улыбался, шутил, сглаживал острые углы. Знакомился и договаривался о встречах, притворяясь, что не слышит неодобрительных шепотков — до них ему не было дела. Больше двух третей старейшин Визенгамота проголосовали за его назначение на должность министра, Скримджер видел, что кроме них его поддерживают и простые сотрудники министерства, и многие аристократы, он хорошо умел убеждать людей и был уверен, что сможет привлечь на свою сторону и некоторую часть скептиков.

К двум часам ночи, пройдя в последний раз по залу и убедившись, что оставшиеся гости слишком пьяны, чтобы заметить его отсутствие, Скримджер вышел из душного зала на улицу и полной грудью вдохнул холодный, наполненный туманной сыростью воздух. От постоянной улыбки занемели щеки, колено дергало от боли и колола старая рана в боку, но его настроение было просто превосходным. На крыльцо вышла Дорис. Улыбнувшись и взяв ее под руку, Скримджер вместе с ней аппарировал домой.