Новая порода (гет)

Когти стучали по столу, выдавая нервозность Дилы. 

Она сверлила взглядом стол пару секунд, прежде чем перевести взгляд на заготовку для письма.

«Я так больше не могу… Я так не могу…»

Когти впились в стол до боли.

«НЕ МОГУ!»

Дила оглянулась. 

Ее взгляд уперся в дверь, которой заканчивалось подсобное помещение.

«Но… Это неправильно… О-они…»

Она сместила взгляд и увидела инвентарь, стоящий на полках, а также тележку рядом с ее маленьким столиком.

Дила сглотнула.

«Они… умирают…»

Она тяжело выдохнула.

«Я должна это сделать… Иначе…»

Ее когти сжались возле пера, 

которое она обмакнула в чернила.

«…Иначе я буду чувствовать себя виновной…»

«Но… Но разве я не виновата в этом и так..?» — посетила ее мысль.

Перо стало чертить по бумаге с таким усилием, словно Дила вкладывала в каждую строчку частичку своей души, чуть ли не разрывая лист.

«Но… Меня же убьют! Повесят… Сбросят в воду!»

Мысль вспыхнула в голове так же резко, как и желание перестать писать.

«Что мне делать..?

Дила хныкнула.

Послышался скрип.

Дила повернула голову.

Дверь перед ней начала открываться. Дила подорвалась с места, словно умалишенная!

«ТОРОПИТЬСЯ! ТОРОПИТЬСЯ!»

Ее взгляд метнулся к заготовке. 

Не обращая внимания на еще влажные чернила, она быстро смяла лист и засунула его глубоко в подшерсток.

Дверь наконец отворилась, и в комнатушку ввалилась массивная фигура.

Дила замерла.

-…

-Ты чего тут в полумраке сидишь? — глубокий голос заставил ее вздрогнуть.

Свет из коридора очертил фигуру грифона. 

Он на мгновение глянул наружу, а затем снова перевел взгляд на Дилу.

-Дила? — он подошел ближе и ткнул ее лапой.

Ее мозг твердил ей спрятаться, исчезнуть, убраться, стать невидимой, слиться с окружением, но мышцы словно превратились в камень.

Названная грифиха вздрогнула и в мгновение ока обернулась к нему:

-Э..? Д-да? Что-то не так? — едва заметная дрожь в ее задних лапах скрылась в темноте комнаты.

Управляющий странно поглядел на нее, затем на все, что было в комнате.

«Фух… Это… Э-это всего лишь управляющий.»

-Ты сидела и не отвечала, — он отошел в сторону, сложив руки на груди, и слегка усмехнулся. — Я уже успел подумать, что-то случилось.

Дила натянуто усмехнулась в ответ.

-Тяжелая неделька… выдалась… — она покачала головой.

«Что… Что он хочет?»

-Понятно.

Управляющий покивал головой и вернул себе привычный серьезный настрой.

-Так… Что вы хотели? М? — она выдохнула и слегка наклонилась вперед.

-А, да, — он глянул в коридор и проговорил: — Бери тележку и убери камеры. Сегодня днем опять все загадили.

Он недовольно цыкнул и вышел из комнатушки, завернув за угол.

Дила выдохнула. Когти и лапы еще тряслись. 

«Я уже порвала три таких…»

Она пошарила в шерсти и достала скомканную заготовку для письма.

Дила была готова заплакать, но знание о том, что управляющий находится где-то рядом, заставляло ее держаться.

«Я… Я не могу это сделать…»

Она дошла до мусорки и выкинула недописанное письмо в корзину, затем, уже не глядя, сгребла в небольшую тележку на колесиках чистящие средства.

Перед выходом Дила нащупала под шерстью спрятанный фотоаппарат, хотя его спрятать, но знание о том, что управляющий может найти его, не позволило сделать это.

«Я не герой… Это точно…»

Она вышла из комнаты, ведя за собой тележку, и, оказавшись в коридоре, прошла к началу ряда дверей с двусторонними стеклами.

«Это… Кровь…»

Дила выдохнула.

«Я должна была уже привыкнуть…»

Тусклый свет падал на стекла, позволяя увидеть огромное бордовое пятно на внутренней стороне первой двери.

«Я ничего не могу увидеть даже через двустороннее стекло!»

Она подошла и дотронулась до ручки, опуская ее вниз.

«Что там случилось?!»

Дверь открылась с трудом, ударившись о что-то внутри с ощутимым шлепком.

Кровь была на стенах.

Дила подавила рвотный позыв и скорчилась.

У двери лежал труп. 

Остатки его головы походили на кровавую кашу из мозга, осколков черепа, глаз и чего-то еще, что 

Дила не хотела разглядывать.

«М-мерзость.»

Часть трупа была покрыта кристаллической пылью, а под свежим трупом растеклось огромное кровавое пятно.

Она с отчаянием посмотрела на бедолагу и вспомнила о письме.

«Я… Я ничего не могу сделать…»

Эта мысль снова и снова звучала у нее в голове.

Она схватила швабру из отсека тележки.

* * *

Спустя час Дила выкатила тележку из комнаты и вкатила ее в коридор. 

Затем подошла к следующей двери и отворила ее с огромным усилием.

Глянув внутрь, она ужаснулась.

«Еще… Еще один труп…»

Только этот был еще страшнее.

Она подавила отчаянный вздох.

«Я… Я…»

Ее глаза заметались, когда до нее добрался тошнотворный запах.

Она прикрыла глаза и закатила тележку внутрь.

-Ух… — пробормотала она.

«Я… Не могу ничего сделать…»

Дила попыталась убедить себя в этом.

И принялась за уборку.

* * *

Спустя три с половиной часа три комнаты были очищены, но совесть Дилы от этого легче не стала.

«Я чувствую себя тварью…»

Ее зрачки расширились.

-Ч-что за..?

Дила застыла на пороге.

Небольшой грифон медленно повернул голову в ее сторону. 

Его движения были неестественно медленными, словно каждое из них требовало огромных усилий.

«Он жив.» — пришло осознание.

Его глаза смотрели в разные стороны.

«Он… Он? Что с ним?»

На лбу отсутствовали кожа и шерсть. Из зияющего отверстия в черепе торчал обломок светлого кристалла, мерцавший болезненным светом.

По его краям медленно стекала кровь.

Кап.

Кап.

Кап.

Дила невольно отступила на шаг.

«Кристалл…»

Грифон что-то невнятно пробормотал и протянул к ней лапу.

Дила замерла.

«Он… он вообще понимает, что происходит?»

Затем грифон опустил голову и медленно отошел к стене.

Ее взгляд снова упал на кристалл.

«Это из-за него?»

Грифон вдруг ударился головой о стену.

Дила вздрогнула.

-Эй..?

-…

-Ты меня слышишь? Можешь… Можешь говорить?

Он никак не отреагировал.

Из его клюва медленно стекала слюна. Он снова ударился головой о стену, после чего развернулся и тяжело поплелся в другой конец комнаты.

Дила смотрела ему вслед, не в силах пошевелиться.

«Все дело в кристалле…» — с ужасом пришло осознание. — «Он! Он не взорвался! Он…»

Мысль обожгла ее.

«…Повредил его мозг!..»

Следующая мысль была не менее болезненной. Она ошпарила ее , словно горячий предмет.

«Кто-то ведь сделал это с ним.»

Она медленно вышла из комнаты и прикрыла дверь.

-Гленс! Подойди! ГЛЕНС!

Ответа не последовало.

-ГЛЕНС!

Из-за угла наконец показался широкий грифон.

-Ну что еще?

-Там… Там живой грифон. Он… — она старательно пыталась найти слова, чтобы не обидеть грифона , даже зная , что он ничего не понимает.

Она с трудом выдавила из себя последующие слова:

-Это же не моя компетенция.!

Гленс лениво подошел к двери и заглянул внутрь.

Его взгляд скользнул по грифону.

Ни капли удивления.

-Хм… — он почесал клюв: — Действительно. Похоже, его забыли забрать на утилизацию.

Только легкое раздражение.

Дила уставилась на него.

-На… утилизацию..? 

-Да. — кивнул тот: — Завтра свяжусь с главным центром. Заберут вместе с остальными.

Он закрыл дверь.

Сердце Дилы сжалось.

-Хо… Хорошо…

-Продолжай убираться. Я пошел. — отвесил он.

Гленс отвернулся и скрылся за углом.

Дила еще несколько секунд смотрела ему вслед.

Потом медленно осела рядом с дверью, сползая по стене.

«Для него… Это просто еще один.»

Она закрыла глаза.

«Еще один труп. Инвалид… На моей совести…»

Дила сжала когти.

«А он ведь живой.»

Она опустила голову.

Дила тяжело выдохнула.

-Я так больше не могу…

Она запустила когти в подшерсток и вытащила спрятанный фотоаппарат.

На несколько секунд она замерла, глядя на него.

-Я так…

-Я так больше… Не могу… Ух… — она запустила лапу в подшерсток и выудила оттуда фотоаппарат.

Она посмотрела на него, затем перевела взгляд на грифона.

-Прости меня… — тихо прошептала она скорее себе, чем инвалиду.

Дила подняла фотоаппарат и сделала два снимка поочередно.

Тихие вспышки осветили комнату, когда она нажала на кнопку. 

Снимки выехали наружу с жужжанием.

Дила спрятала фотографии, а затем снова посмотрела на грифона.

«Осталось написать письмо…» - 

она почувствовала головокружение. 

«Я… Я знаю… Я не герой… » — впервые за ночь у нее появилась уверенность: — «Но теперь… есть шанс хоть что-то изменить…

«Я справлюсь…»

Она медленно поднялась.

Теперь отступать было некуда.