Limpieza de Sangre | Чистота крови (гет)

Около полудня Эмили трансгрессировала на кладбище неподалёку от дома Риддлов. Стоял прохладный день в начале августа, и ветер, гулявший среди могил, оказался холоднее, чем она рассчитывала. Впрочем, одного взмаха палочки хватило, чтобы согреться и больше не обращать на него внимания.

Несколько минут она обходила могилы, выискивая следы остаточной магии, ловушки — всё, что выбивалось из общего порядка. Ничего. Эмили задумалась: а выяснил ли Дамблдор местонахождение этого места, допрашивая Поттера? Она не могла представить, что он этого не сделал. И всё же, уходя, он не оставил ничего на случай её возвращения. Решение казалось до нелепого недальновидным.

Тёмный лорд закрыла глаза и на мгновение сосредоточилась — на собственной магии, на каждой частице себя. В такие моменты она ощущала разные вещи: метки, оставленные для самой себя. Эмили сосредоточилась на ближайшей и открыла глаза.

Нагини находилась всего в нескольких шагах. Змея спала, свернувшись на освещённом солнцем камне. Эмили несколько мгновений смотрела на неё, а затем зашипела.

— Проснись, Нагини, — сказала она.

— Хозяин? — Змея открыла глаза и подняла голову, распрямляя свившееся кольцами тело.

— Дамблдор приходил после моего ухода? — спросила Эмили, пока Нагини скользила к её ногам.

— Да, хозяин, — тут же ответила змея. — Он вернулся рано утром, после того как ты возродился. Осмотрел могилы и оставленный тобой котёл, а потом направился к городу.

— К городу? — переспросила Эмили. Такой выбор её удивил. Она ожидала, что первой его целью станет поместье, а не город.

— Да, — ответила змея. — Я последовала за ним до края кладбища, но, когда он вышел на дорогу, мне показалось, что он меня заметил. Тогда я отползла в траву, подальше от него.

— Он не стал тебя преследовать? — спросила Эмили.

— Нет, хозяин, — ответила Нагини. — Я старалась выглядеть самой обычной змеёй. А после того как он меня увидел, просто продолжила уползать прочь. Он шёл к городу, но я в спешке, стараясь не попасться ему на глаза, потеряла его.

— Ничего страшного, — сказала Эмили. Она на мгновение замолчала, затем повернулась к тропе, ведущей с кладбища к городу. — Даже лучше, если Дамблдор не заинтересуется тобой.

— Да, хозяин, — отозвалась Нагини и последовала за Тёмным лордом, когда та прошла через кованые ворота и ступила на каменную дорогу.

— Держись в траве и разведай путь вперёд, Нагини, — приказала Эмили, заметив, что змея движется прямо следом за ней. Нагини скользнула в высокую траву и поползла впереди, спускаясь к городу.

Наступила тишина. Эмили заметила кончик змеиного тела, мелькавший впереди в траве, и замедлила шаг. Один раз оглянувшись через плечо, она осмотрела дом Риддлов. С тех пор как власти начали расследовать смерть садовника, Эмили больше туда не возвращалась.

После этого она перебралась в дом Краучей. Когда Барти-младший обрёл достаточно сил, чтобы подчинить себе отца, укрытия лучше было не придумать. К тому же Эмили могла подслушивать разговоры всевозможных чиновников Министерства, сплетничавших о последних новостях. На этом направлении ей предстояло сосредоточить усилия. Оставалось надеяться, что Люциус по-прежнему осведомлён так же хорошо, как во время войны.

Или, мрачно усмехнулась она про себя, крупные взятки всё ещё покупали столько же сведений, сколько прежде. Судя по тому, что ей удалось выяснить о министре Фадже, тот отчаянно цеплялся за власть. А когда дело касалось власти, людьми было очень легко манипулировать. Почти так же легко, как когда дело касалось секса.

— Старуха, — прошипела змея. Эмили отвела взгляд от дома Риддлов и снова посмотрела на дорогу: в этот самый момент из-за угла показалась пожилая женщина и направилась к кладбищу. В руках она несла букет цветов и двигалась очень медленно.

— Добрый день! — жизнерадостно, хоть и слабым голосом поприветствовала женщину Тёмный лорд, когда та приблизилась. Эмили положила руку на палочку.

— Двое юнцов, наверное, пошли в другую сторону, — прошипела неподалёку Нагини.

— Здравствуйте, — осторожно произнесла Волдеморт, разглядывая женщину и её цветы.

— Навещали кого-нибудь? — спросила женщина. Волдеморт на миг поджала губы и с лёгкостью солгала.

— Нет, просто вышла прогуляться, а тропинка привела сюда. — Женщина была ещё довольно далеко и шла так медленно, что просто разминуться с ней не получилось бы: пришлось бы слишком долго делать вид, будто её не замечаешь. Волдеморт помнила, что такие незатейливые беседы часто привлекают меньше внимания и хуже запоминаются, чем нарочитая грубость.

— О, вы недавно в городе? — спросила женщина.

— Да, — с улыбкой солгала Волдеморт. — Работаю в ночную смену в новой гостинице. — Она смутно помнила небольшое здание: Хвост привёз туда её и Нагини, прежде чем они перебрались в дом Риддлов. Отчётливо запомнилась лишь молодая служащая за стойкой, которой пришлось прервать ночной телефонный разговор о похождениях своего начальника, чтобы выдать Хвосту номер. Девица была этим весьма недовольна.

Впрочем, если бы ей самой пришлось бросить свои дела ради Хвоста, она бы, пожалуй, тоже рассердилась. Так что кое в чём эта не слишком обременённая работой служащая была права.

— Что ж, добро пожаловать в Литтл-Хэнглтон! — радушно произнесла женщина. Волдеморт вежливо улыбнулась, но на ходу вынула руку из кармана и свободно опустила вдоль тела.

— Спасибо, — ответила Волдеморт, проходя мимо. Она уже почти миновала женщину, когда та снова заговорила.

— Господи, — выдохнула она, глядя на Волдеморт широко раскрытыми глазами.

— Что такое? — спросила Волдеморт с притворным участием. Но женщина лишь покачала головой.

— Простите, ничего. Просто приняла вас за одну девушку, которая жила здесь много-много лет назад. Кажется, её звали Эмили. Но что за глупости мне в голову лезут. Господи, да ведь она жила тут ещё во время войны. Сейчас ей было бы не меньше лет, чем мне. Вы точно не из здешних? — Женщина шутливо рассмеялась и махнула рукой, словно отгоняя нелепые мысли. Волдеморт побледнела, но всё же слегка кивнула, выдавив ещё одну вежливую улыбку. По спине пробежал холодок, однако она постаралась ничем себя не выдать. Старушка, похоже, уже и думать об этом забыла.

— Я родилась и выросла в Лондоне, — ответила Волдеморт и тут же выдала самую незамысловатую историю, какую сумела сочинить на ходу. — Приехала сюда с одним парнем. Он сбежал в Дублин с другой девушкой. А теперь... ну, сами понимаете. — Она пожала плечами. Женщина понимающе кивнула.

— Ах да. В погоню за любовью. Поначалу это всегда кажется прекрасной затеей. Пока не доберёшься до места, — заметила женщина. Волдеморт кивнула, словно соглашаясь, но отступила от старушки на шаг.

— Мне пора бежать, — сказала она. — Я ещё слишком мало там работаю, чтобы опаздывать на смену.

— Конечно, спасибо, что поболтали со мной, милая. — Женщина улыбнулась ей и тоже отправилась дальше.

Волдеморт поспешила по тропинке, быстро свернула между зданиями и выбралась на безлюдную улицу. Через несколько мгновений Нагини, сделав круг, вернулась к ней.

Ей и в голову не приходило, что кто-нибудь её узнает. Каковы были шансы? Такое казалось совершенно немыслимым. И всё же старушка, должно быть наделённая отменной памятью, узнала её. Правда, тут же решила, что память с ней шутит, — несомненно, потому, что это тело было слишком молодо для женщины из её воспоминаний.

Такого осложнения она не предвидела. По правде говоря, её тревожило прямо противоположное: что собственные последователи её не узнают. Она ожидала, что в молодой женщине они не увидят своего Тёмного Лорда. Пока они исполняли все её прихоти, но надолго ли их хватит, если они сочтут такую внешность признаком слабости?

Дамблдор, конечно, знал, как она выглядит. И узнал бы её. Но, возможно, обсуждая с Поттером её ритуал, не стал заострять на этом внимание. По словам Снейпа, на следующее утро после ритуала директор Хогвартса допросила Поттера. Они проговорили в её кабинете почти всё утро.

И хотя она могла надеяться, что Дамблдор упустил такую простую вещь, как её внешность, Эмили сильно сомневалась, что всё обстояло именно так. Значит, рассчитывать на то, что её не узнают, она не могла — по крайней мере, люди, обученные замечать подобное, наверняка её распознают.

В любом случае уверенности, достаточной для прогулки по Косому переулку без должных предосторожностей, у неё не было. К счастью, пока в этом не возникало необходимости. Об этом мосте можно будет беспокоиться, когда придёт время его переходить.

— Путь к хижине свободен, — доложила змея. Волдеморт повернулась к ней, гадая, откуда Нагини вообще знала, куда она направляется. При этой мысли о связи между ними Эмили слегка нахмурилась. Должно быть, змея сама того не заметив выудила нужное место из её сознания.

— Спасибо, — прошипела она в ответ. — Посторожи, пока я войду.

— Да, хозяин, — отозвалась Нагини, пока они поднимались к хижине. Много лет назад Эмили зачаровала этот участок земли так, чтобы войти сюда могла лишь ведьма с поистине огромной магической силой. Первую ступень защиты она пересекла без малейшего труда. Лёгкость, с которой это удалось, убедила Эмили: тело по-прежнему обладает колоссальной мощью, даже если с новой оболочкой она ещё почти не практиковалась в магии.

Но первая линия защиты, по сути, ничего собой не представляла. Обычный барьер против слабой магии и маглов — многих он не остановил бы. Зато благодаря ему маглы не замечали этот участок земли, не сносили хижину и не пытались застроить освободившееся место.

Эмили вошла в первую комнату лачуги Гонтов и огляделась. Она нахмурилась. Эта убогая развалина вызывала у неё глубокое отвращение. Эмили невольно задумалась, какой след крошечная хижина оставила в жизни её матери. Мысли о материнской семье ей не нравились, поэтому она переключила внимание на само здание.

Здесь всё оставалось ровно таким, каким она оставила его много-много лет назад. Ни одна ловушка не сработала, когда Эмили вошла. Впрочем, они и не должны были нападать на неё: перед уходом она позаботилась об этом.

Именно поэтому она и не воспользовалась этим крестражем для возрождения, несмотря на его относительную близость к их прежней базе. Гораздо проще было объяснить Краучу, как попасть в комнату с крестражем в Хогвартсе, чем отправлять Хвоста или самого Крауча в смертельную ловушку, которой являлся её родной дом.

Волдеморт знала, что во время Блица Люфтваффе не проявляли к Литтл-Хэнглтону особого интереса. Но разрушений военного времени деревне всё же досталось немало. На этом и строились её ловушки.

Ловушки были рассчитаны именно на такие обстоятельства. Ни особой изысканности, ни точности в них не было. Эмили просто отметила в каждой комнате случайные места взрывными чарами. Любое неуместное прикосновение должно было привести их в действие и запустить цепную реакцию всех заклинаний поблизости. Она устроила всё так, чтобы казалось, будто кто-то случайно потревожил неразорвавшийся боеприпас, оставшийся после войны.

Это была безусловно самая грубая из установленных ею ловушек. Но Эмили полагала, что любой, чьей магической силы хватило бы, чтобы войти,

Она оставила в доме один безопасный путь. Эмили достаточно хорошо его помнила: он проходил через всю лачугу и вёл в маленькую комнату в дальней части дома. Комнату, где едва помещались кровать и комод. Комнату, которая, как предполагал лорд Волдеморт, когда-то была не более чем чуланом. Комнату, где, как лорд Волдеморт знала, её мать провела большую часть жизни.

Волдеморт не любила входить в маленькую спальню. Та неизменно заставляла её думать о матери, а об этой женщине Эмили предпочитала вспоминать как можно реже. В спальне не было никаких украшений. В углу стояла кровать, накрытая одним грубым шерстяным одеялом. Магия сохранила и одеяло, и кровать, но подушки давно не осталось. Больше в комнате ничего не было. Тёмный лорд предполагала, что, уходя, её мать забрала с собой всё имущество.

Волдеморт подошла к кровати и опустилась перед ней на колени. Приподняла небольшую незакреплённую половицу и положила её на безопасное место у края кровати. Взглянув в маленькое углубление под полом, она уставилась на крошечную серую коробочку из фетра — ещё одну реликвию прошлого, о которой ей хотелось бы думать как можно меньше.

Эмили вытащила коробочку и на мгновение сжала её в руке, отгоняя воспоминание о том, как впервые держала её. И всё же на кратчайший миг перед глазами снова возник ледяной Темз, а она ощутила, как вокруг падает снег и липнет к волосам.

Эмили прикусила губу и повертела коробочку в руках. Если к ней прикоснётся кто-нибудь, кроме Эмили, коробка должна превратиться в магическую кислоту, которая прожжёт кожу и кости всего, чего коснётся. Кислота, скорее всего, просочилась бы и в заминированную комнату, приведя в действие остальные взрывные ловушки. Судя по всему, коробочку не трогали уже очень давно. Эмили ненадолго замерла, а затем прошептала:

— Откройся, — прошипела она на парселтанге. Возможно, решение было незатейливым, но людей, способных разговаривать со змеями, она знала очень мало. Коробочка подчинилась и медленно раскрылась.

Она была пуста. Эмили уставилась на мягкую бархатную подкладку внутри и на мгновение закрыла глаза. Значит, Дамблдор всё понял. Дневник наверняка выдал тайну. Беззаботность Люциуса обошлась ей ещё дороже, чем она ожидала. А если не дневник, то наверняка Гарри упомянул, как Хвост бросил диадему в зелье, из которого она вышла. Эмили оставила слишком много намёков и слишком много незамкнутых связей, связанных с её бессмертием. Дамблдор был достаточно умён, чтобы разобраться. В этом она не сомневалась. Эмили медленно вернула коробочку на место и мысленно перебрала остальные крестражи.

К счастью, кольцо Гонта не оказалось тем, чем Дамблдор наверняка его считал. Впрочем, он мог догадаться о его истинном предназначении. Разумеется, если бы ему это удалось, он, скорее всего, сошёл бы с ума — как чуть не сошла с ума она сама. Но если он уже держал в уме определённое число, кольцо вполне могло сыграть ему на руку и привести к совершенно неверному выводу.

С Нагини придётся быть осторожнее. Хотя придёт ли кому-нибудь в голову, что она превратила живое существо в крестраж? Возможно, излишняя забота о змее лишь привлечёт к ней ненужное внимание. Эмили медленно покачала головой: этот спор с собой можно отложить на другой день.

Медальон в пещере должен быть в безопасности. Но всё же нужно проверить. Если не считать мальчишек, издевавшихся над ней в приюте, единственным живым существом, кроме неё, когда-либо ступавшим в ту пещеру, был эльф Блэков. А его она оставила там умирать. Медальону совершенно ничто не должно угрожать.

А вот два последних крестража тревожили сильнее. Она никак не могла решить, стоит ли их навещать. Медальон она проверит. Но как Дамблдор мог бы отыскать последние два — вообразить невозможно. И всё же хотя бы осмотреть окрестности придётся. Правда, если её заметят хоть где-нибудь поблизости, могут возникнуть неприятности.

Но если Дамблдор что-то подозревает, придётся собрать крестражи в одном месте. Возможно, безопаснее всего держать их при себе. Или в своём жилище. Впрочем, эта мысль ей не нравилась. Если Министерству или аврорам всё-таки удастся её найти, она сама вручит им могущественные магические предметы, назначение которых они почти наверняка сумеют разгадать.

Нет, держать их при себе — пожалуй, не лучший выход. Нужно будет обдумать всё на холодную голову. И проверить медальон. Нахмурившись, она вышла наружу, в закатный свет.

Нет, задерживаться здесь нельзя. И позволять тревогам завладеть мыслями — тоже. У неё были другие планы, которые пора привести в действие. Куда более важные. И даже если Дамблдор каким-то образом отыщет все её артефакты, вряд ли у него хватит духу уничтожить их все. Так что пока, по её разумению, опасаться было нечего.

Она рассеянно задумалась, сможет ли создать ещё крестражи. Каждый новый давался всё труднее. Превращая змею в крестраж, она думала, что это её прикончит; даже в том ослабленном состоянии ей казалось, что на этом всё и закончится. Но она очнулась под потрясённым взглядом Хвоста и восстановила силы — насколько сумела.

— С тех пор как ты вошла в дом, никто не приходил, — сообщила Нагини. Назвать это домом было, по мнению Волдеморт, слишком щедро. Но замечание она оставила при себе.

— Сюда, Нагини, — позвала она, указывая на плечи. Змея подползла к ней, обвилась вокруг ноги и скользнула по спине к плечам.

— Я перенесу тебя в Лондон, — спокойно сказала она. — Прокрадись в Лютный переулок и понаблюдай за всем для меня. Прислушивайся к разговорам, которые покажутся необычными. Через несколько дней я приду за тобой. — Отправлять змею на люди было несколько тревожно. Но Эмили знала: Нагини умеет прятаться где угодно. Тёмного, тенистого переулка ей будет вполне достаточно.

— Да, Хозяин, — отозвалась Нагини, и с громким хлопком они исчезли из Литтл-Хэнглтона.

* * *

Август наступил раньше, чем ожидал Гарри. Новая страница календаря принесла едва ли не облегчение. Время у Дурслей всегда внушало ему уныние, но последняя неделя или около того выдалась на удивление приятной.

Правда, главным образом потому, что на Тисовой улице он почти не бывал. Большую часть дня Гарри проводил в местном парке: сидел рядом с Фиби или беседовал с ней, пока та присматривала за сестрой. Было хорошо. Это напоминало свободные дни между экзаменами в Хогвартсе, когда учебный год подходил к концу. Гарри любил просто сидеть у озера с Роном и Гермионой. Гермиона без умолку говорила об экзаменах, Рон обращал его внимание на девчонок или рассуждал о квиддиче. Сам Гарри обычно молчал и слушал.

Вот и теперь он почти только этим и занимался. Тихо сидел и слушал, как Фиби рассказывает о том о сём. Обычно она говорила с полчаса. Он отвечал, когда было что сказать, а потом они замолкали, довольные тем, что можно просто погреться на летнем солнце.

Через полчаса тишины он задавал какой-нибудь вопрос. Чаще всего — от беспокойства: ему казалось, что Фиби тяготится долгим молчанием, считает его дураком, ищет предлог уйти или что-нибудь в этом роде. Она улыбалась своей улыбкой с ямочкой на одной щеке и снова начинала говорить.

Так проходила большая часть дня. На закате Фиби уходила домой с младшей сестрой, а он возвращался на Тисовую улицу.

Но стоило переступить порог дома Дурслей, как действительность вновь напоминала о себе. Гарри так и не научился избавляться от тоскливого чувства под ложечкой всякий раз, когда пора было возвращаться. Ещё до того, как войти, он знал: новостей из волшебного мира не будет, ничего существенного от Рона и Гермионы — тоже. Останется лишь пытаться уснуть и надеяться, что следующий день наступит поскорее.

Однако и сон не приносил покоя. Гарри спал урывками, часто просыпаясь среди ночи. Иногда по пять-шесть раз. Он и прежде спал чутко и всегда рано вставал, но обычно всё же не просыпался до утра. Теперь, с этими снами, такое случалось редко.

Сны озадачивали его. Отвлечённые, странные, путаные — он совершенно не понимал, как их толковать. Даже подумывал написать профессору Трелони и попросить объяснения. Хотя ответ он и так знал. Ему суждено умереть страшной смертью в очень юном возрасте. Это предсказать нетрудно. О том, что она, возможно, права, думать не хотелось.

Но снились ему всего лишь предметы. В одну ночь — чаши, в другую — драгоценности, иногда он сам. Часто ему снился коридор с дверью в дальнем конце, до которой никак не удавалось добраться. Иногда за одну ночь снились все три сюжета.

Иногда сны бывали приятными: например, ему снилось, что он целует Чжоу Чанг. Но зачастую приятными они оставались недолго: вдруг выяснялось, что он целует Чжоу Чанг, сидя на спине гигантской змеи, которая только и мечтает его сожрать.

Просыпаться в холодном поту оттого, что тебя во сне заживо проглотила змея, ему не особенно нравилось, но, как ни досадно, он уже начинал к этому привыкать. И всё же Гарри решил, что найдутся занятия получше, чем об этом думать, и оглядел парк.

В этом самом парке он и познакомился с Фиби. Чаще всего они встречались поболтать именно здесь. Сегодня вечером она тоже была с ним, но ушла проводить сестру домой. Сказала, что вернётся, если родители отпустят её ещё раз. Но время было позднее, и Гарри понимал: её вполне могут оставить дома.

Он лежал на столе для пикника, глядя на звёзды и мысленно перебирая то, что проходили на последних уроках астрономии. Больше по привычке отыскивал знакомые созвездия, задерживая взгляд на любимых.

— Какое ищешь? — раздался за спиной голос Фиби. Гарри сел на столе и обернулся к ней. Сегодня на ней был жёлтый сарафан, а по спине спускалась коса.

— Да просто смотрю. Вот, разглядывал Большую Медведицу. — Он указал на созвездие. Фиби подняла глаза, правда, посмотрела не совсем туда, и слегка кивнула.

— Оно вроде должно быть похоже на медведя, да? — спросила она.

— Вроде того, — ответил Гарри. — По-моему, они вообще ни на что не похожи. Первые два года в школе астрономия мне совсем не давалась.

— По-моему, тоже. Ну, кроме Большого и Малого Ковша — с ними всё понятно. А у вас в школе астрономия обязательная? — Она села на стол рядом с ним и подняла глаза к небу. Села так близко, что на миг до Гарри донёсся запах её духов.

— Ага. Но ничего особо страшного. В основном составляем звёздные карты. Ещё учимся находить созвездия. Всё довольно простое. И занятия всего раз в неделю, вечером, на пару часов, — объяснил Гарри. — После пятого курса можно её больше не брать.

— А ты не будешь? — тихо спросила Фиби.

— Наверное, смотря как сдам экзамены в конце года, — рассмеялся Гарри. Она ему улыбнулась.

— Вот бы и у нас были такие интересные предметы на выбор, — мечтательно вздохнула она. Гарри первым делом захотелось спросить, какие предметы она изучает. Но он решил, что так выдаст своё полное невежество в магловском образовании, и придержал язык. Несколько мгновений он просто смотрел на неё. Фиби глядела в небо, и с лица её не сходила улыбка.

— Так родители всё-таки отпустили тебя обратно? — спросил он. Пожалуй, не лучшая тема для разговора. Но всё же лучше, чем признаваться, что он понятия не имеет, какие предметы маглы изучают в школе.

— Не совсем, — отозвалась Фиби и повернулась к нему с лукавой усмешкой.

— Меньше знают — крепче спят? — спросил Гарри. Почему-то в ответ ему тоже захотелось усмехнуться.

— Да нет, они знают, — рассмеялась она, покачав головой. — Но я им сказала: ты будешь ждать, ведь я обещала вернуться. Значит, мне хотя бы надо прийти и сказать тебе, что мне уже пора быть дома, а потом вернуться.

— И помогло? — спросил Гарри.

— Ну я же здесь, правда? — поддразнила она.

— И то верно, — согласился он. — Тогда пойдём потихоньку домой?

— Наверное, стоит, — тихо сказала она. Но с места не сдвинулась.

— А мы всё ещё здесь, — возразил Гарри.

— Именно, — Фиби кивнула. — Если только ты не спешишь от меня избавиться.

— Вовсе нет, — ответил Гарри. — Ночь хорошая. Мне вполне уютно. Дурсли не станут меня искать, пока я вернусь раньше Дадли.

— И во сколько это?

— В последнее время? Между часом и двумя, — ответил Гарри.

— Не могу поверить, что они это терпят, — с недовольством заметила она.

— Сомневаюсь, что терпели бы, если бы хоть что-нибудь заподозрили, — сказал Гарри. — Но они рано ложатся. И спят как убитые. Пока он не шумит, они просто считают, что он дома и уложился в срок.

— Везёт ему. Мои не лягут, пока я не вернусь, — сказала она. Гарри нахмурился и отвернулся, гадая, как родители отнеслись бы к тому, что он слишком поздно задержался вне дома. Судя по всему, что он знал о Джеймсе, отец, скорее всего, не стал бы особенно волноваться — лишь бы Гарри, вернувшись, не мешал им. А вот мать, похоже, оказалась бы куда менее снисходительной.

— Наверное, — произнёс он после долгой паузы. Фиби поджала губы, словно поняла, что он замялся, но не знала, как продолжить разговор, не затронув тему, которой они всякий раз старательно избегали. Гарри снова поднял взгляд к звёздам. С одной из улиц донёсся шум — кажется, смех мальчишек.

— Похоже на Дадли, — тихо сказала Фиби.

— Похоже, — согласился Гарри и посмотрел в сторону, откуда доносился шум.

— Тогда, может, нам лучше уже уходить, — сказала Фиби с лёгкой тревогой. Гарри увидел, как банда Дадли приближается к парку, а Фиби соскользнула со стола для пикников.

Гарри несколько секунд наблюдал за компанией, прежде чем двинуться с места, сдерживая желание потянуться к палочке. Но вскоре расслабился: Дадли и его приятели явно расходились. Пирс свернул на боковую улицу, ведущую к его дому. Ещё двое немного потоптались на месте, а Дадли направился к парку. Вероятно, он собирался срезать через него путь к Тисовой улице.

— Они расходятся по домам, — сказал Гарри, а затем нахмурился. — Хотя мне всё-таки стоит вернуться раньше Дадли. Гарри тоже соскользнул со стола для пикников и встал рядом с Фиби — как раз в тот момент, когда Дадли вошёл в парк.

— Пойдём, — тихо сказала Фиби и проскользнула между Гарри и Дадли. К сожалению, они понимали, что направляются в ту же сторону, что и его кузен. Они тронулись прочь, но Дадли быстро их догнал.

— Поттер и Митчелл опять вместе? — бросил Дадли. Голос его звучал холодно, и сама мысль об этом явно ему не нравилась. — Ты можешь найти себе кого-нибудь получше, Фиби.

— Наверное, — сухо отозвалась Фиби. — Но не среди нынешней компании.

— Ещё одного десятилетнего сегодня избил, Большой Ди? — спросил Гарри.

— Тебя это, чёрт возьми, не касается, — огрызнулся кузен.

— Надеюсь, ты не продул десятилетнему? — спросил Гарри с притворным ужасом.

— Конечно нет, — выплюнул Дадли. — А если хочешь, можем провести пару раундов — сам убедишься.

— Запросто, — весело улыбнулся Гарри. — Давай устроим дуэль.

— Очень смешно, — буркнул Дадли. Они как раз выходили из парка. До улицы Фиби было куда ближе, чем до их собственной. На ходу она держалась рядом с Гарри. Словно он мог защитить её от своего кузена. Разумеется, мог — и защитил бы, вздумай Дадли что-нибудь выкинуть. Вот только она понятия не имела, как именно он это сделает. И Гарри подозревал, что так никогда и не узнает.

Дальше они шли в напряжённом молчании. Гарри невольно дивился: одного присутствия Дадли хватало, чтобы все почувствовали себя скованно. Впрочем, он не обращал на это внимания и просто шёл вперёд. Пока не свернул за угол и не ощутил, как резко похолодало.

— Встаньте за мной, — торопливо велел он. Дадли и Фиби замерли: похоже, ни тот ни другая ещё не почувствовали холода, который Гарри заметил сразу.

— Что? — тихо спросила Фиби, когда Гарри шагнул вперёд, вытаскивая из кармана палочку. Фиби с любопытством уставилась на неё.

— Ещё чего, Поттер, — бросил Дадли, обогнал Гарри и вдруг остановился. Глаза его расширились, по телу пробежала дрожь. Он принялся резко вертеть головой, словно высматривая невидимого нападавшего.

— Что происходит? — закричала Фиби.

— Дадли, вернись! — перекричал её Гарри, стараясь вложить в голос как можно больше властности. Но кузен не послушался. Наоборот, он рванул вперёд — к Тисовой улице и дементору, которого не мог видеть.

Гарри понадобилось мгновение, чтобы разглядеть его. Тварь парила над дорогой футах в двадцати от них. На растениях и асфальте вокруг неё проступал иней, и Гарри задумался, давно ли она поджидает его у Тисовой улицы.

Гарри сделал единственное, что пришло ему в голову: бросился за кузеном, не раздумывая оставив Фиби позади. Он вскинул палочку, но замешкался. Нельзя колдовать на глазах у Дадли и Фиби. Будь здесь только Дадли, это, пожалуй, сошло бы ему с рук: кузен ведь знал о волшебном мире. А вот объяснить Министерству присутствие Фиби было бы куда сложнее.

Но Гарри понимал, что Дадли ему не догнать. Кузен налетел прямо на дементора. Тот схватил его костлявой рукой за горло и поднял в воздух. Гарри гадал, о чём сейчас думает Дадли, повиснув над землёй во власти неведомой силы. Зная кузена, можно было не сомневаться: он наверняка решил, что это Гарри каким-то образом всё подстроил.

Но когда дементор склонился к Дадли, подтягивая его к себе, под капюшон, Гарри понял, что осталось лишь два выхода. Можно позволить дементору забрать душу кузена. Тогда через несколько мгновений всё закончится. И, с мрачной иронией подумал Гарри, Дадли, пожалуй, даже станет от этого лучше. А можно спасти его. На кратчайшее мгновение Гарри пожалел, что выбора у него на самом деле нет.

— Экспекто Патронум! — крикнул он. Сперва из палочки вырвался лишь серебристый туман. Гарри мысленно выругался: найдётся ли у него вообще настолько счастливое воспоминание, чтобы вызвать оленя? Но туман всё же отвлёк дементора, и тот опустил Дадли на землю. Затем вперил взгляд в Гарри и поплыл к нему. Воздух вокруг стал ещё холоднее, и кожу на затылке закололо.

Гарри замер. В голове мелькали образы: он искал хоть что-нибудь, способное сейчас его согреть. Улыбающееся лицо Фиби задержалось в памяти, следом послышался её смех — она без умолку болтала о чём-то своём. Гарри улыбнулся и вновь поднял палочку.

— Экспекто Патронум! — снова крикнул он. На этот раз из кончика палочки вырвался олень и бросился на дементора. Тот тут же развернулся и пустился наутёк. Гарри позволил оленю преследовать его ещё немного — пока за спиной не раздался визг.

Он обернулся и увидел, что к Фиби со спины подплыл второй дементор. Она упала и теперь сидела на асфальте, в ужасе озираясь и поднимая взгляд туда, где словно чувствовала что-то неладное. У Гарри на глазах она сникла и обхватила голову руками. Он резко развернулся, направляя палочку на новую угрозу.

Гарри уже собирался снова произнести заклинание, когда почувствовал, как серебряный олень пронёсся сквозь него и бросился на второго дементора. Олень врезался в закутанную в плащ фигуру; та издала нечеловеческий визг и повернула прочь.

Гарри опустил палочку и подбежал к Фиби. Он опустился рядом, скользнув коленями по асфальту, и поморщился от того, как тот царапнул сквозь джинсы. Глядя на неё, Гарри судорожно хватал ртом воздух.

— Фиби, ты в порядке? Фиби! — Она не открывала глаз, но дышала ровно. Через мгновение Фиби моргнула и подняла на него взгляд.

— Что произошло? — спросила она. — Мне ужасно плохо.

— Не знаю, — солгал Гарри. Фиби несколько секунд просто смотрела на него, потом покачала головой и, с трудом поднявшись на ноги, встала. Гарри поднялся вместе с ней и заслонил её собой.

— Вдруг стало так холодно, — нахмурилась она, оглядываясь по сторонам.

— Я знаю, я тоже это почувствовал, — ответил Гарри. — Но, похоже, теперь всё прошло.

— Да, похоже на то, — сказала она.

— Тебе нужно вернуться домой, — сказал Гарри, сообразив, что они уже оказались на её улице, всего в нескольких домах от её дома. Фиби кивнула, будто это была лучшая идея из всех, что она слышала за последнее время. Гарри двинулся вместе с ней к дому, но тут сзади раздался знакомый голос.

— Эй, мальчик, ты куда собрался?! — взвизгнула миссис Фигг. Гарри моргнул и посмотрел на неё, недоумевая, что она здесь делает.

— Я провожаю Фиби домой, — отрезал Гарри. — Потом вернусь за Дадли.

— Не оставляй меня здесь одну! — крикнула миссис Фигг, но Гарри не обратил на неё внимания.

— Кто это? — спросила Фиби.

— Моя соседка, миссис Фигг, — ответил Гарри. — Понятия не имею, чего ей надо. Он держался совсем рядом с Фиби: она шла нетвёрдо, и Гарри хотел успеть подхватить её, если она снова упадёт.

— Та самая сумасшедшая кошатница? — спросила Фиби; судя по всему, слава миссис Фигг бежала впереди неё.

— Она самая, — подтвердил Гарри.

— И что она здесь делает? — слабо спросила Фиби. До её дома оставалось всего несколько шагов.

— Понятия не имею, — ответил Гарри. — Может, кошку потеряла.

— Может быть, — тихо хихикнула Фиби. Теперь она шла гораздо увереннее, и Гарри заметил, как на её щеки возвращается румянец. Они остановились перед её садом.

— Вот мы и пришли, — сказал он. Фиби кивнула.

— Спасибо, что проводил меня, — тихо сказала она. — Мне уже лучше. Интересно, что это вообще было.

— Мне тоже, — ответил Гарри. — Когда войдёшь, съешь шоколадку, если есть.

— Почему? — осторожно спросила она.

— Думаю, поможет. Меня всегда согревает, — ответил Гарри. Фиби немного помолчала, глядя на него, но всё же кивнула.

— Ладно, пожалуй, так и сделаю, — сказала она. — Спокойной ночи, Гарри.

— Спокойной ночи, Фиби. — Она напоследок улыбнулась ему, подошла к двери и скрылась в доме. Гарри немного подождал и отправился обратно — туда, где оставил Дадли и миссис Фигг.

— Мальчишка, где твоя палочка?! — рявкнула она, едва Гарри подошёл. Дадли лежал на тротуаре и стонал, по мнению Гарри, неоправданно громко.

— Здесь, — ответил Гарри, доставая палочку из кармана. — Вы ведьма?

— Сквиб! — выпалила миссис Фигг. — Дементоры! Здесь! Дементоры!

— Да, я их видел, — сухо отозвался Гарри и подошёл осмотреть Дадли. — Помогите поставить его на ноги, чтобы я мог отвести его домой.

— Мне его не поднять! — воскликнула миссис Фигг. Она нервно озиралась, то и дело бросая взгляды в оба конца улицы.

— Мне тоже, — огрызнулся Гарри. — Поэтому я и прошу помочь! — Судя по виду пожилой женщины, помогать ей совершенно не хотелось. Однако ещё через несколько минут препирательств Гарри всё-таки заставил её помочь поднять Дадли. Дальше он уже сам дотащил кузена до дома. Когда они свернули на дорожку к дому номер четыре, миссис Фигг исчезла.

Дальнейшее слилось в сплошную суматоху. Вернон и Петунья ещё не спали и были убеждены, что Гарри заколдовал Дадли. Он попытался объяснить, что спас их, но тут пришло письмо: за применение магии вне школы до достижения совершеннолетия его исключали из школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Для родственников это лишь подтвердило, что Дадли пострадал от его заклятия.

Приходилось спорить всё ожесточённее, а совы всё прибывали. К его удивлению, именно Петунья знала, кто такие дементоры и для чего их используют, причём знала верно. Это немного подкрепило его доводы. В конце концов, когда Гарри уже до тошноты надоело читать письма, которые тут же вырывали у него из рук, родственники смирились: он останется, пока за ним не придут волшебники, чтобы забрать на дисциплинарное слушание в Министерстве.

Вернона, похоже, такая перспектива приводила в восторг: он словно ни на миг не сомневался, что Гарри угодит в тюрьму, о которой упомянула Петунья. Наконец они отправились укладывать Дадли, по дороге обсуждая, какие именно показания дадут на дисциплинарном слушании Гарри. Тот сильно сомневался, что их туда вообще допустят, но благоразумно промолчал.

Он молча пошёл следом, свернул в свою спальню и лёг спать. Сон снова был беспокойным, а проснулся Гарри слишком рано. Он выскользнул из дома, прежде чем кто-нибудь успел велеть ему готовить завтрак на всю семью.

Гарри бродил по окрестным улицам, смутно припоминая, что в одном из писем ему велели не выходить из дома. Но сейчас мириться с этим он не собирался. Весь район и без того казался тюрьмой — незачем запирать себя ещё и в четырёх стенах.

Гарри побрёл к местной школе. Он знал, что Фиби почти каждое утро отводит сестру на летние занятия, и гадал, пошла ли она туда сегодня. Всего через пару кварталов он с радостью убедился, что пошла.

— Привет, Гарри! — окликнула она, заметив его. На ней были тёмные джинсы и та самая футболка с символикой музыкальной группы, в которой он впервые её встретил. С плеча свисала чёрная кожаная сумочка.

— Привет, Фиби. Сегодня тебе лучше? — спросил он.

— Да, только со мной сегодня утром опять случилась странная история! — Она сняла сумочку с плеча, расстегнула молнию и вытащила небольшой кремовый конверт. Фиби протянула его Гарри, и тот опустил взгляд.

— Что это? — спросил он, принимая конверт. На лицевой стороне тонким, чётким почерком были выведены всего два слова: «Гарри Поттер».

— Ко мне подошла женщина, когда я уже проводила сестру, и спросила, знаю ли я тебя. Я сказала, что знаю, а она попросила передать тебе вот это, — объяснила Фиби.

— Как она выглядела? — спросил Гарри, с тревогой глядя на конверт.

— Не знаю. Лет двадцати с чем-то? Брюнетка? Самая обычная, в общем, — пожала плечами Фиби. Гарри замер и огляделся, широко раскрыв глаза. Улица была пуста, но это его ничуть не успокоило. Сначала дементоры, а теперь…

Он оборвал эту мысль, не желая допускать, что такое возможно. Но письмо так и не открыл. Только смотрел на него.

— Ты ведь не думаешь, что там сибирская язва или что-нибудь такое? — осторожно спросила Фиби. — Мне тоже показалось странным. Она сказала, что знает тебя и очень спешит. Я хотела объяснить, как пройти к твоему дому, но она сказала, что ей нужно бежать прямо сейчас.

— Вряд ли там что-то опасное, — солгал Гарри. Он ещё немного посмотрел на конверт, а Фиби пожала плечами.

— Ну, мне всё равно показалось странным. В общем, я бы с удовольствием поболтала, но мама везёт меня в Лондон за покупками к школе. Может, вечером в парке? — бодро предложила Фиби.

— Может быть, — осторожно отозвался Гарри. Фиби прошла мимо него и направилась к своему дому. Он смотрел ей вслед, недоумевая, как она умудряется оставаться такой жизнерадостной.

Когда она скрылась из виду, Гарри опустил взгляд на конверт. Всё в нём кричало: уничтожь. Не открывай. Это могла быть только ловушка, уловка, простой способ от него избавиться. На конверт наверняка наложено проклятие. Иначе и быть не могло.

Но, сколько Гарри ни вглядывался, он совершенно ничего не чувствовал. Ни малейшего следа магии. Конечно, Лорд Волдеморт наверняка умела её скрывать — или могла воспользоваться каким-нибудь зельем либо порошком, — но ему всё равно казалось, что он должен хоть что-то ощутить.

Через десять минут Гарри наконец сдался и медленно открыл конверт. Тот не был запечатан: клапан просто загнули. Письмо легко выскользнуло наружу — единственный лист кремового пергамента с несколькими короткими абзацами, написанными всё тем же чётким почерком.

Гарри,

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Меня крайне встревожило известие о нападении дементоров на тебя в твоём магловском районе. Для существ, подчиняющихся Министерству, такое поведение совершенно нетипично. Не исключено, что за последние несколько лет они каким-то образом приметили тебя. То, что они разыскивают тебя так далеко от Азкабана, внушает тревогу.

Уверена, ты гадаешь, кто мог их послать. Уверяю тебя: знай я ответ, непременно сообщила бы тебе. И столь же решительно заверяю, что к этому нападению я непричастна. Какой бы властью над дементорами я ни обладала в прошлой жизни, теперь, по всей видимости, я её лишилась.

Но я не хочу тревожить тебя ещё больше: полагаю, у тебя и без того достаточно поводов для беспокойства. Я слышала о предстоящем слушании в Министерстве и от всей души желаю тебе удачи. После него, если пожелаешь, я буду ждать тебя в парке Хайбери-Филдс у мемориала Англо-бурской войны. Думаю, нам есть что обсудить. Обещаю, что приду одна и тебе ничто не будет угрожать, если ты решишь со мной встретиться.

Искренне надеюсь, что оставшаяся часть лета пройдёт для тебя приятно.

Твоя,

Л.В.

Гарри перечитал письмо десять раз. Все его худшие опасения подтвердились. Волдеморт побывала в Литтл Уингинге. Он на мгновение замер, вновь осмысляя эту мысль. Волдеморт побывала в Литтл Уингинге. Подошла и заговорила с его единственной за всё лето подругой. Она ведь в любой момент могла убить его — или Фиби!

А эти её рассуждения о том, что дементоры его приметили? Что это — завуалированная угроза? Она просто даёт понять, что будет насылать на него этих тварей снова и снова? Или всё-таки говорит правду? Гарри нахмурился. Всё это уже не укладывалось у него в голове.

Он понимал, что должен отправить письмо Дамблдору, Сириусу — кому угодно. Кто-то обязан был узнать, что она подобралась к нему так близко. Настолько близко, что без труда могла напасть. Какие бы чары ни удерживали его на Тисовой улице, они явно не работали.

Он помедлил и ещё раз перечитал письмо. Потом нахмурился.

Её тон отличался от того, к чему он привык. Письма друзей насчёт слушания звучали сердито. Они велели ему не выходить из дома, не высовываться и не делать глупостей. А в письме, которое он держал в руках, ему просто желали удачи.

И всё же, подумал Гарри, она могла его убить. Могла убить Фиби. Могла причинить немало вреда. Но не сделала этого. Она передала письмо человеку, за которым, должно быть, наблюдала и знала, что тот поддерживает с ним связь. От этой мысли у Гарри по спине пробежал холодок. Как долго она следила за ним, чтобы понять, что Фиби сможет передать ему письмо?

И всё-таки она не причинила вреда ни девочке, ни ему. Даже не попыталась. Гарри сложил письмо пополам и убрал в карман. После слушания он не поедет встречаться с ней в Лондон. Он даже не знал, где находится этот парк. И позволят ли ему вообще одному находиться в Лондоне. Почему-то Гарри в этом сомневался. В ловушку он не собирался идти, что бы она ни говорила.

И всё же письмо заставляло задуматься. Зачем тогда она вообще стала его отправлять? Гарри покачал головой и направился обратно на Тисовую улицу, решив, что попроситься в дом — не худшая идея из всех возможных. По крайней мере, летние задания он закончил, а значит, мог попробовать разобраться, как пользоваться старыми игровыми приставками Дадли, чтобы скоротать время.