Благословлённый Смертью (джен)

Будучи сиротой, Леви когда-то мечтал о родителях. Детство прошло на улице, каждый день был борьбой за выживание. Взрослея, он постепенно забыл об этой мечте, но сейчас, стоя перед отцом в новом мире, вспомнил о ней вновь.

Но…

— Леви Айронвуд, — произнес лорд Арчибальд Генри Айронвуд, — ты позоришь имя Айронвудов и пятнаешь наследие нашего рода.

Новый папаша, похоже, оказался тем еще дерьмом, а?

Они находились в кабинете отца — просторной комнате, отделанной тяжелым дубом и полированным кварцем. Слева от пола до самого потолка тянулись книжные полки, доверху забитые томами в кожаных переплетах. Свет падал из окна за столом красного дерева, очерчивая фигуру отца внушительным силуэтом.

— Будь ты помладше, я отрекся бы от тебя прямо здесь и сейчас, — буднично продолжал лорд Айронвуд. — К несчастью, мы вложили слишком много времени и средств в твое воспитание, чтобы спустить все впустую. Впрочем, само намерение остается в силе.

Хм. Что ж. Тоже позиция.

Справедливости ради, всей картины он пока не знал. Он понятия не имел, что натворил прежний Леви. Может, такое презрение вполне заслужено. Вдруг прежний Леви был жестоким мерзавцем, опасным преступником или кем похуже? Леви покосился в сторону, туда, где стояла младшая сестра. Он почему-то не удивился, заметив, что она целиком и полностью согласна со словами отца, хотя ее-то винить не стоило. В конце концов, она всего лишь ребенок. Да и повод злиться на него у нее вроде как имелся.

Звали ее, как выяснилось, Айла.

Лорд Айронвуд был высоким, крепко сложенным мужчиной и буквально источал властность. Хоть он и сидел в кожаном кресле с высокой спинкой, все равно казалось, будто он нависает над Леви, глядя на него холодными темными глазами.

— Ну? — произнес он. — Тебе нечего сказать в свое оправдание?

Сказать Леви хотелось многое, но едва ли хоть что-то из этого звучало бы прилично. К счастью, толикой сдержанности он обладал. Ему хватало зрелости, чтобы понимать, когда стоит пойти дипломатическим путем.

А потому он склонил голову.

— Прошу прощения, — вежливо произнес он. — Мне жаль, что у вас сложилось такое мнение.

Лорд Айронвуд прищурился.

— Мне никогда в жизни не было так стыдно, как при чтении того письма из Института. Из поколения в поколение первенцы рода Айронвудов славились мастерством, целеустремленностью и твердым характером. Именно эти качества, веками передававшиеся от отца к сыну, принесли нам титул маркизов и благосклонность самого короля. Так скажи на милость, как получилось, что тебя обошло стороной не одно, не два, а сразу все три этих свойства?

— И правда, в высшей степени прискорбно, — согласился Леви.

Мысленно он раскладывал новую информацию по полочкам. Постепенно выстраивалась общая картина мира и его места в нем, и пока что перспективы рисовались отнюдь не радужные.

Его новая фамилия была Айронвуд, ради всего святого…

— Ты так бунтуешь из-за того, что в прошлом году я лишил тебя права наследования? — спросил лорд Айронвуд. — В этом дело? Ты ведь не можешь не понимать, что из Айлы выйдет несравнимо лучший преемник. Или ты изначально был настолько ничтожен? — Он указал на злополучное письмо, лежавшее на столе. — Мало того, что тебя уже дважды оставляли на второй год, а на выпускном курсе ты заваливаешь больше половины предметов, так ты еще и попытался сжульничать на освященных веками Испытаниях Вознесения?! У тебя осталась хоть капля приличия, хоть грамм чести?!

А, так вот что произошло? М-да, и впрямь довольно позорно. Не само жульничество, а то, что попался.

— Что ж, — произнес Леви, — кто не жульничает, тот не старается… — Взгляд лорда Айронвуда потемнел. — …так сказал бы я, будь обычным простолюдином, — поправился он, — но мне как отпрыску благородного рода Айронвудов, разумеется, следовало быть умнее. Вы правы, отец. Я глубоко раскаиваюсь в содеянном. Ума не приложу, о чем я думал, но приложу все усилия, чтобы все исправить.

Лорд Айронвуд хмыкнул, явно не поверив ни единому слову.

— Ну да. Я готов вышвырнуть тебя из семьи прямо сейчас, но в нынешних обстоятельствах это лишь сильнее ударит по репутации рода. А потому, как бы противно мне ни было это признавать, я готов дать тебе еще один шанс.

— Пожалуйста, сэр, я хочу еще.

Тут он, пожалуй, малость перегнул палку, потому что лорд Айронвуд смерил его испепеляющим взглядом.

— Ты что, язвишь?

Леви округлил глаза.

— Что вы? Конечно же нет. Я безмерно благодарен за эту возможность. — Он склонил голову. — Спасибо, отец, за шанс проявить себя, когда я меньше всего этого заслуживаю. Я вас не подведу.

Будь он настоящим подростком, уничижительные слова лорда Айронвуда могли бы задеть его за живое. Но уму Леви было уже под тридцать, так что тираду лорда Айронвуда он снес с покорным стоицизмом человека, которого прежний начальник распекал далеко не один раз.

Да и по правде говоря, прежний начальник был куда страшнее.

Леви буквально чувствовал, как тяжелый взгляд лорда Айронвуда буравит в нем дыру. Спустя несколько мгновений отец покачал головой и неразборчиво пробормотал что-то себе под нос.

— Не беспокойся, я позаботился о том, чтобы ты не подвел. Мне это стоило немалых трудов, но дом Волков согласился, чтобы их дочь стала твоей напарницей на Испытаниях Вознесения.

— Что?! — на этот раз в шоке выпалила Айла. — Отец, вы не можете!

Лорд Айронвуд лишь посмотрел на нее. Она замерла.

— Не могу? — переспросил он тихо, но со сталью в голосе.

Айла прочистила горло и опустила взгляд.

— Простите, что перебила, — произнесла она куда более сдержанным тоном. — Я лишь хотела сказать, что подобный договор неразумен. Любой наблюдатель сразу поймет, что Леви выехал лишь за ее счет. Он станет посмешищем.

Лорд Айронвуд вздохнул и потер лицо рукой.

— А какой у меня выбор? Сейчас ему грозит отчисление. Уж лучше пусть он пройдет испытания посмешищем, чем вылетит неудачником. — Затем он снова впился взглядом в Леви: — Веди себя прилично. Дом Волков оказывает нам огромную услугу, согласившись отдать тебе дочь в напарницы. Если позволишь себе хоть один неподобающий шаг, если оступишься хоть на вершок, я лично отрекусь от тебя.

Леви кивнул.

— Я понял. Постараюсь сделать все возможное.

— Не пытайся. Делай. — Лорд Айронвуд снова вздохнул. — Довольно. Ступайте.

Стоило тяжелым двустворчатым дверям закрыться за ними, как Айла резко развернулась к Леви, яростно сверкая глазами.

— Ты совсем из ума выжил?! — прошипела она. — Одно дело отпускать свои дурацкие шуточки мне, но так разговаривать с отцом?!

Леви моргнул.

— Я что-то сделал не так? Я был искренен до единого слова.

— Не строй из себя святошу, — резко бросила Айла. — Отец купился на твой спектакль только потому, что не верит, будто ты способен по собственной глупости так нарываться, — но я-то знаю тебя лучше! Что с тобой вообще такое?

У Леви имелся свод очень важных правил, которым он старался следовать. Вообще-то таких сводов было несколько, но этот подходил к ситуации лучше всего.

Правило первое: отрицай. Правило второе: отрицай. Правило третье… ну, вы поняли.

— Прости, понятия не имею, о чем ты.

Айла зарычала. Звучало бы грозно, не будь она на целую голову ниже его. В сложившихся обстоятельствах Леви с трудом удерживал бесстрастное выражение лица. Черт возьми, до чего же она милая. Вот, значит, каково это — иметь младшую сестру?

— Ладно, — процедила она сквозь зубы. — Мне давно следовало понять, что с приличиями у тебя дела обстоят еще хуже, чем с навыками авантюриста. Просто… — Она осеклась. — Просто будь осторожнее в следующий раз.

— Я приму твои слова к сведению, — безмятежно улыбнулся Леви. — Спасибо за совет.

Она одарила его еще одним испепеляющим взглядом, с отвращением покачала головой и круто развернулась на каблуках. Но перед самым уходом Леви уловил, как она пробормотала что-то себе под нос — так тихо, что он едва расслышал:

— Почему ты вечно должен быть таким неудачником?..

Леви замер. Улыбка сползла с его лица, пока он смотрел на ее удаляющуюся фигуру. Не из-за самих слов, а из-за того, как она их произнесла.

Впервые с момента их встречи не было похоже, чтобы Айла пыталась его оскорбить.

В ее голосе звучала боль.

Поместье Айронвудов поражало своими размерами. Леви молча возвращался в свою комнату тем же путем, каким они с Айлой пришли сюда. Он ни разу не сбился: мысленно составлять план любого здания, куда ступала его нога, давно вошло у него в привычку. В коридорах ему встретилось несколько слуг; все они кланялись, когда он проходил мимо, но было ясно: их вежливость продиктована исключительно обязанностью, а не искренним уважением.

Судя по всему, прежнего Леви здесь не особо жаловали.

— Молодой господин.

Леви остановился и повернулся к окликнувшему его слуге — лысеющему мужчине с редкими волосами и ухоженными усами.

— Да? — спросил он.

— Ваше занятие в Институте начнется через полчаса, — произнес слуга. — Мне поручено проследить, чтобы на этот раз вы его не пропустили. Экипаж ждет у входа.

Раздражает. Леви рассчитывал найти ближайшую библиотеку и разузнать хоть что-то об этом новом мире — знаний отчаянно не хватало. Однако после разговора с отцом появилось стойкое ощущение, что если он прогуляет занятия… стоп, занятия?

Когда отец обмолвился о них чуть раньше, Леви не придал этому значения, но теперь, если вдуматься…

— Сколько мне лет? — в лоб спросил Леви слугу.

Слуга настороженно посмотрел на него:

— Месяц назад вам исполнилось двадцать, молодой господин.

Слава богу. На секунду Леви испугался, что переродился подростком. Переживать пубертат по второму кругу не хотелось совершенно.

Леви кивнул:

— Спасибо.

Вдаваться в объяснения он не стал, несмотря на явное замешательство слуги. Хуже мнение о нём стать уже всё равно не могло.

— Не проводишь меня к карете? Чтобы ты мог подтвердить отцу, что я действительно поехал на занятия.

— Д-да, разумеется. Сию минуту, молодой господин.

— Скажи-ка, — заговорил Леви, шагая следом, — насколько хорошо ты знаешь географию?

Запряжённая лошадьми карета неспешно катила по Люксэну. Люксэн был столицей Луминарша — державы, раскинувшейся по всей западной части суперконтинента Коксус. Помимо неё на суперконтиненте существовали ещё три крупных государства, не говоря уже о бесчисленных мелких селениях и островных странах. К сожалению, время вышло прежде, чем Леви успел расспросить опешившего слугу поподробнее.

Оставшись в экипаже один, Леви устроился на мягком кожаном сиденье и повернулся к окну, разглядывая незнакомый мир.

Поместье Айронвудов располагалось в одном из лучших районов. Вдоль дорог выстроились магнолии; с ветвей, отягощённых пурпурно-розовыми цветами, ленивыми спиралями осыпались лепестки. Под ними неспешно шли богато одетые прохожие: купцы в расшитых дублетах, дворяне в струящихся мантиях и авантюристы в превосходном снаряжении, сверкавшем под утренним солнцем.

Город представлял собой причудливую смесь современности и средневековья. Башни из белого камня и сверкающего стекла взмывали к весеннему небу; их поверхности покрывали замысловатые узоры, слабо светившиеся магией. Модные кафе и бутики дизайнерской одежды заманивали посетителей распахнутыми дверями, но по мере того как экипаж углублялся в город, их постепенно сменяли шумные рынки, где торговцы зазывали покупателей к деревянным телегам прямо на брусчатке.

Мимо с хохотом пронеслась стайка детей с буханками хлеба в руках, а следом за ними гнался старый пекарь. Уличный артист жонглировал шарами цветного огня, менявшими оттенок прямо в воздухе, и собирал вокруг небольшую толпу. Двое суровых с виду авантюристов о чём-то ожесточённо спорили на ходу, причём один выразительно и грубо жестикулировал.

Леви рассеянно наблюдал за этим, обдумывая разговор с отцом. Теперь стало окончательно ясно: у Смерти определённо есть чувство юмора, пусть больное и извращённое. Его переродили в теле своего альтернативного «я» — обманщика, неудачника и человека, который в итоге свёл счёты с жизнью из-за этого.

Леви было жаль его. Но вместе с тем он испытывал смутную неловкость. В конце концов, это был его двойник. Конечно, они разные люди, но… их души ведь должны быть одинаковыми? Как минимум отражениями друг друга. Леви знал, что такое истинное отчаяние. Он и сам когда-то стоял на краю пропасти небытия, испытывая искушение сделать последний шаг, — но отступил.

Чем он отличался от этого Леви? Чем этот Леви отличался от него?

И была ли между ними хоть какая-то разница?

Он не знал. И не мог знать. Единственный, кто мог ответить, исчез, унеся свои мотивы с собой. Мертвецов даже Леви не мог — не имел права — поднимать из могилы. Всё, что ему оставалось теперь, — сдержать обещание, данное над догорающей запиской.

Дальше я сам.

…

Хотя, если начистоту, давая это обещание, Леви совершенно не рассчитывал, что придётся ходить на занятия.

Блядь. Ему совершенно не хотелось идти на занятия.

Может, было бы проще, если бы его просто вышвырнули из Института и окончательно отреклись от него? Терпения возиться с дворянскими и академическими интригами у него не было вовсе, а чем меньше отвлекающих факторов, тем лучше…

Карета остановилась, выдернув Леви из мыслей. Дверца открылась, и он вышел наружу, сдержанным кивком поблагодарив лакея, а затем посмотрел вперёд.

Леви вскинул брови.

Перед ним высилась одинокая башня из сверкающего белого мрамора, устремлённая в небо — словно перевёрнутое копьё, пронзающее облака. По спирали вдоль всей её высоты вились узкие окна; их стёкла из полупрозрачного хрусталя ловили солнечные лучи и дробили их на радужные осколки, осыпавшие мрамор. Всем своим существом Леви ощущал, как здание пылает магической энергией, и инстинктивно понимал: вздумай он напасть, его тотчас сотрут в порошок бесчисленные слои защитных чар и плетений.

Институт Вознесения.

Из чистого любопытства он активировал Истинное зрение, заглядывая под поверхностный слой реальности, в сокрытые под ним сложные переплетения сил. Истинное зрение позволяло видеть магию в чистейшем её проявлении. Он с интересом хмыкнул, разглядывая бесчисленные чары, а затем перевёл взгляд выше…

Кровь застыла в жилах.

Боковым зрением он заметил, что другие студенты глазеют на него, перешёптываются и хихикают. Он едва ли обратил на них внимание: сделав шаг вперёд, Леви продолжал неотрывно смотреть на колоссальную башню.

Он дрожал — осознание пришло с опозданием. Магия внутри него исступлённо металась, воя и требуя выхода. Волоски на затылке встали дыбом. И не без причины.

Никогда прежде ему не доводилось видеть столь тёмного, омерзительного, нечестивого света. Он был скверным, пропитанным настолько чистым злом, что к горлу подступила тошнота. Источник этой магии находился где-то на верхних ярусах, за облаками, но даже с такого расстояния инстинкты Леви в муке кричали от одной только её противоестественности. Для чутья архимага это было абсолютно нестерпимо.

Смерть предупреждал его о надвигающемся катаклизме, грозящем этому миру. Неужели это оно? Неужели Леви нашёл источник? Или это нечто другое?

Устремив взгляд вперёд, Леви решительно зашагал к вестибюлю Института Вознесения, напрочь забыв о мыслях об исключении.

Работы здесь предстояло непочатый край.