Хочешь? или записки во время ухода за больным провидцем (гет)

Дома у Венеры Урановны всюду были раковины — на полках, в уголках, на бочках с вином. Моллюсков, устриц, крученые, большие и маленькие, с жемчужинами внутри и без. Юльча в этом ничего странного не видела. Ведь на знаменитой картине Венера изображается стоящей на ракушке. Вполне логично, что у неё будет такая коллекция.

Венера дала каждой раковине имя, связанное с каким-либо явлением античной мифологии. Юльче больше всего по нраву пришлась красавица Стикс — массивная, с ладонь шириной, нежно-голубая, с острыми наростами. Она коснулась её, потом показала пальцем на себя, и сделала просящие глаза.

— Конечно можешь взять. — угадала добрячка Венера, довольная собой — Только верни потом на место. Она мне очень дорога. Мне подарил её Витторио в день нашего знакомства.

Большего Юльча и не требовала, не себе же насовсем брать, в конце концов. Раковина была тяжелее, чем казалась. Юльча несла её осторожно, как дорогую вазу.

Открыла медленно дверь в комнату, где лежал Альфарис, одной рукой прижимая ракушку к груди. Его лиловые глаза, опухшие и потемневшие, посмотрели жалобно на Юльчу и закрылись усталыми веками с белыми ресницами.

Юльча не сразу стала проворачивать свою идею, а сперва прислонила раковину к своему уху, как телефон. И впрямь, море слышно. Это явно не простая раковина. И в ней было всё, всё игралось и переливалось, сходясь в единое пастиччо. Рокот волн, шелест водорослей, перешептывание рыб на их рыбьем языке, скрип сосновых мачт, ветер в парусах, лихое шанти матросов про какую-то блудливую девку из порта. Юльча сама заслушались, вспоминая, как бывала в Крыму, и ныряла глубоко, и вылавливала водоросли, делая из них "русалочьи браслеты" на лодыжку, и собирала камушки в карманы джинсового комбинезона, и играла в пиратов, и рядом с галечным пляжем всегда ходили рыжие кошки с глазами мойр, а по берегам шастали бочком белые и розовые крабики, а где-то вдали динамики пели украинские песни про Галю, которая несла воду. Юльче хотелось раствориться в этом воспоминании, вцепиться в него зубами, проглотить, чтобы оно прорвалось в сжатое ошейником горло. Но раковину она взяла не для себя.

Да, он не очень это заслужил. Он проходимец, манипулятор, и вообще напоминает одной своей внешностью о великой боли. Но что-то надо сделать для того, кто застрял в четырех стенах. В конце концов, даже у депрессивной хулиганки Юльчи есть простая порядочность. Честность и достоинство, которые не купишь ни за какой жемчуг.

Юльча дождалась, когда пациент откроет глаза. Затем нарисовала одной рукой волну, покачиваясь из стороны в сторону, будто играла в "морская фигура, замри". Альфарис вжался в подушку.

Юльча подошла близко и с силой прислонила раковину к его уху. И так держала минуту. Альфарис молча лежал с закрытыми глазами, а когда он их открыл, Юльча похлопала себя по уху, спрашивая "слышишь?".

— Да. Море. — ответил эльф — Юля, тебе не стоит так меня выхаживать. Отдохни. Сходи к морю. Оно близко.

Юльча агрессивно цикнула зубом и показала кулак прямо у носа своего болезного. Не решай за меня, что мне делать! Помрёшь ещё, мне мучаться потом! А моря мне и в ракушке хватит, я не капризная!

Да кем бы ты ни был, не могу я развлекаться, когда другим плохо!

— Боюсь, боюсь. — рассмеялся Альфарис, прерываясь на приступы кашля — Спасибо, Юля. Я посплю ещё, хорошо? Надеюсь, мне приснится море. И ты.

Юльча спокойно подтолкнула его одеяло. А раковину положила рядом с подушкой. Пусть здесь будет, на случай всякий.