Неверные (гет)

Руины Рейтвина — это не просто олицетворение тёмного проклятия, но и крайне удачное пространство для ловушек и засад. Каждый шаг по этой изуродованной эрозиями почве отзывался в груди следопыта глухой тревогой: в случае той же засады найти укрытие, не угодив в тененое проклятие, — задача не из легких. Рядом с видом абсолютного контроля шёл Нере. Удерживая факел в одной руке, он непрерывно смотрел вперёд, но его взгляд то и дело лихорадочно скользил от одного тёмного оконного проёма к другому. Внешнее спокойствие было лишь фасадом: его вторая, свободная рука находилась в постоянном напряжении, а пальцы едва заметно перебирали воздух, готовые в любую долю секунды вскинуться для быстрого защитного или атакующего заклинания.

Внезапно Тав застыла на месте, жестом указывая всех остановиться. Она молча села на корточки, прикладывая ладонь к пыльной земле — кто-то приближается. И пока охотница оценивала масштабы надвигающейся угрозы, до слуха отряда уже доносились чьи-то голоса. Все в унисон ринулись к ближайшим развалинам.

Через мгновение на основном тракте возник отряд. Тав пригляделась и заметила символы Абсолют — как она и думала, это были сектанты: два полуорка и трое гоблинов. Но её внимание задержалось на возглавляющее эту компанию существо, державшее в руке яркий источник света.

— Это же драук, — не сдерживая удивления, тихо произнесла жрица Шар.

Тав знаком указала притихнуть, чтобы продолжить наблюдение. Голоса уже слышались отчётливо.

— Небось от страха обделался уже, громила, — засмеялась гоблинша, обращаясь к полуорку в мантии с символом Абсолют. Внезапно она выскочила вперёд отряда, отчего драук громогласно приказал ей вернуться обратно.

— Да не шипи, жучара, там, кажись, кто-то схоронился, — она указала на полуразрушенный дом, — вишь — тени.

Факелы! Они забыли, да и не могли их погасить. Тав судорожно взглянула на Нере, но тот уже оправлял свою мантию, готовясь явить своё величество простым послушникам культа.

— А ну покажись! — прокричал драук, доставая меч и приблизившись к дому.

— Спокойно, Карнисс, — Нере вышел из укрытия, царственно вскидывая руку в приветствии.

— Верный, — одновременно проговорили послушники, немного прижимаясь к земле. Дроу смерил их снисходительным взглядом, ни выказывая ни малейшего напряжения и волнения.

— Нере… — с презрением прохрипел монстр. — Ты не один, — не разделяя пиетета компаньонов, констатировал драук, — пусть тоже выходят.

Нере посмотрел в сторону укрытия, кивком головы указывая выйти к ним.

Со всех щелей полуразрушенного дома к свету лунного фонаря выползли не менее разномастные компаньоны Верного.

— Влияние нашей госпожи преумножается, — с улыбкой сказал Нере.

— Да… да… Для нашей королевы не существует границ, наша госпожа принимает каждого, кто в ней нуждается.

— Воистину это так, — продолжил дроу, — и среди них, — он указал на Тав, — тоже есть благословенные её величеством.

Драук переступил своими паучьми лапами ближе к охотнице и приблизил фонарь, чтобы лучше разглядеть её лицо. Тав не отсупила, одарив существо ответным взглядом. Минутное равнодушие на лице драука сменилось восхищенной улыбкой, обнажившей его острые клыки.

— И они так хороши, — с упоением проговорил драук. Он шумно втянул воздух, принюхиваясь к отхотнице, — дааа… так хороши. Но твои солдаты уже давно в Лунных Башнях, — драук резко оборвал зрительный контакт с Тав и повернулся к Нере. Его сладкоречивый тон вмиг сменился на угрожающий, — ты давно должен был стоять перед генералом с докладом. Объяснись!

Казалось, Нере только и ждал момента, когда сможет дать волю своему высокомерию, чтобы наконец на ком-нибудь хорошенько отыграться.

— Ты забываешься, драук! — Нере нарочито возвысил тон, отчего послушники уже по умолчанию опустили глаза. — Верный отчитывается только лично перед генералом или нашей госпожой, а ты, жалкий раб, ничтожество, что смеет отбирать время у высокопоставленного лица Абсолют, рискуешь лишиться своего языка и заодно остатков паучьих мозгов, — дроу показательно вызвал фиолетовую дымку около своей головы, тем самым демонстрируя свою избранность.

Непроизвольно охотница сделала шаг назад. Безрассудное высокоморение однажды непременно должны были привести этого заносчивого дроу к могиле, и, возможно, сейчас представился именно такой случай.

Из хитиновой груди драука вырвался предупреждающий рык. Казалось, он еле сдерживался, чтобы не располовинить самого отвратительного Верного, с которым ему приходилось иметь дело. Но, взглянув на Тав и словно найдя в ней причину исполнить свой долг и спокойно довести отряд к крыльцу Лунных Башен, Карнисс запустил меч обратно за спину и повернулся лицом к тракту.

Начало пути участники отряда молча рассматривали окружающее пространство, с каждым шагом встречаясь с очередным кошмарным проявлением проклятия. Охотница шла позади драука, невольно засматриваясь на его раскачивающееся в движении брюхо. До этого дня она слышала о гибриде темного эльфа и паука лишь из рассказов коллег — тех самых, кому довелось познакомиться с безжалостной природой Подземья намного ближе, чем это позволяют сухие книжные познания. Но одно дело — слушать байки у лагерного костра под кружку эля, и совсем другое — идти в шаге от живого воплощения кошмара. Впечатления Тав балансировали на грани брезгливого ужаса и профессионального восторга. Её цепкий взгляд подмечал, как плавно, без единого лишнего звука, конечности восьми волосатых лап вонзаются в твёрдую поверхность пересушенной земли. Бурый хитиновый покров казался следопыту надежнее любых лат, которые она когда-либо видела, в каждом движении этого существа скрывалась настоящая концентрированная мощь. Живой эльфийский торс, вырастающий прямо из паучьего сочленения, двигался с сохранившейся грацией: Карнисс умудрялся удерживать тяжелый двуручный меч и Лунный Фонарь в идеальном балансе, пока его нижняя членистоногая часть лекго и ловко преодолевала ухабы разбитой дороги. Надо признать: этот драук — идеальная машина для убийств, некогда порожденная жестокими нравами Подземья. Тав мысленно примеряла, в какое место этого хитинового пациря можно вогнать стрелу, если всё пойдет прахом, и с неудовольствием понимала, что простых решений здесь нет.

Казалось, уже прошла вечность с тех пор, как караван двинулся в путь. Силы и терпение отряда были на исходе: со всех сторон то и дело доносились нарочито громкие, полные изнеможения вздохи и причитания. Во время очередной остановки в ожидании отставших, Карнисс ко всеобщему облегчению наконец объявил привал. Спутники без лишних слов устало повалились прямо на свои дорожные тюки. Карлак и Шэдоухарт расстелили на двоих меховой спальник, а Гейл, прикрыв глаза, привалился спиной к полуразрушенной стене. Нере с привычным изяществом, хотя и заметно медленнее, чем обычно, присел на поваленное бревно, на другом конце которого уже расположилась Тав. Она медленно распускала косу, задумчиво глядя куда-то вдаль. Один из полуорков-культистов быстро развёл костёр и водрузил над огнём походный котелок, в котором вскоре забулькало нехитрое варево.

Сам же драук так и застыл посреди тракта. Карнисс уставился в пустоту перед собой, его губы шевелились, беззвучно проговаривая обрывки безумных молитв, а на искажённом эльфийском лице застыла блуждающая, пугающая улыбка. Астарион, наблюдавший за монстром, выразительно посмотрел на Тав и едва заметно покрутил пальцем у виска.

Спустя время над лагерем поплыл густой запах тушёного мяса, и тот самый полуорк громогласно пригласил всех перекусить, заставив задремавших гоблинов зашевелиться.

Гоблины, чуть ли не сбивая друг друга с ног, первыми рванулись к костру. Однако повар-полуорк грохнул половником по краю котла, заставив их испуганно отпрянуть.

— Порядок! — рыкнул он. — Неужели вам неизвестно, что пища распределяется по старшинству и в соответствии с заслугами перед Нашей Королевой!

Полуорк почтительно выпрямился и перевёл выжидающий взгляд на Нере и Тав. В его больших ладонях уже были зажаты две наполненные миски — он покорно ждал, когда лидеры соизволят подойти к общему котлу.

Тав, заметив, как Нере при этих словах лишь брезгливо сощурил рубиновые глаза, моментально всё поняла. Этот аристократ скорее согласился бы снова задыхаться под завалами в Гримфордже, чем опустился бы до того, чтобы стоять в очереди за похлёбкой. Избавив всех от назревающей сцены, охотница уверенно поднялась с места. Она подошла к костру, спокойно забрала у полуорка обе чашки и принесла одну Нере. Только после этого к котелку наконец хлынули все остальные. Гоблинам же достались лишь скромные остатки на дне котелка.

Тав неторопливо ела, согреваясь горячим варевом, когда к её краю бревна осторожно подсел тот самый полуорк-повар. Он отставил в сторону свою ложку, аккуратно поправил мантию и негромко, с неожиданным для его комплекции почтением заговорил:

— Моё имя Кансиф, Верная, — приглушённо представился он, стараясь не тревожить бредящего в центре круга Карнисса. — Для меня… для всех нас — огромная честь сопровождать тебя и Верного Нере до самой цитадели.

Тав благосклонно кивнула.

— Рада знакомству, Кансиф. Я Тав, то есть Верная Тав. Расскажи, брат, что привело тебя к свету нашей госпожи?

Полуорк на мгновение задумался, глядя на пляшущие языки пламени, и в его глазах мелькнуло выражение, совсем не свойственное обычному фанатику из культа.

— Я давно брожу по свету, Верная Тав. Видел много лагерей, много наёмников… Но когда я впервые столкнулся с проявлениями Абсолют, мне стала интересна сама природа и сила её магии. То, как её шёпот связывает разум, как меняет плоть… Я хочу стать частью этой колоссальной силы, заодно удовлетворить свой личный исследовательский интерес.

Замерев с миской в руках, Нере слушал их диалог в полголоса, и эти слова простодушного полуорка неожиданно пробудили в его памяти воспоминания. Дроу мысленно перенёсся назад во времени, вспоминая тот день, когда он сам впервые очутился у подножия Лунных Башен. Он тоже шёл за силой, просвещением и властью, уверенный в своём триумфе, а в итоге превратился в пешку внутри ментального инкубатора Абсолют, чью жизнь вчера спасала бульоном чужачка с поверхности.

Дроу молча сделал глоток из миски, так и не выдав своих мыслей ни единым движением лица, но его взгляд, устремлённый на Кансифа, кажется, стал чуть менее презрительным и надменным.

Тав спокойно поднялась с бревна и неторопливым шагом направилась к небольшой луже на краю каменистого уступа, чтобы ополоснуть опустевшую миску. Едва она опустилась на корточки, как охотничье чутьё следопыта привычно забило тревогу. Краем глаза Тав заметила, что Карнисс больше не шепчет молитвы в пустоту — драук смотрел прямо на неё. В его тёмных глазах, прежде подёрнутых безумием, сейчас явственно читался осознанный интерес. Охотница выпрямилась и открыто посмотрела на монстра в ответ. Уголки искажённых эльфийских губ Карнисса слегка приподнялись, он словно заново оценивал её, но уже не как новоприбывшую Верную, а как весьма любопытную добычу. Тав спокойно отвернулась, сохраняя абсолютное внешнее хладнокровие, и направилась обратно к костру. Но, возвращаясь к своему месту, она невольно скользнула взглядом по поваленному дереву и заметила, как Нере сидел на том же месте, с улыбкой наблюдая за этой безмолвной сценой. Устроившись обратно на бревне и стараясь не выдавать своего замешательства, Тав поняла: Нере ухмыляется не просто так. Она бросила на него быстрый, проницательный взгляд. Дроу явно знал что-то, о чём ей не было известно, и это знание — скрытое, чисто подземское и, без сомнения, опасное — его откровенно забавляло.

В этот момент раздался громогласный голос драука:

— Привал окончен! — и его массивное брюхо развернулось к выходу на тракт.

Охотница ушла вперёд, но оставаясь в радиусе свечения фонаря и двигаясь вдоль пыльной колеи тракта. Каждой клеточкой своей спины она ощущала тяжёлый взгляд драука. Карнисс двигался чуть позади, и всё его внимание было сосредоточено на ней одной. Монстр бесцеремонно, сантиметр за сантиметром рассматривал её фигуру в колеблющемся сиянии Лунного Фонаря. Его взгляд методично скользил по её ногам, фигуре, облачённой в облегающий кожаный доспех, задержался на длинных волосах, которые охотница как раз так вовремя решила распустить на привале. Не выдержав этого невидимого давления, Тав на секунду обернулась через плечо. Она тут же столкнулась с ним прямым, неотрывным взглядом. При виде её глаз края исперщренных шрамами губ монстра приподнялись вверх. Тав сглотнула, поспешно отворачиваясь обратно к дороге. Это избыточное внимание начинало не на шутку тревожить её. В груди шевельнулся липкий страх: что, если за этой жуткой маской скрывается трезвый расчёт? Что, если его паучьи инстинкты уже учуяли ложь, и он просто играет с ней, как с мухой, запутавшейся в паутине, выжидая идеальный момент для удара?

— Чо, паучара пялится? — заметив замешательство рядом идущей охотницы, весело спросила гоблинша.

Тав промолчала, но выражением лица дала понять, что гоблинша права. Гоблинша мерзко хихикнула, обнажив острые зубки, и поудобнее перехватила свой ржавый тесак. Её маленькие, хитрые глазки на секунду метнулись назад, к раскачивающемуся брюху Карнисса, а затем снова уставились на охотницу:

— Видать, приглянулась, — заговорщически прошелестела гоблинша, сплюнув прямо под лапы идущему сзади монстру. — Но ты это, не дрейфь, Верная, наш проводник — парень с причудами, это да. Но если он на кого так зенки лупит, значит, Абсолют в тебе что-то учуяла.

Слова послушницы заставили встревожиться ещё сильнее. Может, прямо сейчас в его голове Абсолют расписывает ему каким самым изощренным образом следуют покарать эту мерзкую притворщицу.

В этот момент с охотницей поравнялся Гейл.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Не знаю, — тихо ответила Тав, затягивая волосы кожаным шнуром.

— Назад! — раздался позади рык Карнисса.

Волшебник взглянул на Тав и ухмыльнулся, проигнорировав приказ проводника.

Драук резко остановился.

— Человек желает пойти кормить тени?

— Человек желает идти там, где ему хочется.

Гейл развернулся.

— В чём дело? Разве я мешаю, или загораживаю свет фонаря?

— Гейл, лучше уйди обратно, пожалуйста, — распознавая нарастающий гнев драука, сказала Тав.

— Глядите-ка, самцы территорию делят, — захихикала гоблинша.

Караван притих, ожидая скорой развязки внезапного конфликта, но Гейл не двинулся, скрестив руки на груди и глядя прямо в глаза Карнисса.

— Они испытвают наше терпение, — сквозь зубы проговорил Карнисс, потянувшись за мечом.

— Всё хорошо! — заслоняя собой волшебника, сказала Тав, в успокаивающем жесте останавливая драука. — Он уже идёт, идёт, — она взглянула на Гейла, умоляющим взглядом прося послушаться проводника.

— Только попробуй ей… — проворчал он, зашагав обратно в конец каравана, по пути встретившись со взглядом красных глаз. Нере величаво хмыкнул, оценивая внезапный геройский выпад волшебника. — Если что, зови, — на последок кринкнул Гейл охотнице, глядя на дроу и вставая позади него.

Проводив волшебника угрожающим взглядом, драук повёл караван дальше.

Они наконец добрались до Рейтвинской таможни. Массивное, полуразрушенное здание с тёмными оконными проёмами, похожими на пустые глазницы, за которыми колыхалась плотная сизая мгла. Карнисс резко перебрал огромными лапами, опережая Тав. Он вскинул Лунный Фонарь высоко над головой, и его пронзительный голос эхом разнёсся над заброшенным аванпостом:

— Ближе… Держаться ближе к свету! Здесь тени особенно голодны.

Вся маршевая колонна инстинктивно сжалась, гоблины начали испуганно подталкивать друг друга, стараясь оказаться в самом центре спасительного сияния.

Нере оказался рядом с Тав. Его лицо всё ещё украшала тонкая, привычная ухмылка аристократа — он прекрасно видел её недавние переглядки с драуком и хихиканье гоблинши. Ехидство тёмного эльфа никуда не делось, но когда они ступили на территорию таможни, где мрак буквально сгущался на глазах, дроу заговорил вполголоса:

— Рекомендую послушаться совета драука.

Одним коротким движением он притянул Тав за локоть ближе к себе, ногой отпихнув прижавшегося к его мантии гоблина, и тем самым освободив больше места под светом фонаря. Из-за неожиданности такого манёвра Тав хотела было одёрнуть руку, но в таком тесном кругу места для сопротивления просто не оказалось. Нере, впрочем, не собирался удерживать её силой — убедившись, что охотница находится в безопасности, он плавно разжал пальцы и убрал руку, вернув её на эфес рапиры.

Однако барьер Лунного Фонаря был слишком мал для такой большой группы, а проклятие вокруг таможни сгущало сь столь стремительно, что Тав была вынуждена идти вплотную к Нере. Шагая плечом к плечу, она невольно чувствовала исходящее от него живое тепло — резкий контраст к могильному холоду Осквернённых земель. Нере шёл величаво, глядя ровно вперёд и чеканя шаг по разбитым плитам. Его подбородок был высоко вскинут, а взгляд оставался глубоким и задумчивым. Прямо по курсу, сквозь рваную пелену проклятого тумана, наконец-то прорезались тусклые огни Лунных Башен.

Почувствовав на себе её пристальное внимание, дроу медленно опустил голову и посмотрел на Тав. Под лучами фонаря его серебряные волосы будто светились изнутри, кожа, напротив, казалась темнее, а глаза походили на два раскалённых камня граната. Нере чуть улыбнулся ей — мягко, без привычного яда или высокомерия, но почти сразу вновь отвёл взгляд и вернулся к думам.

Наконец караван окончательно миновал мрачные своды Рейтвинской таможни и вышел на мост, где густая стена теневого проклятья резко прерывалась под светом множетсва лунных фонарей. Тав взглянула на своих друзей. В колеблющихся сполохах магического света лица спутников казались бледными и напряжёнными. Гейл бросил на неё взгляд и улыбнулся. Перехватив посох в другую руку и поправив лямки рюкзака, он с решимостью последовал за драуком. Астарион, растеряв всю свою утреннюю игривость, хищно сощурился, пальцем перебирая рукоять кинжала. Шэдоухарт шептала молтиву, ощущая волю чужого божетсва, а Карлак громко ухмыльнулась, уже приготовившись к встрече с их главным врагом. Они все понимали: этот мост — точка невозврата. Ведь впереди их ждала обитель Абсолют.