Рождённый василиском (джен)

— Знаешь, зря ты сюда пришёл, — едва слышным шёпотом произнёс спутник, наклоняясь к нему, чтобы их не подслушали.

— Я же сказал: они придут через несколько дней. И не волнуйся, Дурсли меня не хватятся. Они ведь вообще запретили мне выходить из комнаты.

— И всё равно ты разгуливаешь по улице — средь бела дня!

— Перестань переживать, Рег. Ты же рядом, что со мной случится?

— С… Гарри! Никаких «случится»! Тебя же ищут…

— Ты так говоришь, будто я преступник, Рег.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я! Ты знаменитость! Что ты будешь делать, когда они узнают, что…

— Вот если перестанешь вопить, они, глядишь, так никогда и не узнают, — ответил Гарри, закатив глаза. — На мне маскирующие чары, Рег, и к тому же я в обычной одежде — никто ни за что не свяжет меня с Гарри Поттером.

— Не мог просто вернуть свой нормальный вид и заявиться сюда так? — всё ещё нервничая, спросил Рег, озираясь на проходящих мимо волшебников и ведьм.

— Не-а, извини, — ответил Гарри, звонко выделив «а».

— Разговариваешь точь-в-точь как пятнадцатилетний подросток, — раздражённо бросил Рег.

— Я и есть пятнадцатилетний подросток, — с ухмылкой поправил Гарри.

— Нет уж. Выглядеть ты, может, так и выглядишь, но готов поклясться чем угодно: никакой ты не подросток, — ответил Рег, по-прежнему всем своим видом показывая, что предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь.

— Ой, да помолчи, Рег, и повеселись хоть немного! — отозвался Гарри, едва ли не вприпрыжку шагая по Косому переулку к «Гринготтсу».

Они вошли внутрь вместе. Маскирующие чары с Гарри спали.

И ребячливость Гарри вмиг исчезла, будто её никогда и не было.

Он подошёл к одному из служащих и произнёс:

— Да встанешь ты сегодня в ряды воинов, брат по клану!

Голос его вдруг зазвучал грубее, меняясь вместе с языком. Гоббледук слетал с его губ плавно и бегло, но с отчётливым древним акцентом.

Служащий поднял глаза, ошеломлённый тем, что к нему обратились на родном наречии.

— И да процветают ваши дела, — наконец ответил он Гарри, заинтригованный тем, чего же хочет стоящий перед ним мальчишка-волшебник.

— Я хотел бы встретиться с Нардогом, — сказал Гарри. — Моя фамилия — Поттер.

Гоблин снова моргнул, затем метнул взгляд на шрам Гарри. Гарри вздохнул, но ничего не сказал.

— Что ж, мистер Поттер, — наконец ответил гоблин. — Я немедленно проведу вас к нему.

С этими словами он закрыл свою стойку и повёл их через зал в самые недра банка «Гринготтс».

Гарри не испытывал страха. Он знал, что большинству волшебников не по себе или попросту боязно спускаться в «Гринготтсе» дальше вестибюля и собственных хранилищ: их подавляли золотые стены, изваяния из мрамора, золота и серебра и картины во всю стену, изображавшие гоблинские войны.

Нет, Гарри не боялся.

Шагая по священным чертогам «Гринготтса», он даже однажды остановился и взглянул на одну из картин. Заметив, что Гарри больше за ним не идёт, гоблин тоже остановился.

— А… да… битва на Великих Северных полях, — с гордостью произнёс он. — Одна из величайших побед в нашей истории. И благодаря целителям обошедшаяся наименьшим числом смертей.

— И очень кровавая, — заметил Гарри, не отрывая взгляда. — Успех, может, и огромный, но потери внушали ужас. Потребовалось три дня и уйма стазисных чар, чтобы спасти большинство от верной смерти.

Гоблин уставился на Гарри, на этот раз с неприкрытым гневом.

— Что бы ни писали ваши учебники истории, что бы вы там ни слышали, волшебник, — холодно отчеканил он, — всё это неправда. Гоблины — гордый и могучий народ! Они сражались и побеждали, а не валялись на земле при смерти на исходе дня.

— Одно другому не мешает: можно побеждать и умирать одновременно, — ответил Гарри и зашагал дальше. Гоблин фыркнул и последовал за ним.

— Волшебники, — презрительно фыркнул тот. — Вечно вам надо быть сильнее всех.

— Может, и надо, — отозвался Гарри, невзирая на расстояние между ними, из-за которого обычно невозможно разобрать брошенный шёпотом комментарий гоблина. — Но мои слова были не о силе. Они были о потерях.

Гоблин удивлённо воззрился на него.

— А вам не кажется, что рассуждать о том, как гоблины массово гибли в битвах против вашего рода, и принижать наш народ — это по сути одно и то же? — спросил он.

Гарри пожал плечами.

— Мой род никогда не воевал с гоблинами — так что, возможно, это и одно и то же.

Гоблин раскрыл рот, собираясь напомнить Гарри, что с волшебниками они как раз воевали — картина наглядно это показывала, — но Гарри не дал себя перебить.

— Однако это совсем другое дело, когда речь идёт о войне с волшебниками, — продолжил он. — Получить смертельные раны и выжить — в этом нет слабости, в этом как раз и есть сила.

Гоблин закрыл рот и наконец выдавил:

— Странный у вас ход мыслей, мистер Поттер.

— Окружающие со временем обычно привыкают, — небрежно отозвался Гарри. — Может, дело в том, что я из Старых, — вдруг они все думают иначе, чем остальные? Пожалуй, это даже объяснило бы кое-что в поведении дяди Ника…

Гоблин уставился на него во все глаза, но не успел вымолвить ни слова: его перебил Рег.

— А может, дело просто в тебе, — отозвался Рег. — В конце концов, снова стать ребёнком — такое вполне могло сказаться на твоих мозгах.

— Могло бы, — усмехнулся Гарри, следуя за гоблином в дверь. — Но тогда я бы свихнулся задолго до сегодняшнего дня.

— Может, и свихнулся.

Прежде чем Гарри успел возразить, вошёл второй гоблин.

— Мистер Поттер, полагаю? — произнёс гоблин, наклонив голову.

— Нардог! — ответил Гарри с поклоном. — Сражался ли ты сегодня, друг мой?

Ответом была усмешка.

— Мне бросили благословенный вызов, — ответил тот.

Это было традиционное гоблинское приветствие, к которому обычно прибегали лишь в торжественных случаях. Однако стоявший перед ним волшебник пользовался им с самой первой их встречи.

— В ответ мне полагалось бы протянуть тебе свой кинжал, — с усмешкой сказал мальчик. — Но сегодня я без него, так что придётся обойтись приглашением на совместную тренировку.

Нардог при этих словах вскинул бровь.

— Сегодня без кинжала? — поинтересовался он, едва заметно усмехнувшись. — Непорядок, мистер Поттер.

— О, кинжалы-то при мне, — пожал плечами мальчик, — вот только вчера я смазал их своим ядом. Не советую сейчас пускать их в ход для традиционного приветствия.

Нардог вздрогнул.

— Целиком и полностью согласен, друг мой, — ответил он, всё ещё содрогаясь при мысли о кинжалах с ядом василиска в традиционном приветствии, где за клинок берутся голыми руками. — Пожалуй, сегодня я приму ваше приглашение на словах.

Мальчик усмехнулся.

— Я так и думал, — ответил он.

Нардог кивнул и взмахом руки отпустил сопровождавшего их гоблина. Рег на мгновение задержал взгляд на Гарри и тоже вышел: у него были собственные дела в банке. Как только дверь закрылась и легли чары конфиденциальности, Нардог перешёл к делу.

— Итак, чем я могу помочь вам сегодня, Морганаадт?

Поведение мальчика снова переменилось. Взгляд сделался холодным и расчётливым.

— Как продвигаются мои планы? — спросил он.

— Довольно успешно, — ответил Нардог, разыскивая бумаги. — Я выкупил для вас доли в нескольких компаниях как в магическом мире, так и в мире маглов.

— В обычном, — произнёс мальчик.

— Прошу прощения? — переспросил Нардог.

— «Обычный мир», а не «мир маглов», — отозвался Гарри.

— В обычном мире, — исправился Нардог, не вполне понимая, почему это важно.

Мальчик кивнул.

— Доли оформлены на разные имена? — спросил он.

— Да, Морганаадт, — ответил гоблин. — Я пустил в ход каждое имя, какое только мог использовать.

Мальчик снова кивнул.

— А остальные мои поручения?

Гоблин протянул ему объёмистую папку.

— Здесь всё со времени гибели последнего лорда, — сказал он. — Я рассортировал сведения по лицам — не то чтобы там было так уж много для сортировки.

— Спасибо. То, что нужно, — ответил Гарри и, взмахом руки уменьшив папку, убрал её.

— Что-нибудь ещё, Морганаадт? — спросил Нардог.

Гарри посмотрел на него, склонив голову к плечу.

— Пожалуй, найдётся, — небрежно уронил он.

— Скоро мне понадобится барристер. Есть кто-нибудь, кому можно доверить это, — он указал на карман, куда спрятал папку, — и все остальные дела?

— Я разузнаю и пришлю вам ответ, — сказал Нардог. — Вы читаете на гоббледуке?

— Думаю, справлюсь, — отозвался Гарри. — Знания у меня уже устарели, но для этого их точно хватит.

— Тогда я воспользуюсь им, чтобы сохранить всё в тайне.

Гарри снова наклонил голову.

— На первое время сойдёт, — сказал он. — Я дам знать, как только установлю что-то более безопасное.

— Что-то более надёжное?

— Есть у меня одна задумка, — ответил Гарри.

— Стало быть, на сегодня всё? — спросил гоблин.

Гарри поразмыслил и кивнул.

— Прежде чем предпринимать что-то дальше, мне нужно изучить полученные от вас сведения, — сказал он. — Есть ещё что-нибудь, чем вы хотели бы поделиться?

Гоблин оскалил зубы — этим жестом они выражали отрицание вместо того, чтобы покачать головой.

— Тогда единственное, что мне сегодня нужно, — это снять деньги, — произнёс наконец Гарри. — Из моего хранилища, а не из доверительного хранилища Гарри.

* * *

Десять минут спустя Гарри вышел из Гринготтса.

Рег так и не появился, и Гарри рассудил, что дела второго волшебника затянулись дольше, чем планировалось.

Что ж, у Гарри ещё оставались дела в Косом переулке.

Поэтому он сошёл со ступеней банка и направился к Олливандеру.

Лавка нисколько не изменилась с тех пор, как он побывал здесь впервые — когда ему было одиннадцать и он только собирался в Хогвартс. Всё так же громоздились палочки, всё было старым, пыльным и тонуло в тусклом полумраке.

Но было и отличие.

В прошлый раз старый Олливандер сумел застать его врасплох, теперь же чутьё сразу подсказало Гарри, где прячется старик.

И когда тот показался, Гарри посмотрел прямо в его бледные, широко распахнутые луноподобные глаза.

— Добро пожаловать, мистер Поттер, — произнёс Олливандер, склонив голову и пристально его разглядывая.

— Не знал, что вы снова нуждаетесь в моём искусстве.

— Не нуждаюсь, — ответил Гарри. — Палочка у меня всё ещё есть.

— Тогда как же вы оказались в моей лавке? — спросил Олливандер, ещё сильнее заинтригованный стоявшим перед ним юным волшебником. Обычно причин заглянуть к нему бывало немного, и о сломанной палочке мастер, как правило, узнавал прежде, чем её владелец появлялся на пороге.

— Вы ведь пришли не за второй, мистер Поттер?

— А что вы скажете, если я отвечу «да»? — с интересом спросил мальчик.

— Тогда я скажу вам, что носить больше одной палочки с тысяча девятьсот пятьдесят пятого года запрещено любому, кто родился после принятия закона или к тому времени ещё не обзавёлся второй, — ответил Олливандер.

— Запрещено? — удивлённо взглянул на него мальчик. — Это я, должно быть, упустил…

— Значит, вы пришли за второй палочкой? — с любопытством осведомился Олливандер.

— Вовсе нет, — ответил мальчик. — Палочек у меня достаточно. Ещё одна мне ни к чему.

Такой ответ озадачил мастера.

— У вас достаточно палочек? Позвольте спросить, сколько же их у вас, раз вы так говорите?

Мальчик пожал плечами и небрежно отмахнулся.

— Это вас не касается, мистер Олливандер, — просто ответил он. — Да и лучше мне помолчать, раз владение ими может оказаться преступлением.

Олливандер уставился на мальчика, но вынужден был отдать ему должное: о подобном и впрямь лучше помалкивать.

— Так чем же я могу вам помочь, мистер Поттер? — наконец спросил он.

— Мне нужна наручная кобура, — ответил мальчик, показав старую, потрёпанную кобуру на правой руке. Он расстегнул её и положил на прилавок Олливандера.

— Мне нужно нечто подобное, — сказал он, — и отличного качества.

Олливандер моргнул и принялся изучать кожу наручной кобуры и выглядывавшие из неё стержни палочек.

— Позволите? — спросил он, указав на палочки.

Мальчик пожал плечами.

— Пожалуйста, — небрежно отозвался он, словно не видел ничего дурного в том, что другой волшебник касается его палочек. Любой другой маг наверняка отказал бы Олливандеру или хотя бы насторожился.

Сперва Олливандер извлёк одну из палочек.

Ту самую, что мальчик купил здесь в одиннадцать лет. На сей раз она была в превосходном состоянии — совсем не то, что во время Турнира Трёх Волшебников в Хогвартсе, когда мастер видел её в прошлый раз. Палочка была безукоризненно чистой и отполированной.

Олливандер положил её на стол и вынул вторую.

Стоило взять её в руки, как у него перехватило дыхание, — и мастер вдруг понял, почему мальчишка ничуть не боялся выпускать свои палочки из рук.

Если первая лежала в руках Олливандера спокойно, то с этой всё было совсем иначе.

В ней таилась мощь — Олливандер буквально чувствовал её излучение, — но склоняться перед кем-то, кроме собственного хозяина, палочка явно не собиралась.

— Откуда она у вас? — спросил Олливандер, скользя взглядом по крошечной резьбе. Руны? — В ней сокрыта немалая мощь.

И древняя, невероятно древняя…

Олливандер не мог даже определить, кто её изготовил, но ощущал в ней присутствие хозяев, почти слившееся с самой палочкой. Кто бы ею ни пользовался, он пользовался ею очень, очень долго. И не только это…

— Какая разница, откуда она? — спросил мальчик. — Я могу ею пользоваться, и этого достаточно.

— Вам нельзя ею пользоваться!

Старик почти сорвался на крик, и мальчик удивлённо на него посмотрел.

— И почему же, скажите на милость? — наконец спросил он.

— Ею творили тёмную магию, — сказал Олливандер. — Пользоваться подобными вещами — дурная затея. В конце концов такой предмет причинит вам вред, мистер Поттер.

— Мне она не повредит, — ответил мальчик. — И для Тёмных искусств её не использовали.

Олливандер лишь вздохнул.

— Я знаю своё дело, мистер Поттер, — произнёс старик. — И могу сказать, что эту палочку использовали для ритуалов. А мне, поверьте, не известно ни единого ритуала, который служил бы добру.

Мальчик усмехнулся.

— Не беспокойтесь об этом, мистер Олливандер, — сказал он. — В мире всегда найдётся то, чего вы не знаете. Но я гарантирую: зла этой палочкой никогда не творили. Ею могли убивать, могли исцелять — но сути истинного зла она никогда не касалась.

Олливандер хотел возразить, но мальчишка перебил его:

— Кобуру, пожалуйста, — произнёс он. — Потому что, пусть я и знаю, что зла ею не причиняли, мне не нравится мысль держать её в одной кобуре с другой моей палочкой. Их магия действует слишком по-разному, и, если оставить их вместе надолго, ни к чему хорошему для обеих это не приведёт.

С этим Олливандер не мог поспорить, но на мгновение всё же заколебался. Затем вздохнул и достал кобуры.

— Какую кобуру вы предпочитаете? — спросил он. — Есть образцы с полезными чарами…

— Мне самую обычную, — ответил парнишка, и Олливандер вскинул бровь.

— Эта вот тоже далеко не обычная, — заметил он, показав на кобуру на прилавке.

— Не обычная, — согласился мальчик. — Но такие руны я могу нанести и сам. Просто нет времени ещё и мастерить кобуру.

Олливандер уставился на паренька, и во взгляде его читалось изумление.

— Такие руны нанести непросто. Чтобы с ними справиться, нужны Древние руны не ниже уровня ЖАБА. Не думаю, что вы достигли нужного возраста…

— Не беспокойтесь. Я справлюсь, — сказал мальчик, и, к собственному удивлению, Олливандер понял, что не может в нём сомневаться. Что бы ни произошло за последние пять лет, стоявший перед ним мальчишка явно повзрослел не по годам.

— Значит, вам нужна только одна, или вы замените эту? — Он указал на потёртую кобуру на прилавке.

— Только одна, — ответил мальчик. — Ту я пока менять не хочу. Она принадлежала дорогому мне человеку, и я буду пользоваться ею столько, сколько смогу.

Олливандер решил, что кобура принадлежала кому-то из родителей мальчика, и не мог упрекать его за желание её сберечь.

Мальчик расплатился, снова надел старую кобуру со старой палочкой, рядом с ней пристроил новую, уже со своей собственной, и вышел из лавки.

Олливандер проводил мальчика взглядом на залитую солнцем улицу. На миг ему показалось, будто там его ждёт мертвец.

— Оно у тебя? — спросил мальчик мертвеца.

— У меня, — ответил тот. — Пришлось повозиться, но я достал.

— Спрячь до поры, — распорядился мальчик. — Лучше всего где-нибудь рядом с сам-знаешь-чем.

Затем Гарри Поттер и его спутник исчезли, аппарировав, — хотя мальчик ещё никак не должен был уметь этого.

Олливандер снова моргнул. И тут до него дошло, что он только что стал свидетелем чего-то более важного, чем всё, что он видел прежде, — тайны, сокрытой глубже любых секретов, с какими ему доводилось сталкиваться…

Может быть, сегодня как раз тот день, когда мне и вправду стоит кое-что забыть, — рассудил Олливандер. — Пожалуй, мне совсем не хочется стоять на пути у юного мистера Поттера, если он решит действовать самостоятельно.

И он непременно станет действовать. Олливандер не умел видеть будущее — но в грядущем месяце это станет ясно как день…

* * *