Карантин (гет)

К вечеру того же дня Малфой очнулся. И первым делом устроил погром.

Наверное, Гермионе не стоило быть той, кто объяснил ему их текущее незавидное положение.

Гермиона едва успела отшатнуться, когда стул пролетел через комнату и с оглушительным грохотом врезался в защитное стекло. Деревянные ножки разлетелись в стороны, а сиденье раскололось на несколько частей. Стекло выдержало удар, лишь на мгновение покрывшись мерцающей сеткой защитных чар.

Она забилась в угол своей кровати, инстинктивно подтянув колени к груди.

— Да вы издеваетесь?!

Малфой стоял посреди комнаты, тяжело дыша и озираясь по сторонам. Его волосы торчали в разные стороны, всегда безупречная мантия была перекручена у ворота, а лицо приобрело нездоровый лихорадочный оттенок.

— Успокойся, Малфой, — осторожно произнесла Гермиона.

— Заткнись!

Он даже не посмотрел в её сторону.

В какой-то момент этого буйства в палату вошла Паркинсон, но Малфой живо ее прогнал. Гермиона видела, как с каждым его оскорблением ее лицо все больше и больше превращалось в восковую маску, а под конец его стенаний васильковые глаза, несколько лет назад так часто взирающие на него с обожанием, залились презрением. Больше она ничего не сказала и, громко топая, покинула палату.

Малфой смахнул со столика несколько флаконов. Стекло разбилось о пол, и по каменным плитам растеклась мутная жидкость.

— Малфой, тебе нужно успокоиться. Ты только что...

— Не смей мне указывать!

Он резко развернулся.

— Ты! — Драко ткнул в неё пальцем. — Это всё из-за тебя!

Гермиона невольно вжалась в спинку кровати.

— Что?

— Ты прекрасно слышала!

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Разумеется, понимаешь! Ты ведь у нас всегда самая умная, не так ли? Всегда знаешь, что делать, всегда знаешь, как правильно! Ну так объясни мне, Грейнджер, какого чёрта я здесь делаю?!

Он снова принялся расхаживать по комнате.

— Снейп! Где этот ублюдок? Где он вообще?! Сколько ещё он собирается ставить на нас свои эксперименты?!

— Профессор Снейп пытается найти лекарство.

— Лекарство?!

Малфой рассмеялся. Резко, неприятно и истерично.

— Какое нахуй лекарство!? — заорал он, едва не оглушив её. — Этот мудень умудрился потерять все свои связи, и теперь из-за него Я умираю!

Гермиона промолчала. Она не стала поправлять его, говоря, что, вообще-то, она тоже здесь, вместе с ним, в точно таком же положении. Она подозревала, что это сделает все только хуже.

— И Дамблдор! Конечно, старый маразматик тоже хорош! Сидит в своём кабинете, раздаёт распоряжения, никак не оправдывая свою славу самого умного старикана в мире!

Он ударил ладонью по спинке своей кровати.

Следующие несколько минут Гермиона слушала совершенно бессвязный поток обвинений в сторону всех и вся. Малфой вспоминал всех, кто когда-либо имел к нему хоть какое-то отношение. Снейпа, Дамблдора, Министерство, Пожирателей смерти, собственных родственников. Даже тех, кого, судя по всему, давно не видел или не знал лично.

Гермиона не пыталась его перебивать. Она сидела на кровати, стараясь занимать как можно меньше места, и следила за каждым его движением.

Его хождение резко оборвалось, ему пришлось придержаться за стену, чтобы не упасть от нахлынувшего головокружения — она его понимала. Этот симптом появился у нее самым первым, и она знала, что не следует делать резких движений, тем более безумно бегать по всей комнате. Но затем Малфой упрямо сделал вид, будто ничего не было, и задвигался с еще большей отдачей. Так он, казалось, хотел доказать, что все с ним в порядке — в первую очередь самому себе. Даже если это противоречило причине его истерики.

В какой-то момент Малфой снова оказался рядом с её кроватью.

Гермиона, кажется, задрожала, и в мыслях прокляла себя за это.

Он прошёл мимо, даже не заметив её реакции, и продолжил расхаживать от одной стены к другой.

Но стоило ему снова развернуться в её сторону, как она почувствовала, что пальцы начинают неметь.

Вот он.

Страх.

Её страх.

Как на первом курсе, когда перед ней вырос горный тролль. Как она тогда замерла, не в силах пошевелиться, пока Рон и Гарри пытались придумать, что делать.

И сейчас было почти так же.

Только вместо тролля перед ней стоял Драко Малфой. Она всегда замирала от страха. Это был, по её мнению, её опаснейший недостаток.

Малфой смотрел на неё дикими глазами, тыкал пальцем и выкрикивал ругательства. Его движения были резкими и непредсказуемыми. Он выглядел совершенно невменяемым.

Нет. Он и был невменяемым.

Гермиона поняла одну неприятную вещь. Смелой она была с волшебной палочкой в руках.

А сейчас палочки у неё не было.

Сейчас она была просто девушкой, запертой в одном помещении с агрессивным человеком, который был выше и сильнее её, находился на грани нервного срыва и, судя по всему, совершенно не контролировал себя.

— Ты вообще меня слушаешь?!

Гермиона моргнула. Малфой стоял прямо перед ней.

— Я с тобой разговариваю, Грейнджер!

Она открыла рот, но так и не смогла произнести ни слова.

— Да что с тобой не так?!

Он схватил её за плечи.

Гермиона резко втянула воздух. Его пальцы больно впились в кожу, а сам он наклонился ближе, пытаясь поймать её взгляд.

— Ты хоть понимаешь, что происходит?! Или тебе настолько наплевать?!

Она смотрела на его подбородок, не в силах ни отвести взгляд, ни посмотреть в глаза.

И именно тогда заметила кровь.

Тонкая алая дорожка тянулась от его ноздри к верхней губе, затем стекала по подбородку и терялась в вороте рубашки. Гермиона невольно проследила за ней взглядом.

Драко продолжал что-то говорить, ища что-то в её лице, но слова постепенно перестали складываться в предложения.

Когда она наконец подняла глаза, его лицо вдруг изменилось.

Словно кто-то щёлкнул выключателем.

Ещё секунду назад в его зрачках бушевала ярость, теперь же взгляд стал странно пустым и частью презрительным.

Он резко отдёрнул свои руки, затем брезгливо вытер ладони о брюки, словно прикоснулся к чему-то неприятному.

Гермиона осталась сидеть неподвижно.

Он развернулся, подошёл к своей кровати и с силой дёрнул ширму, отгораживая её от остальной комнаты, и больше не сказал ей ни слова.

* * *

Приступ буйства, похоже, исчерпал все силы Малфоя. К полуночи он снова спал мёртвым сном, оставляя Гермиону в спасительном спокойствии.

Она почти не двигалась, прислушиваясь к размеренному дыханию за ширмой. После произошедшего ей совершенно не хотелось лишний раз привлекать к себе внимание соседа. Да и сил на очередную перепалку не осталось.

Около часа ночи дверь лазарета наконец открылась.

На пороге появился Снейп.

Он остановился, окинул взглядом помещение и, кажется, на несколько секунд прикрыл глаза. Палата выглядела так, словно здесь произошло небольшое стихийное бедствие. Разбитая мебель, осколки стекла, опрокинутые флаконы и засохшие пятна каких-то зелий на полу.

Комната была именно в том состоянии, в котором её оставил вынужденный сосед.

— Вижу, мистер Малфой чувствует себя значительно лучше, — процедил профессор.

Гермиона не удержалась от короткого смешка.

— Не уверена, что это подходящее определение, профессор.

Снейп бросил на неё взгляд, но комментировать не стал. Усталость на его лице была намного заметнее обычного.

Он взмахнул палочкой. Рядом с ним возникли швабра, метла и совок, которые через секунду оказались на ее стороне палаты.

— К сожалению, придётся обойтись без магии, мисс Грейнджер.

— Я всё понимаю. Спасибо, профессор.

Она посмотрела на инвентарь, затем на разгромленную комнату.

Что ж. По крайней мере, занятие на ближайший час у неё теперь было.

Гермиона осторожно спустила ноги с кровати и принялась за уборку. Работать приходилось медленно. Время от времени она останавливалась, опираясь на рукоятку швабры, и ждала, пока очередной приступ головокружения отступит.

Снейп тем временем осматривал помещение, периодически бросая на неё острые взгляды.

— Головокружение усилилось?

— Да. Я бы сказала, намного.

— Насколько?

— Если раньше мне приходилось придерживаться за стены, то теперь я предпочитаю вообще лишний раз не вставать.

— Есть ли какие-либо другие симптомы?

Она ненадолго задумалась, сметая осколки стекла в маленький совочек. После чего устало покачала головой:

— Нет. По крайней мере, ничего нового.

Снейп немного помолчал.

— Скажите, мисс Грейнджер, у вас был приступ страха?

Гермиона резко остановилась и повернула голову в его сторону.

Движение оказалось ошибкой. В висках тут же болезненно кольнуло, и она невольно поморщилась.

— Как вы узнали?

— Догадался, — мрачно и немногословно пояснил Снейп, оглядывая комнату, которая теперь выглядела не в пример лучше.

Гермиона нахмурилась.

Она попыталась понять, что именно навело профессора на подобную мысль. Неужели он решил, что Малфой устроил весь этот погром от страха? Никогда бы она не подумала, что его реакцией на испуг станет желание уничтожить всё вокруг.

— Вы думаете, это симптом?

— Немотивированный страх часто встречается при подобных проклятиях.

Гермиона проглотила очевидный вопрос о природе их заболевания. Проклятие? Да они же отравились каким-то зельем из разбитой склянки! По крайней мере, именно так им объясняли с самого начала.

Впрочем, сейчас её гораздо больше занимало другое.

— Немотивированный?! Профессор, при всём уважении, я здесь прекрасно вижу мотивацию, — громко возмутилась она. — Мы умираем, если вы забыли!

— Я прекрасно помню об этом, мисс Грейнджер, — раздражённо процедил он. — Ни на минуту не забываю.

Снейп посмотрел на неё исподлобья.

— Но вспомните, мисс Грейнджер. Подумайте. Подверглись бы вы приступу страха в подобной ситуации раньше?

Гермиона открыла рот, собираясь возразить, но не нашла подходящих слов.

Она задумалась.

Нет — именно таков был ответ.

Распределяющая шляпа не зря отправила её на Гриффиндор. Она никогда не любила эти дурацкие подначивания и издевательства от слизеринцев, но кое в чем она была согласна: Гермиона всегда справедливо полагала, что её отвага значительно сильнее инстинкта самосохранения.

Раньше она бы ни за что на свете не испугалась Малфоя, как бы тот себя ни вёл. Наверняка нашла бы, что ответить, поставила бы его на место, а если бы пришлось — не побоялась бы и физической драки, какой бы заведомо проигрышной та ни была.

Но сегодня...

Сегодня она застыла.

Как маленькая девочка на первом курсе перед горным троллем. Не могла пошевелиться, не могла выдавить из себя ни слова. Просто сидела и смотрела, как Малфой кричит на неё, совершенно забыв обо всём.

Гермиона невольно сжала пальцы на рукоятке совка. Ее мочлание только подтвердило вывод профессора, он даже приободрился и выпрямился из-за своей правоты.

Но один вопрос всё-таки не давал ей покоя.

— А как же Малфой? У него точно была причина для страха. Я сама сообщила ему, что мы, возможно, скоро умрём.

Снейп как-то хмуро сморщился и отмахнулся.

— Поверьте, мисс Грейнджер. Реакция была слишком бурной для подобного пустяка.

На секунду Гермионе показалось, что профессор пытается пошутить. Разумеется, как может, с черным юмором и непониманием окружающих.

Но что-то в его словах все же было...

Снейп уже направился к выходу, когда Гермиона наконец решилась.

— Скажите, профессор...

Он обернулся.

Она замолчала. Вопрос вертелся на языке, но произнести его оказалось гораздо сложнее, чем она предполагала. Она совсем не хотела слышать не тот ответ, на который надеялась.

— Есть ли... какие-нибудь подвижки в разработке лекарства?

Снейп долго смотрел ей в глаза. Не отводил взгляда и, казалось, даже не моргал.

— Я не хочу вас обманывать, мисс Грейнджер. Мы не продвинулись в этом деле. Более того, мы даже не можем предположить, с чего начать поиски.

У Гермионы дрогнула нижняя губа. Она мысленно приказала себе немедленно прекратить это безобразие и продолжила смотреть на профессора, стараясь не выдать своего состояния.

— Однако я должен вас заверить, — продолжил Снейп после небольшой паузы, — что над этой проблемой работают самые квалифицированные целители. И не только Великобритании. Дело приняло международный масштаб. И, хотя в моих привычках не значится восхищение чужими талантами, должен признать: среди привлечённых специалистов есть весьма выдающиеся люди.

Гермиона слушала молча.

Она не могла сказать, что эта вдохновляющая речь, совершенно не свойственная Снейпу, хоть сколько-нибудь её успокоила.

Наоборот.

Самые выдающиеся умы волшебного мира. Целители из разных стран. Международные исследования.

И все они не имели ни малейшего представления о том, что делать.

Это звучало совсем не обнадёживающе.