| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
К вечеру за окнами поезда сгустились густые синие сумерки, а холмы за стеклом сменились темными, поросшими лесом горами. Когда алый паровоз наконец затормозил у крошечной станции Хогсмид, на перроне стояла промозглая, прохладная сырость.
— Первокурсники! Сюда, первокурсники! — гремел над толпой басовитый голос, перекрывавший шум пара и гомон учеников.
Над головами возвышался человек невероятного роста с густой, спутанной бородой и растрепанной гривой волос, державший в руке тусклый фонарь. Гарри мельком оглядел лесничего — неряшливая кротовая шуба и громкая, простоватая манера речи вызвали у него лишь легкое, сдержанное недоумение.
— Это Хагрид, местный лесничий, — тихо фыркнула Дракония, шедшая рядом с Гарри в толпе других первокурсников. — Будь с ним поосторожнее, у него вечно какие-то дикие звери по карманам рассованы. И не вздумай отходить от меня на пристани, а то еще затеряешься среди этих грязнокровок.
Гарри промолчал — лишь на мгновение замер и смерил ее тяжелым, немигающим взглядом. Дракония тут же отвела глаза, поняв, что сболтнула лишнего, и без слов повела его к причалу, где у одной из деревянных лодок уже ждали Крэбб и Гойл.
Лодка заметно осела, когда оба рослых мальчишки забрались внутрь, и плавно отчалила от берега. Поначалу все молчали, пока Гойл не поежился от сырого ветра:
— Ну и холодище. Долго еще плыть?
— Понятия не имею, — пожал плечами Гарри. — Надеюсь, скоро причалим.
Крэбб с Гойлом дружно кивнули, и недавняя неловкость между Гарри и Драконией быстро забылась.
Флотилия лодок бесшумно заскользила по черной, гладкой воде вперед, обогнула заросший плющом утес — и перед ними во всем своем величии открылся Хогвартс.
Огромный, древний замок с бесчисленными башнями и шпилями возвышался на вершине высокой скалы, сияя сотнями золотых окон, отражавшихся в темной воде.
Гарри невольно затаил дыхание и подался вперед, забыв про все уроки выдержки. Он всю жизнь провел в закрытых домах, но ни мрачная площадь Гриммо, ни светлый Малфой-мэнор не шли ни в какое сравнение с этой живой, величественной сказкой, парящей в ночном небе. У него даже слегка перехватило дух от восторга и легкого, приятного волнения.
Рядом Дракония изо всех сил старалась держать лицо и сохранять вид бывалой аристократки, которую ничем не удивить, — она сложила руки на коленях и ровно держала спину. Но ее серые глаза расширились, отражая золотой свет замковых окон, а губы приоткрылись в немом, завороженном восхищении, которое она не могла скрыть, как ни старалась. Даже невозмутимый Гойл тихо присвистнул, глядя вверх.
В вестибюле их встретила строгая, высокая волшебница в изумрудной мантии с волосами, собранными в тугой узел. Профессор Макгонагалл окинула первокурсников внимательным взглядом, на секунду задержавшись на шраме Гарри, и повела их в Большой зал.
Зал поражал воображение: тысячи свечей парили в воздухе под заколдованным потолком, отражавшим ночное звездное небо, а за четырьмя длинными столами сидели сотни учеников, с любопытством разглядывавших новичков.
Профессор Макгонагалл поставила перед первокурсниками деревянный табурет на четырех ножках и положила на него старую, остроконечную волшебную шляпу — потертую, в заплатах и изрядно запыленную. В зале мгновенно воцарилась торжественная, напряженная тишина.
На несколько секунд шляпа замерла, а затем дыра у самого ее края разошлась, словно широкий рот, и Шляпа запела — громко, с хрипотцой, воспевая мудрость Когтеврана, отвагу Гриффиндора, верность Пуффендуя и амбиции хитроумного Слизерина. Когда последние строчки стихли, зал взорвался дружными аплодисментами, а сама Шляпа с важным видом поклонилась каждому из четырех столов.
Только после этого Макгонагалл развернула длинный свиток пергамента, и церемония началась.
Гарри спокойно стоял в толпе, наблюдая за тем, как Шляпа отправляет учеников на разные факультеты. Девчонка с пышной шевелюрой — та самая Гермиона Грейнджер, о которой говорил Рон, — после недолгого раздумья Шляпы радостно поспешила за стол Гриффиндора. Блейз Забини и Теодор Нотт, напротив, почти сразу отправились на Слизерин под сдержанные аплодисменты зелено-серебряного стола. Когда вызвали Драконию Малфой, Шляпа едва успела коснуться ее светлых волос, как выкрикнула: «СЛИЗЕРИН!». Дракония с достоинством поднялась с табурета и с триумфальным видом прошла к своим.
Наконец, голос Макгонагалл разнесся по залу:
— Поттер, Гарри!
В Большом зале мгновенно стало тихо, а затем по рядам пронесся громкий, возбужденный шепот. Ученики за всеми столами вытягивали шеи, привставали с мест и перешептывались, указывая на его лоб. За преподавательским столом даже сам Альбус Дамблдор чуть подался вперед, глядя поверх очков-полумесяцев с мягкой, изучающей улыбкой. Чуть правее неподвижно сидел бледный, черноволосый мужчина с крючковатым носом и холодными, непроницаемыми глазами.
Гарри сохранял полную невозмутимость. Он подошел к табурету с прямой спиной, сел и ровно положил руки на колени, пока Макгонагалл опускала ему на голову Шляпу.
— Хм-м, — раздался в голове тихий, вкрадчивый голос. — Любопытно. Неплохой ум, жажда знаний… и немалая гордость. И никакой тяги к безрассудным подвигам. Что ж, здесь и думать нечего… СЛИЗЕРИН!
Последнее слово громом прокатилось по залу.
На пару секунд в Большом зале повисла оглушительная, ошеломленная тишина. За столом Гриффиндора кто-то выронил кубок, близнецы Уизли переглянулись с вытянутыми лицами, а многие ученики в красно-золотых галстуках замерли с открытыми ртами — слишком многие были уверены, что Мальчик-Который-Выжил непременно попадет на факультет своих родителей.
Зато за столом Слизерина произошел настоящий взрыв. Старшекурсники и новички разом вскочили с мест, приветствуя его громкими, торжествующими аплодисментами и одобрительными возгласами. Для факультета, который годами привык к косым взглядам всей школы, получить главного героя магической Британии стало настоящим триумфом. Дракония хлопала громче всех, сияя так, словно лично выиграла этот раунд.
Гарри спокойно снял Шляпу, передал ее Макгонагалл и ровным, уверенным шагом направился к дальнему столу справа, стараясь не обращать внимания на шепотки за спиной.
— Я же говорила, — с привычным самодовольным видом заявила Дракония, когда он сел на свободное место между ней и Теодором.
Гарри приподнял бровь и с совершенно серьезным видом посмотрел на нее:
— Разве?
Дракония на секунду замерла, но тут же гордо вздернула подбородок, ничуть не смутившись:
— Ну, подумала. Это одно и то же, Гарри, не придирайся к словам!
— Удобное правило, надо запомнить, — негромко хмыкнул Теодор, с легкой усмешкой глядя на них обоих.
Гарри лишь покачал головой и обвел взглядом стол Слизерина.
Среди старшекурсников мелькнули знакомые по Малфой-мэнору лица — и несколько старших ребят сдержанно, уважительно кивнули ему.
Чуть позже Шляпа отправила Невилла и Рона на Гриффиндор. Рон, садясь за свой стол, бросил в сторону Слизерина мрачный, угрюмый взгляд и сразу отвернулся к тарелке — после холодного прощания в поезде между ними явно легла стена. Гарри лишь отвел глаза.
Гарри снова перевел взгляд на преподавательский стол. Рядом с тем мрачным черноволосым профессором сидел молодой мужчина с нервным, бледным лицом, в нелепом большом фиолетовом тюрбане.
Стоило их взглядам на долю секунды пересечься — мужчина в тюрбане тут же дернулся и отвел глаза, — как лоб Гарри пронзила внезапная, острая, обжигающая боль, словно к шраму приложили раскаленную иглу.
Гарри невольно вскинул руку ко лбу, сдержав тихий вздох. Боль исчезла так же мгновенно, как и появилась, оставив после себя лишь легкое покалывание.
— Гарри, ты чего? Голова заболела? — тут же встревоженно шепнула Дракония, заметив его движение.
— Ничего страшного, просто на секунду закружилась, — спокойно ответил Гарри, опустив руку. — Прошло уже.
— Ну смотри мне, — негромко буркнула Дракония, бросив на него быстрый, недоверчивый взгляд, прежде чем все повернулись к поднявшемуся из-за стола Дамблдору.
Он еще раз коротко глянул на профессора в фиолетовом тюрбане, но тот уже увлеченно что-то говорил соседу, нервно теребя край мантии.
Когда Дамблдор произнес пару коротких, чудаковатых слов и хлопнул в ладоши, золотые блюда на столах мгновенно наполнились едой. Ужин оказался по-настоящему богатым и вкусным: запеченный ростбиф, жареная курица, свиные отбивные, гора хрустящего картофеля, йоркширский пудинг, подливки, тыквенный сок в кубках, а следом — горы эклеров, пирогов с патокой (не советую прим. автора) и шоколадных пудингов.
Над столами плавно проплывали привидения факультетов, приветствуя новичков. Рядом с Гарри, чуть в стороне, безмолвно застыл Кровавый Барон — мрачный, худой призрак с пустыми, немигающими глазами и пятнами серебристой крови на старинном камзоле. Даже обычно шумные старшекурсники старались не садиться слишком близко к нему, но сам Гарри, выросший в старом доме Блэков, полных проклятых вещей и призраков, отнесся к такому соседству совершенно спокойно.
За столом царило приподнятое, почти праздничное настроение — Гарри вполголоса переговаривался с Драконией, Теодором и Блейзом Забини, устроившимся напротив, пока слизеринцы с довольными усмешками поглядывали на растерянных гриффиндорцев.
Наконец тарелки опустели, и Дамблдор снова поднялся с места. Взмахнув палочкой, он пустил по воздуху длинную золотую ленту, сложившуюся в слова школьного гимна, и предложил всем спеть его на любой любимый мотив.
Зал взорвался нестройным, оглушительным воем — каждый тянул кто во что горазд. За столом Слизерина большинство лишь сдержанно кривились и вяло шевелили губами, стараясь поскорее переждать этот балаган. Гарри, привыкший к строгой тишине площади Гриммо, только сдержанно качнул головой, подумав, что миссис Блэк была совершенно права насчет эксцентричности директора.
Едва общий шум стих, за столом Гриффиндора остались допевать только два рыжих близнеца — они тянули последние строчки на мотив унылого похоронного марша, а Дамблдор с довольной улыбкой дирижировал им палочкой. Когда наконец закончили и они, директор отпустил учеников спать, и староста факультета собрала первокурсников, ведя их вниз по широким каменным лестницам в подземелья.
С каждым пролетом становилось все прохладнее, а факелы на стенах горели тусклее. Остановившись перед голой, сырой каменной стеной, староста отчетливо произнес пароль — «Салазар», — и в камне бесшумно разошлась скрытая дверь. В голове Гарри промелькнуло, что с паролями и воображением, тут явно туго.
Гостиная Слизерина оказалась длинным, низким залом с грубыми каменными стенами и потолком, с которого на цепях свисали круглые зеленоватые лампы. В огромном резном камине весело потрескивал огонь, отгоняя подземельную сырость, а за высокими стрельчатыми окнами мягко колыхалась темная, зеленоватая толща воды Черного озера, в которой изредка мелькали тени проплывающих мимо рыб.
Староста окинула новичков строгим, деловым взглядом и коротко объяснила порядок:
— Расписание уроков получите завтра за завтраком от декана. Пароль никому постороннему не называть, за пределами гостиной честь факультета не позорить. Спальни мальчиков — за дубовой дверью справа, спальни девочек — слева по лестнице. И не вздумайте проверять, что будет, если сунуться не в свое крыло.
Перед тем как разойтись по спальням, Дракония на секунду задержалась у лестницы и обернулась к Гарри, уже без прежней чопорности — просто уставшая за долгий день:
— Спокойной ночи, Гарри. Не проспи, в первый же день опаздывать на завтрак нельзя.
— Спокойной ночи, — усмехнулся он. — Я постараюсь.
Спальня мальчиков располагалась за тяжелой дубовой дверью. Внутри стояли пять кроватей с балдахинами из темно-зеленого шелка, украшенными серебряной вышивкой, а сундуки ребят уже ждали их у изножья. Кроме Теодора Нотта и Блейза Забини, соседями Гарри оказались два крупных, молчаливых мальчика — Винсент Крэбб и Грегори Гойл.
Переодевшись и умывшись, Гарри забрался под тяжелое, теплое одеяло и задернул полог. Только сейчас, вытянувшись на прохладных простынях, он по-настоящему почувствовал, как гудят ноги и наливается свинцом тело после долгой дороги, пристани и шумного пира. В комнате быстро стихли голоса, слышно было только тихое сопение соседей да глухой, убаюкивающий плеск озерной воды за толстым стеклом.
Гарри еще несколько минут лежал с открытыми глазами, глядя в темный шелк балдахина. День выдался слишком длинным и пестрым: поезд, распределение, странная резь во лбу за столом… И все же, впервые ночуя вдали от площади Гриммо, он не чувствовал себя чужим. В этом прохладном подземелье, среди знакомых с детства людей и привычных правил, усталость быстро брала свое, оставляя после себя тихое, ровное спокойствие.

|
Довольно необычно и написанно неплохо. С интересом почитаю продолжение. Идея сама по себе богатая и мало раскрытая в фандоме.
Спасибо автору и вдохновения. |
|
|
Уааааа... Будет ли прода?
|
|
|
Аоаоао9930
чисто ради тебя, братик, дропну сейчас, хотел завтра |
|
|
Мне понравилось. Очень симпатично.
Спасибо, Автор. |
|
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |