|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Дом номер двенадцать по площади Гриммо не любил солнечный свет. Даже в редкие для Лондона ясные дни тяжелые бархатные портьеры в гостиной оставались плотно задернутыми, пропуская внутрь лишь узкие, пыльные полосы серого света, в которых лениво танцевали пылинки. Воздух здесь пах старым пергаментом, полированным красным деревом, сушеной лавандой и едва уловимой горечью полыни — тем самым запахом древности, который въедался в одежду и кожу.
Гарри сидел за массивным дубовым столом в малой библиотеке, выпрямив спину так, как требовала миссис Блэк: лопатки сведены, подбородок слегка приподнят, локти не касаются полированной поверхности. Перед ним лежал раскрытый фолиант по истории магического права, но взгляд зеленых глаз скользил мимо строчек.
Ему было десять лет, и он почти не помнил мира за пределами этих темных стен.
О прошлом в доме говорили редко и скупо, но основные вехи Гарри знал наизусть, словно параграф из учебника. Ночь в Годриковой Впадине, зеленая вспышка, унесшая жизни его родителей, и густой, удушливый дым охваченного проклятым пламенем дома. Врачи больницы Святого Мунго боролись за его легкие долгие месяцы, прописав на годы вперед курс очищающих травяных отваров. А пока он лежал в стерильной палате под присмотром целителей, мир за окном доигрывал последние, самые грязные акты войны. Какая-то банда недобитых радикалов, озлобленных падением своего господина, выследила единственных маггловских родственников Мальчика-Который-Выжил. Дурслей некому было защитить. Это была бессмысленная, жестокая месть, после которой от семьи его матери не осталось никого.
Министерство магии, растерянное и напуганное шумихой, поспешило передать осиротевшего ребенка ближайшим магическим родственникам. Сириус Блэк, его крестный, гнил в Азкабане, но глава рода, Орион Блэк, сам явился в Визенгамот и предъявил права опеки.
Гарри знал, почему старики приняли его без единого возражения. Миссис Блэк как-то обронила эту фразу за ужином, глядя поверх хрустального бокала с сухим, торжествующим блеском в глазах: «Сириус всю жизнь мечтал стать Поттером во всем, кроме имени. Что ж, судьба справедлива. Теперь у нас есть Поттер, который станет Блэком во всем, кроме имени».
— Осанка, Гарри, — негромкий, чуть хрипловатый голос вырвал его из раздумий.
В дверях библиотеки стоял Орион Блэк. Высокий, сухощавый, с идеально зачесанными назад серебристыми волосами и темными глазами, в которых читалась вековая усталость и непреклонная воля. На нем был безупречный темно-серый камзол с серебряными застежками в виде фамильного герба.
Гарри мгновенно расправил плечи и положил руки на край стола.
— Прошу прощения, мистер Блэк. Я задумался.
Мистер Блэк медленно подошел к столу, заглянул в раскрытую книгу и едва заметно кивнул.
— Размышления полезны, если они не ведут к расхлябанности. Тело должно помнить дисциплину даже тогда, когда разум витает в облаках. Повтори мне вчерашний урок. В чем заключается истинная вежливость наследника?
Гарри поднял взгляд, встречаясь с холодными, оценивающими глазами старика. За годы в этом доме он научился не бояться этого взгляда. За ним не было злобы — только требовательность мастера, который гранит редкий, но капризный камень.
— Вежливость — это не услужливость и не желание понравиться, — четко произнес Гарри. — Это броня. Она позволяет держать дистанцию с теми, кто ниже по духу, и проявлять уважение к равным, не открывая никому своих истинных мыслей.
— Верно, — мистер Блэк чуть смягчился, в уголках его губ промелькнуло подобие одобрения. — На людях эта броня необходима: нас слишком мало в этом мире, чтобы открываться перед каждым встречным. Но волшебник не должен все время жить в обороне. В этом доме ты под защитой семьи, Гарри, и здесь ты просто среди своих.
В дверь тихо постучали, и на пороге возник Кричер. Старый домовик низко поклонился, почти касаясь длинным носом потертого ковра.
— Хозяин, госпожа Вальбурга просит передать, что в малую гостиную прибыли мистер и миссис Малфой.
Мистер Блэк нахмурился, но лишь на мгновение.
— Пригласи их в парадную залу и подай чай. И, Кричер… вели зажечь камин. В доме слишком сыро.
Когда через десять минут Гарри вошел в парадную гостиную, там уже царила непривычная для площади Гриммо светская оживленность. У камина стояла Нарцисса Малфой — высокая, светловолосая женщина с фарфоровой кожей и мягкой, но сдержанной улыбкой. Рядом с ней, опираясь обеими руками на трость с серебряным набалдашником, возвышался Люциус. Его платиновые волосы, перехваченные черной лентой, безупречно лежали на плечах дорогой мантии.
— Добрый день, миссис Малфой, мистер Малфой, — Гарри остановился в трех шагах от гостей и выполнил безупречный, сдержанный поклон — ровно такой глубины, какая полагалась младшему члену семьи перед старшими родственниками.
Мистер Малфой внимательно оглядел его с ног до головы. В его серых глазах мелькнуло искреннее одобрение. Орион действительно сотворил чудо: в движениях мальчика не было ни капли маггловской суетливости или детской угловатости.
— Здравствуй, Гарри, — мягко произнесла миссис Малфой, но ее улыбка тут же сменилась легкой тревогой. Она перевела взгляд на Вальбургу, сидевшую в кресле с прямой, как струна, спиной. — Простите за прямоту, тетя Вальбурга, но мальчик совсем бледный. Он выглядит так, словно не видел солнца с прошлой осени.
Миссис Блэк поджала тонкие губы, но в ее темных глазах не было раздражения — лишь холодная рассудительность.
— Проклятый огонь и ядовитый дым в ту ночь оставили на его легких темный след, Нарцисса. Целители из Мунго сделали все, что могли, он до сих пор пьет их отвары, но магическая копоть выводится годами, и сырой лондонский смог ему совсем не на пользу. А выпускать его на улицы без присмотра… — она бросила короткий взгляд на мужа, — сейчас не самое разумное время. Слишком много лишних глаз и слишком много тех, кто до сих пор не смирился с поражением.
— В Уилтшире воздух совсем другой, — вмешался мистер Малфой, делая плавный шаг вперед. Его голос звучал бархатисто и убедительно. — Наши земли закрыты родовыми чарами, туда не проникнет ни одна посторонняя душа. К тому же Дракония давно просила пригласить Гарри погостить. Им обоим пойдет на пользу компания. Позвольте нам забрать его на неделю. Свежий воздух, прогулки по парку и немного солнца вернут ему краски.
Орион и Вальбурга переглянулись. В этом молчаливом диалоге решилось все.
— Неделя, — сухо согласилась миссис Блэк, переводя взгляд на Гарри. — И не забывай, чье воспитание ты представляешь, Гарри. В чужом доме ты — лицо нашей семьи.
Малфой-мэнор был полной противоположностью площади Гриммо. Если дом Блэков напоминал старую крепость, затаившуюся в тени, то поместье Малфоев дышало простором, светом и открытым, демонстративным величием. Огромные окна пропускали потоки золотистого солнца, мраморные полы блестели, а за стенами раскинулся ухоженный парк с белыми павлинами и подстриженными тисовыми аллеями.
Гарри по-прежнему быстро уставал от долгих прогулок — легкие иногда отзывались глухим покалыванием при резком вдохе, поэтому он предпочитал проводить время в беседке у летнего поля с книгой в руках. Оттуда было отлично видно, как тренируется Дракония.
Она была старше его всего на пару месяцев, но держалась так, словно между ними как минимум пара лет. За последние годы Малфои не раз приезжали на площадь Гриммо по семейным делам, и Дракония всегда оставалась единственной сверстницей, с которой Гарри мог пообщаться. Это чувствовалось во всем: в том, как уверенно она поднимала подбородок, как отдавала распоряжения домовикам и с каким ожесточением осваивала полеты на детской тренировочной метле. Невысокий, коренастый волшебник в кожаном жилете — нанятый мистером Малфоем инструктор — стоял посреди газона, внимательно следя за каждым ее движением и не позволяя подниматься выше пары метров над землей.
— Смотри, Гарри! — крикнула она, закладывая резкий вираж на высоте человеческого роста. Ее светлые волосы растрепались, на щеках горел яркий румянец. — Сегодня я сделаю разворот без потери скорости!
— Корпус держите ровнее, мисс Малфой, и не дергайте рукоять! — тут же отозвался с земли инструктор, держа наготове волшебную палочку для подстраховки.
Гарри отложил книгу и внимательно прищурился, следя за ее движениями. За эту неделю он видел, как она срывалась с невысокой траектории добрый десяток раз. Видел, как она сдирала ладони о траву, стискивала зубы, чтобы не заплакать от обиды и боли, отряхивала мантию и снова садилась на метлу под спокойные подсказки учителя.
На этот раз маневр удался. Дракония четко вошла в поворот у самой земли, спрыгнула на траву и победно вскинула руку, сияя от гордости.
— Видел?! Вот поступлю в Хогвартс — лучше меня там точно никто летать не будет! Даже мальчишки!
Она подошла к беседке, тяжело дыша, и плюхнулась на скамью рядом с ним, с видом полководца, только что выигравшего сражение. Гарри улыбнулся и протянул ей стакан прохладного тыквенного сока.
— Видел. Ты отлично держишь баланс на повороте.
Ему нравилась Дракония. В ее хвастовстве и командном тоне не было пустой спеси — Гарри знал, какой ценой ей давался каждый сантиметр высоты. Для него ее гордость была честной наградой за упорство, а то, с какой теплотой и собственнической нежностью она опекала его самого, делало ее почти старшей сестрой.
Идиллия закончилась в воскресенье.
В воскресенье в Малфой-мэноре собрались только самые близкие друзья дома — Нотты и Паркинсоны. Прием не походил на холодный светский раут: Нарцисса сама следила, чтобы у Гарри не пустела тарелка с запеченным фазаном, а Люциус пару раз за ужином с искренним участием расспросил его о библиотеке Ориона и похвалил успехи в теории трансфигурации. Здесь Гарри не чувствовал себя бледным затворником — Малфои принимали его с той легкой, теплой заботой, какой не было в суровом доме на площади Гриммо.
Разговор за столом тек спокойно, пока мистер Паркинсон, отставив бокал, не обронил с сухой усмешкой:
— Вчера в Визенгамоте снова отклонили прошение Трэверсов. Девять лет без суда — и никому нет дела. Зато какой-нибудь вчерашний новичок, у которого за душой ни имени, ни одного погибшего в ту войну, рассуждает с трибуны о нашей «ответственности».
Мистер Нотт едва заметно приподнял бровь, медленно поворачивая в пальцах ножку бокала:
— Удобно быть праведником, когда твоя семья не платила по счетам. Пришли на готовое и теперь учат нас порядку в нашем же доме.
Люциус коротко кивнул, поймав взгляд мистера Паркинсона, и тут же мягко перевел разговор на грядущий сезон квиддича, не давая теме испортить вечер. Взрослые больше не возвращались к этому, но тяжелый, невысказанный осадок остался: чувство людей, которых загнали в угол и заставили оправдываться перед чужаками.
После ужина детям разрешили пройти в сад к большому мраморному фонтану, пока старшие пили кофе на террасе.
У фонтана было прохладно и тихо — лишь тонкие струи воды звонко били о мраморную чашу. Пэнси первой нарушила молчание, присев на широкий каменный бортик и задумчиво болтая туфелькой в воздухе:
— Вот поступлю на следующий год в Хогвартс — и придется сидеть на одних уроках с маглорожденными. Отец говорит, их теперь на каждом курсе полно, и учителя им вечно потакают.
— Да ладно уроки, — фыркнул Теодор, бросив в воду мелкий камешек. — Главное, чтобы на Слизерине их не было. А то вон Уизли — рыжие, в дырявых мантиях, детей наплодили больше, чем могут прокормить, а туда же: главные защитники магглов. Когда в доме шаром покати, поневоле начнешь выслуживаться перед всякой безродной мелюзгой — вдруг перепадет лишний кнат.
Теодор запнулся, резко прикусив язык, и покосился на Гарри.
Гарри не шелохнулся, только пальцы, вцепившиеся в край каменного бортика, на миг побелели. Прежде чем он успел подумать, взгляд сам собой стал тяжелым, ледяным — таким, от которого у остальных мгновенно пропали улыбки.
— У меня мама тоже маглорожденная, — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить. — Я, по-вашему, тоже такой?
В кругу повисла неловкая, звенящая тишина. Паркинсон отвел глаза, Теодор нахмурился, явно не зная, что сказать.
Дракония, стоявшая чуть в стороне, замерла. Она никогда раньше не видела, чтобы Гарри так смотрел — с таким холодным, почти чужим отчуждением, какое обычно бывало у дедушки Ориона, когда тот сталкивался с чьей-то глупостью. Она мгновенно шагнула вперед, перекрывая ему обзор на остальных, и поспешно, чуть резче обычного, чем хотела, выпалила:
— Хватит болтать ерунду! Гарри, не слушай их. Ты совсем другое дело, тебя это вообще не касается.
Но Гарри не оттаял. Он перевел этот же тяжелый, непроницаемый взгляд на нее, и Дракония осеклась. На ее лице впервые за всю неделю промелькнула настоящая растерянность, а щеки слегка порозовели. Она открыла рот, закрыла его, явно пытаясь подобрать слова, чтобы все замять, и наконец выдохнула с искренним, почти детским сожалением:
— Ну… мой папа говорит, что ты воспитан лучше многих чистокровных. И что из тебя выйдет настоящий волшебник, совсем не такой, как они…
Гарри сжал челюсти, медленно поднялся с бортика фонтана и, больше не сказав ни слова, отошел в сторону парка. Спорить дальше не имело смысла — он уже услышал все, что нужно.
В понедельник утром у камина Дракония вела себя непривычно тихо — без обычного хвастовства и командного тона. Когда Гарри уже зачерпнул горсть летучего пороха, она шагнула ближе, упрямо вздернув подбородок, словно спорила с кем-то невидимым:
— И не слушай ты этого Нотта, понял? В Хогвартсе мы все равно будем держаться вместе — пусть только попробует кто-нибудь сказать хоть слово. Напиши сразу, как придет письмо, иначе я сама прилечу на площадь Гриммо.
Напряжение, державшее Гарри со вчерашнего вечера, чуть отпустило. Он коротко улыбнулся, кивнул на прощание и шагнул в изумрудное пламя.
Темные стены дома встретили его привычной прохладой и тишиной. Гарри не стал рассказывать мистеру Блэку о случившемся на приеме — выносить сор из избы и ссорить родственников из-за чужой глупой болтовни было бы недостойно.
Весь вечер он просидел в малой гостиной у погасшего камина, машинально перелистывая старый альбом с колдографиями, но не видя ни одного лица.
Миссис Блэк вошла в гостиную за пачкой писем с бюро, но на обратном пути притормозила у его кресла, скользнув взглядом по его хмурому лицу и закрытому альбому на коленях.
До этого дня она называла его исключительно «мальчик» или «Поттер», не прощая ему ни происхождения матери, ни упрямства отца. Но годы выучки сделали свое дело. Спрашивать, что случилось у Малфоев, она не стала — в этом доме не лезли в душу с расспросами, — просто тихо фыркнула, сразу все поняв по его виду.
— Не позволяй чьей-то глупой болтовне портить тебе настроение, — сухо заметила она, перебирая конверты в руках. — Запомни простую вещь, Гарри: человека определяют не чужие шепотки, а воспитание и дела. Блэки никогда не унижались до того, чтобы бегать за чужим одобрением или спрашивать чьего-то мнения. Не начинай и ты.
Она развернулась и вышла из гостиной, оставив за собой легкий шлейф запаха сушеной лаванды.
Гарри еще несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь. Напряжение в плечах медленно отпустило. Он выпрямил спину, закрыл альбом и впервые за два дня спокойно выдохнул. Ему не нужно было искать себе место в чужих глазах — его место уже было здесь.
Утро его одиннадцатого дня рождения ничем не отличалось от сотен других утр на площади Гриммо. Разве что за завтраком в столовой стояла особенно торжественная тишина, нарушаемая лишь звоном серебряных ложечек о фарфор.
Когда в окно постучала крупная серая сова с гербом Хогвартса на конверте из плотного желтоватого пергамента, мистер и миссис Блэк не проявили ни капли удивления. Для них это было не чудом, а закономерным событием, расписанным на годы вперед.
— Наконец-то, — сухо произнес мистер Блэк, принимая письмо из рук Кричера и бегло осматривая сургучную печать с буквой «Х». Он передал конверт Гарри. — Вскрывай. Списки учебников за последние полвека почти не менялись, но формальности нужно соблюсти.
Гарри взял в руки тяжелый, плотный конверт, на котором изумрудно-зелеными чернилами было выведено его имя с точным указанием спальни на площади Гриммо. Пальцы слегка дрогнули, когда он поддел ножом для бумаг алую восковую печать с гербом — лев, орел, барсук и змея вокруг большой буквы «Х».
Он развернул лист пергамента и пробежал глазами официальные строчки о том, что мистер Гарри Поттер зачислен в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Сердце вдруг забилось так быстро, что застучало в висках, а по телу разлилось яркое, пьянящее тепло — чистое торжество и восторг. Все эти годы, проведенные в полумраке библиотеки, за бесконечными уроками истории и этикета, вели именно к этому моменту. Тяжелые дубовые двери старого дома наконец-то распахивались перед ним, и впереди ждала настоящая жизнь.
Гарри забыл про все правила выдержки и широко, по-мальчишески просиял, сжимая пергамент в руках так крепко, словно боялся, что тот исчезнет. Он поднял сияющие глаза на мистера Блэка, не в силах скрыть счастливую улыбку, — и даже суровый старик, глядя на этот искренний порыв, лишь снисходительно хмыкнул в усы и не стал делать ему замечание.
— Поздравляю, Гарри, — миссис Блэк едва заметно кивнула, не отрываясь от своей чашки с чаем. — Хогвартс уже не тот, что в наше время, но это все еще лучшая школа в Британии. Постарайся не посрамить ни имя Поттеров, ни воспитание нашего дома.
Второе письмо прилетело ближе к полудню, когда за окном раздался настойчивый стук красивого белого филина. Это была записка от Драконии. В отличие от сдержанных Блэков, подруга не скрывала восторга: ее ровный, но размашистый почерк пестрел восклицательными знаками. Она писала, что уже давно ждала этого дня, перечислила половину преподавателей, о которых слышала от родителей, и строго наказала Гарри не вздумать разбирать список покупок без нее.
Гарри невольно усмехнулся, складывая пергамент. Даже на расстоянии Дракония оставалась сама собой.
Третье письмо прибыло в самый разгар обеда. Сова, явно принадлежавшая Малфоям, влетела в открытую форточку и опустила свиток прямо рядом с тарелкой мистера Блэка, едва не задев крылом хрустальный графин.
Миссис Блэк мгновенно нахмурилась и отложила вилку.
— Присылать корреспонденцию в разгар трапезы, — произнесла она с ледяным неодобрением. — Люциус всегда отличался излишней торопливостью, но я думала, Нарцисса привила ему больше уважения к распорядку дня. Плохие манеры, право слово.
Мистер Блэк, однако, лишь усмехнулся, разворачивая письмо. Пробежав глазами аккуратные строчки Нарциссы, он отложил пергамент и посмотрел на Гарри.
— Нарцисса пишет, чтобы мы не утруждали себя поездкой в Косой переулок. Они с Люциусом собираются за покупками для Драконии в четверг и предлагают забрать тебя с собой. — Он бросил короткий взгляд на жену, словно соглашаясь с тем, что обоим старикам долгая прогулка по шумным улицам действительно далась бы тяжело. — Думаю, это разумно. Нам с миссис Блэк ни к чему лишняя суета, а Люциус прекрасно знает все лучшие лавки.
Мистер Блэк чуть прищурился, и в уголках его глаз собрались сухие морщинки:
— К тому же, купи мы все сами, Дракония примчится оценивать масштабы урона.
Миссис Блэк фыркнула, но спорить не стала.
В четверг утром Гарри впервые за долгие годы шагнул в гущу магического Лондона. Каминная сеть перенесла их из Уилтшира прямо в темный, пропахший жареным беконом и старым деревом зал «Дырявого котла». Не задерживаясь среди редких утренних посетителей, мистер Малфой провел всех через узкий внутренний дворик к глухой кирпичной стене — и стоило ей с тихим скрежетом разъехаться в стороны, открывая проход в Косой переулок, как у Гарри перехватило дух.
Косой переулок оглушил его.
Узкая мощеная улица кипела жизнью. Сотни волшебников в разноцветных мантиях спешили по делам, громко переговаривались, смеялись; из лавок доносились крики совы, шипение котлов, звон монет и резкие запахи пряностей, жареных каштанов и зелий. Толпа текла мимо него плотным, хаотичным потоком.
На долю секунды у Гарри перехватило дыхание, а в груди неприятно кольнуло старым, почти забытым страхом. Он слишком много лет провел в тишине и полумраке четырех стен. Мир снаружи казался огромным, непредсказуемым и пугающе шумным — в такой толпе мог скрываться кто угодно, и здесь не было ни родовых чар площади Гриммо, ни тяжелых дубовых дверей.
Пальцы невольно сжались в кулак, но в следующую секунду Гарри заставил себя выдохнуть и выпрямить спину.
Впереди, на полшага впереди него, шел мистер Малфой. Люди в толпе расступались перед ним сами собой — не из страха, а перед той холодной, невозмутимой уверенностью, с какой Люциус ступал по брусчатке, слегка постукивая тростью. Рядом с ним с безупречной осанкой шла миссис Малфой, а чуть левее — Дракония, которая уже с деловым видом сверялась со списком покупок, совершенно не обращая внимания на суету вокруг.
Вид их спокойного, несокрушимого достоинства мгновенно вернул Гарри почву под ногами. Вспомнились уроки мистера Блэка и слова миссис Блэк. Он был не потерянным сиротой в чужой толпе — он шел рядом с семьей, которая знала себе цену.
— Не отставай, Гарри, — обернулась к нему Дракония, прищурившись на ярком солнце. — Сначала в «Гринготтс», потом к мадам Малкин. И даже не думай спорить насчет ткани для парадной мантии — я уже все выбрала, тебе пойдет темно-изумрудный с серебром.
Гарри улыбнулся, чувствуя, как последние остатки тревоги окончательно отступают.
— Слушаюсь, мисс Малфой.
У беломраморного здания «Гринготтса» мистер Малфой остановился, переложив трость в левую руку.
— У меня есть пара вопросов к управляющему гоблину по поводу вашего семейного сейфа, Гарри, — негромко произнес он, с мягкой, почти незаметной теплотой взглянув на жену. — В подземельях банка слишком сыро и холодно, для его легких такой спуск сейчас ни к чему. Дорогая, не окажешь ли ты мне услугу, заглянув с детьми к мадам Малкин? Я постараюсь освободиться через полчаса, и мы вместе перейдем к книгам и палочке.
— Разумеется, Люциус, — миссис Малфой мягко улыбнулась в ответ. — Не торопись, у нас как раз хватит времени спокойно снять мерки.
В лавке мадам Малкин пахло свежей тканью, мелом и лавандовым мылом. Сама хозяйка, невысокая полноватая волшебница в розовато-лиловой мантии, заканчивала снимать мерки с круглолицего, застенчивого мальчика со светло-русыми волосами, который робко стоял на деревянной подставке. Рядом с ним, опираясь на зонт, возвышалась высокая, сухощавая пожилая дама в темно-зеленом платье и старомодной шляпе, украшенной чучелом стервятника.
Увидев Малфоев, мадам Малкин тут же засуетилась:
— Миссис Малфой, какая честь! И юная мисс Малфой, вы так вытянулись за лето! Проходите, пожалуйста, вставайте на соседние скамеечки, сейчас я освобожусь и сниму с вас мерки…
Гарри и Дракония послушно шагнули на деревянные подставки рядом с тем самым круглолицым, светловолосым мальчиком, с которого портниха уже почти закончила снимать мерки. Миссис Малфой, убедившись, что дети под присмотром, с легким кивком отошла к стеллажам у дальней стены, где были выставлены каталоги новых тканей и журналы по магической моде.
Дракония тут же принялась крутиться перед зеркалом, недовольно морщась при виде скучного черного фасона и требуя у закивавшей портнихи посадить мантию строго по фигуре. Покончив с зеркалом, она перевела оценивающий взгляд на незнакомца на соседней подставке. В ее голосе сразу появились привычные покровительственно-командирские нотки, с какими она всегда общалась с младшими:
— Привет, — бросила она с покровительственной улыбкой. — Тоже в Хогвартс? Я вот хочу уговорить отца купить мне новую гоночную метлу — не понимаю, почему первокурсникам запрещено иметь свои. Мы с Гарри точно попадем на Слизерин, вся наша семья там училась. Представляю, какой ужас, если распределят в Пуффендуй — я бы сразу уехала домой, а ты?
Круглолицый мальчик заметно смутился под ее напором и слегка втянул голову в плечи, покосившись на свою строгую бабушку у двери.
— Я… я вообще не знаю, куда попаду, — тихо и честно признался он. — Если честно, я до последнего боялся, что мне вообще письмо не придет. Семья долго думала, что я сквиб.
Гарри с любопытством повернул к нему голову, а Дракония недоверчиво приподняла бровь:
— Сквиб? В волшебной семье? И как они это проверяли?
— Ну… дядя Элджи все пытался выбить из меня хоть какую-нибудь магию, — мальчик неловко переступил с ноги на ногу, чуть не уколовшись о булавку портнихи. — То с пирса в Блэкпуле спихнет, то еще что. А пару лет назад он зашел в гости на чай, держал меня за щиколотки из окна второго этажа, а тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки… В общем, я не разбился, а отскочил от дорожки, как мячик, прямо через сад. Бабушка от радости даже расплакалась.
Дракония на секунду замолчала, явно переваривая столь суровые методы воспитания, но тут же фыркнула:
— Да уж, семейка у тебя с фантазией. Но на метле-то ты хоть летать умеешь?
— Я ни разу не пробовал, — виновато пробормотал мальчик. — Бабушка говорит, это слишком опасно, и запретила мне даже подходить к метлам.
Гарри, до этого молча слушавший их разговор, с присущей ему спокойной вежливостью кивнул незнакомцу, чтобы сгладить прямолинейность подруги:
— Не переживай насчет полетов. На первом курсе все равно учат с нуля на школьных метлах, так что времени привыкнуть хватит. Я Гарри Поттер, кстати.
— Ой, да брось, школьные метлы, — скривилась Дракония с видом знатока. — Наверняка старые облезлые коряги, которые еле от земли отрываются. — Она расправила плечи, вскинула подбородок и произнесла с расстановкой: — Я Малфой. Дракония Малфой.
Мальчик даже головы в ее сторону не повернул — услышав имя Гарри, он замер с восхищенно распахнутыми глазами, словно увидел живую легенду:
— Тот самый Гарри Поттер?.. Я Невилл. Невилл Лонгботтом.
Дракония только недовольно фыркнула — все внимание тут же переключилось на Гарри.
Стоило прозвучать имени Гарри, как пожилая дама у двери вздрогнула и повернула голову. Ее острые, проницательные глаза внимательно оглядели Гарри с ног до головы — от безупречно выглаженного воротничка до ровной, спокойной стойки. На суровом лице Августы Лонгботтом промелькнуло сложное выражение: смесь старой боли, теплоты и искреннего уважения.
— Поттер, — негромко произнесла она, подходя ближе. — Я знала твоих родителей, мальчик. Джеймс и Лили были славными людьми. Приятно видеть, что их сын вырос таким… достойным и воспитанным юношей.
— Благодарю вас, мэм, — Гарри выполнил легкий, насколько позволяла стойка, учтивый поклон головой. — Для меня честь услышать это от друга моей семьи.
Августа одобрительно поджала губы, явно впечатленная его манерами, но в этот момент от стеллажей с каталогами плавно подошла миссис Малфой.
Улыбка на лице миссис Лонгботтом мгновенно погасла. Взгляд, которым она скользнула по миссис Малфой, стал тяжелым, как свинец, а лицо закрыла ледяная, каменная маска.
Гарри не знал, что именно стоит за этой внезапной стужей между двумя старыми фамилиями, но инстинктивно выпрямил спину — впервые за пределами Гриммо он так отчетливо почувствовал, что прошлое здесь никуда не исчезло.
Однако воспитание старой чистокровной аристократии не позволяло устраивать сцены в публичном месте при детях. Августа едва заметно выпрямила спину и произнесла ровным, сухим, как осенний лист, тоном:
— Миссис Малфой. Добрый день.
— Миссис Лонгботтом, — так же безупречно вежливо, без единой лишней эмоции ответила миссис Малфой, склонив голову. — Рада видеть вас в добром здравии.
— Готово, мистер Лонгботтом! — радостно объявила мадам Малкин, снимая с Невилла последний сантиметр. — Можете спускаться, все будет доставлено к вечеру!
— Благодарю, мадам Малкин. Идем, Невилл, не сутулься, — коротко бросила Августа внуку, тут же переключая все внимание на него и давая понять, что светская беседа окончена.
Невилл послушно спрыгнул с подставки, но перед самым уходом обернулся к Гарри и негромко, с искренней теплотой сказал:
— Удачи в школе, Гарри. Увидимся в поезде.
— И тебе, Невилл, — вежливо ответил Гарри, провожая его взглядом.
Колокольчик над дверью мелодично звякнул, закрывшись за Лонгботтомами. Мадам Малкин тут же переключилась на Гарри, опутывая его сантиметровыми лентами. Миссис Малфой лишь слегка поджала тонкие губы и молча положила руку на плечо Гарри. Никто не стал комментировать эту встречу, но Гарри запомнил тяжелый, ледяной взгляд бабушки Невилла — еще одно напоминание о том, какую длинную тень отбрасывают фамилии, с которыми он связан.
У дверей «Флориш и Блоттс» их уже ждал мистер Малфой. Судя по его спокойному, довольному виду, дела в «Гринготтсе» прошли без заминок.
Внутри книжного магазина царил привычный для конца августа полумрак и терпкий запах старой бумаги, клея, свежей типографской краски и чернил. Узкие проходы между высокими дубовыми стеллажами были забиты родителями с детьми, сверявшимися со школьными списками, а под самым потолком поскрипывали деревянные лестницы на колесиках.
Пока миссис Малфой вместе с запыхавшимся продавцом собирала стандартные комплекты учебников для первого курса — от «Курсической книги заговоров и заклинаний» Миранды Гуссокл до «Магических отваров и зелий» Арсениуса Жиггера — мистер Малфой отошел вглубь зала, к дальним стеллажам с редкими фолиантами. Он неспешно прогуливался вдоль полок с непроницаемым видом человека, который просто коротает время в ожидании жены, изредка останавливаясь у заинтересовавших его корешков.
Пока Малфои расплачивались за оба комплекта учебников и оформляли доставку тяжелых свертков по домам, Гарри отошел к дальнему, более тихому отделу, где стояли атласы и трактаты по астрономии. Его взгляд зацепился за крупное, богато иллюстрированное издание в глубоком синем переплете — «Полный свод созвездий и звездных путей».
Гарри снял книгу с полки и наугад раскрыл в середине. На темно-синих страницах мягко переливались серебряные схемы ночного неба, сопровождаемые подробными описаниями мифов и родовых традиций, связанных со звездами. Вот Дракон, вот Орион, вот Регулус и Беллатриса… На мгновение в груди стало тепло от воспоминаний о тихих вечерах на площади Гриммо, где едва ли не каждый член семьи носил имя какого-нибудь светила.
Но стоило взгляду скользнуть к яркой звезде в созвездии Большого Пса — Сириусу — как Гарри нахмурился и захлопнул книгу. Прежнее тепло ушло, оставив после себя глухой, неприятный осадок.
У мистера Блэка в библиотеке было множество древних фолиантов, но такого свежего, красиво оформленного издания не было — мистеру и миссис Блэк наверняка будет приятно получить его в знак благодарности за заботу. Гарри решил взять атлас в подарок опекунам, расплатившись из тех монет, что ему выдали перед выходом из дома.
Когда он вернулся к прилавку с синим атласом под мышкой, Дракония уже прижимала к себе новенький, толстый справочник по продвинутым чарам в ярко-зеленой обложке, а рядом лежала стопка качественного пергамента, пара флаконов черных чернил и новое перо из хвостового пера орла.
— Зачем тебе она? — усмехнулся Гарри, кивнув на ее зеленую книгу. — В Хогвартсе же огромная библиотека, там наверняка есть все то же самое.
Дракония презрительно фыркнула и вздернула подбородок:
— Папа говорит, что библиотечные книги вечно замусолены, на полях кто-нибудь обязательно начеркал глупости, а нужный том вечно забирают старшекурсники перед экзаменами. Я предпочитаю, чтобы мои книги принадлежали только мне, и я могла делать в них свои пометки. И вообще, не лезь, я лучше знаю, что мне пригодится.
Они вышли из душного, шумного магазина обратно на солнечную брусчатку Косого переулка. Отойдя на несколько шагов от витрины, туда, где толпа была чуть реже, мистер Малфой на секунду придержал Гарри за плечо, пропустив жену и дочь чуть вперед.
— Возьми, Гарри, это от меня к началу учебного года, — негромко произнес мистер Малфой, извлекая из-под мантии небольшой плоский сверток, аккуратно обернутый в темную плотную ткань, и незаметно передавая его мальчику. — В книжной лавке слишком много любопытных глаз и длинных языков.
Гарри приоткрыл край ткани и увидел солидный том в темно-бордовом кожаном переплете с золотым тиснением — «Проклятия и контрпроклятия» профессора Виндиктуса Виридиана.
— В Хогвартсе на первом курсе вас будут учить превращать спички в иголки и варить зелья от фурункулов, — спокойно пояснил мистер Малфой, поправляя перчатку. — Боюсь, нынешнее руководство школы считает, что этого вполне достаточно. Но наследнику древнего рода полезно с самого начала понимать, как устроены настоящие сглазы и как от них защищаться. На всякий случай.
— Благодарю вас, мистер Малфой, — Гарри плотнее завернул книгу и убрал ее под атлас созвездий, чувствуя приятную прохладу тисненой кожи. Тяжесть, давившая на грудь с тех пор, как он закрыл атлас, мгновенно отпустила — в этой осторожности и тихом подарке чувствовалась настоящая опора, на которую можно положиться.
К концу дня утомительная беготня по шумному Косому переулку наконец осталась позади. Покупка котла, аптекарских весов, телескопа и целой горы пергаментов вымотала даже привыкшую к светским раутам Драконию, но стоило им остановиться перед узкой, облупившейся витриной лавки Олливандера, как ее глаза снова загорелись нетерпением. Для любого юного волшебника выбор первой палочки был не просто строчкой в списке, а чем-то глубоко личным, слегка загадочным и по-настоящему магическим — первым настоящим прикосновением к тайне собственной силы.
Колокольчик над дверью тихо звякнул. Внутри лавки царили полумрак, прохлада и густая, вековая тишина, нарушаемая лишь шорохом пылинок в луче света. Тысячи узких картонных коробок уходили под самый потолок, грозя рухнуть от одного неосторожного вздоха.
Из глубины стеллажей бесшумно выплыл сам Гаррик Олливандер. Его бледные, похожие на две серебряные луны глаза тут же остановились на вошедших.
— А-а, семья Малфоев, — мягко, почти шепотом произнес старик, слегка склонив голову. — Всегда приятно видеть старых клиентов. Помню каждую вашу палочку, как будто продал их вчера. Вяз и сердечная жила дракона, двенадцать дюймов, мистер Малфой — прекрасная, властная палочка. И ваша, миссис Малфой — ива и волос единорога, десять с половиной дюймов, гибкая и верная.
Затем его серебристые глаза скользнули в сторону, и старик замер, пристально вглядываясь в лицо мальчика, стоявшего чуть позади.
— А вот и мистер Поттер, — тихо выдохнул Олливандер, и в его голосе прозвучало странное, благоговейное любопытство. — Я ждал вашего визита, мистер Поттер. Как сейчас помню день, когда сюда заходили ваши родители. У вашей матери была прекрасная ивовая палочка, десять с четвертью дюймов, идеальная для чар. А у вашего отца — красное дерево, одиннадцать дюймов, гибкая, великолепная для трансфигурации…
Дракония нетерпеливо переступила с ноги на ногу, бросив быстрый взгляд на прилавок, и Гарри, уловив ее нетерпение, вежливо отступил на полшага в сторону, пропуская подругу вперед.
— Прошу, леди вперед, — негромко произнес он, слегка склонив голову.
Дракония с благодарностью кивнула и тут же шагнула к прилавку с видом человека, который наконец-то добрался до главного приза.
Подбор палочки для нее занял немало времени. Олливандер с ловкостью фокусника доставал одну коробку за другой, измерял ей руку, заставлял взмахивать палочками, тут же отбирая их обратно с тихим бормотанием «нет, не то, слишком мягкая» или «слишком капризная». Лишь на шестой или седьмой попытке, когда Дракония взяла в руки палочку из боярышника и волоса единорога, десять дюймов, в меру упругую, из кончика вырвался ровный, яркий сноп серебристых искр. Дракония победно улыбнулась, сжимая рукоять так, словно уже держала в руках весь Хогвартс.
Затем наступила очередь Гарри.
Он перепробовал едва ли не половину лавки. Олливандер приносил коробки одну за другой, с каждым разом становясь все более заинтригованным, а груда отвергнутых палочек на стуле росла на глазах. Бук и сердечная жила дракона, черное дерево и волос единорога, клен и перо феникса — ни одна не отзывалась. Гарри сохранял безупречную аристократическую выдержку, хотя после долгого дня рука уже начинала уставать от бесконечных взмахов.
— Привередливый покупатель, — пробормотал Олливандер с каким-то странным восторгом в голосе. — Что ж, попробуем вот это… необычное сочетание. Остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, красивая и гибкая.
Стоило пальцам Гарри коснуться гладкого дерева, как по руке разлилось внезапное, живое тепло. Он взмахнул палочкой, и из ее кончика хлынул поток красных и золотых искр, озаривших темную лавку, словно фейерверк.
— Браво! — хлопнул в ладоши Олливандер, но тут же нахмулся и тихо, почти шепотом добавил: — Любопытно… очень любопытно.
— Простите, мистер Олливандер, но что именно любопытно? — вежливо поинтересовался Гарри, опуская палочку.
Старик посмотрел на него своими бледными, немигающими глазами:
— Я помню каждую палочку, которую продал, мистер Поттер. Каждую до единой. И так вышло, что феникс, чье хвостовое перо находится в вашей палочке, дал еще одно перо. Всего одно. И оно находится в палочке, которая оставила на вашем лбу этот шрам. Тринадцать с половиной дюймов, тис. Они — братья-близнецы.
В тесной лавке повисла тяжелая, звенящая тишина.
Гарри смотрел на палочку в своей руке, и ему вдруг показалось, что гладкое дерево стало непривычно теплым, почти живым. Он не успел поднять головы и потому не заметил, как за его спиной едва слышно звякнула серебряным набалдашником трость мистера Малфоя.
Люциус и Нарцисса обменялись коротким, молниеносным взглядом поверх головы мальчика. В серых глазах Малфоя не было ни тени страха — лишь внезапно вспыхнувшая, холодная, торжествующая ясность. В этом молчаливом взгляде супругов читалось одно и то же понимание: перед ними стоял не просто воспитанник Блэков и способный мальчик, а волшебник, чья сила была соразмерна самому могущественному магу их эпохи — и иметь такого союзника рядом с Драконией означало защиту и будущее для всей их семьи.
Но к тому моменту, как Гарри убрал палочку в коробку и обернулся, лица обоих Малфоев уже вновь выражали лишь безупречное, спокойное светское дружелюбие.
— Что ж, — ровно произнес мистер Малфой, кладя руку на плечо дочери. — Полагаю, на сегодня наши дела в Косом переулке окончены. Пора возвращаться, скоро ужин.
Когда они вышли на вечернюю улицу, освещенную теплым светом фонарей, никто не проронил ни слова о сказанном в лавке. Дракония с восторгом крутила в руках свою новую палочку, а Гарри молча сжимал коробку с остролистом.
Спустя полчаса Малфои проводили его до камина в одном из закрытых салонов Косого переулка, и зеленое пламя Летучего пороха перенесло Гарри обратно на площадь Гриммо.
В холле его уже ждал Кричер, который с тихим ворчанием принялся перетаскивать свертки из «Флориш и Блоттс» и лавки мадам Малкин в спальню. Сам же Гарри, оставив себе только коробку с палочкой и синий атлас созвездий, направился в малую гостиную, где мистер и миссис Блэк пили вечерний чай.
— С возвращением, Гарри, — мистер Блэк отложил газету, бегло оценив его вид. — Полагаю, Люциус проследил, чтобы вы ничего не упустили?
— Да, мистер Блэк. Мы купили все по списку, и я подобрал палочку, — Гарри остановился у стола, выполнил короткий, учтивый поклон и протянул им синий том. — Я подумал, что в нашей библиотеке не хватает этого издания. Это вам с миссис Блэк — в знак благодарности за заботу.
В гостиной на пару секунд повисла тишина.
Мистер Блэк принял книгу из его рук, медленно провел ладонью по тисненному серебром переплету и приоткрыл обложку, увидев знакомые схемы ночного неба. В его темных глазах мелькнуло искреннее, сдержанное одобрение.
— Весьма достойный выбор, Гарри, — ровно произнес он, глядя на мальчика поверх очков. — Умение отблагодарить семью без лишних слов и суеты — редкое качество. Атлас займет свое место в библиотеке.
Миссис Блэк заглянула в книгу через плечо мужа. При виде созвездий, чьи имена веками носили члены их рода, ее тонкие губы едва заметно дрогнули в тени той самой сухой, гордой улыбки, которая появлялась у нее крайне редко.
— Хорошая бумага и точные карты, — негромко заметила она, поднимая взгляд на Гарри. — Вижу, уроки не прошли даром, ты начинаешь понимать, что действительно имеет ценность для нашего дома. Иди умывайся, скоро ужин.
Гарри коротко кивнул и с легким сердцем вышел из гостиной, прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|