| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Вечером накануне отъезда Северус задернул полог кровати, наложил чары приватности, вытащил зеркало и позвал в него Лили. Она сказала, что родители будут ждать их на вокзале, чтобы отвезти домой.
— Я хотел обменять деньги в Гринготтсе, — сказал он. — Так что, я поеду в Коукворд на поезде.
— Нет-нет, мы тебя подвезем, — замотала головой она. — Мы тоже туда собирались.
— В банк?
— Нет. Я достала список литературы для пятого курса, — пояснила Лили, — хочу за лето прочитать пару книг. Подруга из Рэйвенкло сказала, что ей было трудно в начале года с Рунами — не хочу попасть впросак.
— Хорошо. Но мы не сможем ехать с тобой в одном купе, — грустно сказал он.
— Для нас все лето, Сев, — она улыбнулась. — Твое зеркало будет работать вне Хогвартса?
Ему показалось, что его кто-то зовет.
— Должно. Лили, извини, мне надо идти. Увидимся по ту сторону платформы 93/4.
Спрятав зеркало, он убрал полы над кроватью, и увидел стоящего над ним Розье.
— Есть разговор. Идем.
Они вышли из спальни, прошли через гостиную, и, поднявшись по лестнице, очутились в комнате старосты. Там находилось около пятнадцати человек. Весь цвет Слизерина. Одни чистокровные. Зачем тут я?
В следующие полчаса Северус только слушал. Говорил, в основном, Сайлас Нотт. Остальные смотрели ему в рот с благоговением. Семикурсник рассказывал о планах некоего Тёмного Лорда:
— Вы видите, как обстоят дела даже в Хогвартсе: нас ненавидит уже не только Гриффиндор. Только за последние пару месяцев я предотвратил несколько нападок на слизеринцев в том числе со стороны Хаффлпаффа. Это недопустимо. Дамблдор не просто знает об этом — это этому потворствует.
О, да. Наконец-то, кто-то заговорил об этом вслух.
— Исказив историю, они говорят, что Слизерин — рассадник злых темных магов, — продолжал Нотт. — Это чудовищная ложь.
Многие закивали.
— Тяга к знаниям, амбиции и отсутствие страха проявлять себя — это не преступление. Если ты талантлив, но беден, ты вынужден прозябать в нищете, и терпеть оскорбления.
Некоторые бросили взгляд на Северуса.
— А всему виной политика Министерства. Их Статут Секретности и какой-то святой трепет и даже страх, что магглы узнают о нас — все это уничтожает наш мир. Почему мы должны скрывать магию? Мы можем сделать мир лучше. Даже для магглов. Нужна только решимость и готовность к переменам.
Можешь мне не рассказывать — посмотрел бы ты на мой дом и на отца…
— Но ни Дамблдор, ни Министерство в целом к этому не готовы. Но Тёмный Лорд готов. Вы можете стать частью этих перемен, если предложите ему свои таланты и проявите преданность нашей общей цели — привнести в этот мир больше магии.
После встречи все молча разошлись по спальням собирать вещи. Теперь мне есть, что обсудить с Лили на каникулах.
До Лондона ему пришлось ехать в купе со слизеринцами, которые без умолку обсуждали встречу накануне. Северус спрятался за книгой, внимательно слушая других. Преодолев барьер между мирами, он увидел Эвансов. В этот раз Петунья была с ними — видимо, поход на Аллею Диагона сыграл свою роль.
Сначала они зашли в банк, где Северус обменял пятнадцать галлеонов и получил целых сорок пять фунтов с мелочью. Отец за месяц столько зарабатывает. Нельзя, чтобы он нашел остальные деньги. Пока в книжном Лили покупала учебники для пятого курса, он подошел к продавцу.
— У вас есть что-нибудь по созданию темных чар?
— Молодой человек, в нашем магазине таких книг нет.
— А где есть?
Продавец смерил подростка подозрительным взглядом.
— Вам в «Боргин и Бёркс».
Северус вернулся к Эвансам и дернул Лили за рукав.
— Мне надо кое-куда сходить. Вы потом куда пойдете?
— Туни хотела мороженое…
— Я подойду туда, — и он быстро ушел.
Он никогда не проводил на Аллее Диагона столько времени. Лавку Боргина он нашел довольно быстро. Там ему никто не задавал вопросов, зачем ему книга о темной магии. Сумев выторговать скидку, Северус заплатил 6 галлеонов за старый но крепкий фолиант и почти бегом бежал до кафе Флорена Фортескью.
Эвансы в это время заказали уже вторую порцию мороженого, и Северус не отказал себе в удовольствии съесть порцию. По дороге до Коукворда Лили рассказывала семье о том, как прошел второй семестр, а Северус в это время размышлял, глядя через стекло машины сменяющиеся виды вдоль дороги.
— О чем задумался? — Лили легонько толкнула его в бок.
— Ты сможешь сохранить у себя мои деньги? — спросил он. — Если отец их найдет…
— Конечно, Сев. У папы есть сейф дома, — тут же отозвалась она. — А куда ты ходил, кстати?
— Да так, искал кое-что.
Он не хотел возвращаться домой. Эти два месяца снова станут для него адом. Их не скрасит ни наличие денег, ни новая одежда, ни даже возможность питаться нормально — на это он отложил часть обменянных фунтов. Всю дорогу он решал, давать ли матери часть денег, но в итоге отказался от этой идеи. Мать уже давно стала тенью самой себя, и, если дать ей деньги, отец просто пропьет их.
Эвансы предложили подвезти его прям до дома, но Северус настоял, что пойдет пешком от их дома. Они пригласили его приходить к ним в любое время. Северус подозревал, что Лили сказала им, что он якобы помогает ей разбираться с новыми темами будущего учебного года. Он обещал, что будет заходить.
Когда он пришел домой, тот был пуст. Он отнес чемодан в комнату, спрятал в тайник в стене часть денег, переоделся и спустился вниз. Осмотрев все полки, шкафы и холодильник, он понял, что еды в доме нет уже несколько дней.
Попив воды из-под крана, он сел за стол и огляделся. Унылая обстановка дома давила. И дело было не только в деньгах. Всех всё устраивало. Даже его. Но в детстве, когда он ходил в маггловскую школу, кроме него там было много детей из таких же бедных семей. Однако, когда он пару раз заходил к ним в гости, то видел, что несмотря на старую мебель, там хотя бы было уютно.
Тут дверь открылась. Вернулась мать.
— О, ты дома, Северус.
Эйлин прошла мимо него, лишь слегка прикоснувшись к его плечу, и ушла в комнату. Даже не обняла меня. Не спросила, как у меня дела. А ведь она не видела меня десять месяцев. Щемящее чувство одиночества накрыло его.
Он поднялся из-за стола и пошел вслед за ней. Дверь была открыта. Мать сидела на кровати и смотрела в стену.
— Мама?
Северус потоптался на месте, позвал ее снова. Не получив ответа, он подошел, сел рядом с ней и взял ее за руку, как это всегда делает Лили.
— Мам, мне тут удалось заработать немного денег в школе, — сказал он, — Давай сходим в магазин купим что-нибудь на ужин.
Она повернула к нему голову.
— Пойдем, мам, прогуляемся, — он потянул ее за руку, и она послушно пошла за ним.
Они минут за двадцать дошли до магазина. На полпути Эйлин немного повеселела, и даже коротко расспросила сына о школе. Они зашли в лавку, где он купил немного мяса, овощей, хлеба, молока и сахар. Вернувшись домой, Эйлин молча начала готовить, а Северус поднялся к себе и открыл книгу, которую он купил в Лютном переулке. Через пару часов мать позвала его помочь накрыть на стол. Он надеялся, что за столом будет как у Эвансов.
Когда Тобиас вернулся с работы и увидел на столе еду, он уставился на жену и сына.
— Ты что, потратила последние деньги? — зло спросил Тоби.
— Нет, это Северус купил, — тихо ответила Эйлин.
— Откуда у тебя деньги?
— Я немного заработал в школе, — сказал Северус. — Пришел домой, а холодильник пустой.
— И почему ты раньше не додумался об этом? Я тут годами один тяну лямку, — рявкнул отец. — Кормлю вас, бесполезных дармоедов.
Тоби схватил тарелку, и начал накладывать в нее еду, при этом недовольно фыркая.
— А пива что не купил?
Северус опешил. Это все, что его волнует?
— Пожалел для отца денег на пиво, да? — не унимался Тоби. — Я тебя и твою мать содержу, а ты.
Аппетит пропадал с каждым словом.
— Отец, я не подумал…
— Потому что ты неблагодарный ублюдок! — прорычал Тоби. — Вы оба сидите на моей шее уже шестнадцать лет! Но оказывается, ты можешь зарабатывать!
Эйлин молчала, уставившись в свою пустую тарелку.
— Иди и купи мне пива, щенок!
— Мне не продадут. Я же несовершеннолетний, — ответил Северус, больше всего на свете желая уйти из дома прямо сейчас.
— Тогда ты сходи, — Тоби стукнул кулаком по стулу, и Эйлин подпрыгнула. — Быстро!
Как только мать, так и не поев, выскочила из дома, Северус понял, что его затея попытаться провести нормальный семейный ужин невозможна. Они уже давно не семья. Мы — не семья. Просто чужие люди, которые живут в одном доме. Он молча смотрел, как отец доедает всю еду, даже не задумываясь, что жена и сын еще ели, и понял, что тут не на что надеяться. Тут нечего исправлять. Но я не хочу быть как они. Не хочу жить в злобе и равнодушии.
Северус просидел в своей комнате до тех пор, пока отец не ушел спать. Спустившись вниз, он обнаружил мать, которая сидела за столом и смотрела куда-то перед собой. Ее тарелка так и осталась чистой. Он налил два стакана молока, нарезал немного хлеба и поставил перед ней еду.
— Мама, надо поесть, — тихо сказал он, вкладывая в ее руки хлеб и стакан.
Она посмотрела сквозь него отсутствующим взглядом, и автоматически начала копировать его действия, откусывая хлеб и запивая его молоком. В ней совсем не осталось жизни. Будто Дементор поцеловал. Доев скудный ужин, Эйлин помыла посуду, и, так и не сказав сыну ни слова, ушла спать.
В течение следующих нескольких дней Северус еще пару раз предпринимал попытки привести мать в адекватное состояние, но затем оставил эту идею. Несмотря ни на что он любил ее и злился на себя и весь мир, что не может ей помочь. И посоветоваться ему было не с кем. Сейчас, когда ему уже почти шестнадцать, Северус пытался вспомнить, а говорила ли когда-нибудь Эйлин о своей семье. Он знал, что мать была из старого чистокровного рода Принсов, но не имел представления, живы ли какие-то его родственники. Он предполагал, что родители отказались от Эйлин, когда она вышла замуж за маггла, но понятия не имел, почему она вообще это сделала. Если бы он раньше расспросил ее об этом… а сейчас из матери с трудом можно было вытащить даже пару слов. Он поищет в библиотеке или где-нибудь еще информацию.
В этом году лето было невыносимо жарким, и Северус каждую ночь засиживался почти до утра, чтобы заснуть. А утром он открывал окно настежь, клал на подоконник подушку, чтобы за день солнце ее высушило. Накануне он спросил у Лили через зеркало, где можно купить вещи, и она ответила, что завтра они всей семьей поедут в Бирмингем, где выбор магазинов был значительно больше, и возьмут его с собой. Он отказывался, утверждая, что справится сам, но в конце согласился, решив, что они не посягают на его самостоятельность, а он сможет сэкономить пару фунтов на дороге.
Эвансы заехали за ним около десяти утра. Едва он забрался на заднее сидение, как тут же попал в объятия Лили, которая снова поцеловала его в щеку.
— Доброе утро, — сказал он.
— Что-то ты мрачный, Сев. Все в порядке? — спросила Лили, и он пожал плечами.
Он видел, что Миссис Эванс наблюдает за ним через зеркало заднего вида.
— Северус, ты составил список того, что хочешь купить?
Он кивнул и почувствовал, что Лили сжала его руку чуть сильней, видимо, намекая, что он не должен молчать.
— Да. Мне нужны новые ботинки, пара рубашек, футболки и белье, — ответил он.
— Отлично, — отозвался Мистер Эванс. — Девочки тоже хотели пройтись по магазинам. Так что мы поедем на Хай стрит — там много магазинов.
— Мы так торопились, что не успели позавтракать, — сказала Миссис Эванс. — Ты не против, Северус?
Его пустой желудок тут же отозвался громким урчанием. Надеюсь, шум двигателя его заглушил. Последний раз он скудно обедал вчера.
— Да, я тоже не успел поесть, — закивал он, — жарко спать. Ложусь под утро.
Эвансы в следующие десять минут обсуждали погоду и слухи о том, что в торговом центре Bull Ring, в котором они решили остановиться, будет кондиционер. Северус молча слушал их, не решаясь спросить у Лили, что это такое.
Они припарковались у торгового центра, и пошли искать закусочную. Северус заказал себе полный завтрак сам заплатил за него сорок пять пенсов. Эвансы не спорили, а лишь улыбались ему. К полудню, когда они подходили к торговому центру, солнце уже жарило так сильно, что они все взмокли. Но как только они зашли в серое бетонное здание, он сразу ощутил прохладу, и даже дышать стало легче. А Лили на ухо объяснила ему, что это и есть кондиционер.
От обилия магазинов и вещей Северус растерялся. Эвансы ходили из одного павильона в другой, где Лили и Петунья присматривали что-то себе, а он в тоже время в мужском отделе пытался найти что-то для себя. Сперва он смотрел на цены, затем на цвет. Но когда он выбрал рубашку и примерил ее ширмой, она висела на нем как пальто. Черт, я же не могу перемерить тут все вещи?
Где-то через час девочки несли в руках по несколько пакетов, а Северус до сих пор не купил себе ничего. Он злился и думал, что зря это затеял.
— Северус, ты все еще ничего не нашел для себя? — спросила Миссис Эванс, когда в очередном магазине он просто стоял, подперев колонну, и даже не пытался что-то искать.
Она подошла к нему и мягко спросила:
— Если ты позволишь, мы с Генри поможем тебе, если ты дашь нам ориентир.
Он уставился в пол и почувствовал, что к лицу приливает кровь. Как мне объяснить, что я не умею выбирать вещи? Я никогда этого не делал.
Тут подошел Мистер Эванс.
— Ты говорил про футболки и рубашки, да? Давай-ка посмотрим, что тут есть. Есть предпочтения по цвету?
Отец Лили пошел в мужской отдел и поманил Северуса за собой к витринам с рубашками.
— Тебе для школы или так носить? — спросил он.
Миссис Эванс в это время отошла к полкам с футболками и начала их перебирать. Северус продолжал перетаптываться на месте, не понимая, к кому из них идти и что отвечать. Через пару минут они оба показали ему по несколько вещей и повели его в примерочную.
— Примерь, а потом мы посмотрим со стороны, как это на тебе сидит, хорошо? — сказала Миссис Эванс.
Он кивнул и зашел внутрь кабинки. Взяв в руки футболку, он понюхал ее, потрогал ткань, повертел со всех сторон, привычно ища дырки и разошедшиеся швы. Лишь через несколько секунд он понял, что держит новую вещь. Надев футболку, он вышел показаться родителям Лили.
— Как тебе цвет, Северус? — спросил Генри.
— Темно-зеленый — нормально.
— Хорошо, снимай — я заменю размер. И давай вторую, она тоже будет велика. Белый цвет оставляем или ты хочешь другой?
— Пусть будет белый. Вообще все равно, лишь бы не красный и не розовый.
Через полчаса постоянных примерок футболок и рубашек, они, наконец, выбрали по две штуки наиболее подходящего размера.
— Рубашки чуть великоваты, — сказала Миссис Эванс. — Но к зиме должны быть как раз. Или поищем в другом магазине размер поменьше?
— Нет, оставим эти, спасибо, — ответил Северус уже устав от всего этого.
Они обошли еще несколько магазинов в поисках трусов и нижних маек. И Северус стал переживать, что он потратит все деньги прежде, чем они доберутся до обуви.
— Ботинки на осень-зиму нужны? — спросил его Мистер Эванс, когда они зашли в Marks & Spencer. К ним сразу подошел консультант.
Он перемерил, наверное, двадцать пар обуви прежде, чем ему смогли подобрать подходящие ботинки. Видимо, покупать несезонные вещи было выгодней, потому что Северусу дали скидку. В итоге у него осталось еще чуть больше семи фунтов.
— А ты не хочешь купить джинсы, Сев? — спросила Лили. — Они достаточно крепкие и их можно носить даже в Хогвартсе.
— Что такое джинсы? — спросил он шепотом, снова краснея.
В итоге Лили сама покраснела. Вот я дура! Конечно, он у него никогда не было джинсов.
— Мам, давайте еще джинсы Севу посмотрим. Только, наверное, не брендовые.
Он пошел за ними, не понимая, о чем они говорят. Когда через пятнадцать минут он надел джинсы, которые оказались просто плотными брюками из странной ткани синего цвета, то понял, что не зря мучался. Впервые ему нравилось, как на нем сидит одежда.
— Ну, покажись нам, Сев, — потребовала Лили.
Он заправил свою старую футболку в джинсы и вышел из кабинки. Его попросили повертеться, что он и сделал. А когда снова посмотрел на Лили, то заметил, что она как-то странно улыбается. В ее взгляде было что-то новое. Непонятное.
На обратном пути они перекусили в придорожной закусочной. Миссис Эванс настояла, чтобы Северус оставил новые вещи у них, чтобы она постирала их в машинке. Он не стал спрашивать, что такое машинка, и просто кивнул. Вернувшись к вечеру домой, Северус был измотан, но доволен. Родители не спросили, где он был всю субботу, и он был этому рад.
На следующий день Лили сказала, что он может зайти к ним вечером за вещами. Снова уснув под утро, Северус проснулся ближе к полудню. Ополоснувшись холодной водой, он вернулся к себе, чтобы продолжить читать книгу по чарам темной магии. Пока он не хотел рассказывать об этом Лили, зная, что она наверняка часто слышала от гриффиндорцев, что темная магия — зло. Он так не считал. И когда-нибудь, Северус докажет ей это.
Просидев за книгой почти до шести вечера, он понял, что хочет есть. Прислушавшись, он понял, что отца дома нет. Но и матери дома тоже не оказалось. Холодильник был снова пуст. Интересно, они заметят, если найдут меня в доме, умершего от голода? Он забрал из тайника своей комнаты несколько фунтов и решил по пути к Эвансам купить что-то сладкое к чаю. Не идти же к ним с пустыми руками.
Интуиция его не подвела. Он привычно разозлился, поняв, что Эвансы ждали, когда он придет, чтобы предложить ему поужинать вместе с ними.
— А это к чаю, — сказал он, поставив небольшую коробку с пирожными.
Лили ему подмигнула, и он решил, что больше не станет злиться на Эвансов, потому что они считали это нормальным.
После ужина Лили предложила ему посидеть в саду. Поднялся небольшой ветерок, и стало не так жарко. Какое-то время они молчали, но Северус помнил, о чем они хотели поговорить. Они сидели на траве и переглядывались.
— Почему тогда после Зелий, — начал он, — Ты так на меня злилась?
— Не на тебя. Точней, сначала на тебя, пока не поняла, что ты не знал, о чем говорили другие.
Он уперся руками о траву.
— Вечером перед отъездом меня позвали в комнату старосты, — осторожно сказал Северус. — И я услышал, что говорят о Темном Лорде.
Лили с любопытством посмотрела на него.
— И, что ты думаешь? — спросила она.
— Я слышал правильные мысли. Мне они понравились.
Она сжала кулаки.
— И какие же мысли ты считаешь правильными? Убивать магглов? Не допускать таких как я в Хогвартс?
— Об этом Нотт не говорил. Ни слова о магглах, — ответил он.
Лили недоверчиво хмыкнула.
— Тогда, о чем он говорил?
Северус пересказал ей почти дословно все, что запомнил. Лили все равно злилась. Она пересела на скамейку и скрестила руки на груди, будто закрываясь от него.
— Ты же понимаешь, что это — просто красивые слова? И почти все они — ложь.
— Почему ты так считаешь?
— Потому что это правда! — воскликнула она. — Все в Гриффиндоре это знают!
— Ах, ну да, — протянул он. — Ведь только там учатся самые умные.
Лили смерила его гневным взглядом.
— Сев, даже не начинай…
— Что не начинать? Ты принимаешь за истину все, о чем говорят на твоем факультете?
— Так думают и остальные! — Лили повысила голос. — И так думают и МакГонагалл, и Дамблдор…
Тут и Северус начал злиться.
— И они оба никак не наказали Поттера за то, что он едва не лишил меня руки, Лили! Так что не жди, что я буду верить каждому слову твоих гриффиндорцев!
— О, да! — она уже кричала. — Ты будешь верить своим слизеринцам, половина которых после окончания школы присоединяются к Пожирателям Смерти.
— Ты не понимаешь! — он уже был на ногах.
— Чего я не понимаю, Сев? Что они заманивают тебя к Нему?
— Они предлагают мне работу, достойную моих талантов, Лили! Они заметили меня, и теперь я — не пустое место, не нищий оборванец, а тот, кому предоставится возможность развивать мои знания и навыки и получать за это хорошие деньги!
— Вот об этом я и сказала тебе тогда — деньги могут вскружить тебе голову, Сев!
— То есть, по-твоему, я всю жизнь должен прозябать в нищете, рыская по помойкам еду и латая дыры в штанах? — воскликнул он.
— Я не это имела в виду.
— А что тогда? — он часто дышал, уже не в силах сдерживаться.
— Ты не знаешь, что они делают! Они пытают людей, Северус! Убивают…
— А твои Мародёры чем лучше?
— Причем тут они? Я говорю о тех, кто служит Сам-Знаешь-Кому!
— Да при том, что я пока не видел ни разу, чтобы кто-то из слизеринцев сделал то, что твои гриффиндорцы делают со мной, — его голос стал ледяным. — И если ты готова закрывать на это глаза и слепо верить любым сплетням, то я вообще не понимаю, почему ты со мной дружишь, Лили.
Она открыла рот, но ничего не ответила, и Северус ушел. Он совсем забыл про вещи, которые должен был забрать у миссис Эванс. Он злился на Лили, на Дамблдора, на весь факультет Гриффиндор, да и на весь мир.
Он не хотел идти домой в таком состоянии. Не хватало, чтобы от его эмоций снова сработала спонтанная магия, которую увидит отец. Северус пошел в противоположную сторону города. Уже стемнело, когда он остановился. Оглядевшись, он понял, что не знает, где он и как сюда попал. Рядом с ним замигал уличный фонарь. Северус присел на бордюр и уставился куда-то вперед. Почему она не понимает? Почему верит кому-то, а не мне?
Мимо проехала машина, осветив в конце улицы остановку. Он пошел туда. Судя по расписанию, последний автобус уже уехал. Решив положиться на интуицию и зрительную память, он пошел обратно.
Домой он попал ближе к полуночи. И снова родители не попытались выяснить, почему в такое время сына нет дома. Но в этот раз Северус был слишком зол на Лили, чем думать об этом. Он подпер дверь стулом, чтобы никто не вошел, разделся до гола и так завалился спать. Но из-за мыслей и летней духоты он все равно уснул, когда уже рассвело.
В следующие несколько дней Северус почти не выходил из своей комнаты. Внутри была такая пустота, которой никогда не было раньше. Лишь через пару дней он понял, что это из-за ссоры с Лили. Он боялся, хоть и не хотел признаваться себе в этом, что потерял ее. Не только из-за их слов друг другу, а из-за непонимания и неприятия различий между двумя мирами. Хоть Эвансы и принимали его в своем доме и относились к нему очень тепло, он не был их семьей. А у него была только Лили.
Теперь он считал, что ее мир — это прекрасные отважные гриффиндорцы, спешащие защитить всех от любой опасности. А он принадлежит к миру, в котором для него есть два места: спиться как отец или принять предложение Тёмного Лорда.
Безусловно, Северус до конца не верил словам Нотта. Было бы наивным считать, что он когда-нибудь станет ровней тому же Сайласу. Едва он сделал первый шаг в сторону слизеринского стола после церемонии распределения, то поймал на себе десятки высокомерных и презрительных взглядов. Если бы не тот ужасный саботаж Поттера на Зельях, Слагхорн, скорей всего, никогда бы не рассказал слизеринцам о таланте Северуса. Но даже после этого лишь некоторые перестали воротить нос в его присутствии.
До конца лет он так и не сходил к Эвансам за одеждой и деньгами. Он дочитал книгу о темных чарах и разрабатывал заклятия для защиты и нападения врагов. Так же он прочел старые учебники матери для пятого курса. И много времени тратил на Окклюменцию. Ему все легче давалось выставлять различные блоки и отгораживаться от того, что болело.
Первого сентября он на первом автобусе поехал в Бирмингем, оттуда сел на поезд до Лондона и уже в начале одиннадцатого шел по перрону Кинг-Кросс между платформами девять и десять. Миновав проход к Хогвартс-Экспрессу, он сразу же столкнулся с Эвансами. Они тоже его увидели. Решив, что они не виноваты в его ссоре с Лили, он подошел, поздоровался и тут же направился к одному из вагонов.
В первом же вагоне он нашел слизеринцев, которые пригласили его ехать с ними в одном купе. Почти всю дорогу к ним заходили другие ребята, и все обсуждали лишь одно — речь, которую в конце прошлого года сказал Нотт о Темном Лорде.
Зашел Эван Розье и позвал Северуса в коридор. Они встали в тамбуре в конце вагона.
— Меня просили передать тебе, что Сайлас получил высшие баллы по DADA. И Тёмный Лорд был впечатлен. Так же ему рассказали о твоем таланте в Зельях и Чарах. В общем, за тобой наблюдают, Снейп.
Розье ушел, оставив Северуса в размышлениях. За мной наблюдают. Чтобы что? Возвращаясь в купе он столкнулся в коридоре с девушкой из Рэйвенкло, которая в прошлом году передавала записки между ним и Лили.
— Тебе просили передать, — сказал она, протягивая ему большой пакет.
Он понял, что это Лили вернула его новые вещи и деньги. Передала через нее. Сама не подошла. Значит, всё? Ему стало очень грустно. Настолько, что в горле опять застрял комок. Он вспомнил об Окклюменции. Выделил боль и засунул в дальний угол. Стало легче.
Перед традиционным первым ужином Северус привычно поглядывал на стол преподавателей. И не удивился, не найдя Морроу. Но также не нашел никого нового.
— А кто же будет преподавать Защиту? — сказал он.
— О чем ты, Снейп? — спросил Уилкс.
— Ты видишь за столом новое лицо?
— А-а-а. А ты наблюдательный, Северус.
Он назвал меня по имени. Впервые.
— Делаем ставки? — предложил Эйвери. — Если нового профессора не будет, кто из тех, кто есть может?
С десяток слизеринцев разом обернулись, чтобы посмотреть на стол преподавателей и начали наперебой предлагать свои варианты.
— Думаю, что кроме Флитвика вариантов нет, — сказал Северус.
— Может сам Дамблдор?
Тут директор сам поднялся с места и начал говорить. Через пару минут он, как и предположил Северус, сообщил, что в этом году Защиту от Темных Сил будет вести Флитвик. Услышав это, несколько слизеринцев начали хлопать Северусу, выкрикивая хвалебные возгласы. Он смутился, уставившись на свои руки под столом.
— Подними голову, — услышал он голос Мальсибера, — Ты заслужил это, Северус.
Два раза. За полчаса.
Он неловко улыбнулся, но краем глаза увидел, как с гриффиндорского стола на него испепеляющими взглядами смотрят все четверо Мародёров. И Лили. Ну и пусть. Я не сделал ничего плохого, чтобы так на меня смотреть.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|