Время и терпение (гет)

Гермиона ожидала, что весенний семестр будет напряженным, но он оказался куда более загруженным, чем она могла предположить. Она по-прежнему преподавала два дня в неделю, одновременно посещая собственные занятия в Эдинбурге еще дважды в неделю, и все это в дополнение к продолжению своей стажировки. Порой ее так и тянуло воспользоваться маховиком времени, чтобы подарить себе лишние часы на работу, учебу или хотя бы сон, но, вспоминая, насколько она ошиблась, пытаясь повернуть время вспять ради спасения Северуса, Гермиона в конце концов убрала его в коробку в дальний угол ящика, чтобы не оставлять себе ни малейшего соблазна.

Одним ветреным апрельским утром, когда они с Невиллом спускались от замка к месту аппарации, чтобы отправиться в Эдинбург на занятия, он вдруг спросил:

— Как ты со всем справляешься?

Взглянув на лицо молодого человека, девушка заметила, насколько усталым он выглядит. Очевидно, она была не единственной, кого изматывал такой плотный график.

— В основном с помощью кофе, — рассмеялась Гермиона. — А ты?

— То же самое. Я вообще никогда его раньше не пил — это Северус посоветовал! — он покачал головой, и волосы упали ему на глаза. — Кто бы мог подумать, что я буду встречаться с ним каждую неделю… и даже ждать этих встреч.

— Наше обучение — то, к чему он проявляет большой интерес. Думаю, мы своего рода испытательный проект, если Хогвартс собирается превратить это в серьезную программу. Директор действительно верит в то, что ты делаешь.

— Он и правда очень помогает, — сказал Невилл, открывая ворота. — Одолжил мне замечательную книгу по древнему пиктскому зельеварению. Это оказалось полезно: я наконец понял, какие растения стоит начать выращивать, ведь многие из них давно вышли из употребления.

Почти одновременно они аппарировали и оказались в пустующем кабинете философского корпуса университета, который был выделен специально для них. Там их пути разошлись: Гермиона направилась к факультету математики, а Невилл — к зданию биологии, где посещал курс по шотландской флоре, пока она изучала дифференциальные уравнения.

Невилл работал над восстановлением почти утраченных местных видов растений в рамках своего мастерского проекта и находил невероятную поддержку как в маггловских занятиях, так и в наставничестве директора Снейпа. Гермиона радовалась этому вдвойне, она надеялась, что Невилл поможет ей доказать необходимость более тесной интеграции маггловского образования в программу Хогвартса, а также включения университетских курсов в стажировки.

Она устроилась за партой, достала учебник и тетрадь, переключаясь из состояния преподавателя обратно в роль студентки. Это даже успокаивало: приходить на занятия и просто впитывать знания, оставляя все остальное за пределами этих девяноста минут, думая лишь о производных.

Класс был небольшим, и после лекции половина студентов пригласила девушку присоединиться к совместной подготовке за кофе. Компания оказалась приятной — почти все учились на математике или физике. Гермиона была одной из трех девушек в группе, и это, похоже, делало ее еще более интересной для молодых людей: несколько человек уже приглашали ее выпить кофе наедине.

Лишь однажды она согласилась — в начале семестра. Он был милым, по-своему забавным, немного "ботаником". Мечтал стать астрофизиком и мог часами говорить об этом. Но стоило ему спросить, чем занимается она сама, Гермиона растерялась: как объяснить цели, которые невозможно раскрыть никому вне магического мира? В итоге она сказала, что хочет стать профессором математики — наполовину правда.

После этого разговор стал натянутым. Она не смотрела "Армагеддон" или "Столкновение с бездной", чтобы спорить об их достоинствах, а он, кажется, вовсе не читал популярной художественной литературы.

Все ощущалось неловко, и встреча закончилась быстро, ровно тогда, когда они допили кофе и доели выпечку. После этого Гермиона продолжала посещать групповые занятия, но старалась держаться рядом с другими девушками и мягко отклоняла попытки молодых людей пригласить ее куда-то еще.

Она слишком долго жила в магическом мире, чтобы по-настоящему существовать иначе, а с окончательной утратой памяти родителей было маловероятно, что получится надолго выйти за его пределы.

И, размышляя об этом по дороге обратно в философский корпус, чтобы аппарировать в Хогвартс, Гермиона вновь подумала о директоре Снейпе.

Из-за расписания она виделась с ним реже, чем за весь прошедший год. Девушка считала это своего рода испытанием: действительно ли ее чувства настоящие, или это всего лишь увлечение, вызванное постоянным общением.

И оказалось почти приятно осознать, что она скучает.

Их пятничные беседы всегда казались слишком короткими. Они разговаривали всю дорогу от его кабинета до Большого зала. Хотя формально они работали над презентацией для Попечительского совета, разговоры их охватывали гораздо больше: от реформ образования до новой пьесы, которую они могли бы посмотреть вместе.

В первые недели Северус оставался сдержанным, слушая рассказы о занятиях и студенческих встречах, но когда разговоры стали касаться ее идей и того, что они могли бы сделать вместе в Эдинбурге, он снова смягчился.

Каждый раз, когда Гермиона входила в его кабинет, чайный поднос уже ждал ее, а чашка была налита заранее. И девушка не могла отделаться от ощущения, что они оба… ждут.

Ждут, пока пройдет время. Пока завершится стажировка. Пока их положение станет более равным.

Возвращаясь в пустой кабинет университета, она вновь аппарировала и с тихим хлопком оказалась у ворот Хогвартса, наблюдая, как первые признаки весны пробираются в суровые шотландские холмы.

Скоро станет достаточно тепло, чтобы снова заниматься утренней йогой у озера. Возможно, она вновь будет гулять с Северусом по берегу Черного озера в выходные.

Но сейчас ее ждали проверочные работы четверокурсников.

Гермиона задержалась взглядом на воде, заметив щупальце кальмара, будто приветственно высунувшееся в ее сторону, и направилась к замку.

С тех пор как ее почти случайно включили в защитные чары директора, Хогвартс стал воспринимать ее иначе — по-домашнему. Каждый раз, переступая порог, она ощущала, будто возвращается домой, и напряжение, которое она даже не осознавала, спадало с плеч.

Мысли о будущем иногда тревожили: что будет, если однажды она уедет преподавать или заниматься исследованиями в другом месте? Разорвется ли связь с чарами, если Северус перестанет быть директором?

Но обычно такие вопросы возникали лишь по возвращении после занятий, когда замок вновь принимал ее в свои стены.

Лестницы сами повернулись навстречу, когда девушка поднималась в свои комнаты. До ужина оставалось немного, и она устроилась за проверкой длмашних заданий.

Оценивать арифмантику было сравнительно просто, чаще всего это были уравнения с однозначным ответом. Но Гермиона требовала от учеников несколько предложений объяснения, и потому ее работа занимала больше времени, чем у Септимы.

В следующем году девушка будет вести большинство занятий и надеялась внедрить такой подход на всех уровнях, особенно когда ученики начнут создавать собственные формулы.

На следующий день ждала встреча со Снейпом, посвященная главному вопросу — презентации для Попечительского совета. Грейнджер и Вектор работали над ней и на своих встречах, но теперь это превратилось в отдельное еженедельное обсуждение с директором, поскольку улучшение ситуации с факультетами было одной из его главных целей.

У Гермионы не было ни малейших возражений против еще одной встречи в и без того переполненном расписании: она видела Северуса чаще, а его помощь в подготовке была поистине неоценимой.

У подножия лестницы горгулья отъехала в сторону, пропуская ее, и девушка поднялась наверх, проходя мимо ниши, где все еще виднелся вход в архив и лабораторию, которыми она пользовалась в прошлом году.

Когда она подошла, дверь его кабинета была чуть приоткрыта. Легонько постучав по косяку, Гермиона вошла. Чайный поднос, как всегда, уже ждал ее, а сам Северус даже не поднял головы: перо яростно скользило по пергаменту. Лишь поставив поспешную подпись, сложив письмо и запечатав его, мужчина наконец обратил внимание на девушку.

— Как идут занятия? Объяснила ли лекция на этой неделе ту теорию, которая, как ты надеялась, поможет проекту?

Достав тетрадь из сумки, она улыбнулась.

— Думаю, да. По крайней мере, основу. Конечно, арифмантика работает немного иначе, чем математический анализ, но это укрепило то, что мне было нужно. Так что…

Она раскрыла блокнот, разгладила страницу и протянула его через стол.

Он молча смотрел на записи целую минуту, прищурив темные глаза.

— Это выглядит очень просто. Слишком просто… или я неверно читаю?

— Нет, я намеренно упростила. Фоновые вычисления, чтобы прийти к этим переменным, разумеется, сложные, но мне хотелось получить нечто чистое и понятное для представления Совету. Я знаю, что арифмантика не относится к их сильным сторонам.

— Отличная мысль, — кивнул он. — Интеллект никогда не был выдающейся чертой Попечительского совета, и осмелюсь предположить, что кроме Августы, никто из них даже не вспомнит, что такое уравнение.

— А ты видишь, что это показывает? — она подняла бровь.

— Мои навыки не на твоем уровне, и чаще всего я использовал арифмантику лишь для составления зелий… но да. Если человек хоть что-то понимает в предмете, это достаточно ясно.

— Прекрасно, — сказала Гермиона, забирая тетрадь обратно. — Потому что по результатам промежуточных оценок все выглядит невероятно многообещающе. Все ученики, которые сменили факультет, показали заметный прогресс. Даже те, кто не переходил, получили дополнительную поддержку, и это в большинстве случаев вывело их хотя бы на уровень сдачи.

Северус тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу.

— Если бы только их семьи не были столь упрямы. Натали Эйвери совершенно не слизеринка, и сколько бы заботы и внимания ни уделяла ей Аврора, она там не расцветет.

— Мы столкнемся с этим и в следующем году, даже если Совет примет предложение, — Гермиона постучала ручкой по блокноту. — Им дадут лишь возможность арифмантической сортировки, но я уверена, многие семьи вновь выберут Шляпу просто из-за традиций.

Северус бросил мрачный взгляд на Распределяющую шляпу, которая неподвижно и уныло покоилась на табурете в углу.

— Я мог бы просто сжечь эту проклятую вещь Инсендио, и дело с концом.

Гермиона с трудом сдержала смех, но все же закашлялась. Он наполнил ее пустую чашку водой с помощью Агуаменти. Она благодарно сделала несколько глотков, замечая легкую улыбку на его лице, выражение, которое она давно не видела.

Наконец она смогла спросить:

— Совет уже назначил дату?

— Собственно, именно об этом письмо, — ответил он, похлопав по пергаменту, который писал, когда она вошла. — Они хотят встретиться пятого июля.

Гермионе понадобилось мгновение, чтобы осознать услышанное.

— Это всего через две недели после окончания занятий!

— К сожалению, да. Сможешь ли ты собрать достаточно данных, чтобы представить результаты?

Она вздохнула, задумчиво прикусив губу.

— Невозможно будет завершить все полностью. У меня едва ли будут готовы итоговые оценки. Но если я заранее спланирую и возьму нескольких учеников в качестве примеров, вместо того чтобы пытаться просчитать всех… то, наверное, да.

— Хорошо. Я уже написал ответ, надеясь, что ты скажешь именно это, — Северус улыбнулся, и в его глазах читалось облегчение.

— Тогда мне лучше идти, — сказала она, поднимаясь с места с явной неохотой. — Чем больше я подготовлю заранее, чтобы потом просто ввести данные, и чем больше сделаю промежуточных сводок, тем лучше мы будем…

Она даже не заметила, когда это стало мы, но слово прозвучало естественно, и Северус тоже не дрогнул, они действительно были командой, пусть формально это и была ее работа.

— Верно. Я… пройдусь с тобой. Нужно отнести письмо в совятню.

Северус поднялся и придержал для Гермионы дверь, хотя вполне мог бы просто вызвать сову в кабинет. Вместо этого они молча спустились по лестнице вместе. В середине замка, обменявшись коротким кивком, они разошлись: он — в совятню, она — обратно в свои комнаты, чтобы продолжить работу.