Вопреки року (гет)

Морифинвэ довольно быстро собрался в Дортонион, когда гонец доставил пригласительный свиток. Поскольку путь лежал на запад, Карантир решил заехать в Химлад, а оттуда уже вместе с братьями отправиться на торжество.

Однако планы начали меняться практически сразу же. Неожиданно заявились наугрим, якобы заблудившиеся во владениях лорда Таргелиона и от того избежавшие въездной пошлины. Карантир сделал вид, что поверил и чисто по-соседски не стал взимать с них дополнительно, как, согласно договору, следовало поступить с избегавшими честной оплаты. Однако обставил все таким образом, что гномы оказались обязаны одарить доброго соседа, дабы не опозорить род свой. В итоге неудавшиеся хитрецы расстались с бОльшим, чем следовало, поступи они честно.

Затем Карнистир захотел дождаться возвращения Лантириэль, отправившейся вместе с отрядом разведчиков в горы на северные перевалы. То были места неизученные и, возможно, опасные, и именно поэтому синдэ, отлично знавшая целебные травы Белерианда, настояла на своем участии.

Морьо очень волновался и порой ругал себя, что дозволил, но ничего уже поделать не мог, лишь чаще срывался на привычных к гневным вспышкам лорда верных. Впрочем, просить прощения потом он также никогда не забывал и всегда заботился о своем народе, за что и был им любим.

Узнав о скором возвращении разведчиков, Карантир сначала развил кипучую деятельность — зачем-то надел нарядную котту, после набрал букет ярких осенних цветов самых разных окрасок — розовых, белых, сиреневых, желтых с пушистыми головками и стрельчатыми лепестками, делающими их похожими на небесные творения Варды. Он несколько нетерпеливо выслушал приветствие и краткий доклад командира, глазами ища целительницу, а после, подойдя к ней и убедившись, что ничего дурного с синдэ не произошло, потребовал подробный отчет о походе.

«Зачем я это спросил у нее? Зачем?! — мысли Карнистира заметались. — Ведь заготовил же другие слова. Совсем. Сейчас. Да. Именно. Сейчас».

— Ланти, — неожиданно перебил деву лорд. — Это тебе.

Букет перекочевал в руки синдэ.

— Насколько я знаю, они не обладают целебными свойствами, — начала она.

— Нет, они не для этого, — пояснил Морьо, краснея до кончиков ушей. — Это… думал… яскучалихотелпорадоватьтебя!

Несмотря на выпаленные на одном дыхании слова, Лантириэль поняла его и, улыбнувшись, взяла за руку.

— Благодарю тебя. Они красивые. Люблю астры, — глаза девы счастливо засверкали, отражая состояние ее фэа, что потянулась навстречу душе лорда Таргелиона.

— А завтра уеду я, — вздохнул Морифинвэ. — На свадьбу.

— Вы женитесь? — не веря своим ушам спросила Лантириэль.

— Не я, — тут же пояснил он. — Кузен, один из лордов Дортониона.

Синдэ выдохнула и вновь улыбнулась.

— Разве ж я могу жениться, — неожиданно признался он. — Клятва напоминает о месте, твердыня Врага еще не сровнена с землей!

— Видно, ты еще не встретил ту…

— Встретил! — грозно и громко заявил Карнистир, резко развернулся и ушел, чтобы спешно покинуть крепость с небольшим отрядом верных.

Дары для Ангарато и Эльдалоттэ он не забыл только благодаря тому, что собраны и упакованы они были заранее, как и розданы все распоряжения командиру, оставшемуся главным на время отсутствия Морифинвэ. Дня через два пути Карантир понял, что не связался с братьями, а палантир остался в крепости. Решив, что возвращаться он точно не станет, лорд Таргелиона продолжил свой путь.

* * *

Закрытые и запретные земли манили, но не пускали к себе. Деревья приветливо шелестели листвой, обещая уютную тень и укрытие от ветра, но лишь на расстоянии. Стоило деве приблизиться к ним, как могучие грабы принимали очертания оплетенных паутиной засохших елей, угрожающе выставивших острые обломанные ветви в сторону нолдиэ. Ириссэ пыталась преодолеть преграду с закрытыми глазами, запомнив расположение тропы на расстоянии, однако вновь магия Мелиан не позволяла ей проникнуть в Дориат, разворачивая и выводя по небольшому кругу за границу. Порой дева слышала голоса синдар и даже несколько раз пыталась позвать стражей. Ответом была тишина или однозначное предупреждение — стрела вонзалась в землю недалеко от ее ног. Верхом же пересекать Завесу нолдиэ не пробовала ни разу, опасаясь за жизнь коня.

Той ночью она решила не останавливаться и продолжила свой путь вдоль границы Дориата. Ветер все чаще доносил веселые голоса синдар и звуки музыки, а чуткий нос девы улавливал аромат жаренного мяса.

«Никакого представления об осторожности! — возмущенно фыркнула дочь Нолофинвэ. — А вдруг враги? Если нападение, а они празднуют? Не выйдет ничего у Артанис — какие из них воины!»

Ириссэ неспешно шагала, пользуясь тем, что свет Исиля озарял землю, а тропа была ровной. Постепенно воцарилась тишина, изредка прерываемая шорохом крыльев да уханьем совы. Дева остановилась, подняла голову и замерла, любуясь звездами и луной. Серебряный свет падал ей на лицо, холодными бликами играя на волосах и платье, немного выглядывающем из-под плаща. Казалось, время замерло, застыло, чтобы в следующий миг разбиться, разлететься на осколки и пуститься вскачь в бешеном ритме вместе с кровью Ириссэ, бившейся в висках, ладонях и сердце. Голос, незнакомый и прекрасный, полный боли и надежды донес до Аредэль ветер. Дева желала слушать и слушать его, наслаждаясь и открывая для себя доселе незнакомые ей свойства фэа, что устремилась к неизвестному певцу. Однако вместо того, чтобы отыскать менестреля, она, повинуясь какому-то странному порыву, выслала коня в галоп, быстро покинув это место.

Вскоре Исиль скрылся за небольшим облаком, и Арельдэ перешла в шаг.

С той ночи прошло немало времени, нолдиэ проехала много лиг и уже не обходилась без костра холодными ночами. Возможно, следовало внять голосу разума и если не повернуть назад, то хотя бы направиться в сторону Амон-Эреб, чтобы переждать холода у Амбаруссар, но вместо этого дева упорно держала путь на север. Странное чувство охватило Ириссэ — она словно вновь приблизилась к Завесе, ощутив неприятную холодную и липкую магию Мелиан. Аредэль удивилась и даже сверилась с картой — впереди простирались земли кузенов, Куруфина и Келегорма, Дориат остался южнее и западнее, а на востоке находился древний лес, Нан-Эльмот. Решив, что ей почудилось, Нолофинвиэн продолжила свой путь, постепенно и незаметно приближаясь к старым деревьям.

Низкие облака застилали небо уже несколько дней подряд, угрожая холодным дождем. Дева зябко куталась в плащ и желала поскорее оказаться в тепле, у огня и в безопасности. Однако все, что она могла сделать, это спрятаться от хлестких порывов ветра на опушке леса. Конь сначала неохотно и настороженно отнесся к идее приблизиться к Нан-Эльмоту, будто решил, что нолдиэ вновь оказалась у Завесы Дориата. Он точно также напряженно пофыркивал и стриг ушами, словно выискивал мороки среди ветвей. Однако вскоре настроение его переменилось, и он сам свернул на еле заметную тропку, уводящую вглубь леса. Ириссэ же задремала, оказавшись в относительном тепле — ветер гулял высоко в кронах и не пытался пробраться под плащ девы. Аредэль снился небольшой, но крепкий дом, надежный, безопасный, с хорошей конюшней рядом, с мастерской. Дверь его была приветливо открыта, а изнутри доносились ароматы трав и жареного мяса. Ириссэ лишь на мгновенье замерла на его пороге, как вдруг в ее видение ворвался он, Голос. Картинка разлетелась на куски, показав напоследок рассерженного сгорбившегося эльда и майю Мелиан, вмиг растворившуюся среди деревьев и посверкивавшую на них почти незримой паутинкой.

Аредэль распахнула глаза. Было душно и почти страшно. Развернув коня, она пустила его рысью, желая поскорее покинуть это место. Тропа то исчезала, то вновь появлялась, неизменным оставался лишь голос, услышанный ею всего раз, но ставший словно частью фэа и в то же время ее хранителем. Когда же показалась опушка, конь арбалетным болтом вылетел на свободу и достаточно долго не желал останавливаться. Наконец он решил перейти в шаг, и дева с удивлением обнаружила, что от туч не осталось и следа, а осеннее солнце несильно, но приятно грело, озаряя лучами равнину и водную гладь реки, которую предстояло пересечь. Ириссэ бросила взгляд на восток — над лесом клубились тучи, и она искренне удивилась, что смогла посчитать его надежным укрытием. Чем дольше Арельдэ смотрела, тем сильнее хотелось вернуться, убедиться в своей правоте, но стоило ей сделать лишь шаг в направлении Нан-Эльмота, как вновь раздался голос, поющий о надежде и любви. Тряхнув головой и откинув назад волосы, Ириссэ смело пересекла Келон и направилась к Эстоладу.

* * *

— Морьо! Рад видеть тебя, — поприветствовал брата Куруфин. — Проходи.

Верных, безусловно, пригласили тоже, и они, с любопытством озираясь по сторонам, проследовали за сопровождающими в крепость Химлада.

— Ты неожиданно, — произнес Искусник, поднимаясь с братом в гостиную. — Мы думали, что свяжешься по палантиру.

— Так вышло, — небрежно бросил Морьо.

— Турко уехал. Мне твой верный сказал, что лорд Таргелиона направился в Дортонион. Так что я даже удивлен, что ты все же решил навестить меня.

— Я уже сказал — так вышло! — начал сердиться Карнистир.

— Понял-понял, не кипятись, — добродушно усмехнулся Куруфин.

Дверь в гостиную неспешно отворилась, и на пороге показалась Лехтэ.

— Морьо! Добрая встреча, — приветливо произнесла она.

Карантир замер. Затем резко встал и молча посмотрел на брата. Словно опомнившись, сделал два поспешных шага навстречу вошедшей и несколько растерянно поздоровался с ней.

— Удивлен? — спросил его Искусник. — Впрочем, и так вижу. Присаживайся, это долгая история.

Ближе к вечеру к ним присоединился Тьелпэринквар, вернувшийся в крепость после почти недельного отсутствия. Начатое он привык доводить до конца, а потому охотился с отрядом верных, создавая необходимый запас.

В крепости у родичей Карантир провел пару дней, дав коням и своим спутникам отдохнуть перед не самой простой дорогой в Дортонион. Куруфин заверил, что ни одна морготова тварь за последнее время не пересекала охраняемых им рубежей, но в то же время предложил выделить небольшой отряд — проводить до границ Химлада, всячески помогая гостям. Морифинвэ хотел было отказаться, но вдруг решил, что брат сам поедет с ним.

— Прости, но нет, — немного погрустнев, ответил Искусник. — Я не оставлю крепость, ведь именно поэтому на свадьбу Тьелко отправился один.

— Да ты прямо скажи, что не хочешь вновь расставаться с женой, — хохотнул Карантир.

— И это тоже, — несколько прохладно ответил Куруфин. — Но повторюсь, безопасность Химлада для меня крайне важна.

— Атто, ты не против, если я доеду с дядей до границы? — спросил подошедший Тьелпэринквар. — Запасы сделаны, мастерские работают, так что…

— Конечно. Ты молодец, — улыбнулся Искусник, с гордостью посмотрев на сына.

Уезжали на рассвете.

— Береги себя! — напутствовал Куруфин.

— Обещаю, что буду осторожен — никого не побью и не перепью хозяев на празднике! — рассмеялся Морифинвэ. — Удачи, Курво!

Дни сменялись днями, Карантир давно уже попрощался с племянником, повзрослевшим и ставшим теперь серьезным нолдо, беспокоившимся о землях отца, умело поддерживавшим или даже начинавшим интересные беседы. Порой он вспоминал того крошку-Тьелпэ, с которым любил играть в Амане и иногда покрывал невинные шалости перед его строгим, на взгляд Карантира, отцом.

Отряд пересек границу Дортониона, и вскоре им повстречались светловолосые всадники, выехавшие навстречу гостям. Однако среди них были не только нолдор Третьего дома.

— Кого я вижу! Торон, неужели это и правда ты!

— Тьелко, быстрый ты наш! Не дождался брата, удрал куда-то, связался с подозрительной компанией…

— И чем это тебя не устроила компания? А, Морьо? — притворно нахмурил брови Айканаро, выезжая вперед.

— Боюсь, он тоже забудет, что существует гребень для волос! — рассмеялся Карнистир.

— Морифинвэ! Еще не надоело? — взревел Арафинвион. — Да вот моя расческа!

Рука Айканаро нырнула в карман, в другой, третий…

— А я про что говорил! — возрадовался Карантир. — Нет у тебя гребня, нет. Но не переживай, я сделаю.

Турко тем временем незаметно обследовал свои карманы, однако скрыть это от цепкого взгляда младшего так и не смог.

— Показывай.

— Что?

— Гребень!

— Нужен он мне в лесу, — фыркнул Охотник. — И нечего бубнить про дурное влияние!

Хохоча и беспрерывно друг друга подначивая, они добрались до крепости, где гостей приняли тепло и радушно.

* * *

В эту ночь в крепости спать никто не ложился. До самого утра шли последние приготовления, а едва на востоке показались первые лучи поднимавшегося из-за горизонта светила, ворота распахнулись, и свадебная кавалькада во главе с невестой отправилась в сторону ближайшего соснового леса.

Церемонию было решено провести на природе, среди высоких деревьев, упиравшихся зелеными кронами в небеса и словно поддерживавшими их своими могучими стволами. Всегда светлый, величественный бор нравился многим, но не было в Белерианде места милее для Ангарато. Он искренне полюбил сосны Дортониона, и те отвечали ему взаимностью, шелестом ветра в кронах порой напоминая о не менее дорогом море.

Сам жених уже ждал в украшенной верными части леса. Это место нельзя было назвать поляной, но все же деревья росли здесь немного реже, оставляя достаточно пространства для гостей, которые собрались на торжество.

Эльдар постарались как можно меньше нарушить естественную красоту и гармонию древних сосен. Однако на молодых деревьях на самых нижних ветках были развешены крохотные серебряные колокольчики, слегка покачивавшиеся от дуновения едва заметного ветерка и издававшие нежный, мелодичный звон. На мягком зеленом мху стояли украшенные цветами и лентами арки, а в тонких длинных стеклянных пластинах, вместе с колокольчиками закрепленных на ветках, отражались лучи Анара, рассыпаясь яркими, жизнерадостными бликами.

Птицы уже не пели, однако чуть в стороне весело журчал ручей, а музыканты настраивали инструменты, готовясь услаждать слух.

Столов окрест тоже не наблюдалось — вместо них были расстелены скатерти, а стулья заменяли мягкие подушки.

Когда вдалеке показалась едущая на игреневой кобыле Эльдалоттэ, между сосен поплыла музыка.

Лошадь, по-видимому осознавая важность своей миссии, ступала с поистине королевским достоинством. Ангарато вскочил на собственного буланого жеребца, который до сих пор послушно стоял рядом, и, взяв подъехавшую невесту за руку, обернулся к ожидавшему Айканаро. Тот улыбнулся и со всей возможной серьезностью приступил к церемонии.

Хотя обряды было невозможно соблюсти в точности, клятвы новобрачных от этого не стали менее искренними. Брат вместо отца соединил руки молодых, а после вручил Эльдалоттэ подарок. Ангарато посмотрел на ту, что теперь стала его женой, и, перегнувшись через шею коня, поцеловал ее.

Гости зашумели, послышались слова поздравлений. Молодой муж соскочил с жеребца и помог спешиться жене. Верные увели лошадей, а гости, вручив дары, поспешили рассесться, дабы приступить к праздничному застолью. До самого вечера среди сосен раздавался веселый смех эльдар и играла светлая музыка, которая звучала на подобных торжествах в Амане.

* * *

Карантир смотрел на счастливого кузена, его жену и улыбался. Келегорм, заметив мечтательное настроение брата, захотел съязвить, но передумал, ощутив серьезность чувств Морьо. Перед мысленным взором Карнистира встал берег полыхающего в лучах поднимающегося из-за гор Анара озера, стоящая рядом с ним Лантириэль, собиравшаяся произнести только что слышанные им из уст Эльдалоттэ слова. Морьо даже чуть подался вперед, желая лучше разглядеть синдэ и стоящего рядом с ней нолдо, когда неожиданно злое пламя поглотило их фигуры. Карантир сжал кулаки и вслух, но к счастью негромко произнес:

— Нет!

— Ты что творишь?! — тут же одернул его Келегорм. — Сначала смотришь на Эльдалоттэ так, что я б на месте Ангарато уже пришел бы разобраться, теперь тебя не устраивает, что их объявили мужем и женой. Морьо, тебе же никогда не нравилась эта телерэ, что случилось?

— А? Ты о чем? — словно проснулся Карнистир.

Последнее, что он увидел, был Аман. Он шел с Лантириэль по садам Йаванны и у них обоих на указательных пальцах сверкали золотые обручи колец.

— Я спросил, что тебя не устраивает в браке кузена?

Морифинвэ пожал плечами.

— Отстань. Не до них мне сейчас, — буркнул Карантир и быстро ушел.

Прислонившись к широкому стволу сосны, он задумался о смысле видения. Что показал ему Единый? Или же то были происки Намо?! Решив, что Враг заберет у него любимую, если он пожелает быть с ней до исполнения Клятвы, до получения права вернуться в Благой край, Морьо обещал себе ни словом, ни делом более не намекать деве о своих чувствах. И не знал Карнистир, что в этот миг свершился его рок — путь, на который он только что ступил, сам того не ведая, был прямым, без перекрестков и поворотов, и пройти его придется Фэанариону до конца. Впрочем, он никогда бы и не отступил.

* * *

Над головой Келеборна качнулась ветка. Звонко, жизнерадостно чирикнула пеночка, и эльф, подняв голову, посмотрел на нее укоризненно. Та, словно устыдившись собственного несвоевременного веселья, замолчала.

Сквозь ажурную прорезь листвы были хорошо видны холмистые пустоши, раскинувшиеся за пределами Завесы, и отряд из четырех десятков орков. Цель их поездки. Порождения Тьмы громко топали, яростно спорили друг с другом, и время от времени между отдельными особями возникали драки, впрочем, быстро пресекавшиеся командиром.

Оглянувшись на спутников, Келеборн тремя короткими жестами велел лучникам приготовиться, а половине отряда занять позицию западнее, с тем, чтобы взять тварей в клещи.

Один из помощников кивнул и поспешил выполнить приказание, уведя часть воинов. Сам же он достал меч и перехватил его поудобнее.

— Ну что, малыш, — прошептал Келеборн, наклонившись к самому уху коня, — ты готов?

Тот в ответ мотнул головой и нетерпеливо ударил копытом. Синда глубоко вздохнул и посмотрел на небо, плотно затянутое тучами — стояла благоприятная для тварей погода.

«Что ж, — подумал он, нахмурившись, — это их не спасет».

Он поднял руку и все так же безмолвно велел своим воинам приготовиться. Лучники подъехали вплотную к Завесе и натянули тетивы. Еще один резкий жест, и воздух прорезали тучи стрел. Один раз, за ним сразу второй.

Орки пронзительно завизжали. Синдар были умелыми стрелками, поэтому почти никто не промахнулся, попав в незащищенные доспехами части тела.

— Вперед! — закричал Келеборн, и отряд под его предводительством, покинув оберегаемые магией Мелиан земли, ринулся на врага.

Зазвенел металл, яростно захрапели, вступая в битву, кони. Синда поискал глазами того, кто мог быть командиром, и, пробившись к нему, вступил в бой.

Холодный северный ветер гнал по полю высушенную, пожелтевшую листву. Хотя за их спинами, в лесу Нельдорет, деревья до сих пор были одеты в зеленый убор, здесь, за его пределами, уже наступала осень.

Птицы всполошенно метались, стремясь покинуть поскорей место схватки. Меч Келеборна быстро потемнел, однако ему самому ранений пока удавалось избегать.

Снова послышались боевые выкрики, и вторая часть отряда синдар налетела на орков со спины. И хотя твари заметили их, но перестроиться не успели.

Некоторые кони заупрямились, и всадникам пришлось спешиться. Келеборн успел подумать, что дома, в Менегроте, надо будет непременно заняться тренировками животных. И тут же боковым зрением он заметил движение слева и едва успел вытащить кинжал, чтобы отразить нападение. Пригнувшись, он ударил снизу подкравшегося со спины орка, и тот сдавлено захрипел, заваливаясь на бок.

Скоро все было кончено. Воины смогли выдохнуть и осмотреть поле битвы. Пало трое коней, пятеро синдар были ранены, однако серьезных потерь удалось избежать.

— Возвращаемся в Менегрот, — произнес Келеборн и уже собирался было скомандовать отправление, как вдруг заметил среди орочьих тел… лису.

Точнее, лисенка. Насмерть перепуганный малыш сидел, сжавшись в комок и встопорщив шерстку, и со страхом в глазенках озирался по сторонам. В зубах он сжимал свою добычу, полевую мышку, которую, несмотря на страшные крики и грохот оружия, все же не выпустил.

Синда улыбнулся и, спешившись, снял перчатку и протянул к зверьку руку. Тот сперва вздрогнул, а потом посмотрел на эльфа доверчивым, чистым взглядом и, сделав несколько первых неуверенных шагов, положил добычу к его ногам.

— Благодарю, — улыбнулся Келеборн.

И вдруг ему пришла в голову мысль. Уж очень этот отважный зверек напоминал ему мелиссе.

— Пойдешь со мной? — предложил он неожиданно даже для самого себя. — Я знаю одну деву, с которой вы наверняка подружитесь.

Лисенок, разумеется, не мог ответить, и все же, когда эльф протянул руку, храбро вскарабкался прямо по рукаву куртки и устроился на плече, ловко уцепившись коготками за звенья кольчуги. Келеборн осторожно погладил зверька и, выпрямившись, скомандовал наконец отъезд.

Как только синдар оказались за Завесой, их командир распорядился остановиться, чтобы воины могли обработать раны, не опасаясь нападения. Помощь требовалась и тем, кто потерял в бою коней — они сильно горевали по убитым четвероногим друзьям. Тем временем Келеборн пытался понять, удалось ли тварям найти брешь в их обороне или же они успешно предотвратили нападение орков на авари или же выходивших порой за пределы Дориата синдар. Однако ответ на этот вопрос твари унесли с собой во тьму. Решив, что по возвращении ему стоит вплотную заняться проверкой обороны Дориата, Келеборн вздохнул, устроил себе место поближе к огню и, завернувшись в плащ, лег спать. Поужинавшая вместе с воинами лисичка устроилась рядом с ним.

Через несколько дней отряд вернулся туда, откуда и начал свой путь — в Менегрот. Ярко светил Анор, и было трудно поверить, что где-то совсем рядом бродила, поджидая беспечных путников, смерть. Мысль тенью полоснула сердце, и Келеборн нахмурился. Подоспели конюхи, и он передал своего скакуна одному из них. Оглядевшись по сторонам, синда заметил спешившую к нему навстречу Галадриэль. Та бросилась с разбега ему на шею, и он с удовольствием заключил деву в объятия:

— Здравствуй, мелиссе.

— Ты в порядке?! — вместо приветствия требовательным тоном спросила она.

— В полном, — уверил Келеборн.

Запах волос любимой, прикосновение ее нежных рук дарили мир фэа и радость сердцу. Он уже собирался было сообщить о новом пушистом друге, привезенном с границы, но тут дева и сама заметила рыжую спутницу любимого, терпеливо сидевшую на земле рядом с его ногой и настороженно взиравшую на Артанис.

Синда вновь улыбнулся и поведал историю ее появления. Галадриэль присела на корточки и осторожно погладила нежданную гостью.

— Как же мне тебя назвать? — спросила она, и животное, фыркнув, доверчиво ткнулось деве в протянутую ладонь.

— Может, Пелла? — предложил Келеборн, с непривычки слегка запнувшись на квенийском слове.

Нервен кивнула, а в следующий миг с удивлением посмотрела на любимого:

— Что ты сказал?

Келеборн немного смутился, предположив, что произнес не то слово. Или не так.

— Мне казалось, что на твоем языке…

— Вот именно, на квенья! — тихо, но эмоционально продолжила Артанис, перебив любимого. — На языке братоубийц, как изволил выразиться Эльв… Элу. На языке, запрещенном не только в Дориате, но и во всем Белерианде!

Тут она позволила себе презрительно фыркнуть, давая понять, как относится к подобным заявлениям Тингола.

— Я знаю и не забываю об этом. Но я выучу квенья, чтобы разговаривать с тобой на нем, мелиссэ.

Артанис улыбнулась и слегка покачала головой.

— Насколько я помню, меня ты не спрашивал, а я не нарушала этот запрет Элу. Во всяком случае здесь, в Дориате, — честно добавила она. — Кто помогает тебе? Я не хочу, чтобы верные, последовавшие за мной, навлекли на себя гнев вашего вздорного короля!

— Тише, мелиссэ, прошу тебя! Лучше мы поучим квенья, чем Тингол узнает об эпитетах, которыми ты только что его наградила, — обеспокоенно произнес Келеборн.

Галадриэль, согласившись с ним, кивнула, прижалась к любимому и прошептала:

— Буду ждать тебя на нашем месте каждый вечер, мельдо, — она замерла, слушая, как участилось его сердце. — И не забудь свитки и чернила — тебе придется не только разговаривать.

Келеборн удивленно посмотрел на Артанис, улыбнулся и торжественно заверил, что будет прилежным учеником.