Лучший друг (джен)

Когтистые лапы снова и снова затягивали его обратно в ненавистный храм. Ничего не добившись, он тщетно пытался выплыть из омута, в котором плавали мертвецы, всей душой ненавидевшие его.

Мейс Винду вышел из-за колоннады и злобно оскалился. Он держал в одной руке отрезанную кисть второй и что-то шипел разбитыми в кровь губами. Джедай вложил в отрезанную кисть свой световой меч, который мгновенно зажегся фиолетовым пламенем.

— Пре… — судорожно глотнул Винду, — датель!

Он надвигался все ближе и ближе, а отступать Вейдеру было больше некуда. В один момент он наткнулся на стоящих плотными рядами джедаев. Ситх призвал в руку световой меч. Он сконцентрировался на своем страхе, испытываемом перед мертвыми, преобразуя его в Силу.

Выброс энергии напоминал взрыв. Духов джедаев раскидали в разные стороны, а Вейдер побежал, уничтожая обломки храма, падающие на него.

* * *

Он очнулся в темном зале и долго не мог отдышаться. Казалось, что он вынырнул из глубокого ледяного озера с холодной водой. Все тело ломало, а к горлу подступила тошнота.

Он сидел, прислонившись к холодной и влажной каменной стене, бессмысленно глядя на обломки потухшей пирамидки голокрона. Он разбил ее световым мечом, когда вынырнул из мира мертвых. Старые ситхи сопротивлялись, кричали, но ничего не могли сделать.

Все было бесполезно. Все было зря. Падме даже не была полноценным духом, она не могла и не хотела возвращаться к жизни. Она его не смогла простить. А сможет ли он простить себя сам?

* * *

Шумел лес под порывами прохладного ветра. Дарт Вейдер плотнее закутался в плащ и поглядел на темнеющее небо. Последняя светлая полоска еще маячила у горизонта между толстыми стволами, но солнце уже скрылось. Слепящий блик пробежал по носу корабля ситха.

* * *

Шаттл Дарта Вейдера приземлился на высокую посадочную платформу при госпитале. Огромное высокотехнологичное здание стояло под прозрачным защитным куполом на одном из небольших спутников в секторе Кессель во внешнем кольце.

— Каким несчастным ветром сюда занесло Асоку? — спросил Вейдер у астромеханика, не рассчитывая получить ответ.

О печальном положение ученицы ему сообщил Рекс, который, оставшись на месяц без какой-либо работы, вместе с доброй половиной легиона Асоки и несколькими товарищами из 501 оставался с тогрутой все это время.

Он прошел в ее палату без каких либо помех. По базе данных Асоке он приходился близким родственником. После уничтожения Ордена Джедаев пришлось создавать новые документы, и несовершеннолетняя Асока была им удочерена.

Вейдер стоял у кровати и наблюдал за меняющимися цифрами на экране монитора, показывающего состояние тогруты. Оно было стабильно. Сейчас жизни его ученице больше не угрожала смерть. Он внимательно глядел на белое как лист, измученное болью и кошмарами лицо с белыми узорами, в которых оставалась бледное, неживое, страшное очарование, которое даровала Темная Сила.

Вейдер прикрыл глаза, погружаясь в Силу.

Асока поднимается по бесконечной винтовой лестнице. Она останавливается на узкой площадке у закрытой двери, дергает за ручку. Дверь заблокирована. Асока в ужасе оборачивается назад. Вейдер чувствует ее страх, но никак не может понять его причину.

Позади нее свет. В нем медленно вырисовываются фигуры джедаев, их мертвые лица. Асока пронзительно кричит и бежит по ступеням наверх в глубокую, плотную тьму, обещающую укрытие, но Асока запинается, падает. Сейчас что-то произойдет. Ее схватят костлявые руки. Растерзают…

Энакин, наблюдавший за кошмаром ученицы со стороны, резко вынырнул в привычную реальность и снова посмотрел на испуганное лицо ученицы. Асока сдавленно простонала.

— Асока? — Энакин протянул руку и коснулся ее плеча.

Асока мелко задрожала, часто, коротко и хрипло вздохнула и, болезненно сморщившись, открыла глаза.

— Эн… — Асока тяжело сглотнула. — …накин.

— Да, Шпилька, это я.

Асока попробовала приподняться на локтях, но снова, почувствовав отвратительную слабость во всем теле, рухнула на подушку.

— Ты вернулся, — блаженно протянула она и прижалась щекой к его руке, закрывая глаза.

— Вернулся.

Она ничего не сказала, но Энакин почувствовал вопрос и просьбу.

— Далеко был. Очень далеко, Асока… Знаю, прости. Не уйду. Сегодня точно не уйду.