Дракон и Единорог (гет)

Беги, мальчишка, беги. Ехидный голос разъедал сознание ядовитой насмешкой. За спиной, в считанных дюймах, ощущался жар искр от пролетающих мимо заклинаний.

Уворот. Чары с шипением оставили дымящийся чёрный скол на кирпичной кладке.

Засада поджидала их сразу в нескольких переулках Лондона, между Министерством и домом, в котором пряталась квартира Мистера Гампа. Пожиратели Смерти выныривали из тьмы размытыми силуэтами, пытаясь оттеснить, загнать на открытую площадку, где можно было сомкнуть кольцо вокруг жертвы. А палочка на двоих — всего одна. Даже встав к Тому спиной, Кэсси едва ли могла ему помочь, не выдав своего присутствия под Мантией Невидимкой, защитой браслета и сложным переплетением маскирующих чар.

Пара рвалась в более узкое пространство прохода, где воняло мусором из перевёрнутых баков и сыростью от прошедшего прошлой ночью дождя. Воздух позади гудел от хлопков аппарирующих преследователей, их хриплые крики-приказы мертвецам-волшебникам с палочками в руках эхом отдавались в каменном горле переулка. Можно было ощутить, как преследователи наступают Тому на пятки и хотят схватить, но не успевают за его тонкой изворотливой фигурой.

Он бежал впереди, облачённый в неприметную чёрную мантию, рассекая воздух как ледокол. Помнил каждый поворот, каждый выступ, тёмный провал входа, не позабыв карту города даже за годы следования конкретным маршрутам от дома к Министерству и назад. Кэсси — позади, её лёгкая, юркая тень под Мантией Невидимкой едва угадывалась в воздухе — мысленным импульсом, острым уколом, направляла его: Атака слева!

— Справа! — следующий сигнал пронзил его разум. Он действовал машинально, защищаясь и наступая в ответ. Аппарировать не получалось — Псы бесконечно обновляли вокруг них препятствующие чары. Отлично подготовились…

— Разумеется… — зашипел тщеславно голос Волдеморта в затылке.

Псы двигались стремительно, появляясь внезапно из трепещущего воздуха. Город кишел ими, напряжёнными и злыми, словно потревоженный осиный улей. Том, не замедляя бега, резко дёрнул кончиком палочки через плечо. В переулок справа со свистящим воем ворвался сгусток ослепительной энергии. Грохот, вспышка, и оглушительный треск. Послышался тяжёлый, мягкий звук падающего тела, но он мгновенно потонул в нарастающем топоте десятка ног.

Том ощущал, как в груди клокочет азарт и рычание: бой был домом, в который ему давно хотелось вернуться. Псов — слишком много и не хватало недавнего приёма просто стереть их в пыль магией. Но эта сила больше не была ему доступна, лишком обьёмная и энергозатратная. К счастью, пока что этого никто не понял, возможно, кроме Волдеморта, но тот и вовсе не показывался, слишком слабый для конфронтации один на один, как он любил. Лишь грыз подкорку мозга уколами боли и подначками, словно всё это было лишь игрой в догонялки.

Свист очередного заклинания разрезал воздух у самого виска Тома. Он дёрнул головой в сторону, и зелёное сияние убивающего впилось в стену и потухло.

— В конце переулка! — мысль Кэсси, чёткая, вспыхнула в его сознании раньше, чем он сам успел сориентироваться.

Том не стал медлить. Он резко взметнул палочку вверх. Ярко-белая молния брызнула в небо, ударила в крышу, послав по черепице волны, и стеклянные плафоны настенных фонарей взорвались тысячью ослепительных осколков, падая вниз дождём режущих искр. Пожиратели впереди взвыли, заслоняясь щитами. Следующее заклинание Тома, обычное Секо, протаранило их бока, как нож масло, не убивая, но выводя из строя. Предупреждая выбрать другую сторону пока каждый из них не пал под новым взмахом его палочки. Да и убивать их было рано, ведь в ответ на опустошение в своих рядах, они могли вызвать подмогу, задавить числом.

Вылазка в город оказалась на удивление полезной. Кэсси успела обойти три дома, убеждая доводами и словом Альбуса Дамблдора, а Том всего два, но с куда более впечатляющим результатом. За запертыми на все замки дверьми прятались несколько семей. Гампы, Драбены, Го́ры, Бэгмены — ютились в магически расширенной квартире неподалёку от захваченного врагом Министерства, чтобы держать ситуацию под контролем. Они не покинули город, не бросили страну, но и в игры с Тёмным Лордом не играли, лишний раз не показывая носа. Держали с другими служащими старого правительства закрытую связь через камины, зачарованные зеркала и монеты для небольших посланий. Выжидали и дождались. После напряжённого разговора с выяснением, тот ли это Том перед ними, или самозванец, убедить остальных в реальности происходящего будет легче. Коллеги обещали встать на оборону Хогвартса и агитировать остальных бежать из города, пока Псы не вышли на их след. Если бы с ним была Поттер, всё оказалось бы тяжелее, ведь они видели в ней Чудовище, но она предусмотрительно решила остаться патрулировать улицу. И не зря, ведь успела вовремя предупредить о засаде.

Из тени прямо перед Томом материализовалась ещё одна фигура в маске, чья палочка уже была направлена ему, Тому, в грудь.

— Инкарцеро! — прошипел Пожиратель с намерением схватить и доставить к своему Повелителю. Конечно, Лорд был намерен оставить его в живых, ведь Том — хоркрукс. А вот насчёт Поттер приказ был иным — уничтожить её вместе с её не поддающимся контролю Проклятием. Больше он не видел в её жизни ценности, а ведь всего несколько недель назад намеревался держать при себе в качестве источника тёмной магии.

Том не успевал развернуться для контратаки. Поймать себя он бы не позволил — не горел желанием быть поглощённым своим злым двойником, но ничего не предпринял, ведь в тот момент, когда из вражеской палочки рванулись верёвки, тот внезапно потерял равновесие, будто что-то с разбегу врезалось ему в грудь и повалило на спину. Заклинание потухло. Из ниоткуда раздался переливчатый злорадный смех. Кэсси — с таким же злым весельем понял Том.

— Он не один! — наконец дошло до Псов. Сбитые с толку, они принялись оглядываться и в этой секундной заминке Том углядел лазейку и разбил чары, чтобы аппарировать прочь, скрываясь за стенами бесконечных застроек.

Хлопок и шорох мантии во внезапной вечерней тишине небольшой площади между домами.

Быстро перевёл дыхание, чуть хрипя пересохшим горлом и ожидая, когда Кэсси отыщет его, следуя нити, связующей их души, и скрываясь за дезиллюминационными заклинаниями. Надолго этого не хватит, ведь его внушительный магический след привлекал живых волшебников как свет мотыльков, но хотя бы оставалось немного времени на подумать, куда же двинуть дальше. До Гилфорда далеко, такие длинные прыжки отнимали уйму сил, которые пригодятся для обороны, да и Псов к дому вести не хотелось. А они не отстанут, Том точно знал. Уходить было рано, хотя выбора особо и не оставалось. Кроме Министерских, к которым они успели заглянуть, оставались ещё и перепуганные Волдемортом лорды, чья древняя магия была бы очень кстати в предстоящей битве. И близнецы Уизли, которых Поттер вознамерилась найти.

Он почувствовал Кэсси раньше, чем заметил, как на мгновение искажается пространство за углом. Не услышал, ведь шаги глушили заклинания, но узнал энергию, излучаемую ею и заметил загоревшийся внутри от чужого удивления огонёк. Она была рада его видеть, пусть расстались они всего на несколько минут. Предсказуемее щенка.

— У нас есть секунды три… — задыхаясь от бега выпалила Поттер. Том облизал пересохшие губы и кивнул вперёд, пропуская её.

— Щедро.

Нужно было где-то переждать и переподготовится, но где? Ближе всего было Гриммо, но особняк Блэков они рисковали просто не отыскать. Том не обманывался, что тот остался без внимания либо Ордена Феникса либо Пожирателей, а значит был спрятан заново. Позади уже нарастал гул приближающейся погони и шипение поисковых заклинаний. Те шныряли совсем близко, буквально за соседним домом, и у Тома на загривке вздыбливались волоски от чувства опасности. Напряжение накопилось в плечах, ноги гудели. А каково Кэсси и её уязвимому шраму на боку? Она не жаловалась, хотя отзвук боли задевал и Тома. Наоборот, адреналин наполнял её, подпитывал, натягивая нервы, как тетиву перед выстрелом.

— Где ты, ублюдок? — Шипение Волдеморта снова прострелило висок и Том зажмурился, обрывая шаг. Кэсси замерла рядом, опалила дыханием из-под капюшона Мантии его щёку, очень близко, словно собиралась защищать его собой от Псов, свернувших в их переулок вслед за заклинанием. Ищейки.

Их оклики и шёпот произносимых заклинаний наполнил пространство, но ни одно из проклятий не успело долететь до цели, растворяясь в Протего Максима и резком перестуке замков сбоку, от которого и Том и Кэс ощутимо вздрогнули. Дверь одного из двухэтажных домов внезапно распахнулась.

Том метнул туда взгляд, напрягшись всем телом в ожидании атаки. Кэсси огласила пространство триумфальным: «О!»

— Сюда! — прогромыхал хриплый голос на всю улицу. Оба, не сговариваясь, рванули в проём прихожей почти что на перегонки под вопли Пожирателей и свист заклинаний позади.

* * *

— Не надо вести меня под руку! Я сама пойду. — недовольный тон Кэсси разносился по больнице, встряхивая воздух и веселя санитарок. Вокруг царила атмосфера спокойствия, интерес пропитывал пространство. Слух о необычной пациенте давно будоражил умы, и некоторые собрались в холле, чтобы взглянуть на неё. Чудо медицины — перелом рёбер, который почти сросся за неделю. С Костеростом было бы быстрее, разумеется, но все запасы вынесли Псы. Только повязка под одеждой намекала, что ранение всё ещё есть.

Отведённое Кэсси время здесь подошло к концу и, нет бы радоваться, что можно наконец отправиться домой, так вместо этого она лишь вздыхала и ругалась. Несносная заноза. Каждый шаг давался ей с трудом, боль разливалась по боку тяжестью и тянула её к земле, как старую бабку. Том понимал причину раздражения, тоже не любил оказываться в уязвимом положении у всех на глазах, но вместо ответной грубости только сам себе посмеивался. Она была ужасно на него похожа.

— Я пытаюсь помочь. — он ощущал себя по отношению к Поттер неожиданно ласково, как к любимому питомцу, который кусает его за пальцы, не позволяя погладить.

Кэсси снова вздохнула и посмотрела на его руку, всё ещё протянутую к ней, чтобы поймать в случае чего. Было заметно, как ей некомфортно от собственной непримиримой реакции. Всё же, Том старался быть добрым. Поттер отвела взгляд вниз, на подол кардигана, под которым пряталась больничная рубашка, заправленная в джинсы.

— Спасибо. Но я пойду сама. — буркнула вредно. Но Тома было не обмануть: он чувствовал, что Поттер счастлива быть рядом. Связь звенела песней об окончании долгой разлуки.

Аппарировать прямо из лечебницы было невозможно, так как защитные чары всё ещё смыкались над территорией куполом. Их можно было нарушить, снять, но Кэсси категорически отказалась подвергать всех, нашедших здесь приют, опасности. Упрямо ползла к главным дверям, стараясь держать спину прямо и не кривиться лишний раз от жара, простреливающего рану. Храбрилась. Но Том видел, как она бледнеет и покрывается бисеринками пота, и был наготове.

Как только щит выпустил их, он приобнял её за плечо и совершил прыжок. Мир смазался. Кэсси покачнулась и согнулась, пережидая приступ тошноты на лужайке возле Поместья, крепко вцепившись в рубашку на его груди. Её колени дрожали от слабости, Том чувствовал это очень чётко. Но помогать не лез, ждал, пока сама попросит.

— Твою ж мать… — просипела. Казалось бы, всего лишь несколько дней назад она чувствовала себя всемогущей, а сейчас даже привычные чары оказалось трудно пережить.

— Оставь женщину в покое, она давно мертва. — Том с нежностью потрепал Кэсси по спутанным волосам, как будто гладил Нагайну, за что получил ещё один недовольный взгляд и шлепок по руке.

Девушка наконец разогнулась со всем доступным ей достоинством и охнула: мир вокруг оказался невероятно ярким. Зелёная трава, густые кроны деревьев и остатки кустов ирисов, рассыпанные по саду. Дом, который недавно был в разрухе сиял чистотой и отблёскивал целейшими стёклами в окнах. Единственное, что вызывало вопросы это дым и зарево пожара в дальней части города, которое отлично было видно с их холма. Это уже третьи сутки подряд горели реактивы лаборатории, и только магические защиты не позволяли пламени перекинуться на соседние склады. Том находил вид завораживающе прекрасным, несмотря на то, что уничтоженное принадлежало ему.

Но больше Кэсси впечатлило другое.

— Это что, целый чан зелья?! — изумление в её тоне было неподдельным. Восторг заплескался в глазах и согрел Тома изнутри, — Да в нём купаться можно!

Кэсси, забыв о боли, сделала несколько быстрых шагов к огромной металлической емкости прямо посреди сада. Чан, покрытый копотью и с вмятиной на боку, всё ещё слабо вибрировал, излучая тот самый, знакомый до мурашек, резонанс магии. Том наблюдал, как её профиль смягчился почти детским любопытством. Она осторожно, словно боялась спугнуть, приложила ладонь к прохладному металлу.

— Ты похитил его… Этого же на целую армию хватит, Том! — В её голосе звучали надежда и плохо скрываемое восхищение дерзостью. С этим запасом они могут обеспечить дополнительной магией всех, особенно в полном сил Хогвартсе. Том почувствовал, как уголки его губ сами собой поползли вверх.

— Крайне нерационально было оставлять такой образец на произвол судьбы. Это же не просто зелье, — он подошёл ближе, встал рядом, и их плечи почти соприкоснулись. — Ты доработаешь его. И спасёшь кучу жизней. У Него больше нет ни заготовок, ни ингредиентов. Может, несколько зельеваров, но я сомневаюсь, что им удастся восстановить производство достаточно быстро.

Кэсси бросила на него взгляд из-под опущенных ресниц — оценивающий, поймавший его на слове. Всё продумал и был горд собой — говорило её сознание. Потом снова уставилась на чан. Её пальцы постучали по металлу, извлекая глухой звук.

— Армия не будет пополняться мертвецами… — тихо протянула она, — Останется убить тех, кто остался.

Том позабавленно цокнул языком:

— Я думал, ты против убийств… — он лукавил конечно. Поттер уже отобрала столько жизней, что, ещё немного, и сравняется с самим Томом по счёту. Ну, может разве что через несколько лет…

— Ничего ты не думал! — фыркнула Кэсси, — Я против лишней жестокости к тем, кто этого не заслуживает. Его нужно стабилизировать. — она вернулась к теме и говорила уже другим тоном — расчётливым и восторженным. Боль, казалось, отступила перед масштабом задачи. — Нужны котлы поменьше, чтобы перенести в дом, и нужно добавить ещё асфоделя для завершения процесса, зелье по прежнему мутное… И моя палочка! Где моя палочка?

Том рассмеялся коротко, тихо, и это звучало слишком мягко даже для него самого. Он залез в рукав пиджака и вытащил палочку из крепежа:

— Мы всё перенесём и ты доготовишь зелье, но, — Он сделал паузу, давая ей проникнуться намёком. Поманил палочкой у неё перед лицом, замечая, как она начинает угрожающе улыбаться в ответ на его поддразнивание. Ситуация годичной давности после каникул под Империусом повторялась и ей это явно не нравилось, — не сейчас. — Том резко спрятал палочку, не желая нервировать бедную девчонку ещё больше, — Я вынужден просить тебя позволить мне пользоваться твоей палочкой, пока ты не выздоровеешь. Мне она сейчас очень нужна, дорогая.

Кэсси замерла с вытянутой рукой. Угрожающая улыбка медленно сползла с её лица, уступив место смеси возмущения, досады и понимания. Она видела его логику, безупречно раздражающую. Но расставаться с инструментом снова…

— Это издевательство, — заявила она беззлобно, опуская руку. Боль снова напомнила о себе тупым нытьём в боку, и она невольно прижала ладонь к повязке. — Ты пользуешься моей беспомощностью, Гонт.

— Пользуюсь, — согласился он без тени раскаяния, мягко взяв её под локоть, на этот раз уже не предлагая, а направляя к дому. Его прикосновение было твёрдым, но нежным, будто он держал под рукой не упрямую волшебницу, а драгоценный, хрупкий артефакт. — И буду пользоваться, пока ты не перестанешь бледнеть от пяти минут на ногах.

Она позволила вести себя, уступив физической слабости и странному утешению в его решительности. Проходя мимо чана, Кэсси бросила на него прощальный, почти любовный взгляд. Тому даже на секунду стало завидно.

— На нём стазис-чары? Зелье нестабильно…

— Да, нестабильно. Но оно пережило перемещение через Портус, так что вряд ли что-то ещё способно побеспокоить связи внутри, — отозвался Том, распахивая перед ней тяжелую дубовую дверь. Внутри пахло свежестью, специями с кухни и — сладко и едва уловимо — домашней магией, восстановленной и умиротворённой. — Оно в большей безопасности, чем валютный запас Гринготтса.

— Оно пережило что?.. — Кэсси почти пришла в ужас, но не успела отругать его за такое вопиющее нарушение техники безопасности. Она потеряла дар речи.

Холл встретил их торжественной тишиной. Ни следа битвы, только лёгкая прохлада камня и солнечные зайчики на паркете. Кэсси задержалась на пороге, переводя дыхание. Дом чувствовался… другим. Не просто чистым, а словно очнувшимся после долгого кошмара. Всё было восстановлено в первозданном виде. Словно бы и не случилось тех месяцев иной жизни. Всё было… даже слишком хорошо.

— Хозяин! Мисс Поттер! — Тонкий, взволнованный голосок раздался сверху. На верхней площадк стоял Морбин, который как раз утром перестилал постели. Его огромные глаза сияли, а на макушке дерзко красовался не только его собственный, но и аккуратно повязанный поверх него чепчик Марвина. — Вы вернулись! Я… мы приготовили! В столовой!

— Приготовили что? — Кэсси нахмурилась, с трудом расшифровывая эту вспышку энтузиазма.

— Обед, Кэсси, — пояснил Том, ведя её дальше. В его голосе прозвучала та самая, едва уловимая мягкость, что появлялась, только когда Том чувствовал умиротворение.

Они были в безопасности: ни одна сволочь не могла приступить барьер. Можно было бы скрыть дом под Фиделиусом, но Том не делал прятаться. Это было выражением его молчаливого манифеста и стратегическим шагом: смотрите на меня и бойтесь подойти. Даже смерть уже не страшила его. Впервые за долгое время Том ощущал всю правильность происходящего и тот контроль, которого так долго добивался.

Тепло и негромко он сказал то, что так давно хотел:

— Добро пожаловать домой, Кэсси Поттер.

Кэсси медленно обернулась к нему и доверчиво посмотрела прямо в глаза. Улыбнулась, узнавая в этом мужчине того, с кем проводила вечера прошлой зимой и кого понимала лучше чем себя. Дыхание Тома застряло в горле, когда она потянулась руками к воротнику его рубашки и слегка застенчиво поправила, несмотря на то, что тот и так выглядел идеально. Взгляд её стал уязвимым, как и выдох:

— Нет, милый, — мир будто застыл вокруг, прислушиваясь, — Это тебе «Добро пожаловать домой».

Столовая, залитая послеполуденным солнцем, встретила их невероятно вкусным запахом. Скромный, учитывая обстоятельства, но тщательно приготовленный обед: мясной бульон с тонкой лапшой, овощи на пару и пирожки с сахаром на десерт. Всё — лёгкое, идеально подходящее Кэсси. И единственное, что осталось в кладовой возле кухни после нашествия Псов — пока что новые продукты взять было негде, да и эльфов Том опасался посылать далеко без защиты, не хотел терять ещё кого-то просто чтобы набить желудок.

Кэсси молча опустилась на стул, позволив Тому пододвинуть его. Боль от движения заставила её стиснуть зубы, но ощущение этой заботы, почти что ритуальной торжественности, сжало ей горло. Она кивнула эльфам, которые замерли у буфета в трепетном ожидании.

— Это… прекрасно. Спасибо вам.

Она хотела подойти и обнять их, оплакать погибших, но просто склонила голову в кивке. После, когда они останутся наедине, она сделает это, а пока стоило для начала поесть. Больничная пища явно не отличалась разнообразивем, ведь и у магглов с продовольствием были серьёзные проблемы.

— Приятного аппетита, Кэсси, — пожелал Торрен. Гаррен приподнял в знак признательности поварской колпак. А Морбин утёр щёку от влаги. Расчувствовался. После все они исчезли, оставив волшебников один на один. Тишина, что наполнила комнату, была тёплой, почти осязаемой.

— Они скучали по тебе, — констатировал Том, помешивая бульон в тарелке. Движения его были размеренными, точными. — Без вашей болтовни и твоих попыток готовить на их кухне им скучно.

— Ври больше, — она взяла ложку, чувствуя, как дрожат пальцы от слабости. Суп пах так, как не пахло ни одно даже самое прекрасно приготовленное зелье — простой, желанной жизнью. — Они скучали по дому. По нормальной жизни.

— Кроме прочего, — поправил он тихо. Они ели молча, и это молчание не было неловким. Оно было наполнено слишком многим: невысказанной благодарностью, общей усталостью, тяжестью потерь и хрупкой надеждой.

Когда Кэсси отодвинула почти пустую тарелку, её веки уже отяжелели. Адреналин от возвращения исчез, оставив после себя только свинцовую усталость.

— Ладно, — она сдалась, откинувшись на спинку стула. Солнечный луч гладил её бледную щеку. — Ты победил. Всё… потом. Сейчас мне и правда стоит отдохнуть.

Том отпил последний глоток чая и отставил кружку. Его тёмные глаза изучали её: размытый взгляд, тени под глазами, расслабленные руки на столе. В этом принятии собственной слабости было больше честности, чем во всей её прежней браваде.

— Мудрое решение, — сказал он, вставая. Он обошел стол и протянул ей руку — не для поддержки, а в качестве предложения. Кэсси приняла его, в этот раз без недовольства. — Пойдём. Твоя комната ждёт. И, — он позволил голосу окраситься лёгкой, почти незаметной насмешкой, — если будешь вести себя хорошо, я, возможно, позволю тебе помочь мне в разработке некоторых планов.

Кэсси фыркнула, но её рука уже лежала в его ладони, а взгляд был легким и игривым. Никто никогда не смотрел на Тома так: бескорыстно и увлечённо, словно видел в нём результат собственных стараний. Весьма лестно. Хотя слова её оставались дерзкими:

— Это не милость, а необходимость. Без меня ты шагу не ступишь, понял? — заявила она, с трудом поднимаясь. Но в её глазах, обращённых к Тому, мелькнула та самая, жадная искорка, что так увлекала его. Боль, усталость, даже предвкушение перед принятием нормальной долгожданной ванны в собственной комнате — всё отступило перед глобальными планами.

Том отвел её в спальню, где пахло чистым бельём и летней свежестью из раскрытого окна. Глаза Кэсси сияли узнаванием и той сентиментальностью, которую Том раньше не терпел, а теперь жаждал. Уложил её в кровать, поправил подушки с неожиданной для него самого аккуратностью. И лишь когда её дыхание стало глубоким и ровным, а пальцы разжались на одеяле, он тихо вышел, прикрыв дверь.

* * *

Горячая вода била каплями по плечам и волосам, обволакивала тело эластичным подвижным коконом. Заставляла раствориться и на несколько минут забыть, кто ты и где, словно за пределами узкого пространства ванны ничего не существовало.

Короткий сон не подарил заряда бодрости, а тёплый пар и упругие струи только больше разморили тело. Тем не менее, Кэсси не могла позволить себе бездельничать и дальше. Ещё слишком много нерешённых вопросов висело над Поместьем знамением, что ничего не закончилось.

Да и хватит отдыха. Сознание требовало активности, посылая по конечностям беспокойство и тремор. Волдеморт был жив, Пожиратели Смерти всё так же опасны, пусть от страха и не активны. Люди продолжали умирать. К счастью, теперь армия мертвецов не требовала похищений волшебников и магглов, ведь запасов зелья, а они наверняка где-то ещё были, не хватит на то, чтобы создавать новых солдат и поддерживать в рабочем состоянии старых одновременно.

Кэсси закрутила кран и пар сразу осел холодком на плечи. Капли стекали по телу щекоткой, пока Кэсси не стёрла их своим полотенцем. Всё было так знакомо, но чуждо одновременно, словно она попала в зазеркалье и само расположение предметов сбивало её с толку. Она провела рукой по запотевшему зеркалу над раковиной, но отражение в нём ей тоже не понравилось: там всё было ещё более неправильно. Ванная комната выглядела обычной и чистой, а вот сама Кэсси…

Теперь уже длинные рыжие волосы спутались от воды, под глазами залегли тени от пережитого, сухие губы потрескались, потому что, лёжа на больничной койке, Кэсси постоянно жевала их от скуки. Под левой грудью всё выглядело особенно уродливо: кожа над раздробленными костями стянулась неровным кратером благодаря швам, ещё горела и краснела, тянулась сухо вслед движениям. Зашили, как смогли, чёрт возьми. Вряд ли шрам вообще когда-нибудь пропадёт, понимала Кэсси. А особенно та его часть, что шла поперёк, перерезая бок вдоль, как по шву плюшевой игрушки. Это резали по затянувшейся ране, чтобы вытащить пластину после срастания костей, пока организм не отверг её. Отвратительно. Похожий шрам пересекал правую руку: полоса вдоль и волны вокруг, такие похожие на чешую или скалы на вершине гор.

Кэсси и так в последнее время считала себя ужасным человеком, прокручивая в голове лица всех, кто погиб из-за неё — Имён каждого, к сожалению, не знала, но поклялась узнать — и кого убила сама, а теперь ещё и физическое увечие делало её кошмарнее. Волдеморту было мало боли, которую он причинил ей, добавил сверху. А сейчас видела себя перекроенным сотню раз Томом Риддлом монстром. Возможно готовое Экспериментальное Зелье поможет ей залечить шрам. Не только внешний. Сила пьянила, а Кэсси именно этой эйфории сейчас и не хватало, чтобы не думать об ошибках и мертвецах. Она глубоко вздохнула, утихомиривая обычную сострадательность и вышла из ванной.

— Чем занимался Гонт всю эту неделю? — как бы между прочим спросила Кэсси, натягивая на тело брюки и футболку, которые очень любезно погладил Торрен. Удивительно, что никто не опустошил её шкаф в отместку.

Домовик учтиво смотрел в пол и ждал пока она отпустит его заниматься делами. Скорбь всё ещё витала вокруг эльфов, делала их молчаливыми, но Кэсси не позволяла их боли наполнить себя, ведь ей уж точно нельзя было расклеиваться. Она хотела узнать от них чуть больше, Том о многих вещах умолчал, когда пришёл забирать её из больницы, чтобы не волновать ослабленный организм лишний раз, и Кэсси разбирало любопытство. Она могла бы выпытать у Гонта самостоятельно, в конце концов совсем скоро ужин, на котором они непременно встретятся, но ожидание было подобно смерти.

— Мистер Гонт привёл в порядок дом и много времени провёл у себя в кабинете. — как на духу выдал эльф, понимающе улыбаясь. Кэсси аккуратно попыталась пробраться в его разум и тронула поверхностные воспоминания. Конечно, эльфы ничего конкретного не знали, но всё же, — А потом он ушёл в лабораторию и вернулся с четырьмя волшебниками. Последние дни он пропадал, а когда возвращался просил выстирать одежду от запаха гари и зелий.

— Так он всё же подумал, что могут быть ещё склады… — Кэсси застыла взглядом напротив окна, за которым садилось солнце, уже полностью одетая, постукивая себя подушечкой пальца по губе. Боги, она не могла поверить, что теперь может справляться со всем не в одиночку. Отчасти, её душа даже жаждала устроить крестовый поход по заслугам Волдеморта самостоятельно, но это было бы жутко не рационально.

— Конечно, подумал. — раздалось снисходительное со стороны арки в гостиную. Кэсси подпрыгнула и обернулась. Гонт стоял, прислонившись к косяку и осматривал её с ног до головы, словно давно не видел, внимательно, но с заметным удовольствием. Его, казалось не смущало её истощение и изуродованная сеткой шрамов рука. Кэсси даже немного смутилась, — Я предполагал, что воспоминания о моих ошибках в прошлом могут испортить твоё впечатление обо мне, но чтобы настолько… — он цыкнул языком и покачал головой притворно неверяще.

— Да, знаешь, за это время я привыкла видеть тебя малышом Томми, которому нужен психотерапевт и получить ремнём по заднице за дурной характер, — Кэсси невозмутимо склонила голову на бок.

Том хмыкнул, пропустив колкость симу ушей:

— Советую оставить свои фантазии при себе, а не то Торрен сейчас загорится от стыда.

Кэсси взглянула на эльфа и рассмеялась: тот и вправду был алый, как помидор. Ещё и уши поджал, мол, не слышал. Поттер взмахнула рукой, отпуская домовика, и тот с негромким хлопком пропал. Том тут же переменился, стал мягче и расслабленное, шагнул ближе плавно и провёл кончиками пальцев по щеке собеседницы, но после сразу руку убрал, будто осознал, что не получал на такое разрешения. Джентльмен. Ей, впрочем, даже такое его поведение показалось чудны́м. Лицо слегка зарделось.

— Как ты себя чувствуешь? — участливо спросил Том.

Кроме очевидных боли в рёбрах, которые при каждом движении страшно скрипели, и самобичеваний, всё было отлично. Даже в груди не болело, более того, Кэсси вообще с трудом чувствовала своё Чудовище, словно то ослабло настолько, что не было в силах даже отозваться на её зов. Кто же знал, что для того, чтобы заставить Проклятие исчезнуть нужно всего лишь один раз поколдовать так, словно хочешь осушить собственное ядро до дна. Возможно, что Тому стоило сделать ошейник помощнее, чтобы он забирал не часть сил понемногу, а всю её раз в несколько недель. Тогда и проблем было бы меньше. Но и думать над снятием Проклятия он не спешил почему-то. А Кэсси уже и сомневалась, что это нужно. Существо оказалось полезно ей.

— Неплохо. — наконец ответила Кэсси, — Я очень хочу услышать, что мы будем делать дальше. — а потом шёпотом, заговорщицки, — У меня уже есть несколько идей.

— Отлично. — подыграл ей Том. Он сощурился, а после развернулся к Кэсси боком, подставляя локоть.

Поттер без вопросов за него схватилась и последовала из спальни в коридор, а после в гостиную на вечерний чай с сэндвичами. Она, признаться, соскучилась по такому. Тихий разговор тёк между ними буквально обо всем: о проведённых в доме двух месяцах без Тома, о неделе в Хогвартсе и настроении союзников, о воспоминаниях самого Тома. Кэсси было интересно всё, что он придумал в своём путешествии в глубины разума и после. О себе она говорила мало, ведь не хотела вдаваться в подробности пыток и унизительных недель в подвале, а после душещипательных разговоров со всеми, кто желал выслушать эту тяжёлую повесть. Она не хотела, чтобы Том снова видел в ней слабость, и он, кажется, уважал это. Или выжидал, чтобы подловить на откровенности в самый уязвимый момент.

Кроме прочего, его идеи показались Кэсси едва ли не безумными. Авантюрные и изобретательные. За это она и обожала его, как понимала теперь. За бесшабашность, которой так не хватало заурядным людям. По его странному и жёсткому складу ума она скучала тоже, хотя в самом начале ненавидела.

Использовать зелье Кэсси на мертвецах, чтобы создать свою армию? Это ужасало её, но в то же время и увлекало, ведь точно сработало бы. Она обещала подумать. Рассказать лордам о Пророчестве, чтобы убедить в том, что Поттер не Чудовище, а единственная надежда? Это звучало тщеславно, но могло сработать. Орденцы и союзники ведь приняли это, поверили в неё. Убить Дамблдора пока этого не сделало проклятие и отобрать Старшую палочку? Кэсси ответила категорическим отказом.

— Ты в своём уме? — её возмущённый голос звенел в гостинной, отражаясь резью у Тома в ушах. Она должна была признать, что в этом есть смысл, собрать все три Дара Смерти и получить за это мифическую великую силу, но способ был немыслим, — Вот так ты ему отплатишь? Я планировала его вылечить!

— Если это то проклятие, о котором я думаю, то вылечить его невозможно. — терпеливо пояснял Том. Его губы раздражённо подёргивались в уголках.

— Раньше и из мёртвых вернуться казалось невозможным. — ответила Поттер, наблюдая как напряжённые плечи Тома опускаются, признавая её правоту.

Но среди вереницы идей одна и впрямь имела смысл и, что самое важное, была настолько не в духе Тома Гонта, что оставалось лишь изумляться:

— Ты предлагаешь задействовать в деле магглов? — удивлению Кэсси не было предела, — Заставить их стать нам живым щитом?

Это было недопустимо. Люди не смогут до конца понять, на что подписываются, и это не устраивало Кэсси, жертвовать ими. Но идея была гениальной, пусть и не очевидной для волшебников, которые всю жизнь были уверены, что магия магглам не доступна. Но если можно наполнить магией мёртвое ядро, то что мешает этой магии создать его подобие в неприспособленном теле? Армия Волдеморта физически не могла состоять только из мёртвых магов, их было не так уж и много. И теперь Том предлагал дать чары живым немагам. Перевернуть игру. Создать невозможный до этого прецедент. Какие тут слабые дети и сквиббы, когда речь идёт о магии вообще для всех?

— Совсем нет. Без потерь не обойдётся, так же как и с нашей стороны, но их количество даст нам время ослабить Волдеморта. — Том качнул головой. Ему, кажется, даже льстили эти привычные попытки Кэсси отыскать в его предложениях былую бессердечность. Она всё ещё в нём была, нечего обманываться, но проросли и смирение с терпением вперемешку. Отведя взгляд от испытующих глаз Кэсси на шорох огня в камине, он продолжил, — Магглы смогут защититься волшебством, но вряд ли успеют научится расторопно пользоваться палочками. Мы должны придумать, как заставить огнестрельное оружие миновать врождённые защиты.

Предложение звучало с намёком: твой выход. Она ведь обещала ему и свои идеи. Они оба скучали по таким вечерам, когда можно было делиться такими вещами, которые приличное общество сочло бы безумными. Очень мило, Мистер Гонт. Кэсси усмехнулась со знанием дела:

— Это трудный вопрос. Может, близнецы Уизли? Они часто имели дело с немагическими вещами. Чистые гении, я тебе о них рассказывала…

Глаза Тома сверкнули от воспоминаний, в каких условиях произошёл этот диалог, но Кэсси ни на секунду не испугалась. Уж в своих знаниях она была уверена. Если Уизли ещё живы, а они в Хогвартс предпочли не бежать по словам Рона, то не откажутся поиграться ещё и с этим. Если не сделали этого уже, разумеется.

Обсуждение нюансов плана захватило их так, что на чай и сэндвичи едва ли оставалось пространство. Доделать зелье, пройтись по всем, кого Кэсси и Том смогут вспомнить и кто ещё остался жив. Их ждала долгая дорога с юга на север, в Шотландию, короткими перебежками от дома к дому и от семьи к семье. Короткий список фамилий пополнялся, как и перечень возможных мест. И фраз, которыми можно будет убедить самых скептически настроенных. Убедить в том, что победа ещё возможна, свобода выбора есть. Что Министр Гонт — не тот самозванец и тиран, которым его хочет выставить Тёмный Лорд, примерив его личность. И что никто из них не спятил. Говорить придётся честно, кто бы и что не подумал. Это будет признанием слабости и ошибок, той правды, которую Том так хотел скрыть в прошлом.

— Это нужно тебе в первую очередь. Так ведь? Я знаю, что ты этого хочешь. Чтобы люди, которых ты уважаешь, увидели тебя настоящего и поняли, с кем имеют дело. Если они не предали тебя, они примут правду о тебе. — с каждым словом голос Кэсси звучал всё выше и убедительнее, как отзвук совести.

Её было не обмануть доводами, что реальность всех только отпугнёт. Раз ей самой хватило смелости признаться в существовании Чудовища, их с Томом связи и в собственном кровавом плане по завоеванию Поместья людям, которые представляли собой силы света, и они поняли её и пошли за ней, то разве верные Тому соратники отнесутся по-другому? Никто не был согласен жить в постоянном ощущении опасности. Даже Пожиратели Смерти наверняка желали покоя.

Том долгое время молчал. Его неуверенность была новым неизведанным чудачеством, но она делала его живым, мудрым. Ведь только дурак не сомневается и не оглядывается назад. Рыжеватый свет играл на его чертах, сглаживая привычную остроту, обнажая хрупкость, которую он так яростно скрывал ото всех. Казалось, слова Кэсси пронзили броню, достигнув самого нутра, до которого никто никогда не добирался. А она ведь не метила в больное — просто сказала то, что увидела. Наконец, Том медленно выдохнул, и в его низком голосе прозвучала редкая, почти неуловимая трещина недоверия к самому факту этой близости:

— Как ты это делаешь? Как ты сумела пробраться ко мне в душу?

Поттер и сама не могла дать точного ответа, потому лишь растерянно улыбнулась его смущённому, почти опустошённому вопросу, растирая кожу на пальцах.

— Я… вела о тебе дневник со сравнительной табличкой… — в её голосе звучала неуверенность. Не сочтёт ли он такое глупостью? Не должен, ведь у него у самого был компрометирующий подростковый записничок с наполеоновскими планами и язвительными комментариями внутри. Он понимал ценность системного подхода.

— А, так вот что это за тетрадь. — протянул он на выдохе, откидываясь на спинку кресла, и его плечи слегка расслабились. Явно ожидал иного ответа, вроде скрытых способностей — у Кэсси их было удивительно много, от Проклятия и до таланта к окклюменции — или сложных приворотов. Но Кэсси не была настолько коварна. По крайне мере по отношению конкретно к нему, — Умно, но я не верю, что это помогло тебе.

— Помогло! Мимика, жесты, реакция на ситуацию в зависимости от контекста… — принялась перечислять она, загибая пальцы, — … твои чувства. Всё это было действительно важно и я всё запомнила. — она замолчала, обрывая себя, чтобы не сказать лишнего. Взгляд Тома в ответ на её паузу потемнел, в глубине зрачков вспыхнул знакомый ей голодный огонёк: ему нравилось, когда о нём говорили. Ему нравилось слушать о себе от неё, ведь Кэсси лучше всех понимала, что Том представляет из себя. И ей тоже до дрожи нравилось ощущать его внимание. Она продолжила, ощущая, что всё же попалась на крючок, — Ты был непостижим и очень увлекателен. Я никогда такого не испытывала. Я никого не любила и никто не был влюблён в меня настолько, чтобы хотеть узнать так близко, — ей хотелось спрятать взгляд в коленках, но зрачки Тома словно гипнотизировали её, — Даже если это всё влияние судьбы и нашей связи, то пусть. Мне это было нужно. Я хотела разгадать эту… загадку.

Она усмехнулась дурной улыбкой, шутя. Том в ответ тоже издал смешок, принимая иронию ситуации. Затем он прищурился, и во взгляде появился знакомый ей острый, проверяющий блеск:

— А что касается Его? — в его тоне Кэсси заметила паскудную надменность, словно Том украдкой сравнивал себя с Ним. Совершенно напрасно, ведь, на взгляд Поттер, они были абсолютно разными личностями.

— О, он был довольно… неплох. — произнесла она, делая паузу для эффекта.

— Неужели?.. — в голосе Тома прорезались давно забытые опасные нотки.

— Он вёл себя так же, как ты, когда мы познакомились. С моей точки зрения, даже вполне прилично. Пока не понял, что я вожу его за нос. — Кэсси кивнула с деловым видом, и на её губах расцвела озорная улыбка. — Чёрт, у него же, кажется, носа-то и нет…

— Может «обвела вокруг пальца»? Элегантнее.

— Да, так лучше. Только вот… я не обвела его вокруг пальца пока что. Но мы с тобой вместе — обведём. — Её глаза сверкнули решимостью. — Как думаешь, у него есть ещё хоркурксы? Я обещала Ордену, что ты их отыщешь.

— У него нет души, которую можно было бы поделить. Ещё один раскол просто убьёт его. — холодно констатировал Том. Кэсси кивнула, а после взгляд её стал тяжелее, словно испытывал:

— А у тебя могут быть ещё хоркурксы?

Том помрачнел. Он медленно склонил голову, глядя на неё исподлобья.

— Если ты желаешь узнать, создам ли я новые, то я не собираюсь. — он потянулся рукой к её пальцам и аккуратно расцепил их, чтобы сжать между своими. Согревая и обещая, — И если ты захочешь, то я помогу тебе вернуть и твой осколок на место.

Внутри Кэсси воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Она ни на секунду не забывала, что теперь её душа изувечена и продолжает раскалываться от каждого убийства. Но она никак не ожидала, что Том, который сам позволил ей сотворить такое с собой, предложит вернуть как было. Не значит ли это, что и свои осколки он намерен собрать? Уничтожив кольцо и… убив Нагайну. Чтобы вновь стать целым. Чтобы наконец снова стать собой. Он отрекался не от силы — он отрекался от самого принципа, на котором выстроил свою личность. И делал это для неё. Принимал своё будущее. Одно на двоих. Ограниченное, смертное, человеческое.

Тонкая, почти невидимая дрожь всё ещё жила под её кожей, а сердце продолжало биться в непривычном, ликующем ритме. Слова уже сами складывались на языке, облегчая это странное, щемящее чувство, переводя его в нечто более знакомое — в их привычную игру на грани. И она позволила им сорваться — игривая улыбка тронула её губы:

— Ты испортил такую шутку, — её голос прозвучал чуть хрипло от нахлынувших чувств, но в нём слышалось тёплое поддразнивание. Том, всё ещё погружённый в серьёзность момента, недоумённо моргнул.

— Какую ещё шутку? — спросил он, и в его бархатном тоне прозвучала лёгкая нотка растерянности, редкая и оттого драгоценная. И, может, немного подозрения, не придумало ли это нелепое создание в лице одной Кэсси Поттер очередную глупость.

— Ну… — она слегка наклонила голову, её взгляд встретился с его изучающим. — «Я — без половины души, ты — без половины души. Когда я представляла свою вторую половинку, я не совсем это имела в виду».

В воздухе повисла короткая пауза. А потом Том медленно зажмурился. Из его груди вырвался звук — нечто среднее между вздохом, фырканьем и коротким, сдавленным смешком. Он качнул головой, будто отгоняя назойливую мысль, и когда снова открыл глаза, в них плескалась целая буря эмоций, главной из которых была впечатлённое снисхождение:

— Чушь какая…

— Совсем нет! — возмутилась Поттер, и её возмущение было таким же наигранным, как и шутка. Она даже притворно попыталась выдернуть руку, но Том не отпустил, лишь слегка усилил хватку. В этом простом жесте она почувствовала что-то новое — не потребность контролировать, а желание участвовать в её дурачестве.

— Тебе стоит поработать над этим, — произнёс Том с вызовом. Как если бы он говорил: «Удиви меня. Рассмеши. Попробуй».

— Обязательно!

* * *

Действовать предстояло быстро. Пока новость о Министре не разлетелась. Пока Волдеморт не обратил внимание на тех, кто с осторожностью занял его сторону и был готов поменять её, либо трусливо заперся в своих домах, сохраняя невозможный в этих условиях нейтралитет.

На то, чтобы облазить Лондон в поисках союзников у них были едва ли сутки, ведь в захваченном Пожирателями Смерти городе остаться незамеченным абсолютно не реализуемо. Под кожей закипало нетерпение. У Тома чесались руки, внутренности гудели от необходимости воплотить план немедленно, но большим энтузиазмом зажглась Кэсси, которая пришла к нему в кабинет уже следующим утром.

Явно не выспалась, как и сам Том, ведь до поздней ночи они просидели в гостиной, болтая. Да и как можно было уснуть, ощущая фантомное тепло её кожи под руками и остаточную остроту горящего откровенностью взгляда. Том до утра ворочался, потому сейчас мог лишь расслабленно прислоняться к окну и разминать ноющую шею.

— Это слишком тяжело для тебя. Тем более, что на зелье уйдёт минимум неделя. Переждём. — осадил он её, нервно перестукивающую пальцами по подлокотнику кресла, тоном не терпящим возражения. Он мог почувствовать, как раздражение щёлкнуло в Поттер коротко, а потом пропало под лавиной вчерашнего сладкого понимания между ними. Ей становилось сложно ему перечить, зная о нём так много.

— Как ты можешь ждать? Счёт идёт на дни! Неделю назад у него уже была поддержка в виде дементоров, великанов и оборотней. Подумай, кого ещё он может привлечь за это время? — ответила она, и в этом была огромная доля правды.

Том понимал, что она мыслит верно, и сам уже об этом думал. Но он не раз в своей жизни спешил с выводами и действиями, и постоянно оказывался в проигравших. Теперь Том боялся потерять контроль над ситуацией из-за собственной импульсивности. Не хуже него это понимала и Поттер: читала в его глазах и открытых для неё мыслях. Она склонилась, уперев локти в колени и сцепив ладони:

— Я ценю твою заботу, Том. — проникновенно начала она, цепляя Тома изнутри за эту болезненную искренность. Он ничего не мог сделать, кроме как бегать взглядом по её лицу и впитывать, — Клянусь, я не ожидала, что ты будешь относиться ко мне так тепло теперь, но… Это другая крайность. Ты не можешь запереться здесь со мной и ожидать, что я буду сидеть, сложа руки. Я и так два месяца жила на чистом гневе, задерживая всех, чтобы спасти тебя, и теперь весь привычный мир придётся отстраивать заново. Это тяжело принимать!

— Это не крайность. — невольный вздох покинул его лёгкие. Эта зараза была непобедима в своих доводах. Кошмарно права. Но её он ценил больше мира, ведь пока Кэсси Поттер у него есть — он не один, а все остальные не имеют значения, — Тебе нужны силы, чтобы победить его. И я дам тебе время их восстановить.

— Но!..

— Ты меня услышала. — холодок пробрался в его тон. Кэсси подобралась, словно её облили ледяной водой. Но не замолчала, а наоборот:

— Пять дней, Том! Если через пять дней мы завершим зелье и мне станет лучше, мы пойдём!

Она смела ставить ему ультиматумы, нагло отстаивала своё. Многим окружающим Тома раньше доставалось и за меньшее, но за ней ему было интересно наблюдать. Поттер зажигала в нём что-то, что он всё ещё не мог описать. Любовь? Нет, скорее азарт.

— Если через пять дней проснётся Чудовище, которое сможет тебя защитить, мы пойдём. — вкрадчиво сообщил Том, оставляя последнее слово за собой. Поттер понимающе склонила голову, пряча за волосами улыбку. Радовалась тому, что прогнула его, не понимая, что каждое её чувство передавалось ему. Или понимая всё же. Пожалуй ему тоже пришло время её разгадать.

Она не спорила с ним больше и это было удивительно. Не её покладистость, а то упрямство, с которым она демонстрировала, что всё в порядке, даже если это было не так. Поттер была готова идти по головам, и не важно, что первой из них окажется её собственная. Было тяжело заставить её отлёживаться в постели: она ходила за Томом хвостиком, желая насытиться его присутствием. Словно Тома снова у неё отберут. Да он и сам оказался не менее прилипчив, ведь боялся упустить из виду что-то важное о ней.

Зорко следить друг за другом не было утомительно, а скорее даже забавно. Впервые в жизни Том чувствовал, что кто-то так серьёзно озабочен его благополучием. Это было приятно и… странно. Вызывало привыкание. Но он больше не находил зазорным зависимость от подобных чувств, ведь понимал, что если откажется от них, то снова провалится в те мрак и одиночество, из которых с трудом выполз.

Кэсси хотела увидеть бездыханное тело Джона и попрощаться с ним, и Том вёл её в камеру, замечая, как с каждой ступенью её тело выглядит всё более скованным. Слушая, как замирает дыхание, а и чувствуя, как пальцы в его руке начинают неконтролируемо дрожать. Совсем не от холода. От воспоминаний, которые вызвали в Томе такой жгучий гнев, что он невольно сжал ладонь Поттер сильнее, вызвав тонкое ойканье. Пришлось создать вокруг кокон из заглушающих заклинаний, чтобы заключённые в соседних камерах зельевары не подслушивали.

Том поместил тело бывшего аврора в ту же клетку, откуда вышел сам: небольшое каменное помещение с ещё двумя такими же рядом и небольшой уборной в конце коридора. На чертежах этого места не было, чтобы ни у кого в Министерстве или среди представителей прессы не возникло лишних вопросов. Не было смысла врать, он использовал подземелье по назначению на самых активных своих противниках и всяких козлах, пытавшихся проехаться на нём, молодом Министре. Но на длительное заключение эти клетки были не рассчитаны. А Кэсси провела в одной из них едва ли не месяц. И Том сам её сюда привёл, напомнив об этом.

— Нет, всё в порядке. — Кэсси отлично ощущала его замешательство и беспокойство. Её взгляд в отсветах Люмоса выглядел слишком тёмным и загадочным, но сознание не обманывало: она постепенно успокаивалась. Тем более, что теперь здесь было куда теплее и не воняло ничем. У пленных были одеяла, а эльфы приходили с едой трижды в день и каждые восемь часов выводили волшебников в уборную. Совсем нечета «удобствам» от Волдеморта, — Это уже не важно.

Он не успел ответить, ведь Поттер быстро скользнула за прутья и опустилась на колени у койки с телом Джека. Стабилизирующие чары звенели вокруг и Поттер наблюдала за их тонким плетением, не смея прикоснуться. Знакомая тоска наполнила её, а после и Тома при виде мёртвого союзника.

— Люси будет разбита. — упавшим голосом сообщила Кэсси.

— Если останется в живых. — безразлично заметил Том, скрывая собственную уязвимость. Джек нравился ему и был полезен. Люси и правда будет разбита, а женских слёз Том не выносил. Кэсси, помня об этом, не посмела пролить своих, переживая потерю внутри. Одна мысль «Мы можем опереться на тебя.», которую Джек пытался вложить ей в голову, отражалась там эхом. Он пытался и вот, к чему его доверие привело. Случайная, но необходимая жертва на пути Поттер к цели.

Она в ответ только оглянулась на Тома с острым осуждением во взгляде:

— Это грубо. — а после отвернулась к полу, — Но ты прав. Если выживет.

Кэсси хотела проводить больше времени с эльфами, чтобы подбадривать их и себя саму заодно, и Том потакал ей. Молча пил чай в углу кухни, впитывая запах еды и сушёных трав, и слушая, как интересно домовикам было пожить в Хогвартсе, но «дома, конечно, лучше». Свободнее, как ни крути, ведь там было уж слишком много народу. Том раздумывал, как же его там примут, когда они с Поттер прибудут для обороны. Она не скрывала, что очень многие знают о реальном положении дел благодаря речам Дамблдора и её собственным признаниям. Да и Барти Крауч-младший передал ему через записку на коже, что все ждут и готовятся, и не важно, тот ли он человек, которого они представляют, ведь выбора у них нет. Будут ли члены Ордена Феникса доверять ему? Пойдут ли за ним? Может и нет, но они точно пойдут за Кэсси. У неё была феноменальная способность сплочать живых вокруг себя. И Том тоже не смог противится этим странным чарам. Как и притихшие во время её слов эльфы:

— Не о чем беспокоиться. — её тонкий голос окутывал Тома одеялом утешения и странной уверенности, словно бы она каждого спросила лично. Её саму чужое мнение больше не заботило, а Тома наоборот, словно они поменялись местами, — Любые возражения не имеют смысла, потому что есть дела поважнее. Ты — не Он. Ты отдельная личность со своими взглядами, опытом и чувствами. И, что самое важное, ты больше всех заинтересован в победе, ведь тогда ты будешь свободен.

Её мягкий взгляд с искорками житейской мудрости на самом дне зрачков не оставляли ему манёвра для лукавства или скромности, а пальцы настукивали по боку кружки с молочным кофе знакомый гимн: «Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, научи нас хоть чему-нибудь.», под эгидой которого ученики проживали каждый год бок о бок. Вместе. Кэсси вновь оказалась права, но не во всём.

— Я уже свободен.

— Верно. — она улыбнулась и Том понял, что его подловили: именно этого осознания она и добивалась.

Кэсси хотелось находиться рядом с ним в лаборатории, пока он собирает из, казалось бы, бесполезных остатков запчастей артефакты, которые могут им помочь, и Том совершенно не мог ей отказать. Свою любовь к этому тонкому делу ему хотелось разделить с ней, как не хотелось ни с кем другим. Она видела и знала, как все эти побрякушки ему дороги.

Сидела на подоконнике, свесив в открытое окно ноги, словно собиралась прыгнуть, и внимательно осматривала окрестности, пока вернувшиеся из леса после битвы в Поместье совы копошились в её волосах, заняв собой её плечи и оттягивая их к низу собственным весом. Её это мало заботило: она искала следы патрулей егерей Волдеморта и ждала, осмелится ли кто-нибудь из них напасть на неё, пока она на виду. Выражение её лица было хищным, как у кошки: лёгкая улыбка, прищуренные глаза. Том знал, что осторожность врагов забавляет её, ведь изначально никто не воспринимал её как угрозу, а теперь те же ублюдки не решались подойти поближе.

Власть. Вот что за чувство так нравилось ей. Но Кэсси Поттер не рисковала потерять от него голову, ведь вживую видела дурной пример. Пример Тома Риддла.

— Почему Он медлит? Или Псы сами настолько трусливы?

— Потому что не знает, чего ждать. Здесь моя и твоя магия сильны, потому что подвязаны к Алтарю. Да и кроме того, ты воскресила меня, без уловок и зелий, одним только желанием. А я стёр тела мёртвых в пыль. Совершенно очевидно, почему всё это так их впечатляет.

Кэсси повела плечом, сгоняя с него Пенумбру, огласившую лабораторию возмущённым писком. Во всей позе волшебницы сквозила неуверенность:

— Я не знала, что это вообще возможно. — и словно в оправдание, — Сама Магия подсказала мне. А я ведь считала, что все эти россказни чистокровных просто детские сказки.

— Никогда ими не были. Память человечества странная вещь — тебя могут убеждать, что чего-то не существовало, да ты и сам можешь в это верить, но когда в древних подземных городах Месопотамии натыкаешься на рецепты невозможного, любые убеждения перестают иметь смысл. Я знаю многое, но на самом деле не знаю ничего о мире, в котором мы с тобой живём. Это так… — «разочаровывает», «замедляет», «злит», хотел сказать он. Впервые признавал вслух, что несмотря на собранные знания, некоторые грани магии оказались скрыты от него. Так насколько же более глупы другие волшебники? И насколько велика пропасть…

— …вдохновляет. — закончила за него Кэсси, глядя через плечо взглядом тёплым и искрящимся, как язык костра, пока за её головой из рукава свитера на другом плече Нуар выдёргивал нитки, — Искать дальше и жить дольше, чтобы самому превратиться во что-то невозможное. Как ты.

— И как ты. — вернул Том. Лицо девушки озарилось смущением. Но Том сказал это не лести ради — он правда находил Мисс Поттер до одури необыкновенной. И если раньше он иногда жалел, что подобрал её на том мосту, то сейчас, представься возможность переиграть всё заново, сделал бы точно так же. Она была равна ему в эмоциональности, хитрости, в увлечённости. И пусть Лорд Волдеморт никогда не признавал никого достойным себя, как и сам Том, то её нескромные заслуги не отметить было невозможно.

Кэсси хотела доварить экспериментальное зелье в кратчайшие сроки, чтобы больше не возвращаться к нему, и Том был обязан ей помочь даже несмотря на то, что злился. Ей бы лежать и приходить в себя, дак нет! Упрямая зараза. Именно потому Тому стоило быть рядом на случай, если что-нибудь пойдёт не так.

Зельеварная мастерская для такого количества котлов была мала. Сложно даже представить, как уместить там ёмкости, аппаратуру и себя, а на улице было невозможно поддерживать постоянную температуру пламени так, чтобы не рушить чарами сложные цепи в составе, потому…

Весь пол Ритуального Зала оказался заставлен столами. В котлах на трансфигурированных из мусора подставках медленно закипало зелье. Воздух в замкнутом пространстве был густым, тяжёлым и многослойным: едкий дым полыни смешивался со сладковатым, тошнотворным запахом валерианы, над всем этим витал горьковатый аромат папоротника.

Кэсси металась между длинными столами, похожая на маятник в гигантских часах, отсчитывающих неумолимое время. Она прикосновением волшебной палочки регулировала пламя под одним котлом, тут же бросалась к другому, чтобы помешать содержимое определённое число раз против часовой стрелки. Её движения были резкими, точными, но в них чувствовалась дрожь перенапряжения, та самая, что предшествует срыву.

Том работал иначе. Он был неподвижным центром этого кипящего хаоса. Стоя у самого большого котла, он методично, с хирургической точностью вводил в булькающую массу истолчённые корни асфоделя. Его концентрация была почти физической субстанцией; казалось, даже пыль в луче света замирала, не смея нарушить этот ритм.

— Где твои пластинки, Поттер? — невозмутимо уточнил Том. Он никогда бы не признался, но сейчас ему не хватало её хаотичной грубой музыки. Память воспроизводила внутри понравившиеся ему песни, громкие и с мощными гитарными и барабанными партиями, наполняющие его необычным вдохновением, как и Кэсси. Но память искажала их. Поттер пожала плечами, вновь перемещаясь между от котла к котлу:

— Монтегю уничтожил проигрыватель. Я не смогла его собрать.

— Очень жаль, — искренне ответил Том. Это имя он презирал теперь, когда знал, как вёл себя его обладатель с его, Тома, женой. Но она сама не говорила об этом человеке с презрением и это успокаивало. В конце концов мужчина вполне возможно, что умер во время битвы за Поместье, — Мне нравился тот сборник с вороном на обложке.

— А-а-а, папин. — улыбнулась Кэсси, зачёрпывая зелье прозрачным черпаком и рассматривая его на просвет, — Ты — дитя рок-н-ролла, я так и знала! Дух бунта живёт в тебе, родной.

— Если ты так считаешь.

Тишину нарушало лишь бульканье зелий и отчётливое жужжание мыслей в голове Тома. Он наблюдал за Поттер краем глаза, отмечая, как её плечи всё больше напрягаются, а дыхание сбивается с ритма. Она была подобна перегретому механизму, который вот-вот откажет из-за собственного рвения. Такая самоотверженность была ему одновременно и понятна, и чужда. Он сам прошёл через эту фазу — фазу, где цель оправдывает любые затраты собственных сил, пока не понимаешь, что истощённый сосуд не способен донести драгоценное содержимое до финиша. Надо было остановить её раньше подумал он с лёгким укором самому себе. Но он знал и другое: Кэсси нужно было дойти до этого предела самостоятельно, чтобы усвоить урок.

Её движение между котлами становилось всё более нервным, а взгляд — стеклянным от усталости от часа к часу. И в этот момент, когда она замерла, уставившись на медленно густеющую жидкость в одном из котлов, напряжение достигло пика.

— Нам низачто не успеть обработать весь чан за трое суток… — проговорила она вдруг, не оборачиваясь, голос её был хриплым. Именно это Том и пытался доказать ей. Не стоило спешить.

— Верно. И я не позволю тебе пренебрегать едой и сном. Возможно, тебе стоит перестать пытаться уследить за всем?

Ему и самому было смешно от своих слов, ведь совсем недавно это он стоял на её месте, стараясь удержать в руках весь мир. Пресечь одни ошибки, допуская другие. Измотавшись, но ничего так и не исправив. Кэсси пока не научилась быть ответственной в первую очередь за себя. Ведь только наведя порядок в собственной голове можно было приступать и к окружающему.

Она наконец остановилась, уперев ладони в край стола, и взглянула на Гонта. В её глазах плескалась тревога.

— У нас есть знания. Мои наработки, нужные ингредиенты. Не хватает только лишних рук, чтобы ускорить процесс… — задумчиво протянула она.

Том вытер грязные от сока руки о тряпицу и кивнул, призывая её продолжить. В его взгляде не было ни раздражения, ни упрёка. Он уже понимал, к чему пришёл её разум.

— Что ты предлагаешь?

— Помощь. Те четверо, зельевары. Надеюсь они не в обиде, потому что они могли бы…

— Они пленники. Преданные Ему.

— Они напуганы Им. Мы можем предложить им нечто большее! Работу. Смысл. Шанс искупить вину умом. — она махнула рукой на ряды котлов. — Им хватило сил на такое зелье, это же потрясающе! И где только Волдеморт взял их в таком количестве?

Том молчал, оценивая её, ситуацию, холодный расчёт против её горячей веры. Это риск, самостоятельное решение подставить спину. И Тому стоило вновь проявить чудеса доверия, которому он совсем недавно научился.

— Полагаю, похитил из академий, — наконец произнёс он. В конце концов ей удалось разболтать даже Аластора Муди в своё время. Может и зельевары пойдут у неё на поводу? — Хорошо. Пойдём. Но говорить будешь ты сама.

* * *

Время пролетело в однообразном, напряжённом гуле работы. Ритуальный Зал больше не напоминал душную каменную коробку — он превратился в сердце безумного часового механизма. Котлы дышали ровным, контролируемым жаром, мерные ложки и черпаки стучали о стенки котлов песней, воздух пах травами и магией, а ещё пропитывался тихими разговорами.

И чем ближе подбирался час выхода в город, тем невыносимее становилось для Кэсси сидеть на месте. Её тело, восстановившееся благодаря времени и сну, было полным сил, готовым к прыжку, к полёту, к удару. Но внутри, в самой глубине, где когда-то бушевало ледяное море её второго «я», царила гробовая тишина.

Чудовище спало́.

Она чувствовала его — тяжёлый, инертный комок родной силы в груди, рядом с собственным ядром. Иногда, в моменты острого нетерпения или вспышек эмоций, оно ворочалось, как спящий зверь, потревоженный шорохом. Кэсси мысленно стучала в эту дверь, злилась, умоляла — ответом была лишь сонная, равнодушная пустота. Она была сильна. Но она была одна в своём теле. И это пугало больше, чем любая опасность на улицах Лондона. Ведь козыря в рукаве в неё теперь не было.

Поттер стояла в полумраке угла, укладывая в прочную походную сумку со сменной одеждой, экстренным порт-ключом и завёрнутыми в салфетку бутербродами на дне пять ампул с зельем. Стекло холодное и гладкое, жидкость внутри переливалась радужным перламутром, храня в себе призрачную надежду на спасение. Одну — для Тома, другую — для себя, две для того, чтобы срочно кому-нибудь помочь, а одну — для демонстрации маггловскому правительству. Остальной запас оставался здесь до тех пор, пока Кэсси не сможет прислать сюда союзников для того, чтобы его забрать и перевезти в Хогвартс.

Из холла доносились приглушённые голоса. Том заканчивал инструктаж. Его голос, ровный и не терпящий возражений, раздавался реже, чаще слышался тихий, трепетный писк домашних эльфов, получающих последние, смертельно важные приказы по обороне дома. Этот звук, такой привычный и нелепо-мирный на фоне надвигающегося ада, резал слух.

На фоне этой тихой суеты у импровизированных рабочих столов в Зале кипела другая работа. Четверо бывших пленников склонились над котлами, колбами и досками. Движения их рук, когда-то скованные страхом перед решением Министра Гонта, теперь двигались уверенно и быстро. На стуле у выхода сидел Арнольд и зорко следил за каждым жестом. Впрочем, это была лишняя предосторожность: Том знал, что происходит в головах этих людей вдоль и поперек, ведь изучал их, пока искал расположение складов, да и Кэсси их согласие помочь показалось искренним. Они вообще были удивительно сговорчивы, — промелькнуло в голове у Кэсси, пока она застёгивала сумку.

Она наблюдала за ними украдкой последние дни, перемещаясь от одного стола к другому в своём углу. Лысый, которого звали Элрик, и седая женщина — Мариам — оказались не просто ремесленниками. Они были исследователями, с мозгами, изголодавшимися по сложным задачам. Пусть их свобода ещё висела на волоске, но у них была работа. Цель. Шанс внести свой штрих во что-то грандиозное, что переживёт и Волдеморта, и, возможно, их самих. Это оказалось сильнее страха. Они спорили о пропорциях, предлагали альтернативные методы стабилизации, работали с тихим, сосредоточенным рвением, которого Кэсси не видела даже у некоторых преподавателей Хогвартса.

Один из них, молодой парень с нервным тиком, Лукас, кажется, поймал её взгляд и на мгновение замер. Не со страхом, а с вопросом, всё ли её устраивает. Кэсси едва заметно кивнула. Он ответил тем же и снова углубился в работу. Они ещё не были союзниками по духу, но стали ими по необходимости и взаимной выгоде. Они боялись не её или смерти. Они боялись вернуться в тот мир, где их искусство было всего лишь инструментом в руках безумца.

Кэсси взвалила сумку на плечо. Тяжесть ампул отдавалась в шраме, напоминая о весе предстоящего пути. Она сделала последний вдох спёртого воздуха подземелья, пахнущего теперь не только полынью, но и смутной надеждой, и вышла мимо кивнувшего ей на прощание Арнольда и помешивающей варево неподалёку Синди — ещё одной пленной — в холл. Навстречу Тому, сжимающему Мантию Невидимку в руках, навстречу Лондону и буре, в которую ей предстояло войти. Снова.

— Ты готова? — Том оглядел её обеспокоено, выискивая любые признаки слабости, благодаря которым можно было свернуть их самоубийственную операцию.

Они, конечно, были. Бок ещё иногда потягивало, шрам уродливо запёкся тонкими бледными молниями на коже, очень похожими на шрамы на руке и ту крохотную молнию, что пряталась под чёлкой на её лбу, а волнение будоражило мозг самыми неприятными сценариями. Но Кэсси никогда бы не призналась в этом, ведь малодушие и прятки под сводом дома сожрут её быстрее боли.

— Нет, — она повела плечом из-за чего склянки в сумке звякнули. Она протянула руки к Мантии и Том отдал её, а после поднял палочку и окутал Поттер сетью заглушающих чар, — Но я буду. В процессе.

Теперь, когда она была спрятана под тонкой прочной материей, давно чистой от крови и сока голубых ирисов, казалось, что дом покинул всего один — Гонт. Но лёгкой мишенью он отнюдь не был. Кэсси чувствовала, как он напряжён. Видела, как поджимает губы во время короткой перебежки за границу антиаппарационного барьера, и видела, как дрожат бледные пальцы, которые он незаметно протянул к ней перед прыжком сквозь пространство.

Ощущение слежки из-за лесополосы и со стороны Гилфорда пропало только когда мир сжался в спираль и потянул их прочь. Кэсси знала куда: на окраину Лондона, где пряталась небольшая двухэтажная квартирка Дэнниса Криви. Это, пожалуй, единственное место, о котором Том ей рассказал. Они решили разделиться и искать тех, кого вспомнили, поодиночке, чтобы Волдеморт не знал, кто уже ими завербован, а кто — нет. И чтобы у них самих было больше шансов выйти из города живыми. Но к Дэнни стоило идти вместе, ведь он мог очень многое рассказать и это было важно им обоим.

Утро в Лондоне встретило их тишиной. Не той мирной, предрассветной, когда жители города только потягиваются в постели перед рабочим днём, а тяжелой, гнетущей, будто на улицы опустилось толстое колючее одеяло. Воздух был прохладен и прозрачен, но в нем висела невидимая взвесь страха и ожидания. Гул машин, обычно заполнявший город с первыми лучами солнца, теперь был редким, отрывистым, как кашель, где-то в отдалении. Война оставила на городе свои отметины — не столько руинами, хотя кое-где чернели обгорелые остовы зданий, сколько этой неестественным, вымученным молчанием.

Том и невидимая Кэсси материализовались в тупичке позади ряда кирпичных таунхаусов в районе, который магглы бы назвали «непрестижным», а волшебники — «удобно незаметным». Сначала казалось, что улицы пусты. Но приглядевшись, можно было заметить жизнь — странную, осторожную, но жизнь.

Редкие магглы, бледные, почти крадучись и торопливо, двигались по тротуарам, пряча лица за волосами и клеткой вздёрнутых плеч. Они спешили на свои заводы, в офисы, в магазины — туда, куда их обязали являться новые, жестокие хозяева и необходимость поддерживать хоть какую-то видимость нормальности. Экономика, эта сложная машина, должна была работать. Голодная, отчаявшаяся страна была бы неуправляема даже для Волдеморта, ему нужны были рабы, труд которых будет кормить волшебников, а не трупы. И люди, движимые инстинктом выживания, страхом за семью и тупой силой привычки, подчинялись с надеждой на то, что мир не рухнет окончательно.

Среди этих серых, безликих потоков иногда мелькали другие фигуры. Волшебники и волшебницы, одетые не в яркие мантии, а в самые простые, немаркие одежды, выдавали себя неестественной прямотой спины, слишком внимательным взглядом или едва заметным дрожанием руки, сжимающей сумки с гуманитарной помощью. Их лица были мрачны от постоянного, выедающего душу страха перед магией, обернувшейся против. Они не смотрели по сторонам, не заговаривали друг с другом по обыкновению, спеша поскорее скрыться в своих убежищах, в квартирках, защищенных всеми чарами, какие только могли наскрести. Их магия чувствовалась в воздухе — не яркими всплесками, а слабым, дрожащим фоном, будто они все время держали палочки наготове, спрятанные в рукавах.

Пожирателей Смерти не было видно. Но их надзор ощущался в каждом даже самом забытом закоулке: егеря и пересекающие небо на мётлах волшебники осматривали всё с завидной дотошностью. Воздух местами казался чуть плотнее — это висели магические «жучки», детекторы магии. На перекрестках и возле важных маггловских учреждений висели странные, мерцающие амулеты, похожие на высохшие глаза — устройства слежения. Город не был оккупирован в классическом смысле, с патрулями на каждом углу, как та же промышленная зона в Гилфорде, которой действительно требовалась охрана, но он был опутан незримой, удушающей паутиной контроля. Страх служил лучшим надзирателем, чем любая стража.

И все же, в этом угнетенном, замершем в ожидании городе сохранялось жалкое, но упорное подобие порядка. Работали магазины, пусть ассортимент был скуден, а цены грабительскими. Пусть редко, но ходил общественный транспорт, дети иногда, под строгим присмотром, шли в школы. Магглы и волшебники существовали в параллельных, почти не пересекающихся реальностях, объединенные лишь общим гнётом. Эта хрупкая, искусственно поддерживаемая стабильность была чудовищна, но она не давала всему развалиться в хаос голода, паники и тотальной резни. Люди приспосабливались. Они научились жить, опустив голову, не задавая лишних вопросов, выискивая крошечные лазейки для маленьких радостей и тихого сопротивления. Это не говоря уже о партизанской войне, которая наверняка велась у Псов под носом.

Том незаметно взмахнул палочкой, окутывая их обоих дезилюминационными и выждал несколько минут. Его взгляд скользил по улице, фиксируя паттерны движения, тени в окнах. Потом он кивнул в сторону узкого прохода между домами — знак Кэсси, что путь свободен. Они двинулись, не сливаясь с толпой магглов, а держась её края, используя их как живой, не ведающий того щит. Несмотря на его невозмутимый вид, Поттер чувствовала, что Тома всё это тоже вгоняет в скромную тоску. Наверняка, он вспоминал о сороковых, но Поттер не могла утверждать и в голову ему не лезла. Только слушалась беспрекословно.

Квартирка Дэнниса Криви находилась в одном из таких кирпичных зданий, ничем не примечательных снаружи. Том подошёл к чёрной, облупившейся краской двери под аркой. Не было ни звонка, ни таблички. Но Кэсси ощущала уверенность: Том сказал, что смог передать помощнику сообщение через особое заклинание, позволяющее отпечатывать текст на коже. Она и не подозревала, что Дэнни уже давно, ещё со времён первых нападений, был завербован в качестве преданного агента, одного из тех немногих, на кого Том мог положиться. Но оно было и не удивительно, ведь Дэннис разве что хвостом не вилял при виде своего начальника.

Том лишь на секунду приложил ладонь к металлу, как будто проверяя что-то, а затем резко отбил четырёхкратный стук. Звук вышел глухим, будто поглощённый ватой. Все звуки изнутри, если они и были, заглушались мощными приглушающими чарами. Но этот конкретный, этот ритмичный пароль, игнорировать было нельзя.

Наступила пауза, протянувшаяся в несколько долгих, напряжённых секунд. Кэсси замерла, оглядываясь за плечо в поисках слежки, её рука невольно потянулась к карману, где обычно лежала её палочка. Но нашла лишь пустоту. Её пальцы сжались в кулак. Что за гадство… От чувства опасности всё тело покрывалось мурашками.

Дверь неожиданно приоткрылась на пару дюймов, звякнула цепочка. В щели мелькнуло бледное мрачное лицо с трёхдневной щетиной и знакомыми Кэсси умными большими глазами. Мгновение ошеломлённого, почти неверящего узнавания, а затем — кивок, резкий и деловой. Цепочка с лёгким звоном упала, и дверь распахнулась достаточно, чтобы впустить одного человека.

— Быстрее, прошу, — прошипел сдавленно Дэнни из темноты прихожей. Смешно, как будто им с Томом хотелось торчать на улице дольше.

Гонт шагнул внутрь, и невидимая тень Кэсси скользнула за ним, едва не задев косяк. Дверь тут же бесшумно захлопнулась, и они услышали несколько быстрых щелчков — механических и магических — запирающих её наглухо. В прихожей, узкой и темной, пахло варёным картофелем, старыми книгами и крепким чаем.

Перед ними стоял Дэннис Криви и выглядел на десяток лет старше, чем должен был. Его некогда безупречный костюм помощника Министра Магии сменился помятыми маггловскими брюками и растянутым тёмно-зелёным джемпером. Волосы, светлые и вьющиеся, теперь были всклокочены, а на щеках и подбородке красовалась небритость. Но в его глазах, хоть и полных усталости и глубоко въевшейся тревоги, светился острый, живой ум и неожиданное облегчение. Затем его взгляд скользнул за спину Тома, в пустоту, и его напряжённое лицо на мгновение смягчилось, ведь он чувствовал — там стоит человек, хорошо ему знакомый.

— Мистер Гонт, — поздоровался Дэннис с почтением. Том ответил ему кивком, — Вы… живы. Я рад вас видеть. Я думал, что вы… Это просто какой-то кошмар, сэр… — он оборвал торопливую речь, снова посмотрев за спину Тома, — Кэс? Это ты там?

— Нет, Дэнни, это призрак прошлого Рождества, — ответила Кэсси шутливо.

Пространство рядом с Томом дрогнуло, и капюшон Мантии Невидимки соскользнул, являя другу её лицо, не менее напряжённое от тревоги. А после скинула Мантию с плеч вовсе. Поттер предстала перед Дэнни с походной сумкой через плечо и решительным, оценивающим взглядом, в котором, однако, мелькнула тёплая искорка при встрече со старым другом. Вместо этого его собственное лицо на миг исказилось смесью облегчения и новой волны беспокойства.

— Чёрт возьми, Поттер, — выдохнул он, уже без формальностей. — Я слышал столько всего. И видел заголовки! — он мотнул головой, отгоняя лишние подробности. — У вас мало времени, верно?

— Верно. — подтвердил Том, его голос приобрёл привычный тон — спокойный, но не терпящий промедления, — Нам нужна информация. Кто из старого аппарата ещё на связи?

Дэннис Криви медленно потер ладонью лицо измученно, собирая мозги в кучу, а когда опустил руку, в его глазах загорелся знакомый Тому огонёк блестящего бюрократа, архивариуса и юного стратега, который знает каждую ниточку в паутине власти, каждую слабину в системе благодаря работе в непосредственном подчинении Министру. Он кивнул в сторону узкого, заваленного всякой всячиной коридора, откуда так вкусно тянуло свежезаваренным чаем.

От Дэнниса они с Томом узнали, что положение в Министерстве Магии напоминало тщательно инсценированный спектакль на руинах. Здание функционировало, волшебники ходили на работу, а мраморные ступени ежедневно полировались до блеска, чтобы на фоне разрухи здание выглядело красивее. О битве внутри не напоминало ничего, каждый уголок был тщательно приведён в порядок и вымыт, а посреди атриума стояла совершенно новая статуя взамен той, что говорила о магическом содружестве. Статуя, изображающая волшебников, стоящих на спинах магглов и магических тварей, отлитая из золота. Оскорбительная. За этим глянцевым фасадом скрывалась реальность жёсткой, беспощадной оккупации.

На всех стратегических постах сидели либо проверенные Пожиратели Смерти, либо старые чиновники, сломленные страхом и проданной совестью, вроде тех же Блисов или Ноттов, которых Том раньше предпочитал держать на коротком поводке. Как такового Министра больше не существовало — Волдеморт явно мнил себя королём, а остальные лишь подчинялись ему одному. Управление Магического Правопорядка больше не занималось настоящими преступниками — оно стало главным карательным инструментом. Авроры, те, которые позволили себе остаться, а не уйти в подпольное противостояние, превратились в охотников, прочесывающих страну по спискам «неблагонадёжных», составленным на основе доносов и старых сведений. Отдел Тайн, сердце магических исследований, был запечатан сложнейшими чарами, доступ туда имели лишь Волдеморт и его самые доверенные слуги. Главным же рычагом влияния на весь остальной мир стал Отдел Регулирования Маггловских Сношений, которого раньше не существовало. Через его каналы шло давление на запуганное маггловское правительство, выкачивание ресурсов, поддержание видимости нормальной жизни в магическом мире и — что было самым мрачным — скрупулёзный учёт «потенциально опасных» гразнокровок, магглов и их семей для будущих «чисток». Кэсси от собственного гнева в ответ на это стало дурно. Том был сдержан и это бесило её ещё больше, пусть она и не сомневалась, что он сам бы такого не допустил — его бы сожрали с потрахами.

Официальная пропаганда, которую изрыгал Ежедневный пророк, твердила о «стабильности», «возвращении магического величия» и «законности нового порядка». А внизу, в лабиринтах канцелярий и архивов, копошились сотни напуганных клерков и секретарей. Они делали вид, что работают, опустив головы. Но именно среди них, в этой серой, безликой массе, и сохранились островки саботажа. Люди, помнящие старые процедурные коды, умевшие «терять» нужные документы или замедлять исполнение особо чудовищных приказов. Это была пассивная, тихая война против Волдеморта. Старое Министерство не пало, оно затаилось.

Вцепившись пальцами в бока пузатой кружки с изображением улыбающегося лунтелёнка — нелепого, яркого пятна в бледных руках — Дэннис выкладывал имена, как карты в смертельно важной игре. Его голос, тихий и монотонный, выстраивал карту теневого сопротивления. Он называл тех, кто, как и он, затаился в Лондоне: Эдгар Бонас, старый архивариус из Отдела Использования Артефактов, который теперь подделывал отчёты о конфискациях; Мэри Катберт, бывшая секретарь в Отделе Международного Магического Сотрудничества, чья сеть зачарованных перьевых ручек по-прежнему позволяла передавать шифрованные сообщения между служащими; Джордж Прудент из Отдела Магических Культуры и Спорта позволял происходить негласному обмену целебными зельями и информацией через задние комнаты офисов.

Затем он перешёл к тем, кто сумел уйти — кто последовал за остатками законного, но бессильного маггловского правительства, отступившего в укреплённые районы Шотландии, чтобы выстроить более крепкие отношения с немагами. Там, среди суровых гор и под защитой отчаянных военных и волшебников-добровольцев, было полегче. Вдали от всевидящего ока основных сил Волдеморта, которые концентрировались в крупных городах, в укрытиях пытались наладить подобие управления, связи, планировали контратаки отдельные агенты Ордена Феникса. С некоторыми из этих беглецов вроде младшего помощника главы Отдела по контролю за магическими популяциями Генри Шоу или оставшейся верной старой присяге группы авроров Дэннис лично держал связь. Рискованную, с долгими паузами, через цепочку заговорщиков и с помощью полузабытых, не отслеживаемых Пожирателями способов вроде зашифрованных посланий в радиопередачах или через мигрирующие стаи тварей и волшебных существ, вроде кентавров и сохранивших независимость оборотней. Тонкая нить, которая соединяла запертый в страхе Лондон с островками относительной свободы на севере, где ещё теплился огонёк предыдущего порядка.

Кэсси молча сидела в глубоком, потертом кресле, не вмешиваясь в стремительный обмен тихой, отрывистой речью между Томом и Дэннисом. Её внимание, однако, было приковано не только к словам. Её глаза скользили по убранству тесной гостиной, впитывая каждую деталь, как будто обстановка могла рассказать о хозяине больше, чем его доклад. Книжные стеллажи, ломящиеся от фолиантов по магическому праву, истории и теории магии — явно рабочая библиотека. Плакаты на стенах с потрескавшимися обоями в тонкую блеклую полоску: один рекламировал давно отменённый Кубок мира по квиддичу, другой изображал шутливую схему ухода за домашними пикси. На каминной полке стояли фотографии в простых рамках: улыбающаяся женщина с добрыми глазами и явно старой кошкой в руках, усатый светловолосый мужчина с трубкой в уголке губ и двое ребят школьного возраста на двух отдельных фото — семья Криви. Где они сейчас, с этими улыбками? Под защитой? В бегах? В заложниках? Мысль заставила её сердце сжаться. Если квартира досталась одному только Дэннису, а Ежедневный Пророк продолжал работу, значит в семье произошёл раскол. Так жаль.

Её взгляд остановился на большом стеклянном террариуме в углу. Внутри, на фоне мха и коряг, росло небольшое, но живое деревце, и по его коре с неспешной, гипнотической грацией перемещались веточки-лукотрусы. Магические существа, абсолютно безобидные и ценимые за умиротворяющее воздействие. Их присутствие здесь было криком о нормальности, о попытке сохранить островок покоя. И поражал не хаос, который можно было бы ожидать в таком месте, а удивительный, почти болезненный порядок. Каждая папка лежала ровно, карандаши были заточены и сложены в стаканчик, даже кружка с лунтелёнком стояла строго на керамической подставке на столе, когда Дэннис отпускал её. Это был порядок человека, цепляющегося за контроль. Но только здесь: коридор и прихожая были довольно захламлённые. Похоже, в гостиной Дэннис проводил всё своё время.

И сквозь тонкую, но прочную нить, связывающую её душу с Томом, она ощущала его. Под этим слоем анализа и сдержанного гнева из-за перечёркнутых лет работы клокотало что-то ещё. Гордость, острая и почти яростная. Гордость Дэннисом, этим тихим, испуганным, но несгибаемым человеком, который вёл свою игру в стеназ оккупированного Министерства. Гордость этой хрупкой, разрозненной, но рабочей системой сопротивления, которую его бывший помощник вместе с остальными сумел выстроить и поддерживать. И гордость собой — тем, что даже в его отсутствие, люди, верные ему и его видению порядка, не сломались, а нашли способ саботировать машину террора.

А вот отчаяние Дэнниса, которое он так тщательно скрывал за спокойным выражением лица и твёрдыми, методичными жестами рук, Кэсси, знавшей цену подобным маскам, ощущала безошибочно всей доступной ей врождённой эмпатией. Оно проглядывалось в мельчайшей дрожи в голосе, когда он упоминал коллег. В том, как его взгляд на мгновение терялся, когда речь заходила о СМИ. В том, как его пальцы чуть сильнее сжимали кружку при слове «чистка». Отчаяние казалось фоновым гулом его существования, но сейчас, в присутствии Тома, в радости от его возвращения, оно будто отступало, растворяясь. Пока все они, эти потрясающие люди, включая Кэсси, Тома и самого Дэнниса, действовали, пока у них был хоть какой-то план, отчаянию не оставалось места.

Успело пройти едва ли полчаса этого сбивчивого, насыщенного деталями рассказа, как он внезапно оборвался, словно лопнувшая струна. Кэсси вновь сосредоточила взгляд друге, который выглядел уже чуть расслабленнее, плечи его расправились, словно от сброшенной ноши. Он купался в той незримой, но ощутимой силе, что исходила от Тома и оплетала тесное пространство гостиной тёплым покровом уверенности. Дэнни так давно не ощущал этого — чувства, что за его спиной стоит некто непоколебимый, кто возьмёт на себя тяжесть решений. Он был счастлив, по-своему, глубоко и тихо, наконец снова оказаться так близко к тому единственному надёжному якорю, который Дэнни знал и которому безоговорочно отдал свою верность. Кэсси понимала его без слов — ей самой было знакомо это странное, почти иррациональное чувство защищённости рядом с Томом, когда он был на их стороне.

— Ну вот и всё, что я знаю, — выдохнул Дэнни, потирая переносицу. — Завтра у меня смена, буду на побегушках у Нотта. Если нужно что-то ещё, я… постараюсь узнать.

Том задумчиво стоял у узкого окна, задернув край занавески длинными пальцами, и сканировал пустынную улицу на предмет малейших признаков слежки — замершей тени, слишком долго парящей птицы, неестественного блика в стекле напротив. Кажется, его зоркий взгляд ничего подозрительного не находил. Тишина за окном была пустой, но не угрожающей.

Кэсси, видя, как Дэнни вновь начинает внутренне съёживаться перед тяжестью завтрашнего дня, молча поднялась и ободряюще пихнула его в плечо. Он вздрогнул от неожиданности, затем обернулся к ней, и его напряжённое лицо растаяло в короткой, но искренней улыбке.

Том отпустил занавеску и повернулся к ним, наконец соизволила ответить. Он выглядел явно довольным.

— Пока большего не требуется, — произнёс он с признательностью, — Я сообщу тебе, в ином случае. Будь начеку, Дэннис. И… благодарю.

Дэннис ответил кивком и ярким светом ответной благодарности во взгляде. Всё, что он делал, было не зря и стоило позвали от того, чьё мнение для него значило вообще всё.

Их список, по которому предстояло пройтись в Лондоне, пополнился именами, адресами, паролями и условными знаками, и это не могло не радовать, хотя и заставляло внутренний маятник качнуться в сторону ещё большей спешки.

— Думаю, я смогу взять три-четыре семьи, — мысленно прикинув расстояния на карте города, которые можно пройти пешком, сказала Кэсси, поправляя ремень сумки на плече. — Больше до обеда не успею.

— Больше и не понадобится, — качнул головой Том, его взгляд уже был устремлён в сторону двери в предвкушении. — Если они держат между собой связь, как утверждает Дэннис, информация разойдётся достаточно быстро. Нам пора.

Кэсси уже было кивнула, её рука потянулась к сложенной Мантии Невидимке, чтобы вновь скрыться, как вдруг застыла. Мысль, острая и внезапная, как удар током, пронзила её. В Хогвартсе, в той крепости, куда они собирались вести своих людей, не хватало двух очень конкретных, очень шумных и невероятно изобретательных фигур.

Она резко повернулась к Дэннису, который уже собирал со стола чайные кружки.

— Дэнни, ты не в курсе, куда подевались Фред и Джордж Уизли? Я не видела их в Хоге.

Дэннис замер с кружками в руках. Его лицо, только что расслабившееся, вновь стало напряжённым, но на этот раз не от страха, а от сосредоточенной попытки вспомнить.

— Уизли… — пробормотал он. — Да, я слышал… не через официальные каналы, конечно. — Он понизил голос, хотя чары в комнате и без того глушили звук. — Ходят разговоры, что они не покинули свою лавку. Что они запечатали её изнутри и ведут свою войну. Саботаж, диверсии, поставки запрещённых штуковин тем, кто в них нуждается. Их имена в Министерстве теперь знают почти так же хорошо, как и ваши. Они в списке «особо разыскиваемых подрывников». Но поймать их… — Дэннис неуверенно пожал плечами. — Пока не получается.

В глазах Кэсси вспыхнул ликования. Фред и Джордж всё-таки были здесь. Они не сбежали и не сдались. Они сражались по-своему, с тем же бесшабашным, опасным остроумием, с которым саботировали уроки в Хогвартсе десять лет назад. Она перевела взгляд на Тома, который уже явно взвешивал новые данные, встраивая буйных Уизли в их план перемещений.

— Соваться в Косой Переулок опасно, — заметил Том ровно. Дэннис согласно кивнул, его лицо вновь стало озабоченным.

— Мистер Гонт прав. Там всегда наблюдатели и доносчики. И патрули Пожирателей проходят по Переулку каждый час. Даже если вы найдёте способ пройти незамеченными, вас там быстро засекут.

Кэсси выслушала, её пальцы замерли на складках Мантии. Опасность была очевидна. Но в её сознании уже складывался образ — не она, пробирающаяся к запечатанной двери, а Фред и Джордж, наблюдающие из своего укрытия. Они не были бы собой, если не имели заднего хода, смотровых постов, способов смотреть, не выдав себя. Нужно лишь подать им знак, что их ищут.

— Мы не пойдём в сам магазин, — сказала она задумчиво, — Они не стали бы прятаться в одном месте, не обеспечив себе путей отхода и связи с внешним миром. У них наверняка есть наблюдательный пункт. Или… способ получать сообщения. — Она повернулась к Дэннису. — Ты сказал, они поставляют запрещёнку. Как? Через кого? Должен быть курьер. Кто-то, кого не заподозрят.

Дэннис задумался, проводя рукой по щетине.

— Их курьер — Джинни, я полагаю. Так как она сквиб, магически её не отследить, а затеряться среди магглов не составляет труда обычно.

Кэсси замерла, мысленно переваривая эту информацию. Точно, ведь Джинни тоже не было в Хогвартсе с остальными членами рыжей семьи — Гарри упоминала, что та должна была остаться, чтобы следить за их домом и прогонять наглых гномов со двора. И это было так логично, использовать её для доставок от близнецов к Орденцам. Если она сменила внешность, спряталась под оборотным… Для Пожирателей она была пустым местом, менее значимым, чем уличная кошка. Если она действует как связная, у неё должен быть маршрут. Места, где она забирает и оставляет посылки.

Всё, что сказал Дэнни за это время, опасно. Волдеморт мог пробраться в сознание Тома. Мог подслушать. Не сейчас, конечно. Их с Томом присутствие в городе пока оставалось тайной, щит его разума был крепок. Но позже… если Том попадёт в поле зрения, если его захватят… За министерскими рабочими и Джинни начнут охоту. Возможно, те, с кем Том и Кэсси успеют поговорить, передадут им весточку о срочном сматывании удочек и бегстве в Хогвартс, а может и нет. Они не могли отблагодарить этих самоотверженных людей так. Нужно было придумать способ дать им знать, что охота вот-вот начнётся. И больше всех Кэсси, конечно, интересовала Уизли, как единственный шанс отыскать близнецов.

Кэсси взглянула на Тома и увидела в его глазах, холодных, расчётливых, отражение той же самой мысли. Он уже оценивал риски, просчитывал варианты. Его губы сжались в тонкую ниточку.

— Если у нас останется время, мы найдём её, — пообещал он тихо, но с той самой, не допускающей сомнений, интонацией, которая означала обещание. Они могли бы найти другой способ связаться с Уизли позже, если после посещения семей времени у них не останется, это было поправимо. Возможно, через Орден Феникса, возможно, через заказчиков. Но они должны были это сделать, ведь в таком случае их план по задействованию в деле магглов обещал сработать. И тогда победа у них в кармане.

— Ладно, — кивнула Кэсси твёрдо, — Идём?

И уже у самой двери, пока Дэнни с тихими щелчками и бормотанием открывал механические засовы и развязывал узлы волшебных защит, Том плавно замер. Вся его фигура напряглась, как у хищника перед прыжком. Он настраивался на стремительный, опасный бросок через оккупированное городское пространство. Кэсси, спрятанная под Мантией, почувствовала это напряжение, это почти физическое излучение готовности. Она не могла коснуться его, но аккуратно, почти неощутимо, прислонилась к его плечу, выражая молчаливую поддержку, напоминая, что он не один.

— Встретимся у Министерства? — её шёпот был едва слышен даже в тишине прихожей.

Том ответил коротким кивком, не отрывая взгляда от щели в двери, которую уже приоткрывал Дэнни. Кэсси знала, что и эта информация — место их возможной встречи — вполне могла достаться Волдеморту, если Том хоть на мгновение ослабит контроль над собственным разумом. Но это уже ничего не меняло. Они шли на риск, зная цену. И если прийдётся, они встретят Пожирателей там, у мраморного фасада Министерства, как и полагается — огнём, гневом и настроем защитить то, что им обоим дорого.

— И, Дэнни, — Кэсси на мгновение снова обратилась к другу, — Мне жаль твою семью. Прошу, береги себя и беги, как только запахнет жареным.

Дверь бесшумно распахнулась в узкую, пахнущую сыростью арку. Утренний свет, бледный и холодный, упал на порог. Том сделал шаг вперёд, растворяясь в пространстве между безопасностью дома и мрачно молчаливой улицей, а невидимая Кэсси беззвучно последовала за ним.

* * *

Дверь за их спинами оглушительно громко захлопнулась. В воздух заброшенной прихожей взметнулась пыль, в свете люмосов больше похожая на снег. Холодные блики выдернули из полумрака суровые лица авроров, некоторых из которых Кэсси знала по одному дурному эпизоду своей биографии. Потому что те пытались её убить, прервав довольно тухлую вечеринку.

А во главе отряда, с плохо скрываемым презрением на лице, закаменел тяжёлый и хромой Грозный Глаз Аластор Муди. И Кэсси была чертовски рада его видеть.