Младшая Миньярд (джен)

Возвращаться в дом не хотелось. Вот бы забыть то помещение как страшный сон и обходить за два километра. Но в доме осталось много важных вещей, если, конечно, Тильда их не уничтожила. Она-то может.

Свистящий шелест ветра закладывал уши. Свежесть утра с запахом предстоящего зноя и скошенной травы заполонил улицу.

Аарон хотел пойти один. Он уже собирался уйти, когда почувствовал, как в его футболку вцепились слабые пальцы. Скрип ткани усилился, а хватка на ней не ослабла.

Мальчик обернулся, понимая, что увидит бледную и осунувшуюся от стресса сестру. Он как можно мягче взял руку сестры в ладошки и посмотрел ей в глаза.

Она помотала головой из стороны в сторону.

— Я с тобой.

Аарон прикрыл глаза и вздохнул:

— Уверена? Я справлюсь.

Римма твердо встала на ноги и слабо улыбнулась. Нужно беречь силы для «переезда».

— Я знаю. Но я хочу с тобой.

Тетушка Селия быстро допила кофе и впрыгнула в туфли лодочки.

— Так, пойдемте дружной компанией. Я присмотрю за вами и помогу с вещами, договорились?

Деланно фыркнув, Аарон взял сестры покрепче за руку и выдвинулся в путь.

Дорога обратно казалась куда дольше. В душе было будто бы пусто, но противный осадочек царапал душу и сосал под ложечкой. Ноги передвигались неторопливо, нехотя, будто бастовали против особо глупого решения или не желали возвращаться. Грязные улицы с вспышками зеленых клочков травы. Августовский ветер трепал волосы и обдавал последним летним жаром спину.

Испанка шла за Аароном, приобнимая его за плечо. Она гордо выпрямила спину, готовясь ко всему, в особенности к тому , чтобы не вцепиться в непутевую мамашу ногтями. Больно жалко маникюр портить на такую гадость.

Римма немного волочила ноги, идя вслед за братом. Белки его глаз немного покраснели от усталости, да и сам Аарон точно бы не брался утверждать, что не хочет спать.

Юному Миньярду совсем не хотелось думать о том, в каком виде сейчас их комната, но в глубине души он знал, что ничего хорошего там брат с сестрой не найдут. И он был абсолютно прав.

Серый и блеклый дом даже не пытался казаться приветливым. Ветхие пластмассовые окна смотрели на детей будто бы предостерегающе, словно они с интересом наблюдали за ареной в цирке, из-за чего между лопаток пробежался холодок. Миньярды переглянулись, одновременно скуксили одинаковые мины, выражающие странную смесь эмоций, больше похожую на визуализацию протяжного выдоха «Фу».

Аарон, будучи джентльменом под прикрытием из лоскутной пижамы, протянул свободную руку Селии, чтобы та не наступила ненароком на рвоту, выкинутую банку пива или просто не запнулась об какой-нибудь камушек. Римма первой подошла к окну их с Аароном комнату, из которой накануне они бежали, сверкая пятками.

Первым заметным изменением была трещина в стекле, вдоль рамы. Окно осталось открытым еще с момента побега, так что, видимо, Тильда или ее кореш запустили чем-то тяжелым по раме, погнув её. Девочка присвистнула.

Аарон молча протиснулся мимо неё, ловко перелез через подоконник и протянул руку сестре.

— Давай, — сказал он.

Она вцепилась в его ладонь — горячую, шершавую — и перелезла следом.

Селия нахмурилась и что-то буркнула на испанском. Её ярко-персиковая юбка и голубая блузка выглядели на общем фоне дома чуждо, что вызвало смешки сиблингов.

Первым залез Аарон, затем помог перелезть сестре, пока женщина с опаской придерживала окно открытым. Под ногами хрустнул мусор. Римма поморщилась и посмотрела под ноги, отодвигая стопу. На полу валялась погнутая ярко-синяя заколочка, одна из тех, что подарил Ники. Прежде едва ли что-то выражающее лицо смягчилось, бледные губы сначала сжались в тонкую линию, потом едва заметно приоткрылись, выпуская из себя сдавленный вздох разочарования.

Светлые брови нахмурились, а глаза попытались спрятать взгляд. Но бегающий взор не спас от лицезрения последствий прошлой ночи.

Селия едва сдержала восклицание от развернувшейся картины.

Комод был безвозвратно разломан, очевидно, тем же предметом, которым выбивалась дверь. Ящики разломаны в щепки, вышвырнутые вещи тряпками валялись на полу. Пустая коробка из-под обуви была порвана, так как Тильда не нашла там денег и решила выместить злость на картоне. Пазлы в рамочках сорваны со скотча вместе в кусками обоев и растоптаны на полу. Рядом лежит сдутый мяч Аарона.

Теперь в двери зияет дыра с рваными краями. Аарон громко цокнул и подцепил пальцем край ламината.

Плинтус вырван. Со стен в некоторых местах сорваны газеты.

— Да блин. Они серьезно? На кой на стены кидаться? — недовольно бурчал под нос Аарон. — Чем блин не угодил мяч? Пусть у себя комоды ломают, тьфу.

Послышались недавно изученные выражения. Римма с досадой посмотрела на висящий край ковра, сорванный с гвоздя. Рядом в тонкую стену воткнут нож.

— И зачем? В дартс что ли играли? — не впечатленный блондин поднял бровь и фыркнул.

Римма молча с видом разочарованного в человечестве работника соцслужб рассматривала комнату. Сколько же труда было вложено сюда, в эти стены, в этот уют и чистоту, но теперь все было растоптано. Причем буквально.

— Черт, все-таки перевернули, — Аарон вздохнул, глядя на рассыпанную под подоконником землю. Самодельный горшочек из бутылки был перевернут, а тоненький цветочек растоптан.- Ёлки-моталки, ну как так-то? Ну и хрен с ним, пусть прям в полу прорастает.

Раздраженный скрип усталого голоса подростка отзывался как из-под толщи воды. Римме было обидно, но еще в сердце теплилась злость. Как же ей сейчас хочется что-нибудь сделать Тильде. Желательно что-то такое, от чего маменька не проснулась бы, но нельзя. А то более менее предсказуемый сюжет пойдет по одному месту и шансов встретить Эндрю и увидеть, как семья Риммы обретает счастье в Лисах, будет ровно ноль.

— Mamma mia, на кой черт плинтус то вырвали? Вот жеж basuras, — Селия активно подключилась к причитаниям, наконец перелез в комнату. Она достала цветастые сумки для покупок и принялась методично поднимать с пола одежду.

Римма села на матрас и принялась осматривать вещи на предмет пригодности. Она помнила каждый стежок, которым сшивала яркие лоскуты, затем скрепляя детали, благодаря чему появлялись милые вещички.

К счастью, пострадало не все.

Римма шарила взглядом по полу, разгребала тряпки, заглядывала под разбитый комод.

Она искала круглую коробочку. Это было важнее, чем все пазлы вместе взятые. Ладно, не важнее в целом, но в моменте именно так и казалось. Нить, связывающая её и людей за пределами этой дрянной ситуации.

Но не могла найти.

Аарон поднял мяч. Тот был порезан. Не лопнул от удара — именно порезан, ровно, вдоль шва, как будто ножом.

Он смотрел на эту полосу несколько секунд. Это был его подарок. Он не сказал ничего. Просто аккуратно положил мяч в сумку.

— Заберу, — сказал он тихо. — Починю. Нехрен подарками раскидываться, верно говорю? А?

Римма не ответила, так как уже тихонько вышла из комнаты, юркнув в дырку в двери, настолько та была большой. В ткань пижамы впились несколько щепок, и девочка небрежно их стряхнула.

Нужно забрать то, что принадлежит ей по праву. И послать этот чертов дом далеко и надолго. Желательно вместе со всей мерзкой живностью в нём, Аарон, конечно, не в счет.

Когда Тильды не было дома, он был чистым и в какой-то мере уютным. Полы протерты, даже плинтуса тщательно вычищены, ни пылинки, ни паутинки, ни одного развода блевотины в раковине или на ламинате. После хорошей уборки и постоянного проветривания даже запах сигарет уходил на третий план и становился скорее фантомным.

Но стоит грымзе хотя бы на недельку вернуться, то все идет по новой. Римме приходится в собственном доме ходить в тряпочке, на манер респиратора, а Аарон внимательно смотрит под ноги, чтобы не наступить на кого-то очень пьяного или обдолбанного. Причины валяния не важны, но вот запах объединял их всех.

И сейчас все "вернулось на круги своя". Опять разруха и упадок. Будто тут не дом, а свалочный пункт. Перекати-поля не хватает и драки крысы с енотом на фоне.

Царица всея разрухи сидела в кресле перед телевизором, сгорбившись, будто голова весила тонну и не могла даже на спинку протертого кресла откинуться. Тильда развалилась чуть ли не в чем мать родила: растянутая и разодранная майка сползала по острым плечам, обнажая желтовато-серую кожу с редкими уже помутневшими синяками, в пальцах, в которые уже въелся табак настолько, что те приобрели черноватый оттенок, тлела сигарета.

Римма даже не поморщилась, просто отвела взгляд, будто мозг замыливал неприглядную картинку. Не хотелось видеть ни отечного лица с синяком под глазом и полу-беззубым ртом, не хотелось вглядываться за ширму редких сальных волос и замечать размазанную тушь и помаду, не хотелось замечать неприкрытый волосатый зад её сутенера, храпящего в главной спальне.

И глаза действительно не видели ничего этого. Взгляд зацепился за коробочку. Пластмассовую круглую коробочку. Она почему-то была открыта. Белоснежная блестящая смесь посерела, а голубые, розовые, желтенькие и зеленоватые шарики потускнели. Словно при печатке изображения закончился картридж.

Блеск померк, уступая место рыжеватым окуркам. Пепел серебряными звездочками заполнил поверхность.

Римма посмотрела на тлеющий окурок и пожелала Тильде спать до тех пор, пока она не сгорит здесь вместе с этим чертовым домом.

Что-то внутри в очередной раз треснуло. Она и раньше не давала «матери» и шанса на получение сострадания или минимального уважения, и раньше желала ей сдохнуть. Сейчас же общая анестезия чувств приправила привычную ненависть безразличием, которого так боялась Тильда, хотя и не хотела этого признавать.

С этой … Этой невозможно по-хорошему, нельзя по-плохому. С ней никак нельзя. Пусть томится в собственном дерьме под крышкой и думает, что это дорогое спа.

Только за подарок обидно. Все-таки от друзей. Тим, если узнает, сильно расстроиться, хотя Том придумает как выкрутиться, из их тройки только Тэо будет ни холодно, ни жарко. Он на пару с Витой будут зазывать всех в столовую, чтобы «заесть горе», хотя на самом деле просто захочет блинчиков. Тома вообще решит, что это повод сделать новый подарок своими руками в разы лучше прошлого.

Отвлекшись от не самых приятных мыслей, Римма махнула на мать рукой и вернулась к брату. Селия сразу её крутанула, как в вальсе, осматривая с ног до головы.

Девочка шагнула в сторону, возвращая себе возможность смотреть на мир не в двойном экземпляре, и начала ускоренно собирать вещи и потрепанные и вывернутые наизнанку сумки.

— Да чтоб я еще хоть раз задержалась в этом доме хоть на день, — бурчала она себе под нос.

Следующие слова, которые она хотела произнести, остались на языке в силу воспитанности Риммы.

Аарон застыл у стены. Там, где раньше висели их собранные пазлы, остались только куски скотча и рваные обои. Он смотрел на это пустое место несколько секунд. Потом перевёл взгляд на Римму и коротко кивнул.

Трамбуя остатки необходимых вещей в сумки, Римма думала «Почему я вообще решила, что знаю, как правильно?»

Римме нужно собраться и перестать быть слишком мягкой, перестать оставлять жизнь на самотек, ведь для оригинала это всего лишь небольшой абзац, пара предложений, а для её семьи это жизнь. Непостоянная, сложная, яркая и странная, но ценная жизнь. Нельзя оставаться на месте ради предсказуемости, нельзя молчать в тряпочку ради сюжета.

Нельзя разбрасываться шансом.

Если Римма смогла пережить смерть, то и эту бурю перенесет с высоко поднятой головой. Ведь рядом есть люди, ради которых надо бороться за каждую минуту этой жизни.

Нельзя больше откладывать все на потом и списывать на оригинал. Нужно работать в два раза больше, в три раза усерднее, наконец отбросить воспоминания и держаться за настоящие, пока прошлое не потащило их ко дну.

Нужно связаться с Ники и Эндрю. Нужно вытащить Хэммика из среды его родителей и мягко подтолкнуть к немецкому или хотя бы к работе с психологом. Нужно найти Эндрю и вытащить его несмотря ни на что. Если будет возможность, набить лицо Кэсс и, было бы идеально, прибить Дрейка.

К черту их теоретически  светлое будущее, как в оригинале. Так уже не будет. Ведь Римма уже стала для этой истории эффектом бабочки.

Римма сделает все, чтобы эти дети смогли найти свое счастье, чтобы у них был менее болезненный старт. Она сделает все в своих силах.

Не быть этим детям загнанными на обочину общества нариками и отбросами. Не быть им не любимыми никем в жизни. Не быть им вечно носящими неподъемный груз в душе.

Придется кардинально менять планы.

Что ж, Римме не впервой решать проблемы. К тому же, благодаря Аарону, она сможет успеть больше.

Когда они вернулись к мадам Жюли, в доме пахло шарлоткой с корицей. Аарон опустил сумку на пол и выдохнул — впервые за несколько часов. Рядом Римма глубоко вдохнула аромат нового дома.

Завтра начнётся новая жизнь. Но сегодня она просто хотела есть и спать.

_____

Тг Автора: https://t.me/vitrajnieskasi