Приключения в Либерти-сити (джен)

У Ахета с Хатор примерно первые пять месяцев было тоже самое, что и Сахема. Из постели выбирались лишь поесть и посрать.

Ахет положил хрен на свое агентство, телефоны отключил, двери запер и перестал существовать в мире, отдавшись страсти.

Божественной.

Через пять месяцев страсти поутихли, возлюбленные начали и в свет выходить, и в магазинах появляться, а поскольку Ахет особо не светился, то в городе он был один из… То ли дело Хатор; её откровенные наряды сводили с ума не только мужчину мечты, но и всех мужиков в городе.

— Думаешь, это хорошо? — выговаривал Ахет своей богине, — ты ходишь в таких нарядах, что каждый встречный-поперечный мечтает тебя оттрахать в ближайшем переулке. Ты кого любишь? Меня или приключений на свою аппетитную задницу?

— Да ладно, — отмахивалась обычно Хатор, — ничего не будет. Хоть я и выгляжу, как клевая бабенка, я — всё-таки богиня! А богинь лучше не злить.

В один прекрасный вечер, когда Ахет с Хатор прогуливались по парку Сербер-сити, их окружили несколько поддатых мужчин. Ахет прикинул шансы — они были невелики, но его же не зря в полицейской академии натаскивали.

— Хатор! Спрячься за меня! — велел он своей подруге, — и не лезь.

— Давай я их по-божественному… приголублю, — предложила Хатор; на ней сегодня был очень короткий топ, под которым подрагивали пышные груди, и такая же короткая юбчонка, обтягивающая попу.

— Нет! — решительно ответил мистер Шери, — мужчина должен защищать то, что ему дорого.

— Эй, педрило!!! — сказал один из толпы, — вали отсель, а то мы тебя сейчас изобьем и телку твою по рукам пустим.

— Перетопчитесь, — ответил Ахет; он был спокоен, но взглядом охватывал все пространство и анализировал, — идите, пока живы, отсюда, а то ведь можно и нарваться.

— Чего? — мужики сбились в кучу и начали спорить. Видимо, они думали, что стройный молодой человек, выглядевший субтильно, не представляет никакой опасности, и, при виде толпы в пятнадцать человек, убежит, поджавши хвост. Может даже они предвкушали веселый марафон по темному парку за перепуганной парочкой, который должен был закончиться избиением парня и изнасилованием девицы. Но парень не только не испугался, но и явно мечтал навалять.

Подонки долго спорили, но потом развернулись цепью, вытащили кастеты, цепи и дубинки и стали медленно подходить к Ахету и Хатор.

— Лезь на дерево, — процедил Ахет Хатор, — и сиди там.

— А ты? — полюбопытствовала Хатор, отправляясь к ближайшему дереву.

— Я приму бой, — изготовился; не боялся он не кастетов, не дубин, не цепей. Вспомнил Стефана, как они, еще будучи патрульными, отбивались однажды от банды в сорок человек, у которых были силовые ножи, а у них только — электрошоковые пистолеты. И припомнил, что ему Стефан сказал тогда — Ничего никогда не бойся. Мы — львы, они — шакалы. Они трусят нападать поодиночке, они любят стаю, потому что это чувство локтя, но стоит показать льву зубы, они разбегаются. Лев лишь тогда не сдает сдачи, когда он мертв. А мы живы.

Напали, но Ахет был готов.

Драка заняла около часа, но победа осталась за Ахетом. Прислонившись к фонарю, он часто и прерывисто дышал от усталости.

— Ты запачкался, — Хатор восторженно подбадривала его во время драки, а сейчас слезла и принялась отряхивать его черные джинсы и порванную рубашку, — ты был крут. Я так возбуждена, — поцеловала его в мускулистую грудь, — соленая.

— Я вспотел, — прерывающимся голосом ответил Ахет, — давно не дрался, слегка запыхался.

— Ты профессию поменял, да?

— Да.

— Армия или полиция?

— Может подумать, ты справки не наводила, пока меня искала?

— Нет. Я просто спросила наших ясновидящих, они мне и ответили. Так где?

— Полиция.

— Вау! Я тащусь от людей в форме!

— Ты от Хранителя тащилась?

— Давай дома поговорим, а то я тебя сейчас прямо здесь изнасилую, — хрипло прошептала Хатор, — ты такой неотразимый, потный, взъерошенный, с этой эротично порванной рубашкой, я уже не могу сдерживаться. Пошли, — утащила его в самые дремучие кусты и осуществила там свои самые гнусные желания. Хорошо, что в парке уже никого не осталось, а побитые валялись в отключке и ничего не слышали.

Поздним вечером того же дня.

— Так что там с Хранителем?

— Ревнуешь?

— Нет, — позвучало это резко и Хатор счастливо засмеялась.

— Ревнуешь, но не бойся. у Хранителей нет привычки заводить себе гарем. Из наших многие хотели с ним переспать, но он четко позицию обозначил. И мы больше не лезли. Но вернемся к настоящему. Ты вправду был полицейским?

— Да.

— И форма есть?

— Есть.

— Оденься, хочу взглянуть, — велела Хатор, — а какое у тебя звание было?

— Начинал с патрульного, — Ахет ушел переодеваться, — а потом детектив третьего класса, второго, первого, сержант, лейтенант и капитан. Потом я ушел в отставку.

— Почему? — Хатор вальяжно развалилась на кровати, лениво листая какой-то женский журнал.

— Моего напарника убили, — ответил Ахет, появляясь перед богиней в полной выкладке, — я решил, что с меня хватит.

Если бы Хатор стояла, она бы от восторга на кровать упала, но она уже была на кровати. Поэтому она резко села, уставившись на Ахета в полицейской форме округлившимися глазами, и даже рот приоткрыла.

— Вау! Я люблю мужчин в форме, — промурлыкала она, пожирая глазами фигуру своего любовника, — ты просто потрясающ. Я даже слов подобрать не могу, насколько ты хорош в этой форме. Стой и не шевелись, я тебя сама раздену. Не бойся, я твою форму не испорчу. Я понимаю, что она тебя дорога, — говоря всё это, Хатор медленно расстегивала все пуговицы, отстегивала портупею и целовала своего офигенного древнего египтянина.

Через пару дней.

— Ты вернешься в полицию, — постановила Хатор.

— Ради чего? — удивился Ахет.

— Ради меня, — заявила Хатор, — я тоже хочу потрясающе выглядеть. Поэтому я подала заявку в ближайшую полицейскую академию. Тебя мы малость омолодим, я тоже немножко божественную пластику сделаю, чтобы груди мои так откровенно людей не притягивали.

— И что дальше? — Ахет от такого натиска оторопел аж, — я не хочу, чтобы мой напарник опять…

— Ничего не бойся, — игриво подмигнула ему Хатор, — я буду твоей напарницей. И никто меня не убьет. Я — богиня.

— Ох, — вздохнул Ахет, понимая, что с Хатор спорить бесполезно.

* * *

Мик вернулся на работу, как только врачи решили, что он абсолютно здоров.

Дело миссис Пэм было в ведении капитана Джигена, поскольку он всё еще кипел гневом из-за супруги. Мика запрягли сразу же, как он вернулся, но рисковать другом Дайсуке не хотел, поэтому приказом оставил его на консультирующей должности.

— Сиди за компом и собирай крохи информации, — велел он ему, — хватит с меня твоего риска. За Эмму спасибо, но по делу бы — с тебя зарплату удержать, только вот ничего это не изменит.

— Слушай, а давай я своим ребятам помогу, — предложил Меллоун, — я на одном месте сиднем сидеть не могу, устану. А так я побегаю, а в перерывах буду искать информацию.

— Ладно. Только под пули не лезь.

На четвертый день работы после вынужденного отдыха, Мик сидел в комнате личного отдела; ремонт всё еще шел и конца этому не предвиделось, потому что подрядчику озвучивали пожелания все, кому не лень, и ел булочки из пекарни Кошкино лукошко. Вместе с ним сидели все его люди и делали тоже самое.

Вдруг Меллоун прекратил есть и уставился невидящим взглядом куда-то в неизвестном направлении. Его взгляд смотрел через стены и людей, как будто он видел что-то такое, недоступное взгляду.

— Лейтенант? — встревоженно позвал Джек Хофнер, — что случилось?

И тут из носа лейтенанта хлынула кровь. Густая темно-красная струя крови.

— Господи, что же это такое?! — Тина понеслась с платком на перевес с дальнего стола.

— Джим, помоги его на спину уложить, — воззвал Рой.

Но тут пришел Макс, он ходил за чаем. Остановил все это, убрал еду и наклонил голову Мику вперед.

— Не лезьте пока к нему, — посмотрел на встревоженных офицеров, — у него это бывает. Редко, но метко.

— Но почему столько крови? — дрожащим голосом произнес Фрэнк.

— Это нестрашно, — ответил Макс, хотя видно было, что он тоже встревожен.

Тут Мик кашлянул, расслабился и вытер нос рукавом своей клетчатой рубашки, оставив на ней кровавый след.

— Ты в порядке? — спросил Макс.

— Да, только голова немного кружится, — ответил Мик, — а что произошло?

— У тебя кровь из носа идет, только уже не так, и ты застыл, как изваяние самому себе.

— А. Ну да. Пойду переоденусь, а то весь в кровищи, — невесело хохотнул лейтенант, — вернусь, разберемся с делами.

Позже.

— Так, что кто нарыл и закрыл? — посвежевший лейтенант быстро доел свою будку, запил застывшим чаем.

— Я тут немного не понял, — сказал Давиде, — у нас так и будут проходить утренние летучки? За поеданием вкусняшек?

— Тебе не нравится? — поинтересовался Меллоун.

— Нравиться, просто для меня это довольно неожиданно.

— Еще кто-то против? Нет? Тогда давайте по делам. Дэвиде и Джек, что там по ограблению?

— Ну, — Дейв передвинул лакричную палочку в левую сторону рта, — ворвался вооруженный грабитель в пакете на голове, уложил всех на пол, а это было двенадцать часов дня, взломал сейф, набил мешок баблом и двинулся к выходу. А в это время один из кассиров решил нажать кнопку. Нажал, грабитель обернулся, выпустил в беднягу две пули и убег. Свидетелей нет, камеры сломаны, кассир в морге.

— Вскрытие тела провели, — добавил Джек, — мгновенная смерть. Пытаемся теперь выяснить, кто грабил. Тут такие дела с делами творились, что и концов не найдешь.

— Сами справитесь?

— Справимся, — улыбнулся Дейв, передвигая лакрицу в правую сторону рта, — мы же полицейские.

— Лоренцо и Юки, как у вас дела?

— Значит, мы подняли все дела по убийствам, — начал Лоренцо, — а Юки разбирался с живыми любителями рыбок. По факту, сия рыба в неволе не размножается, совсем. Везти её дорого и далеко. Местные занимаются разведением тутошних рыб и скрещиванием их с земными породами. Бананка мечет икру при минус сорок, когда море покрывается льдом, вот тогда у неё самый пик брачных игр. Икру невозможно добыть, поскольку кладки чуть ли не самом дне. Рыб ловят в сети, специального плетения. То есть — всё это крайне дорого и разорительно.

— Да, — слово взял Юки, — полагаю, что наш убийца просто занимается выловом этой рыбы или как-то связан с теми, кто этим занимается. И считает так — если у человека есть возможность купить эту рыбу, значит у него есть деньги.

— Вполне возможно, — Мик поглядел на ребят, — продолжайте в том же духе. Алекс и Рой, у вас что?

— Ты был прав, лейтенант, — сообщил Алекс, — девочку поколачивал отчим, да и мать не отставала. А в тот день, когда её обнаружили под мостом, отчим привел в дом своих друзей и они, избив её, потом совершили над ней сексуальное насилие. Но перестарались и девочка умерла. Поэтому они её дотащили до моста и скинули вниз, дескать, сама спрыгнула. Дело закрыли, бумаги отдали сержанту.

— Молодцы. Хорошая работа. Теперь вы пока без дела. Кай и Фрэнк?

— Мы тоже поймали этого старого хрена, — радостно заявил Фрэнк, — Кай мне здорово помог в этом.

— И зачем он это делал?

— Мастерил себе похотливую суку, — с отвращением в голосе ответил Кай, — мясо ел, из шкурок шапки шил, а кости сжигал и что-то из них химичил.

— Ясно. Джанни и Тина, у вас как успехи?

— Целоваться это дамочка умела, — восхищенно воскликнул Джанни, — но меня Тина спасла, как мадам под дых въехала коленкой, так та и с копыт — бряк.

— Померла?

— Нет, — задорно махнула рукой Тина, — отключилась. Утверждает, что мол она избрана для мести богом Первой Затяжки.

— А что это за бог такой? — удивился Мик.

— Божество Первой Затяжки, — взял в свои руки ситуацию Фрэнк, — появляется осенью и символизирует урожай травы. Мужчины собирались вместе, закуривали и ждали появления божества.

— Ах, куда подевался Кондратий? / Минуту назад, ведь, он был с нами/В чёрном кафтане, в розовых джинсах/С белым кайфом в кармане/Так огорчаться совсем некстати/Дай, Бог, сил доползти до кровати, — напел лейтенант.

— Да, а ты откуда знаешь про Кондратия? — округлил глаза Фрэнк.

— О, это очень древняя песня, — рассмеялся Мик, — и она возомнила себя мстителем?

— Да. Божество Первой Затяжки к женщинам не приходит. У них свое божество — Богиня Сладкой Травы.

— Понятно, с делом вы закончили. А что у нас Джимом и с Роем?

— Нашли мы этого типа, — Джим сжал кулаки, — бывший родственник бывшего всеобщего комиссара.

— Почему бывший?

— Потому что, они сами его выперли. После того, как тут всех разогнали, они там сами перессорились и его выперли. Он нам сам поведал, когда мы его брали.

— Ага, был пьяный в дымину, — поддакнул Рой, — сказал, что наезд совершил в нетрезвом состоянии, ничего не понял, ничего не помнит, денег нет, флаер давно уж пропит, а он бедный-несчастный…

— Допросили и посадили, — припечатал Джим, — ибо нехрен.

— Ладно, тут у нас опять дела организовались. Дело о разбойном нападении — возьмут на себя Кай и Джанни.

— Тасуете, лейтенант? — проворчал Джим.

— Смотрю, надо, чтобы вы знали сильные и слабые стороны друг друга, — объяснил Меллоун, — потом легче станет, гарантирую. Второе дело — у нас завелся Джек-Потрошитель, местного разлива. Потрошит проституток без лицензии. На это дело я поставлю Алекса и Джима. Треть дело — таинственная рыбачья лодка. Это я беру себе, а в напарники Роя Мустанга возьму. Согласен?

— Хорошо, лейтенант, — ответил брюнет.

— Так. Теперь у нас тут еще два дельца — смерть на танцполе. Его будут вести Макс и Тина, а для Роя-второго и Фрэнка — дело о губительной красоте. Эти дела новые, им еще и месяца нет. Попытаемся раскрыть. А теперь все могут приступать к делам.