Истина важнее правил (гет)

Когда Аврора снова увидела городские стены, на них уже работали рыцари.

Не каменщики, а люди Ордо Фавониус. Они устанавливали деревянные ограждения вокруг участка кладки, где накануне использовали подозрительный раствор. Под ногами хрустела изморозь, хотя утреннее солнце успело подсушить соседние камни. Двое торговцев спорили с часовым, не желая идти в обход. Мальчишка с корзиной хлеба пытался заглянуть за заграждение, и рыцарь в третий раз велел ему отойти.

Аврора остановилась рядом с Альбедо, чувствуя, как люди провожают глазами её повязку. Она давно привыкла к тому, что на неё смотрят с подозрением, но здесь, где ещё недавно пахло жареными яблоками и хлебом, было особенно неприятно обнаруживать знакомое напряжение. Мондштадт не обязан был принимать её без вопросов. И всё же часть её упрямо надеялась, что город останется местом, где можно ненадолго забыть о Хребте.

— Мы можем войти через другой проход, — предложил Альбедо. — Джинн оставила разрешение на осмотр, но сейчас там работают люди. Мне не хотелось бы, чтобы тебе пришлось стоять возле стены дольше необходимого.

— Я не собираюсь прятаться от жителей Мондштадта. Мне только хотелось бы понять, куда именно доставили раствор и что собираются делать с этой частью стены.

— Тогда начнём с Джинн. Мне известно лишь, что она остановила работы и запретила передвигать камни до проверки. Подробный план укрепления я ещё не видел.

Он не попытался взяться за её больную руку. Вместо этого придержал калитку в ограждении, и Аврора прошла вперёд, сама выбирая, на каком расстоянии держаться от подозрительной кладки. Эта небольшая возможность казалась неважной ровно до тех пор, пока кто-нибудь не пытался её отнять.

Джинн встретила их у сложенных досок. Она сняла перчатки, чтобы показать на схеме несколько участков наружной стены. Кэйа стоял рядом и спорил с одним из рыцарей о том, куда лучше перенести торговые повозки. Его привычная непринуждённость плохо сочеталась с лицами людей, которым приходилось объяснять остановку работ.

— Благодарю, что приехали, — сказала Джинн. — Мне сообщили о результатах ваших опытов, однако я хочу услышать от вас, какие действия здесь допустимы. Строители уже убрали инструменты. Никто не будет разбирать кладку, пока мы не поймём, почему изменяется её состояние.

— Это разумно, — ответил Альбедо. — Прежде всего следует исключить любое движение соединений. В пещере и на складе воздействие усиливалось, когда менялся контакт между материалами. Но мы не установили, повторится ли это в растворе, который уже высох. Поэтому мне хотелось бы провести внешний осмотр без касания подозрительного участка.

— А если там всё спокойно? — спросила Джинн.

— Это позволит не обнаружить опасность на данном этапе, но не доказать, что опасности нет. Прости за столь неудобный ответ. Я понимаю, что тебе нужен определённый порядок действий для людей, которые не могут ждать завершения исследования.

Аврора услышала знакомую попытку примирить научную осторожность с реальной ответственностью. Раньше ей казалось, что Альбедо всегда выбирает первое. Теперь он хотя бы видел, что есть и второе.

— Можно разделить работы на два вида, — предложила она. — Там, где кладка остаётся неподвижной, выставить ограждение и наблюдать. Там, где нужно снять опору или заменить камень, сначала ждать отдельной проверки. Если всем просто приказать не подходить к стене, никто не поймёт, что именно опасно, и первое же срочное поручение заставит нарушить запрет.

Кэйа усмехнулся.

— Это очень похоже на замечание человека, которому самой не раз приходилось спорить с бессмысленными запретами.

— Вероятно, поэтому я и знаю, как их обходят.

Джинн внимательно посмотрела на Аврору, затем попросила рыцаря записать уточнение. Она не обещала, что границу сделают меньше, но приняла предложение как рабочую поправку. Это оказалось неожиданно приятно. В Хараватате преподаватели нередко хвалили точную формулировку, прежде чем отправить её автора в коридор за нарушение дисциплины. Джинн, похоже, интересовало, поможет ли формулировка людям, которым придётся действовать.

Осмотр занял больше времени, чем ожидали. Издалека стена ничем не отличалась от соседних участков: светлый камень, неровные следы старого ремонта, мелкие трещины у основания. Только в одном месте между двумя рядами проступала тёмная полоска, похожая на влажный шов. Сахароза установила переносную измерительную пластину на независимой опоре, не касаясь кладки. Показания остались обычными.

— Если здесь есть то же вещество, оно могло оказаться слишком разбавленным, — предположила Сахароза. — Или вовсе не попасть в этот участок. У нас нет достаточных сведений, чтобы ожидать определённой реакции от такой небольшой примеси.

— Значит, мы не можем просто назвать стену опасной? — спросил Кэйа.

— Мы можем назвать опасным материал неизвестного состава, использованный без проверки, — ответил Альбедо. — Этого достаточно для временного ограничения работ. Но, разумеется, недостаточно, чтобы обвинять всех каменщиков в распространении аномалии.

Кэйа вздохнул.

— Я почти услышал, как Джинн облегчённо вычёркивает несколько страниц будущего разбирательства.

— Напротив, — сказала Джинн, — теперь мне потребуется понять, почему никто не проверил происхождение груза до начала работ.

— Вот и вернулось наше любимое занятие, — пробормотал капитан. — Бумаги.

Аврора уже собиралась отойти к безопасной стороне площадки, когда заметила на одном из металлических клиньев белёсую кайму. Клин лежал отдельно от стены. Его, вероятно, оставили каменщики, прежде чем работы остановили. Никакого льда на нём не было, но на тёмном железе выделялся тонкий налёт, который не совпадал с обычной пылью.

— Не трогайте этот инструмент, — сказала она ближайшему рыцарю. — Я хочу, чтобы Сахароза посмотрела на него снаружи, прежде чем вы его уберёте.

Рыцарь удивился, но послушался. Аврора позвала Сахарозу, объяснила, что именно заметила, и показала на рисунке направление старого шва. Девушка достала увеличительное стекло, которым обычно исследовала растительные ткани, и долго рассматривала клин. Потом осторожно показала находку Альбедо.

— Здесь два слоя, — объяснила она. — Нижний похож на обычный раствор, а верхний образован мелкими кристаллами. Я не могу определить их состав, не снимая образец, но расположение напоминает след от жидкости, которая высохла после соприкосновения с металлом.

— Можно ли понять, когда это произошло? — спросила Аврора.

— Не по одному виду. Однако если инструмент лежал здесь со вчерашнего дня, кто-то мог уже наблюдать изменение.

Кэйа отыскал старшего каменщика среди ожидавших работников. Выяснилось, что клин действительно оставили на площадке после неожиданного происшествия. Когда мастера пытались подогнать один из блоков, железо стало необычайно холодным, а раствор рядом с ним потемнел. Работу остановили из-за приказа Джинн, так что никто не стал выяснять причину. В рассказе не было ни загадочного сияния, ни страшного голоса. Только слишком холодный инструмент, сырой шов и человек, решивший, что лучше оставить всё до утра.

Аврора была благодарна ему за эту осторожность сильнее, чем могла объяснить. В последние дни за каждой новой уликой следовали боль или обвал. Теперь впервые чей-то простой отказ продолжать работу позволил им спокойно осмотреть место.

— Я прошу запретить снимать этот клин до завершения проверки, — сказала Джинн, выслушав каменщика. — И пусть его никто не обвиняет в задержке. Он поступил правильно.

Один из торговцев, ожидавших у ограждения, наконец не выдержал:

— Вы всё говорите об опасном материале. А откуда он взялся? С Хребта? Там теперь что, целая гора проклята?

Вопрос был адресован Джинн, но человек смотрел на Аврору. Возможно, ему просто показалась необычной девушка с повязкой среди алхимиков и рыцарей. Возможно, кто-то уже рассказал историю о ледяной аномалии у переправы. Аврора почувствовала привычное желание уйти, пока разговор не превратился в перечисление подозрений.

— На Хребте есть опасные участки, — начала Джинн.

— Камни привезли без проверки, — неожиданно для себя продолжила Аврора. — Пока мы не знаем, какое вещество вызвало эти изменения. Но уже установлено, что некоторые образцы сохраняют опасность и вдали от горы. Поэтому мы проверяем груз, а не ищем виновного среди людей, которые случайно оказались рядом.

Торговец насупился.

— И долго это продлится?

— Не могу сказать. Но если здесь сейчас выломать камни, чтобы быстрее открыть дорогу, мы рискуем получить ещё одно происшествие. Вчера в пещере один человек едва не погиб именно потому, что обвалилось соединение, которое казалось прочным.

— Значит, остаётся ждать.

— Пока да. Но вы хотя бы знаете, чего ждать, — ответила она.

Торговец недовольно ушёл. Аврора не почувствовала себя победительницей. Ей даже показалось, что она только добавила городу ещё одну причину бояться Хребта. Однако Альбедо, стоявший рядом, произнёс:

— Ты объяснила это точнее, чем я сумел бы сейчас. Я бы начал перечислять условия эксперимента и в итоге только убедил человека, что мы сами ничего не понимаем.

— Мы действительно не всё понимаем.

— Да. Но ты дала ему причину не рисковать, не требуя поверить тебе на слово. Это важная разница.

Когда Джинн закончила распоряжения, она попросила обоих ненадолго остаться. Отойдя к пустому участку ограждения, она понизила голос:

— Альбедо, я знаю, что ваши исследования связаны с куда более давними явлениями, чем неудачный ремонт стены. Пока я не требую рассказать мне всю историю Драконьего хребта. Но если причина затрагивает город, мне понадобится не только перечень измерений. Мне нужно знать, существует ли способ остановить распространение воздействия и кто должен участвовать в решении.

— Я не хочу обещать тебе способ, которого у нас ещё нет, — ответил Альбедо. — Пока мы можем ограничить перенос материала и некоторые действия, способные вызвать отклик. Если выяснится, что этого недостаточно, я сообщу сразу. И тогда придётся искать решение за пределами известных мне методов.

— Хорошо. Только не жди следующей аварии, чтобы признать недостаток сведений.

Аврора ожидала, что Альбедо раздражённо напомнит о своих расчётах. Он лишь кивнул.

— Не буду.

От этих двух слов ей стало почему-то неспокойно. Она помнила, каким уверенным он был в первые дни их знакомства, когда любое неопределённое явление превращалось у него в новую графу журнала. Теперь перед Джинн стоял тот же Альбедо, но он уже знал цену ошибке, которую не удаётся удержать на бумаге.

К вечеру они добрались до городской библиотеки. Аврора настояла на этом сама. Альбедо собирался вернуться в мастерскую и составить схему безопасного размыкания соединений, но ей хотелось проверить слово из записи Рейндоттир, прежде чем дальнейшие опыты снова начнут подгонять перевод под удобную гипотезу.

Библиотека Ордо Фавониус встретила их запахом старой бумаги, воска и тёплого дерева. От высоких полок становилось не по себе даже человеку, который провёл годы в Академии Сумеру. Здесь книги стояли не по знакомой системе факультетов, а по прихотливой смеси тем, каталогов и надписей, составленных разными поколениями хранителей. Аврора успела пройти между двумя рядами, прежде чем услышала мелодичный голос:

— Если ищете что-нибудь по древним языкам, советую начать с каталога слева. А если рассчитываете найти здесь пропавшее спокойствие Альбедо, боюсь, библиотечный фонд ничем не поможет.

За столом сидела незнакомая Авроре женщина в изящном фиолетовом наряде с золотистой отделкой. Широкополая шляпа, украшенная розой, придавала ей сходство с волшебницами из старых сказок, хотя в её облике не было ничего наивного или сказочного. Длинные каштановые волосы мягкими локонами спадали на плечи, а зелёные глаза лениво следили за строками толстой книги, страницы которой она переворачивала с неторопливой уверенностью человека, привыкшего распоряжаться собственным временем. При появлении гостей женщина подняла голову и приветливо улыбнулась. Аврора невольно отметила, как быстро её взгляд скользнул по бинтам на чужой руке, затем переместился к усталому лицу Альбедо. Улыбка при этом ничуть не изменилась, но за внешней беззаботностью чувствовалась внимательность, которую хозяйка явно не считала нужным скрывать. Судя по всему, их появление не стало для неё неожиданностью.

— Добрый вечер, Лиза, — сказал Альбедо. — Нам нужен справочник с вариантами древних форм глагола, который иногда переводят как «возвращаться». Возможно, в твоих каталогах сохранились копии работ о старых способах обозначения направления.

— Разумеется, сохранились. Но прежде чем вы отправитесь искать ещё одну загадку, я попрошу вас обоих вспомнить, что библиотека закрывается не тогда, когда ученые наконец довольны результатом. Надеюсь, сегодня вы не рассчитываете заночевать между стеллажами.

Аврора неожиданно рассмеялась.

— Я обещаю вернуть книги вовремя. Что касается Альбедо, его обязательств на себя не возьму.

— Разумная девушка, — одобрительно сказала Лиза. — Тогда идём, покажу полку. И расскажешь по дороге, где научилась так смотреть на старые тексты. Далеко не каждый посетитель замечает, что один знак может иметь несколько значений.

Она не расспрашивала о шраме и не предложила Авроре сесть ради здоровья. Вместо этого спросила, изучала ли та каэнри'ахские надписи систематически или столкнулась с ними уже после выпуска. Разговор неожиданно привёл их к знакомым именам академических переводчиков. Аврора почувствовала, как постепенно расслабляется: здесь она могла быть не раненой девушкой с Хребта, а человеком, который различает ошибки древних переписчиков и способен спорить о них часами.

Когда Лиза ушла за второй книгой, Альбедо тихо сказал:

— Я не знал, что тебе настолько не хватало таких разговоров.

— Потому что ты никогда не спрашивал, скучаю ли я по Академии.

— Это справедливое замечание. Мне казалось, что после случившегося ты предпочитаешь не возвращаться к этим воспоминаниям. Похоже, я опять принял отсутствие разговора за отсутствие желания.

Аврора взяла тонкую книгу с полки и осторожно развернула её левой рукой.

— Я не хочу возвращаться туда, где меня перестали слушать. Но не всё, чему я научилась, принадлежит тем людям. Иногда мне кажется, что ты понимаешь эту разницу лучше меня, а иногда — будто совершенно о ней забываешь.

— Вероятно, второе случается чаще, чем мне хотелось бы.

Она ожидала неловкой паузы, но Альбедо уже разглядывал таблицу на соседней странице. Увидев знакомое написание, он подвинул книгу поближе к свету.

— Посмотри, здесь есть вариант с обратным порядком штрихов. Если он действительно соответствует повреждённому знаку на листе наставницы, перевод может относиться не к возвращению в пространстве, а к восстановлению прерванной связи.

— Или к повторному обращению, — добавила Аврора. — Посмотри на форму следующего глагола. Он требует того, кому действие адресовано, даже если имя пропущено.

Она проговорила это и сама замолчала. На столе лежало несколько книг, в которых древние писцы спорили о различии между памятью о событии и обращением к кому-то, кто может ответить. Для исследовательницы Хараватата вопрос был привычным. В философских трактатах от него зависело, считать ли слово частью описания или попыткой разговора.

— Значит, если мы видим сохранившийся отклик, мы не обязательно видим сохранившуюся память, — сказала она. — Иногда знаки могут быть рассчитаны на того, кто ещё должен вступить в разговор.

Альбедо задумался.

— Я понимаю, к чему ты ведёшь. Но здесь есть опасность ошибиться в обе стороны. Запись может воспроизводить чьё-то обращение бесконечно, даже если адресата давно нет. И наоборот, ответ может существовать без привычной для нас формы речи. Нам нужно различать эти случаи не по тому, насколько понятные слова мы слышим, а по тому, способен ли отклик измениться в ответ на новый вопрос.

— Именно. До сих пор я думала, кто он и что помнит. А если мы попробуем спросить о том, чего прежде не было? О чём-нибудь, чего не могло остаться в старой записи.

— Это заслуживает отдельного исследования. Но я бы не хотел начинать его, пока твоё состояние не улучшится. Особенно теперь, когда мы знаем, что подобное воздействие может сохраняться после прекращения видимых признаков.

Аврора закрыла книгу немного сильнее, чем намеревалась.

— Ты снова собираешься решать, когда мне разрешено задавать вопросы?

— Нет. Я пытаюсь отделить твоё право задавать их от обязанности немедленно подвергать себя опасности. У нас есть время продумать способ, при котором ты не будешь единственным человеком, способным заметить ответ.

— А если он никогда не заговорит при других?

— Тогда это само по себе станет частью исследования. Но мы не должны заранее считать, что всё, происходящее только в твоём сознании, исходит от независимого собеседника.

Это было разумно. Настолько разумно, что Аврора захотелось бросить ему в лицо книгу. Вместо этого она попросила у Лизы чистый лист и выписала несколько возможных вопросов. Альбедо не мешал, только время от времени подсказывал, какие из них можно проверить внешним наблюдением. Они не успели договориться, когда именно попробуют провести опыт. Зато к закрытию библиотеки у Авроры появился первый план, в котором её голос не служил единственным доказательством чужого присутствия.

Вечером они вернулись в городскую мастерскую Альбедо. На подоконнике стояли высохшие растения, возле двери сушилась куртка, а между книгами лежала чашка с остывшим чаем. Аврора успела привыкнуть к маленькому домику на Хребте настолько, что просторная мастерская теперь казалась чужой. Здесь не было печи у единственного окна, её тесной комнаты за шкафом и карты с отметками над столом. Даже звук шагов был другим.

Альбедо заметил, что она устала, и молча освободил место возле окна. Пока он разбирал бумаги, Аврора достала свой лист с вопросами. Она не собиралась ничего проверять. Хотела только перечитать собственные формулировки и решить, какая из них действительно отличается от прежних. Первая звучала слишком абстрактно. Вторая предполагала, что Дурин помнит Рейндоттир так же, как человек помнит мать. Третья была проще и потому казалась опаснее остальных.

«Ты слышишь меня сейчас?»

Аврора долго смотрела на слова. Затем перевернула лист, будто в этом могло заключаться хоть какое-то решение. Под правой повязкой слегка кольнуло, и она поспешила положить руку на колени. Боль уже была привычной, ничего необычного в ней не было.

За спиной негромко звякнуло стекло. Альбедо переставлял закрытые образцы на дальнюю полку. Она слышала каждое его движение и прекрасно знала, что никто не прикасался к кристаллу, который они использовали для прежних наблюдений. Он оставался в защищённом футляре, отделённом от остальной работы.

В груди поднялось странное ощущение, не похожее на прежний тёмный шум. Аврора не увидела снега и красного неба. Ни огромное крыло, ни золотые глаза женщины не возникли перед ней. Она сидела в тёплой комнате, слышала шаги Альбедо и собственное дыхание. И всё же на границе мысли появилось присутствие, которое она раньше принимала за начало приступа.

Она не произносила вопрос вслух.

«Ты слышишь меня сейчас?» — повторила про себя Аврора, стараясь не вкладывать в слова ни страха, ни ожидания.

Ответа не последовало. Она даже обрадовалась: значит, можно будет спокойно вернуться к плану и начать проверку по правилам. Но едва Аврора собралась подняться, внутри возникло короткое, почти болезненное ощущение возражения. Не чужая фраза из прошлого. Что-то новое, обращённое именно к ней.

«Слышу».

Она замерла. Слово могло оказаться её собственной мыслью, возникшей из слишком сильного желания получить ответ. Аврора это понимала. Она также знала, что никто из присутствующих не мог проверить услышанное. Возможно, именно поэтому ей так не хотелось немедленно звать Альбедо.

Она перевернула лист обратно и посмотрела на следующий вопрос. Потом отложила его. Если она действительно разговаривает с кем-то, нельзя начинать с попытки поймать собеседника на ошибке, как ловят неисправный прибор.

— Если ты меня слышишь, — сказала она шёпотом, — я хочу знать одну вещь. Тебе больно, когда мы трогаем эти камни?

Теперь ожидание оказалось мучительным. Аврора почти пожалела, что заговорила. Она не знала, способна ли причинить вред одним вопросом, и не была уверена, что хочет получить ответ. Снаружи кто-то крикнул под окном, прокатилась телега, издалека донеслись удары городских часов.

Альбедо вернулся к столу и сразу заметил её неподвижность.

— Аврора, ты хорошо себя чувствуешь?

Она собиралась ответить, что всё в порядке, когда шрам коротко отозвался тянущим холодом. В голове возникло уже не слово, а настойчивое, чужое чувство, будто кто-то пытался остановить движение, которое совершалось слишком далеко, чтобы его можно было увидеть. Затем пришёл обрывок фразы:

«Не ломай».

Аврора подняла глаза на Альбедо.

— Нам нужно поговорить, — произнесла она. — Но прежде чем ты начнёшь задавать вопросы о моём состоянии, послушай, пожалуйста, что я услышала. И давай на этот раз не будем торопиться решать, кому принадлежали эти слова.

Он отложил образцы и сел напротив. Аврора вдруг заметила, что впервые за всё время не просит его избавить её от голоса. Она просит помочь установить, существует ли тот, кто за ним стоит, и чего он хочет от живых людей.

А в нескольких шагах от них, в закрытом футляре, кристалл оставался совершенно тёмным.