Госпиталь Конохи (джен)

Удивительно, насколько некоторые идеи оказываются универсальными.

Один из древнейших способов наводить страх на людей — показательность. Вывешивание «трофеев» на столбах — ярчайший тому пример.

Лицо человека застывает в страдании — смерть от удушья, говорят, особенно мучительна. Таблички, висящие прямо на телах, придавали смысл этому ужасающему поступку.

«Пёс режима», — гласили тела стражников.

«Казнокрад», — сообщали надписи на телах чиновников.

«Наёмник даймё», — значилось на телах немногих чужих шиноби.

К счастью, не на моих сокомандниках. Я ещё раз обошёл место, убедившись, что их среди погибших нет.

На телах были не только пулевые ранения. Характерные выемки от кунаев ясно показывали, кому повстанцы обязаны в столкновении с чужаками.

Если бы местные раскрыли меня, моя судьба была бы очевидной. Двум же молодым парням из Кумо повезло куда меньше.

Свободные Братья действовали стремительно, словно ждали этого дня всю жизнь. Красные повязки мелькали и суетились, разбирая древесину из-под сцены под новые нужды.

Я шёл к порту в надежде найти хоть какой-то порядок. И корабль, который за плату увёз бы меня отсюда, если ещё не все успели сбежать.

— Нет, парень, никто не пройдёт, — остановили меня моряки, успевшие возвести баррикаду.

Жилистые, загорелые мужчины насторожённо оглядывали пространство вокруг. Топоры и дубинки в их руках словно ждали малейшей опасности, чтобы раскроить кому-нибудь череп.

— Я ищу свою семью, — сказал я, постаравшись придать голосу жалобные нотки. — Они были здесь, когда…

— Малыш… — тяжело вздохнул один из них. — Нет.

— Но почему? — добавил я в голос немного отчаяния.

— Если здесь окажется кто-то из чиновников, нас потом всех повесят, — коротко, с холодком в голосе, сказал другой, более молодой моряк. — Когда всех найдут, когда эти Свободные полностью возьмут город, тогда и приходи.

— Но я не…

— Откуда я знаю, — перебил он. — Я не собираюсь рисковать своей жизнью из-за тебя.

И если у Братьев действительно были списки всех, кто их интересовал, то восстание выглядело для даймё куда более ужасающим. Они ещё и успели запугать весь город. Поразительная продуманность хаоса сочеталась с такой же безжалостностью.

— Пожалуйста, если моя семья там, скажите. Они выглядят как…

— Парень, — вновь грубо перебили меня. — Всех выгнали, они ушли в сторону Резиденции. Ищи там.

— Юный господин? — послышался из-за баррикады слегка знакомый голос. — Не вы ли покупали у меня фрукт для юной леди?

— Чего? — удивлённо проговорил я.

— А, это действительно вы, — показалась голова лавочника, чьи карманы пополнились моими девятьюстами рё. — Вы были единственным покупателем в тот день, решившим познакомиться с райским фруктом.

— Спрячься, Вилк. Мы его всё равно не пустим. Ничем ты ему не поможешь.

— Напротив, — дружелюбно улыбнулся лавочник. Видимо, его нисколько не беспокоило происходящее вокруг. — Я уверен, что видел юную леди, вашу сестру, в компании со своим ухажёром.

— И? — я всмотрелся ему в глаза, пытаясь понять, действительно ли он это видел.

— И, смею надеяться, ваш отец добрался до них незадолго до этого ужасающего происшествия. Но куда они направились дальше, увы, юный господин, я уже не видел.

Мой беглый взгляд отметил, что все корабли стояли на месте с самого утра. Значит, не кораблём.

— А почему вы просто не уплывёте? — задал я, как мне казалось, невинный вопрос.

В глазах торговца на мгновение мелькнула злобная насмешка.

— Ну что вы, юноша, мы не можем бросить Канду в такой ужасающий момент. Когда туман развеется, наша помощь будет необходима страждущим и ищущим. Мы, ВТК, созданы для взаимной выгоды всех и каждого.

— И вы этим гордитесь, — вспомнил я их девиз.

— Именно, — мягко кивнул мужчина. — Что же, идите. Сожалею, что не могу помочь вам большим. Пусть повеют южные ветры, — пожелал он мне удачи.

По правде говоря, выносливости Кенджи и Азуми должно было хватить, чтобы уйти по воде; в тумане вполне можно было скрыться от лишних глаз. Как позже выяснилось, так и произошло: Фуга погнал их прочь из этого проклятого места, сумев отбиться от троих шиноби Мороза, пытавшихся их остановить. Но тогда я этого ещё не знал — и не мыслил о происходящем как шиноби, не умея правильно оценивать подобные возможности.

В тот момент мне хотелось проследить путь до самой резиденции, прежде чем задумываться о бегстве из этого места.

Моё телосложение сыграло мне на руку. Выматывающие тренировки Фуги сделали меня худым и жилистым, а под мешковатыми одеждами я и вовсе выглядел оголодавшим. Перемазанное сажей лицо и взъерошенные волосы усиливали образ. Всё во мне говорило: я один из местной голыдьбы, успевшей урвать свою долю и несущей её за спиной.

Нашлись и те, кто попытался отобрать её. Пока что это были лишь такие же подростки, как и я, но мой кулак быстро убедил их отступить. Бить детей я научился ещё в академии.

Повстанцы собирались с силами и намеревались взять штурмом резиденцию наместника. Последние остатки власти укрылись там под защитой выживших стражников. Многие из более знатных горожан пытались прорваться туда, но удавалось это далеко не всем.

Пир стервятников — так бы я назвал Канду в тот день.

Моя задача была непростой: проникнуть на охраняемую территорию, окружённую уличными стычками. Баррикады помогали стражникам укрываться от стрельбы, а лучники творили невозможное, выбивая стрелков одного за другим. Туман играл лоялистам на руку, а наступающий вечер лишь подчёркивал вспышки пороховых выстрелов.

Думал ли я тогда о какой-то безопасности? Подозреваю, что я не считал безопасным ни одно место и ни одну ситуацию — мне хотелось хотя бы потенциально объединиться с отрядом. В голову даже пришла одна из моих самых тупых идей: присоединиться к «штурмовому отряду», который собирали Свободные Братья. Быть мясом при закидывании баррикад в чужом городе, чужой стране, чужой революции… Боже, некоторые мои идеи того точно не стоили.

К счастью, я этого не сделал, взвесив все мелкие «за» против куда более весомых «против».

Даже идти позади толпы было сомнительным решением, но лучшего я не придумал. «Мог бы проскочить, если увижу момент», — крутилось у меня в голове.

— Малой, ну ты охренел, — возмущённо прикрикнул молодой парень с красной повязкой, проходя мимо меня в группе. — Ну вот нахрена тебе всё это добро? Спину не надорвёшь?

— Лишним не будет, — сказал я с юношеским вызовом, под гогот компании.

— Ну-ну, лучше бы делом занялся, — бросил он, направляясь с площади прямо к баррикадам.

Настоящее топливо для революций — молодые и глупые.

Прошло чуть больше двух часов с тех пор, как я покинул гостиницу, и город было не узнать. Толпа удивительным образом оказалась частично организована, разбитая на сотни. Она готовилась к ночи, устанавливая палатки для сна и ухода за ранеными. Город превращался в полувоенное нечто, а людей переполнял огонь чего-то непонятного и идейного.

Не всех, конечно: многие с ужасом бродили, бормоча, что из Канды никого не выпускают, пока ситуация не решится, и отчаянно пытались найти выход из этой устрашающей тюрьмы.

Наступающая темнота давала мне больше возможностей. Аккуратно достав из мешка экстренные пилюли — детище фармацевта, дававшие энергию на всю ночь, — я был готов действовать.

Фуга говорил нам, что шиноби наполовину состоит из снаряжения, а наполовину — из умений. Я же надеялся, что там оставалось место и для удачи.

Бои и не думали прекращаться. Повстанцы давили и давили, занимая баррикаду за баррикадой, а я, как маленькая хитрая крыса, следовал за ними. Теперь я точно не привлекал внимания: люди были слишком заняты.

Маневрируя между мусором и уже навсегда усопшими, я искал повороты, узкие проулки и сквозные дома, пока не почувствовал, что остался практически один и почти на месте.

Ночь и туман — страшное сочетание: свет факелов практически ничего не давал стражникам на этой одинокой баррикаде, которая, судя по шуму, отделяла меня от лагеря беженцев.

Мне удалось найти неиспользуемый маршрут — удача была на моей стороне.

Хороший сенсор мог почувствовать использование чакры даже в такую погоду. Я не рисковал пользоваться своими способностями, полагаясь лишь на воображение. Но даже так нельзя быть готовым ко всему.

Стоило мне подумать, что я уже преодолел препятствие, проскочив мимо настороженной парочки правоохранителей, как прямо на моём пути оказался человек.

— Мышонок, а ты куда?

Шиноби, судя по экипировке. К счастью, налобный протектор был не в форме креста из кругов, который носили шиноби Мороза.

— Моя семья была в порту, — мне даже почти не нужно было играть беспокойство в голосе. — Говорят, люди оттуда ушли сюда.

Стражники быстро окинули меня взглядом, но, увидев мужчину, чертыхнулись и вернулись к своим секторам. Судя по всему, они были на одной стороне — и это была не самая ужасная новость для меня.

— Я почти поверил, — мужчина из Киригакуре держал руку на навершии меча, всё ещё остававшегося в ножнах. Но любое моё резкое движение могло изменить этот факт. — Кто?

В моём поясе за спиной лежал мешочек с перечными бомбами. К счастью, рука была достаточно близко, чтобы я мог быстро до него добраться.

— А-а-а, — помахал он пальцем другой руки. — Так некрасиво. Не глупи. Кто ты, мышонок с навыками шиноби?

Я тяжело вздохнул. Туман славился своими высококлассными шиноби, и я не знал абсолютно ничего о своём противнике, кроме базовых вещей. Мечник из Кири — «неожиданное» сочетание. Дипломатия была единственной адекватной альтернативой.

— Моя команда была в порту, — сказал я с небольшим вздохом.

— Больше похоже на правду, — кивнул мужчина. — Деревня?

— Не Щимогакуре, — заверил я, что не был местным. — Я могу пройти?

— Протектор покажи — и мы подумаем, — продиктовал условия шиноби.

Раскрываться было не лучшей идеей, но других вариантов на тот момент у меня не оставалось.

— В мешке, я аккуратно достану, — заверил я, нарочито медленно двигаясь. Любое резкое движение — и мне пришлось бы уклоняться от выпада меча, а я, при всех умениях, всё ещё был генином.

— Коноха, — хмыкнул мужчина. — И что же вы тут делали, в такой глуши?

— Уже слишком, — отказался я выдавать информацию. — Выполняли миссию, вот и всё. С Щимо не связаны.

Кодекс чести шиноби — дивная штука. Даже в таких условиях он имел вес.

— Это мне судить, — поправил меня киринин. — Местные довольно слабы: только толпой навалиться могут. Для проникновения нужен кто-то получше.

— И поэтому прислали команду генинов, — добавил я сарказма в голос.

— «Генин», — фыркнул он. — Может, ты из мешка ещё и маску достанешь, безликий?

— Мимо, — поправил я его. — Я генин. Пришёл на миссию с командой, а потом началось всё это.

— Ха, — выдал смешок шиноби. — Поэтому ты и разделился с сенсеем из Конохи, имеющими повадки куриц-наседок. Верю.

— Я могу пройти? — повторил я вопрос.

— Ты можешь уйти целым. Не благодари.

— Моя команда…

— У нас нет шиноби Конохи, мышонок.

— А я бы проверил сам, — настаивал я на этом решении. Сомневаться в навыках скрываться Фуга-сана мне за всю жизнь не приходилось.

— Послушай, — взрослый встал в угрожающую стойку. — Я повторять не буду.

— Я ирьенин, — решил я торговаться. — У вас, уверен, есть раненые.

— Я в порядке, и мне начхать на других ублюдков, — выпалил киринин.

— И всё же ты тут. На площади нынче любят вешать шиноби из чужих деревень. Ты ведь не хочешь к ним присоединиться?

И для этого нужно как минимум пережить ночь. Чем больше раненых солдат, тем меньше людей между ним и толпой. Я рассчитывал на то, что киринин понимал это, иначе что он вообще здесь делал.

— Тц, — согласился с моей логикой шиноби. — Скажи, генин, не АНБУ, но с повадками анбу, вдали от дома и команды, с осторожным и уверенным взглядом, да ещё и ирьенин — и всё это прямо перед непонятно почему начавшейся резнёй… У тебя есть имя?

— Сора.

— Какое необычное имя, — восхищённо проговорил взрослый. — А почему же не Рю?

— Рю — мой отец, — позволил я себе шутку.

— Что же, Сора, — оскалился в ответ киринин. — Я за тобой слежу.