Пентименто (гет)

Сириус положа руку на сердце всегда считал Фрэнка занудой. Лонгботтом был старостой, когда Бродяга только поступил в Хогвартс, и более требовательного префекта стены замка не знали. Слава Мерлину, Фрэнк окончил учёбу в тот же год и покинул школу. Значок старосты перешёл в руки Дирка Крессвелла, с которым всегда удавалось договориться. Потом, когда и Дирк выпустился, «символ власти» попал к Лунатику. Ну как попал — пришпилился к лацкану его мантии на три оставшихся года.

Пока Сириус грыз гранит науки, Фрэнк окончил академию при Аврорате. Три года муштры и подготовки чуть ли не к военным действиям. Затем он поступил на службу и вскоре женился на напарнице, по которой томно вздыхал последние пять лет. Алиса была старше Фрэнка на год и, как бы тот ни отрицал, одной из главных причин, побудивших его стать аврором.

Профессию он выбрал не из лёгких. Августа грозилась лишить его наследства, если Фрэнк променяет жизнь богатого лентяя на ночные дежурства и беготню под всполохами проклятий. Стоило ли упоминать, что невестку миссис Лонгботтом невзлюбила сразу же. Она-то видела сына женатым на Марлин Маккиннон, очаровательной девушке из старого шотландского рода. Говорили, был брачный сговор. Её отец входил в коллегию из пяти верховных судей Визенгамота, которым позволялось единолично рассматривать мелкие дела в упрощённом порядке.

Волдеморт подсылал к нему своих сошек: сначала с дарами, затем с угрозами. Но мистер Маккиннон непреклонно отправлял мерзавцев восвояси, демонстрируя им то, что у истинного шотландца припрятано для таких случаев под килтом — большой толстый хер. Образно, конечно.

Затем Марлин вступила в Орден. Судьба всё-таки свела её с Фрэнком. В то время Сириус как раз осваивался среди фениксовцев и жадно собирал сплетни. Лита Брайлс, магглорождённая, сказала ему по секрету, что между Маккиннон и Лонгботтомом что-то есть, обещала разведать подробности, а потом она погибла от обломка, срикошетившего при взрыве во время марша сквибов. Через неделю Пожиратели смерти под корень истребили семью Марлин. Жену и дочь пытали на глазах отца. Урок для строптивцев, презревших милость Волдеморта.

Дело поручили Грюму.

«Гроб Марлин будет закрытым», — буркнул он, когда Алиса спросила его про похороны, спросила, когда отдадут тела для погребения, которым обещала заняться мать Фрэнка. Сириус запомнил эту фразу навсегда, надеясь никогда её больше не услышать.

Фрэнк в те дни редко появлялся в штаб-квартирах, зато пахал, как вол, в Аврорате. Джеймс, встретив его на квартире Вэнс, посоветовал ему хоть немного спать, а то, гляди, с инферналом спутают. Как бы там ни было и где бы Фрэнк ни проводил ночи, но на очередном собрании Алиса сообщила, что беременна. Лонгботтом светился от радости и с прибаутками принимал поздравления. Это был отличный день, до него Сириус считал, что у Фрэнка атрофировались мышцы лица из-за какого-нибудь противного сглаза — до того приятель редко улыбался.

И вот, спустя несколько месяцев, Сириус снова имел несчастье наблюдать хмурую, монолитную физиономию Лонгботтома, стоящего на страже жизней сотен болельщиков на квиддичной арене.

— Нет, Сириус, нельзя. Ни в каком виде. И потом, почему ты обратился ко мне? Я не сотрудник стадиона, — отрезал Фрэнк, не отрывая глаз от проходящей мимо семьи в цветах сборной США.

— Потому что меня уже развернули на входе. Там заколдованная черта, её не переступить без билета. Я сунулся через чёрный ход…

«Как и Гарри с Сохатым».

— …но меня поймали. Сначала в человеческом виде, а через пять минут — в собачьем.

— Животным не место на стадионе.

— Но служебные собаки шастают здесь преспокойно. Я мог бы выдать себя за одну из них.

— Шастают тут только безбилетники. И что скажут настоящие служебные собаки, увидев, как я провёл внутрь нарушителя?

— Э-э-э… Ничего?

— Ничего, но мой авторитет среди них пострадает. — Лонгботтом наконец посмотрел на Блэка, став похожим на прежнего вреднючего Фрэнка-семикурсника. — Сириус, серьёзно. Не отвлекай меня от работы. Трансляцию можно послушать в любом магическом пабе. К тому же, там ещё и нальют, а сюда вход с напитками запрещён.

Фрэнк постучал волшебной палочкой по плакату, висевшему рядом. На нём были три перечёркнутых изображения: собаки, бутылки и хрустального шара с пометкой мелким шрифтом «Изрекать пророчества во время матча строжайше запрещается». Учитывая, что Сириус прятал за пазухой плоскую фляжку с Огденским, он нарушал сразу два правила из трёх.

Делать нечего. Закон есть закон. Да и без квиддича Бродяга вполне мог обойтись. Вот только…

Осколок зеркала в нагрудном кармане рубашки скоро дыру в ней прожжёт.

Сириус отошёл от светящейся огнями махины стадиона, нашёл тихое место вдали от стоянки для мётел и достал средство связи.

— Слушаю!

Обеспокоенное лицо Сохатого ворвалось в «эфир» вместе с рёвом толпы.

— Ты где застрял?

— На входе. Боюсь, мне уже не прорваться к вам, парни, — сказал Сириус. — Я пас.

— Шутишь? Не вздумай сдаваться! Мы сейчас что-нибудь придумаем.

Хорошо говорить, когда закутался в мантию-невидимку по самую макушку. Гарри тоже расхаживал в такой. Правда, теперь она была без одного рукава — Краковяк отрезал его, чтобы залатать дыру на боку, второй рукав пришлось отодрать, а его проём намертво зашить.

— Да уже и не больно-то надо. Плакать не стану, а вы с Гарри оторвитесь там по полной. Я смотаюсь в паб на пристани или посижу в «Дырявом Котле», позову Питера. Лили просила побольше проводить с ним времени, подбадривать…

— Да, это дело хорошее, но чёрт…

— А кому сейчас легко? Подумай о Лунатике — ему вообще несладко приходится. Свой среди чужих, чужой среди своих. Не переживай за меня!

Джеймс изобразил кислую мину, но было видно, что происходящее на поле так и манило его переключить туда внимание.

— Ладно. Не пропадай. Попробуй смешаться с толпой в перерыве и поднимайся на западную трибуну. Я буду ждать!

— Замётано! Тем более, фляжка-то осталась со мной.

— Ну ты и проныра! До связи!

Закончив разговор, Сириус пошаркал ногами по земле, прикидывая, куда ж ему податься. Может, и правда взять Питера под мышку и завалиться в трактир к старине Тому? В «Дырявом Котле» будет шумно и весело, все — знакомые рожи. Или нагрянуть в доки? «Слеза русалки» — так себе местечко, не паб, а лачуга на сваях, нависшая над водой. Войти туда можно с причала по шаткому мостку или аппарировать в туалетную кабинку (способ для тех, кто любит риск). Сириус бывал в этом пабе пару раз — Земник посоветовал, сказал, что в «Слезе русалки» бросают особые кости и делают особые ставки, там проигрывают не только и не столько деньги, сколько мечты, память и веру в себя. Самое сложное — уйти вовремя. Сириусу повезло — он проигрался в пух и прах, отделавшись лишь золотишком. Однако урок Блэк усвоил: завсегдатаи этого паба обдирают таких сопляков, как он, точно липку.

Он бы и думать забыл об этом месте, если бы паб «Слеза Русалки» не упоминался в досье, которое Фрэнк вручил ему неделю назад.

* * *

Сириус положа руку на сердце всегда считал, что Рабастану Лестрейнджу не повезло с компанией, имя которой — семья. Оппортунист до мозга костей, младший брат Рудольфуса не утруждал себя философскими вопросами бытия, он просто делал то, что ему говорили старшие. Всю жизнь. Взамен сначала отец, а потом и Руди закрывали глаза на загулы Рабастана по игорным домам. В конце концов, он знал меру, раз ещё не просрал в карты поместье или собственную жизнь. Да и пьяницей Басти не был, хоть и прослыл заядлым выпивохой. Ерунда. Про Сириуса тоже много чего говорили. Возможно, крепкий алкоголь помогал Лестрейнджу заглушить недовольство своей скромной ролью в тени брата. Чужая душа — потёмки.

Похоже, вопрос о том, куда направить стопы, был окончательно снят.

Сириус вскинул палочку, в последний раз глянул на сияющую огнями арену и аппарировал в доки. В нос шибануло запахом гниющих водорослей да проржавевшего железа.

Перед Бродягой громоздился дом из корабельных досок. В сумерках, как подбитый глаз циклопа, ярко светилось окно-иллюминатор на двери. Бродяга толкнул её и шагнул в бурлящее жизнью чрево паба. Зал кишел народом. Посетители орали наперебой. Особенно надрывались мужики, сделавшие ставки на самого быстрого краба в забеге по доске, положенной между двумя бочками. Стихийное, азартное веселье.

За одним круглым столом шла главная игра: кости то и дело катались по дереву. Игроки вокруг замирали на секунду, а затем взрывались либо ликованием, либо проклятием.

Хозяин заведения, грузный мужчина с лицом, похожим на бугристую раковины со ртом-створкой, кивнул Сириусу, не переставая любовно вытирать керамическую кружку, сделанную в форме морского волка в откидной треуголке — классический «Тоби Джэг»⁽¹⁾, потерявший былой лоск от бесчисленных пинт эля.

— Блэк, — сипло поприветствовал хозяин заведения. — Давно тебя не было.

— Скучали? — спросил Сириус, скользя глазами по залу, и — о, чудо! — у самого края игрового стола отыскался Рабастан Лестрейндж собственной персоной. Он не кидал кости сам, лишь с азартом следил за попытками других сорвать куш. В его регулярно взлетающей руке болтался стакан, о котором он, казалось, позабыл.

— Тише вы, стадо гиппогрифье, дайте матч послушать! — рявкнул хозяин «Слезы русалки», прибавив громкость радиоприёмника.

Сириус протолкнулся поближе к игорному столу с высокими бортиками и во весь голос сказал:

— Поглядите, что за люди! Это ж Басти, братик Руди.

— С каких пор ты заговорил стихами, Блэк? — отозвался Рабастан, загоготав. И несмотря на то, что издаваемые им звуки больше походили на вопли умирающей чайки, Сириус подумал, что это, пожалуй, единственный человек в семье Лестрейнджей, кто не разучился смеяться по-настоящему, искренне. — Ты-то что забыл в этой дыре?

— Меня со стадиона квиддичного вытурили, — Сириус фыркнул. — Не видать мне автографа Бранковича. Да и пёс с ним. Что я, мужиков на мётлах не видел, что ли? Здесь вон бесплатно крабы бегают. Пришёл поглазеть. А ты что стоишь? Всё фамильное серебро просадил или оставил напоследок табакерку?

— Сегодня играют мастодонты, но я сделал хорошую ставку. Погляди, как Толстый Джо заговаривает кости?

Сириус присмотрелся. Грузный волшебник, со спины сильно смахивающий на профессора Слизнорта, глухо бубнил, припав губами к кожаному шейкеру с костями. Глаза его были зажмурены от усердия, утопая в складках лица, как изюм в дрожжевом тесте.

— И на что ты поставил?

— Глаза змеи⁽²⁾.

— Не веришь ты в магию Толстого Джо.

Лестрейндж ухмыльнулся.

— Людо Бэгмен захаживал сюда три дня назад, метал взрывные карты. Всю зарплату перевёл в карман Джо да в сердцах его сразу же и сглазил. Народу тогда почти не было, так что об этом мало кто знает.

Сириус рассмеялся. Он подождал, пока жертва сглаза швырнёт кости. Джон и впрямь выбил всего два очка. Его физиономия вмиг обвисла. По залу прокатился разочарованный вздох.

Старые товарищи принялись поздравлять Рабастана, разжившегося сиклями на редкой ставке. Этот человек идеально вписался в шумный, провонявший рыбой паб. И, возможно, чувствовал здесь себя лучше, чем в готических залах родного поместья. Сириус прекрасно провёл с ним время, периодически поднимая голову и прислушиваясь к счёту в квиддичном матче. Вот так незаметно подкрался перерыв.

— Мне пора, — сказал Сириус, хлопнув Лестрейнджа по плечу.

— Приходи ещё, — ответил тот, подав руку для пожатия. — Я здесь каждый четверг, пятницу и воскресенье.

«Что и следовало из досье».

— Сегодня вторник, — заметил Сириус, накидывая куртку.

— Ага. День дурака. Пришлось прийти. Куда деваться, раз праздник в мою честь?

Фундамент был заложен. Рабастан первым пошёл навстречу и даже не заикнулся о — как там говорил Дамблдор? — идеологических разногласиях, из-за которых они оба могли покалечить друг друга в любой день недели, встретившись в бою. И всё же выпытывать содержимое сейфа Лестрейнджей пока рановато.

Сириус вышел на воздух. Если честно, торопиться уже некуда. Перерыв наверняка вот-вот закончится. Он опоздал: долго раскланивался с новыми друзьями, а какому-то прыщавому, но улыбчивому колдуну (имя Бродяга не спросил) даже умудрился дать в долг. Считай, облагодетельствовал.

Постояв ещё немного, Сириус всё-таки вернулся к стадиону и закурил. Привычка. Он бросит, когда родится Гарри. Обязательно.

Отец же как-то бросил после появления на свет Регулуса. Бабушка рассказывала, что Орион был заядлым курильщиком. К рождению Сириуса избавиться от дурной привычки он не сумел, но папа всегда любил Реджи больше. Даже когда тот сидел в животе мадам Блэк.

Поначалу он не понял, что случилось. Зрители массово покидали арену — целыми семьями. Неужто матч завершён?

Кто-то ещё вяло помахивал бело-красными вымпелами, но большинство болельщиков шагали с недовольными минами. Указатели парили над ними в воздухе, подсказывая дорогу к порт-ключу, парковке для мётел или мобильным каминам. Результат игры был ясен без слов. Авроры наколдовали защитное поле для фанатов американской сборной, которые горланили, как пьяные.

«Одна радость — Джеймс и Гарри скоро выйдут», — сообразил Сириус. Он прижался к стене, чтобы его не снесло людской рекой.

А потом раздался грохот, похожий на действие «Бомбарды» где-то внутри чаши стадиона. Из нескольких выходов одновременно хлынули перепуганные болельщики. Едва плетущаяся толпа превратилась в беснующийся поток.

Сириус отшвырнул бычок, когда из-за спин бегущих людей брызнули вспышки заклинаний, в воздухе замелькали бутылки сливочного пива, свёртки с едой и обрывки баннеров. Особенно впечатляла вьющаяся над выходом со стадиона стая пластиковых стаканчиков. Самые рьяные фанаты двух команд затеяли драку в конкорсе.

— Прекратить! — кричали снующие туда-сюда авроры. — Конфундус! Ступефай! Коллошио!

Хлопки аппарации тут и там прореза́ли воздух.

Где Поттеры? Где эти две занозы, иголки в горящем стоге сена. И тут одна из этих игл кольнула его палочкой под рёбра.

— Гарри!

— Вот это заварушка! — выдохнул тот. — После матча всегда так?

— Не могу сказать, что я часто бываю на подобных мероприятиях, но мы же в Англии…

Тут, пригнувшись под летящей бутылкой, в поле зрения Бродяги появился Джеймс. Он смеялся, прижимая скомканную мантию-невидимку к груди, волосы были взъерошены, и очки грозили сорваться с носа.

— Протего! — рявкнул Сириус, создав над ним щит.

Через мгновение Сохатый очутился рядом.

— У меня приступ ностальгии. Я как будто снова в Хогвартсе, и мы только что утёрли нос слизеринцам в последней игре года.

Сириус хохотнул.

— У тебя поразительно избирательная память, друг. В последней игре последнего года Слизерин нас уделал. Регулус поймал снитч и испортил тебе прощание со школой. Ты грозился превратить его в плотву и бросить гигантскому кальмару.

— Учитывая его тягу к озёрам со странными обитателями, я оказал бы ему услугу. На чьей ты стороне, Бродяга?

— Я видел Регулуса и миссис Блэк на трибуне, — вмешался Гарри. — Рядом с Краучами и Руквуд. Никто из них ещё не вышел.

Сириус нахмурился, что не укрылось от Сохатого.

— Если хочешь, подождём их здесь, — предложил Джеймс. — Тебе будет спокойнее.

— Глупости! Я ничуть не обеспокоен. Просто хотел расспросить братца, каково ему было весь матч сидеть возле этой девчонки, как индюк на вертеле, и старательно изображать из себя паиньку.

— Ну тогда точно надо подождать.

Сириус благодарно взглянул на друга.

Беспорядки постепенно сходили на нет, толпа рассасывалась.

Ребята устроились под раскидистым буком с набухшими, липкими почками. И всё ж Бродяге было сложно усидеть на месте. Где Реджи и мадам «Никогда не возвращайся, щенок!»? Тревога гоняла его взад-вперёд по траве.

— Успокойся, — буркнул Джеймс, прислонившись к стволу дерева. — Они скоро выйдут. Может, твоя мать закатила скандал из-за чая неправильной температуры и теперь отчитывает эльфов на стадионе.

Внезапно из густых зарослей орешника в двадцати шагах от них донёсся приглушённый шум — сдавленный крик, возня, треск ломающихся веток, сверкнула красная вспышка.

Все трое встрепенулись. Сириус потянулся за палочкой.

— Что за… — начал Гарри, когда из кустов на него выбежал парень. На вид — вчерашний школьник в дымящейся куртке. Лицо перекошено паникой. Он оттолкнул Поттера и ринулся дальше, растворяясь в сумерках.

— А ну стоять! — рявкнул Джеймс, зашагав вперёд.

От его возгласа шум в зарослях усилился.

— Кто там? Выходи!

Ещё три человека кинулись врассыпную, словно спугнутая стая попугаев. Четвёртый остался на земле.

— Ушли, — констатировал Сириус, догнав Джеймса.

Сохатый осторожно подошёл к лежащему парню. Тот застыл ничком, левая рука была неестественно согнута.

— Эй, дружище, ты как? — Джеймс наклонился, тронул его за плечо. — О, Мерлин… — Поттер резко выпрямился и попятился. — Этот малец… Похоже, он мёртв.

— В смысле? — произнёс Сириус.

Вместе с Гарри они приблизились. Под телом парня быстро пропитывался кровью, сочившейся из-под головы, звёздно-полосатый флаг. Лицо, обращённое вбок, застыло в немом удивлении. Прямо под висок уходил острый, поросший мхом камень.

— Похоже, фанаты подрались, а этот упал, или его свалили, и расшиб себе голову, — пробормотал Джеймс. — Вы же видели, как те четверо удирали. Они сами были в шоке.

— Я его знаю, — сказал Гарри, не отрывая взгляд от мертвеца. — Это сын той волшебницы, о которой рассказывал Фрэнк. Он был с ней на фото.

— Точно, — подхватил Сириус. Картинка всплыла в памяти: суровая женщина и улыбающийся подросток. — Как её там?

— Доркас Медоуз, — чётко произнёс Гарри, присев рядом с парнем на корточки.

На груди у мертвеца поблёскивали волшебные булавки и значки. Надписи на них переливались: «Лига защиты сналлигастера», «Wampus Cat Pride», «Я люблю Салем». Круглый жёлтый вещал: «Магглорождённые, вперёд!». Рядом загорался значок «Оптимист» с нарисованной весёлой рожицей, фосфоресцирующей в темноте.

— Я позову авроров, — решительно сказал Джеймс.

— Стой! — вскричал Гарри и, когда отец вздрогнул, повторил гораздо спокойнее: — Стой.

— Почему? Этот бедняга наверняка умер из-за случайности…

— Да, скорее всего, — перебил Гарри, поднимаясь. Глаза его в полумгле казались чёрными. — Его смерть — ужасное стечение обстоятельств. — Поттер наклонился, с силой оторвал от куртки значок «Магглорождённые, вперёд!» и швырнул его на землю. — Но Фрэнк сказал, что Доркас Медоуз нужна Ордену. Каждый человек на счету. Каждый сильный волшебник. — Гарри поднял ногу и жёстко, со всей силы, наступил на значок каблуком, вдавливая его в грязь. Пластик хрустнул. — Я знаю, что убедит эту женщину присоединиться к нам.

Джеймс и Сириус поняли, что он собирается сделать, одновременно.

— Гарри, нет! — выдохнул Джеймс, бросаясь вперёд.

Но поздно. Гарри вскинул палочку. Его голос разрезал вечер:

— Морсмордре!

Зелёный луч вырвался ввысь, чтобы разветвиться, как дьявольское дерево с инфернально-зелёной кроной. В небе, над поляной с телом, вспыхнул гигантский череп с пустыми глазницами. Он разинул рот, выпуская змею.

Символ Волдеморта.

Гарри опустил руку.

— А теперь, — сказал он без тени сожаления, — пора уходить.

1) «Тоби Джэг» (Toby Jug) — традиционная английская керамическая пивная кружка XVIII-XIX веков в виде фигурки сидящего полного мужчины (часто в треуголке). Классический предмет пабной утвари и коллекционирования.

Вернуться к тексту

2) Результат броска в две единицы.

Вернуться к тексту