Тени Амна (новеллизация Baldur's Gate 2) (гет)

Большая волчица с отяжелевшей от росы шерстью деловито трусила между валунами, изредка оглядываясь назад. За ней шагал бритоголовый следопыт, ставя ногу на неровную каменистую почву так ловко, что галька даже не шуршала. Он был настоящий великан, и тем поразительнее выглядела его способность передвигаться совершенно бесшумно.

Наконец волчица остановилась в тесной расселине. Из-под замшелого камня здесь бил едва приметный прозрачный родник. Почва вокруг была сыроватой, зато скалы с обеих сторон защищали это место от посторонних глаз и ветра.

Волчица принялась пить из родника, шумно лакая языком воду.

— Хорошая Джахейра! — великан радостно протянул руку, чтобы потрепать волчицу по загривку.

Увернувшись, она прижала уши и ощетинилась. Уже давно Джахейра пыталась втолковать Минску, что, если она в зверином облике, это не значит, что ее можно тискать или угощать лакомством. «Запомни, я не твой хомяк!» — твердила она, но у рашеманского следопыта это постоянно вылетало из головы.

Обследовав остров, Джахейра отыскала надежное укрытие. Наверняка, Волшебники в Рясах были достаточно могущественны, чтобы не выпустить в море или даже развернуть назад любой корабль. Значит, после побега Имоен нужно будет спрятать на острове, выждать, пока утихнет переполох, и лишь когда рясоносцы смирятся с исчезновением узницы, можно будет нанять пиратскую шхуну и отплыть из Бринлоу.

При необходимости в укромной расселине могла спрятаться не только Имоен, а и весь отряд целиком. Воззвав к Отцу Дубов, друидка проведет обряд Роста Растений. Вокруг убежища встанет стена колючего кустарника, опутанного вьющимися плетями плюща. Следопыт Минск заметёт все следы, указывающие, что поблизости ступала нога человека, и место станет выглядеть совсем диким, будто здесь никогда не было ни души.

Сама Джахейра собиралась переждать суматоху в своем волчьем облике, издали тайком наблюдая за Волшебниками в Рясах.

* * *

Прошел целый день, и снова стало темнеть. Крупные южные звезды высыпали над островом, и небо казалось почти светлым, но чем ниже к земле, тем сильнее сгущался мрак, скапливаясь между валунов и в расселинах. Аэри не сводила глаз с мрачного силуэта Чародержца. Взобравшись на сопку, кутаясь в тяжелый дорожный плащ, она так и застыла лицом к суровому зданию секретной тюрьмы.

Валигар поддерживал костер, невольно любуясь островом. Потомок некромантов никогда не выбирался за пределы Аскатлы. Лишь изредка, как впечатление самого раннего детства, в его памяти смутно всплывали видения залитой солнцем чалтанской саванны.

Теперь он с наслаждением вдыхал ночные запахи, непохожие на запахи нищих трущоб и порта Города Монет, где даже морской ветер провонял всем, что характерно для больших скоплений народа.

— Валигар… Послушай, Валигар! — Аэри в своем большом не по росту дорожном плаще спустилась с сопки и подошла к нему. — Мне нужно о чем-то тебя спросить.

Авариэль побаивалась чернокожего амнийского графа, который до сих пор ей ни разу не улыбнулся.

— Валигар, я… я раньше никогда не видела тюрем. Я не знаю, как они должны выглядеть. Но… мне кажется, там никого нет.

Валигар не понял:

— Кого там нет?

— Людей. Света… Я и днем присматривалась, — объяснила Аэри, глядя на башню. — Никто… никто не подходит к окнам. Я думала, вечером зажгутся огни, хоть несколько. Но во всех окнах темно.

— Тюрьма слишком далеко, — пожав плечами, Валигар подбросил выстрелившую ветку обратно в костер. — По-твоему, ты можешь на таком расстоянии заглядывать в окна?

— На каком расстоянии? — удивилась Аэри. — Разве это далеко?

И тут же поникла, подумав о том, насколько разное «далеко» у крылатых существ и у ходящих по земле. До Чародержца было рукой подать, если туда полететь, а не продираться через ущелья и колючий кустарник.

Аэри всегда казалось, что, лишившись крыльев, она во всем стала хуже бескрылых от природы. Слишком легкая из-за своих полых костей, она не могла даже поднять тяжелый дорожный мешок. В ее смешном синем рюкзачке в основном лежали принадлежности для рисования, все остальное походное добро таскал в своем вещмешке Линх.

Но чего Аэри до сих пор не замечала, — что и зрение у нее тоже не такое, как у бескрылых. У авариэль было зрение перелетных птиц, способных с высоты облаков различать самые отдаленные ориентиры, чтобы не сбиться с пути.

— Ты правда не видишь, Валигар? Взгляни на решетки на окнах: за ними совсем темно. Там нет огней. Нигде.

* * *

Джахейра и Минск вернулась к костру поздно. Им нужно было подготовить будущее укрытие, поставить и замаскировать шалаш, спрятать запас провизии.

Новость, что в тюремной башне не видно никаких признаков жизни, не на шутку встревожила их. Аэри горячо уверяла, что не могла ошибиться. С того самого мгновения, как Линх и Йошимо шагнули в призрачное сияние Двери Измерений, Чародержец неудержимо притягивал ее взгляд, и ее выводы отнюдь не были поспешны.

— Бу говорит, что если в Чародержце никого нет, то с Линхом и Йошимо не случится ничего плохого, — сослался на мнение своего хомяка следопыт.

Но великодушный Минск сказал так, лишь чтобы утешить Аэри. В действительности он не сомневался, что его премудрый хомяк взволнован не меньше остальных.

— Будь башня пуста, Линх с Йошимо давно бы уже вернулись, — настороженно произнесла Джахейра. — Но их всё нет... Значит, тюрьма не просто заброшена.

Это лишь усугубляло загадочность ситуации. Теперь и появление безумного беглеца, у которого, точно по заказу, оказался ключ-камень, приобретало недобрый смысл. Как же не вовремя нож Йошимо оборвал его жизнь! И не напрасно ли они поторопились воспользоваться столь удобным случаем? Тогда это казалось рискованным, но не самым худшим решением. Сейчас Джахейра процедила сквозь зубы:

— Это был кусок мяса в капкане.

Или всё-таки нет? Больше никто из всей компании не обладал таким острым зрением, как Аэри, и не мог проверить ее слова. Что если, переживая за Линха, впечатлительная девушка лишь сгущает краски, населяя зловещую тюрьму собственными страхами?

Оставался единственный выход: рашеманский следопыт вызвался подобраться к Чародержцу как можно ближе и взглянуть собственными глазами, что там происходит.

* * *

Дверь Измерений, словно бы из паутины, состояла из сплетения тончайших сияющих нитей.

Выйти из Двери в неизвестной части Чародержца было самым опасным мгновением для Йошимо и Линха. Насколько поможет их маскарад — ряса надзирателя на одном и оковы заключенного на другом — в том месте, куда перенесет обоих ключ-камень?

Но очутились они в абсолютно безлюдном помещении. Йошимо спрятал под рясой ключ-камень. Линх с облегчением вздохнул: только что он мысленно перебрал все известные ему боевые проклятья, готовясь обрушить их на головы надзирателей.

Холодный сплошной коридор без окон вел по кольцу. Его освещали лишь редкие светильники с волшебным огнем, подвешенные к потолку, точно такие же Линх видел когда-то в подземной гробнице Алаундо в Кэндлкипе. Пламя в них не колебалось, не трепетало — горело ровно, отбрасывая бледные отблески на шершавые стены.

Йошимо заранее предупредил Линха, чтобы тот сохранял молчание: «Чем меньше нас слышно, тем лучше». Поэтому парень оставил при себе впечатления по поводу столь гостеприимной безлюдности неприступного Чародержца.

Йошимо бесшумно двинулся вдоль стены, заглядывая в тюремные камеры. Отодвинув очередную заслонку со смотрового глазка, он остановился.

Ловко вскрыв отмычкой замок, кара-турский плут без церемоний втолкнул Линха в камеру и затворил за собой неповоротливую, громоздкую дверь.

Лишь тогда он позволил себе заговорить:

— Наконец! Это то, что нужно. Посидишь пока здесь, дружище. Я запру тебя снаружи. Услышишь, что открывают замок — ныряй под нары. Если это буду я, то постучусь.

— Угу, — подтвердил Линх, осторожно приноравливаясь к тесному пространству.

— Наберись терпения, — добавил Йошимо. — Не знаю, как мне повезет. Обыскать весь Чародержец, вдобавок еще и цыпочках, дело небыстрое. Ничего не меняй в наших планах. Сиди тихо и не пытайся выбраться сам, если подумаешь, что со мной что-то случилось. Поверь, дружище, меня не схватят. Рано или поздно я за тобой вернусь.

* * *

Плотнее закутавшись в рясу, Йошимо исчез. Линх верил, что в одиночку его кара-турский приятель просочится через любую охрану. Едва ли Йошимо позволит тюремщикам увидеть себя иначе, чем издалека. А издалека они увидят лишь такого же, как они, рясоносца — безликую фигуру в длинном одеянии, спешащую по своим делам.

Парень тяжелым взглядом обвел камеру. Природная способность видеть в темноте позволяла Линху осмотреться. Грубые дощатые нары с тонким соломенным тюфяком, лоскутный половик на каменном полу… Что тут на стене, неужели полка для книг, на которой все еще сиротливо стоит пара запыленных томов?

Значит, в Чародержце не со всеми магами обращались так уж жестоко? Может быть, у Имоен в камере тоже есть книжная полка?

Пытаясь справиться с нарастающим беспокойством, Линх присел на край нар. Разве близкие люди — не часть нас? Кто ему Имоен, почему она так важна? Она с детства была его радостью, без нее он уже никогда не сможет улыбаться.

Лишь один шаг до ясности. Может быть, завтра они с Имоен в это же самое время будут прятаться на острове, в убежище, окруженном непроходимыми зарослями, в уютном шалаше, с запасом воды и провизии. Или…

Волшебники в Рясах громко заявляли, что их миссия — контроль за опасной магией. В Амне они добились своего официально, введя лицензии на волшебство. Но вообще их задачи были глобальнее, они стремились очистить весь мир от чернокнижников. (Ну, или от «конкурентов», как говорил, не скрывая неприязни, Валигар).

Линха давно мучила мысль: как Имоен, начинающая волшебница, всего лишь без лицензии прочитавшая на улице заклинание, могла попасть в секретное узилище для самых опасных преступников? Что за этим крылось? Что Линху предстояло узнать, когда вернется Йошимо?