Спасение агента Свити Дропс (джен)

Не знаю, в чём тут дело — браслет ли не давал моей подруге набрать полную скорость, или я наконец научилась бегать не хуже её, но на этот раз мы шли вровень. Почти пять минут мы молча скакали по городу туда, где совсем недавно оставили Уголька.

Около дома мы сразу же заметили огромную окрашенную в тёмный цвет телегу. В неё был запряжён скучающий олень, а в самой телеге стояла большая железная клетка.

Увидев нас, олень-водитель тут же поспешил удалиться. Я рванула было за ним, но сразу же услышала голос подруги:

— Тпру, Лира, не видишь, клетка пустая!

Мы забежали в дом. В сенях мы увидели связанных сударя Котелка и какую-то олениху, скорее всего ту самую родственницу, хозяйку дома. Единственного сторожа Бон-Бон сразу же вырубила точным ударом копыта. Сударь Котелок, завидев нас, стал энергично кивать на дверь в дом. Там, на кухне, мы и увидели основную потасовку.

Нападавших было двое. Один стоял чуть поодаль, а второй пытался совладать с сударыней Сторожкой, за которой прятался перепуганный Уголёк.

— Морды прочь от него! — рявкнула Бон-Бон, бросаясь на второго. Я, тем временем, преградила путь первому, бросившемуся было на помощь сообщнику, и направила на него рог. Тот на секунду растерялся.

— Сударыни, будьте благоразумнее! — запинаясь, пробормотал он. — Мы пришли обсудить судьбу жеребёнка...

Я слышала драку позади себя, но не могла обернуться, ведь тогда мой олень останется без надзора.

— Уходите отсюда! Ну! Угольку и без вас будет неплохо! — прошипела я.

— Сударыня, вы ведь сделаете только хуже… — сказав это, олень, похоже, и впрямь хотел уйти, но тут сзади раздался крик Бон-Бон:

— Ах, ты! Даже не думай, скотина!

Я не оглянулась, но на секунду задумалась об этом и, таким образом, ослабила внимание. Олень, со своей стороны, не терял времени даром. В один момент он в подскочил ко мне, сбил копытом на землю, и полыхнул в лицо заклинанием, сорвавшимся с обоих рогов. В тот же момент выстрелила и я.

Я до сих пор не знаю, что именно я наколдовала в тот миг. Знаю лишь, что заклинание я выпустила рефлекторно, и что оно взлетело к потолку и там громко хлопнуло. Зато не было труда определить, что олень наложил на меня «Кловерову слабость» — заклинание простое, древнее, но оттого не менее противное. У меня мгновенно расплылось в глазах, перестали слушаться ноги, и всё дальнейшее я помню очень смутно. Кто-то окликнул меня по имени, послышались чьи-то испуганные слова, раздался частый цокот. Затем все стало спокойнее, кто-то сказал пару фраз, и меня куда-то перенесли. Дальше было много неразборчивых разговоров, а я к тому моменту сообразила, что «слабость», вообще-то, может длиться и несколько дней, и что хороший маг, который смог бы её быстро обуздать, сейчас в Скотландии только один. Я собралась с последними силами, и до хруста напрягла свой рог, надеясь, что концентрации хватит на одно-единственное заклинание. На секунду мне показалось, что я уже не сдюжу, но в тот же момент сквозь меня прошла тёплая волна, возвестившая об успехе. Теперь заклинание постепенно ослабнет, и вскоре я смогу повторить лечение уже не превозмогая себя. Но сейчас я окончательно выдохлась и потеряла сознание.

Потом я на минуту ожила и обнаружила себя в странной позиции: я висела поперёк чего-то тонкого, и, разлепив глаза, увидела, как мимо меня проносятся снежные сугробы. Я успела повернуть голову, и увидеть, как сбоку от меня подпрыгивают в бешеной пляске три конфеты на жёлтом фоне…

Окончательно очнулась я уже в номере. Ходики показывали половину седьмого, за окном стеною падал снег, я лежала в метре от копны сена, на которой мы по-прежнему ночевали, а подо мной, выставив вперёд ногу с зачарованным браслетом, распласталась Бон-Бон. Хвала Селестии, Циркуля нигде не было видно. Я сделала попытку хотя бы слезть с подруги, но у меня с трудом получилось пошевелиться. Я ещё раз наколдовала волну, сбивающую заклинание, и на этот раз у меня вышло уже почти без труда. Что ж, значит хотя бы рог пришёл в норму.

Мы пролежали не двигаясь ещё минут десять, потом начала подавать признаки жизни Бон-Бон. Она кое-как осмотрелась и аккуратно (я всё ещё ничем не могла ей помочь) выползла из-под меня. Дальше, однако, дело не пошло, и ещё несколько минут мы не шевелились, молча глядя друг на друга.

Бон-Бон всё-таки приходила в себя быстрее. Она уже могла худо-бедно ходить по комнате, а я только-только сумела приподняться и наполовину сесть. Только когда Бон-Бон доковыляла до первого этажа и принесла нам по чашке чая, мы нашли силы поговорить о произошедшем.

— Ну как ты? — спросила Бон-Бон.

— Обидно очень. До завтра теперь точно будет мутить. Но ничего серьёзного. Просто попались вредные чары.

— До завтра! — Бон-Бон явно не понравились мои слова. — Не время бы сейчас, совсем не время. Эх, проморгала я тебя в пылу схватки, увлеклась вторым оленем…

Я вдруг спохватилась.

— Что с Угольком?

— Боюсь, что ничего хорошего. Нет, ты не пугайся, мы его достойно отбили. Спасибо тебе, кстати. Я не успела разглядеть, что ты там кастанула, но дёру они дали иго-го! Видимо, в «Белой звезде» ещё такого не видали. Сейчас там работает стража, они прибежали на шум, но было уже поздно. Собирают показания, делают рутину, даже Циркуля, кстати, нашли и привели. То есть, как ведут, я уже по пути сюда увидела, там было не до них. Все были заняты осмотром, в магии никто не разбирается, вот мне и пришлось заняться тобой. Думала, донесу тебя до больницы, но тут ещё и браслет разболелся, чудом до номера дотащила…

— Подожди, подожди, — перебила я. — Если всё обошлось, то в чём проблема с Угольком?

— Как в чём? Они же не остановятся, неужели ты не понимаешь?

На секунду мир вокруг снова помутнел.

— Но как же так? Неужели стража с ними ничего не сделает?

— Сделает. По крайней мере, сделает так, что жеребёнка им никто не даст. Но только когда закончит разбираться и вынесет вердикт. А времени у нас — до завтрашнего утра.

Я уже ничего не понимала.

— До завтрашнего утра? Почему до завтрашнего?

— Да потому что нет больше у Уголька семьи. Они ничего об этом не говорили, но я по их глазам видела — они не рискнут оставить у себя жеребёнка. А даже если и рискнут — что они сделают, когда этот «Белый звездец» повторит нападение, причём в гораздо более мелком поселении, чем Скотландия?

— Селестия, это ужасно!

— Но заявку-то от «Белой звезды» никто не отзывал! Стало быть, срок вышел. То есть выйдет — завтра в девять часов. Тогда они нагрянут в приют, и, поскольку конкурентов у них теперь нет, приют обязан будет выдать нашего маленького друга.

— Им запретят! — воскликнула я.

— Увы! Законы здесь не совершенны, но это законы. Сейчас ещё нет никаких оснований отказывать чародеям. Мы ведь формально не знаем, кто напал на Уголька. Завтра, максимум, послезавтра, во всём разберутся, но за это время станет поздно. Уже этим утром Уголька в полном соответствии с правилами заберёт «Белая Звезда» и, конечно же, сразу растворится без следа. А мы останемся с письменным приказом вернуть жеребёнка в приют и при полной невозможности его исполнить.

— Не может быть, чтобы они нас не послушали! — я никак не могла поверить, что всё может закончится так грустно и внезапно. — Можно же получить эти документы сейчас!

— Я очень на это надеюсь, Лира. И потому нам надо немедленно бежать в приют. Там лучше знают законы и помогут, если такая возможность действительно есть. Но нам самим нужно заняться другой возможностью — найти семью, которая хотя бы просто подаст на Уголька заявку. Если повезёт — у приюта снова появится выбор, и это даст нам необходимые несколько дней.

— А сударь Котелок с сударыней Сторожкой не могут… повременить?

Бон-Бон задумалась.

— Да, пожалуй, только это и сработает наверняка. Надо пулей мчаться в приют, и там перехватить наших друзей. Ты хотя бы ходить сможешь?

Я помотала головой.

— К завтрашнему утру — сколько угодно. Но в ближайшие пару часов — хорошо, если смогу пройтись по номеру. Это «Кловерова слабость», она тормозит циркуляцию магии в организме, и нужно время, чтобы иммунитет её поборол.

— Тогда придётся мне самой. Ничего. Ничего страшного, мы справимся, Лира.

— А браслет?

— В любом случае я не буду в отключке до утра.

Бон-Бон быстро надела пальто, и выскочила за дверь, но уже через минуту вернусь в номер, а за ней по очереди вошли Уголёк, сударыня Сторожка и сударь Котелок. Последние двое в нерешительности встали у двери, а Уголёк побежал ко мне.

— Лира! — воскликнул жеребёнок. — Со мной всё хорошо, меня спасли. Они тебя не сильно ранили?

— Нет, Уголёк, совсем не ранили, — я заставила себя улыбнуться. — только напугали и вымотали сильно.

— Я теперь точно не пойду в эту школу! — решительно заявил Уголёк. — я не хочу, когда вырасту, похищать других оленят. И… я не поеду с сударем Котелком и сударыней Сторожкой.

Я посмотрела на двух потупившихся у входа оленей.

— Ведь если из школы опять придут за мной… — Уголёк вздрогнул. — Они тоже могут пострадать. И кто нам тогда поможет?

Конечно, Уголёк едва ли понимал, насколько всё серьёзно, но он, похоже, и впрямь волновался за несостоявшихся родителей.

— Мы всего лишь хранители леса, мы не знаем магии, — подал голос сударь Котелок. — Забрав мальчика, мы бы сделали зло — и лесу, и ему.

— Конечно, сударь, мы вполне вас понимаем, — сказала Бон-Бон. — Но ведь судьбу жеребёнка надо как-то устроить.

— Разумеется, сударыня. И нас очень тревожит, как сложатся дела Уголька. Но у него есть хорошие друзья. Несколько часов назад вы доказали это. Да и хозяйка приюта обещала помочь. Он очень добрая женщина.

Бон-Бон кивнула и вдруг резко обернулась к сударю Котелку.

— Как? Вы уже были в приюте?

— Мы пошли туда, как только стража закончила допросы, — ответила вместо него сударыня. — Надвигаются большие снега, и нам надо быть дома как можно скорее.

— И вы уже подписали отказ? Почему тогда Уголёк здесь?

— На этом настояла сударыня Тепличка, — пояснила Сторожка, которая по тону Бон-Бон уже начала подозревать, что они что-то сделали не так. — Она сказала, что вы как представители Эквестрии, захотите поговорить с Угольком, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Ведь мисс Лира пострадала и могла не знать, чем всё кончилось.

— Это очень благородно с её стороны, — со странной интонацией сказала Бон-Бон, и на минуту встала у окна, временами чиркая по полу копытом. Наконец она сказала:

— Что ж, спасибо вам за все, что вы сделали… и попытались сделать для Уголька. Я думаю, нам стоит вернуться в приют вчетвером — без Лиры, к сожалению. Если вас не затруднит, подождите, пожалуйста, одну минуту у входа. Я только поговорю с Лирой, и сразу же к вам присоединюсь.

Уголёк нехотя оторвался от меня и вернулся к оленям. Через полминуты они все вышли. Мы помолчали.

— Провал… — вздохнула Бон-Бон. — Ну что их так срочно потянуло в этот приют? Всё равно до завтра они бы уже не уехали — ночь вот-вот начнётся…

У меня тоже было отвратительное настроение.

— Ты ведь хорошо изучила законы, по которым усыновляют в Скотландии! Они не могут ещё раз подать заявку, а потом отозвать?

— Да никто её уже не примет. Уже один раз подавали и отказались — это что вам, игрушки? Теоретически заново усыновить реально, но сейчас точно возникнут подозрения. А есть вторая заявка. Хоть тоже не без вопросов, зато завтра по ней срок, а у нас всё будет на старте… Теперь в ратуше едва ли для них дадут отсрочку.

Бон-Бон говорила и всё более распалялась, при этом делая зигзаги по комнате.

— А Тепличка-то какая умница! Всё ведь понимает, и в такой поздний час отпустила Уголька сюда — попрощаться. Эх, Уголек… А ведь в сущности липовая семья нам не сильно поможет, Лира. Очень нужное время даст, но потом ведь так и так — придётся искать семью настоящую...

Она остановилась, успокаиваясь, потом взяла в углу бутылку с остатками сидра и налила нам обеим понемногу. Мы молча выпили, потом ещё минуту помолчали.

— Ладно, нечего больше тянуть, — сказала Бон-Бон. — Теперь темп! Весь город обегу, но найду ему такую мать, что среди ночи напишет заявление!

— Трудно будет найти. Олени существа строгие, а их заявка будет по существу липовой. Для них это сомнительное дело.

— Ничего, они строгие, но добрые, в положение войдут.

— Может ещё и в ратуше успеют, и вообще запретят «Белой звезде» забирать жеребёнка.

— Мда… Может и запретят… Хорошо бы… Ну, в дорогу! А ты поправляйся, Лира. Приводи свои ноги в порядок, ведь я сделаю всё, чтобы завтра тебе ещё было куда поспешить! Эх, только бы браслет не подвёл...

Бон-Бон поцеловала меня на прощание и со всей решимостью покинула комнату. Через минуту я увидела, как она встретилась под окном с Угольком и его несостоявшейся семьёй, перекинулась с ними парой слов,ивсе четверо поскакали в сторону приюта.

* * *

Я не скоро ещё забуду ту ночь, ровно как и следующее утро. Поначалу я пребывала в хорошем настроении и в полной, хотя и не слишком рациональной, уверенности, что Бон-Бон сразу же найдет какого-нибудь неравнодушного оленя. Бон-Бон, видимо, тоже воспряла духом. Пару раз я увидела, как она на бешеной скорости проносилась мимо гостиницы то туда, то сюда, а в один момент она заметила меня, улыбнулась, и на мгновение притормозив, помахала копытом. Но прошла уже пара часов, наступила ночь, и мои чувства резко изменились. На улице горел фонарь, поэтому я ещё разок разглядела контуры подруги, но потом снова повалил снег, и все происходящее в городе окончательно скрылось от меня.

Теперь я лишь лежала на сене, ожидая, когда в комнату ворвётся Бон-Бон, принеся с собой радостную весть. Ещё один раз я обдала себя волшебной волной — дальше в этом уже не было надобности — и к девяти часам, наконец, смогла пройтись по комнате. Впрочем, на этом хорошие новости закончились.

Снег не утихал, Бон-Бон в гостиницу не врывалась, и спустя ещё полчаса я решила лечь спать. Лучше от этого, к сожалению, не стало. Сон не шёл, и я почти всю ночь проворочалась, не в силах отогнать от себя мысли об ужасном положении Уголька. Совершенно по-свински вели себя до того и не слышимые мною часы — они громко тикали, возвещая меня о потере каждой столь необходимой в эту ночь секунды, а раз в полчаса начинали бить, отчего я каждый раз испуганно подпрыгивала.

Один раз я всё же сумела заснуть, сразу же увидела, как дрожащего Уголька плетью гонят по коридорам «Белой звезды», и тут же вскочила. Этот короткий сон заставил меня задуматься обо всём, что произошло с нами за эти дни. Почему-то мне показалось, что это мы виноваты во всём произошедшем. Что мы что-то сделали не так, что проморгали какую-то возможность. Я встряхнула гривой. Что же меня так смутило?

Выбор добрых смотрителей леса из Студёных ключей? Да, это поставило Уголька в очень опасную ситуацию, но ведь мы до того не знали, на что способна «Белая Звезда». Кроме того, всё кончилось в известном смысле неплохо. Уголёк не попал врагу в лапы, а мы, хоть и поздно, но узнали о коварстве тамошних оленей-магов. А не появись Сударь Котелок с женой, мы бы рисковали отдать им Уголька вообще без боя…

Но, может быть, были другие варианты? Я окинула взглядом наши попытки найти семью. Нет, едва ли мы кого-то упустили. В конце концов, не было почти никого, кому бы мы отказали сами, обычно олени просто не хотели брать жеребёнка. Не силой же им Уголька всучать?

Вдруг я почувствовала, что нащупываю какую-то нить. Олени, которые стали бы хорошими родителями, «Замечательные олени, хорошие наставники»… Но чего-то боятся… или не замечают… Сразу бы гора с плеч!

Я едва не завыла от досады! Сударыня Тепличка! Добрая хозяйка приюта! Вот кто достоин завести жеребёнка! Хотя бы подать спасительную заявку, уж точно. Я вспомнила её доброту, те самые слова о серьёзном шаге, слезы, когда смотрители забирали уголька… Селестия, да ведь Бон-Бон даже обо всём догадалась, и стоило бы только нам найти нужные слова…

Я вскочила и выглянула в окно. Увидела лишь белую стену из снега. Нет, о том, чтобы бежать в приют, ещё и в моём состоянии, не могло идти и речи. Придётся Бон-Бон самой обо всём догадаться. Я снова легла спать.

Кажется, это была не до конца та идея, которая пришла мне во сне с попавшим в ловушку Угольком, но ведь это была отличная идея, идея, которая спасла бы нашего друга, а до конца, если нам вообще был так важен этот конец, я ещё успела бы её докрутить. Вот только никакой возможности пустить ни эту, ни любую другую идею в ход у меня не было.

Оставалось лишь ждать, и пытаться уснуть, ворочаясь, и временами вскакивая от боя часов. В какой-то момент, впрочем, уснуть мне удалось.

Мне показалось, что я спала лишь несколько минут, но проснувшись, я увидела, что на улице стоит день, снег закончился, а ходики показывали половину девятого. Полчаса до финиша! Я встала и прошлась по комнате. «Кловеровой слабости» как не бывало.

Как же это я так проспала? Пока я дойду до приюта, полчаса уже выйдут...

«А может быть, они не сразу придут? — мелькнула у меня мысль. — Ну конечно, не сразу! С чего бы они должны прийти сразу? Может быть, подумают, что им всё равно не помешают, и придут в одиннадцать! А то и в четыре! А за это время мы вдвоём убедим хозяйку, и спасём Уголька!».

Эта мысль полностью завладела мной, и я, даже не подумав о завтраке, бросилась на улицу.

В городе было довольно тихо. Скотландия — город земледельцев, и им среди зимы (а теперь и вправду наступила настоящая зима) было некуда спешить к девяти часам. К тому же, за ночь скопилось много снега, который ещё не успели расчистить. Поэтому я шла в приятной тишине, которую портила лишь необходимость пробираться по сугробам. Впрочем, после «Кловеровой слабости» о таких неудобствах и говорить смешно.

Но уже перед последним поворотом, за которым метрах в двухстах располагался приютский мостик, тишина вдруг исчезла без следа. Ко мне медленно, но неумолимо приближался звук нескольких десятков копыт, к тому же стучащих синхронно, как на марше.

Повинуясь какому-то наитию, я резво нырнула в какой-то переулок, а уже через секунду из-за того самого поворота показались владельцы копыт.

Оленей было около десятка, и я никого из них не знала. Кроме одного. Он появился одним из последних, и был запряжён в ту же тёмную телегу, что и вчера, когда мы отбивали у его друзей Уголька. В телеге по-прежнему стояла клетка…

У меня не нашлось сил даже посмотреть, что происходит в её недрах. Я поспешно отвернулась и припала лбом к стене, мысленно заклиная Уголька, чтобы и он меня сейчас не увидел. Всего десяток секунд — и копыта стучали уже где-то далеко.

Как же так? Неужели уже девять? Как рано они сюда пришли? Впрочем, уже неважно…

Так и не дойдя до приюта, я поплелась назад. Собственное бессилие вызывало у меня ярость. Если б я не была одна, если б их не было так много… Стрелой бы прорваться сквозь них, разрушить клетку, унести Уголька! Плевать мне на их законы, просто увести его подальше отсюда, хоть куда, хоть в Понивилль, хоть…

Мир поплыл у меня перед глазами, и на этот раз не из-за магии. Внутри у меня стало невероятно пусто, снаружи — невероятно тоскливо, а все наши попытки спасти Уголька теперь показались невероятно нелепыми. Обратно я шла раз в пять дольше чем к приюту. Я из последних сил доплелась до гостиницы и, не глядя на часы, плюхнулась на сено. И вдруг на меня свалилось облегчение. Карусель эмоций, ещё секунду назад раздиравшая меня изнутри, остановилась. Всё кончилось, больше уже ничего не исправить. С этими мыслями я заснула — крепко и без сновидений.

* * *

— Лиии-рра!

Три вещи удивили меня в разбудившем меня крике. Во-первых, Бон-Бон кричала не рядом со мной, а откуда-то от входа в гостиницу. Во-вторых, судя по ходикам, раздался этот крик аж в половине третьего дня. И наконец, звучал её голос необыкновенно звонко и радостно, такого я не слышала, пожалуй, с тех времён, когда к нам однажды заглянул её старый коллега Грей Хувз.

Бон-Бон позвала меня ещё раз. Абсолютно не понимая, что происходит, но очень заинтригованная, я покинула номер и взглянула на холл с балкончика второго этажа.

Бон-Бон стояла в центре комнаты и смотрела снизу прямо на меня, видимо, она специально ждала, когда я появлюсь. При этом выглядела она настолько торжественной и счастливой, что, засмотревшись на неё, я не сразу заметила, что на спине у неё сидит столь же счастливый чёрный жеребёнок.

— Лира! — крикнула Бон-Бон. — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы разбавить свою жизнь рутиной, отличной от прогулок по консерваториям? Можешь не отвечать, тебя всё равно никто не спрашивает. Я подала заявку об усыновлении Уголька, с его сопутствующим переездом в Понивилль.

Ещё секунду я стояла, не в силах поверить своим ушам, а потом рванула вниз, едва не сбив Бон-Бон вместе с Угольком.

До чего замечательные это были минуты! Мы плакали, обнимались и даже катались в обнимку по полу на глазах у изумленного хозяина гостиницы. Мы, кажется, говорили все одновременно, перебивая и не слушая друг друга.

— ...Мы не спали всю ночь, — говорил Уголёк. — Сударь Котелок и сударыня Сторожка тоже были там. Бон-Бон всё бегала, бегала, обещала, что найдётся семья, а её всё не было. Потом она пришла, ничего не сказала и просто плюхнулась на диван. Мы стояли, и ждали, что она скажет, а она всё молчала, только дышала громко. А потом как вскочит и закричит: «Да какого горного духа? Дайте бланк, и я заберу его сама!» То есть, Бон-Бон, конечно, не про горного духа говорила, но она мне строго запретила повторять…

— ...Я себе места не находила, — плакала я. — Утром подумала… Так надеялась, что и ты догадалась…

— …А «Белая звезда» пускай кусает локти! — веселилась Бон-Бон. — Видела бы ты их морды, когда они валили из приюта!

Я их действительно не видела — не до выражений лиц тогда было.

Наконец мы немного успокоились и перешли в комнату.

— Прости, что пропадала полдня, — сказала Бон-Бон. — С тех пор, как я подала заявку, снова стало не продохнуть. Хотелось всё сделать побыстрее, да ещё и стража не вовремя вызвала. Кстати, они хорошо допросили Циркуля, и много знают о виновниках вчерашнего… происшествия. Теперь можно не сомневаться, что никто в Скотландии им оленят не даст. Впрочем, единомышленники Циркуля, кажется, подумывают открыть свою школу, но теперь официально и в содействии с законом. Будет интересно посмотреть, что у них выйдет.

— А мы через несколько дней уже отправимся! — сказал Уголёк. — Я буду жить с вами, выучусь магии по-настоящему, и обязательно приеду сюда и устрою представление. Я уже дал клятву друзьям и всех пригласил!

— Вот только с детективной работой нам теперь уж придётся покончить, — добавила Бон-Бон. — Хотя бы до тех пор, пока это чудо не подрастёт.

— Или пока у тебя хватит терпения! — засмеялась я. — Но знаешь, поговорим об этом потом. Сейчас я больше переживаю, что на обратном пути буду вести аж двоих в одной теле… Бон-Бон, а где твой браслет? У тебя пропал браслет!

И действительно, на ноге Бон-Бон красовалась глубокая вмятина, оголяя то место, где она до сих пор прятала браслет.

— Э… И правда. А ведь утром нога ещё побаливала...

Мы искали его в номере, искали в холле, и даже вышли на улицу, но все было без толку. Не нашли мы сорвавшийся браслет и в приюте.

Видимо, он остался лежать в одном из бесчисленных Скотландских сугробов.