Путями Силы: Предвидение (джен)

Не помню, как мы добрались до корабля. В памяти остались только гулкие шаги по дюракритовому покрытию лётного поля, запах нагретого металла и топлива, мелькание габаритных огней чужих судов в периферийном зрении — всё как в тумане. Но стоило оказаться внутри, как руки сами легли на панель управления, и я начала предстартовую подготовку. Привычная последовательность действий — проверка систем, прогрев двигателей, запрос диспетчеру — немного успокоила расшатанные нервы.

Кай молчал и выжидающе поглядывал на меня, но я упорно игнорировала очевидный интерес ученика. Не сейчас. Разрешение на взлёт пришло практически сразу после запроса, и я с облегчением подняла корабль. Серо-бурый ландшафт Гас-Талона провалился вниз, сменился чернотой космоса, звёзды привычно рассыпались по обзорным экранам. Напряжение отпустило, только когда знакомо вздрогнул корпус и размазанные полосы звёзд возвестили о прыжке в гиперпространство. До этого момента мне было по-настоящему не по себе. Я и сама не могла толком объяснить, почему так отреагировала, просто чуяла подставу вселенского масштаба нутром, Силой, всем своим существом.

Баррис Оффи сразу по приходе на борт тихо удалилась в отведённую ей каюту и легла отдыхать — бледная, молчаливая, с тёмными тенями под глазами. Её можно было понять: переживания вытянули из мириаланки все силы, и не только физические. Каю я дала задание на отработку ментальной техники, а сама закрылась в капитанской каюте — тесноватой, скупо освещённой, с узкой койкой у стены и встроенным терминалом над ней. Привычно села в позу лотоса прямо на жёсткий пол, закрыла глаза и погрузилась в глубокую медитацию. Мне было необходимо собрать все события последних дней воедино и понять, что вообще происходит.

Начать следовало с того, что сказала мне вчера Фэй. Я, разумеется, прекрасно знала, где и кем воспитываются дети Вейдера. Но предпринимать что-либо по этому поводу категорически не желала.

Почему? Да потому что я не нанималась спасать всех страждущих. Я просто помогала попавшим в беду людям — и не только людям, — когда могла и если это не грозило гибелью мне и моим близким. Это только в весёлых книжках попаданцы стремятся переписать канон, чтобы читателю было интересно. А в реальности окажись кто-нибудь посреди Звёздных войн — настоящих, не экранных, с настоящей кровью, настоящим страхом и очень настоящей смертью, — он будет заботиться исключительно о себе любимом. Вот и я исключением из этого правила не являлась и лезть в самое пекло не желала. Ради чего? Вечных демократических ценностей? Очень смешно.

Немного пообтесавшись в этой Галактике и даже кое-чего добившись, я совершенно отчётливо осознавала пропасть между собой и по-настоящему опытными форсъюзерами. А повидала я их уже немало. Тот же Тера Сайнубе — большую часть своего могущества в Силе он приобрёл на протяжении долгой жизни, через десятилетия непрерывной практики и самопознания. Потенциал любого джедая можно было развить, это правда. Но одарённые, как и все прочие разумные, везде оставались одинаковы: кто-то был слишком ленив, кто-то мыслил чересчур негативно, кто-то имел собственные закидоны, мешавшие двигаться дальше. Талант без дисциплины — пустой сосуд.

Тех, кто по-настоящему занимался своим развитием и совершенствовался во владении Силой, было ровно столько же, сколько подобных людей на моей Земле. Сила — тот же дар, что и любой другой. Сколько я видела талантливых музыкантов, зарывших свой талант в песок? Одарённых от природы, с абсолютным слухом и гибкими пальцами, но ленивых, или равнодушных, или сломавшихся на полпути. Вместе с тем были и другие — те, кто развил весьма скромные от рождения способности в нечто совершенно удивительное через упорство, через пот и слёзы, через тысячи часов ежедневной работы.

Музыка, как и Сила, требовала ежедневных занятий. Можно выучить «Каприс» Паганини и играть его как Сергей Стадлер, так что каждая нота дышит, поёт и обжигает. А можно — как большинство моих однокурсников, в духе «я играю без запинок, ставьте мне пять». И я прекрасно помнила, как возмущались те, кому ставили тройку. Но музыку надо чувствовать и любить — только тогда ты сможешь сыграть произведение так, что зал замрёт от восторга и забудет, как дышать. И нельзя так исполнить вещь, которая тебе не нравится. Ни в музыке, ни в Силе — фальшь чувствуется одинаково.

К чему я это веду? А к тому, что Йоде я не соперник. Ни одна, ни даже вместе с отцом. Будь я хоть сто раз Оракул Силы — опыта у меня всего несколько лет. Против почти девятисот лет непрерывной практики гранд-мастера это пылинка на чаше весов. Даже такие мастодонты, как Фэй и Т’ра Саа, предпочитали с ним не связываться. А ведь первая — выдающийся мастер-менталист, способная стереть своё присутствие из памяти целой планеты, а вторая — учёный, посвятившая столетия изучению природы и проявлений Силы. И обе они, при всём своём могуществе, обходили Йоду стороной. Это говорило о многом.

В одиночку я ничего не могла поделать с бывшим гранд-мастером Ордена джедаев. Это нужно было признать честно, без иллюзий. Йода — это не просто старик с тростью и забавной манерой строить фразы, каким его любили изображать в фильмах. Это почти девять столетий боевого опыта, политических интриг и такого владения Силой, рядом с которым мои скромные достижения казались детскими каракулями на полях великой книги. Он даже Оби-Вана Кеноби держал на коротком поводке, хотя… если Кеноби с раннего детства форматировали мозги теми самыми ментальными коррекциями, о которых говорила Фэй, то картина получалась совсем нерадостная.

Именно поэтому Сила меня не просила и не тащила на Татуин, хотя время уже поджимало. Не моя это была партия — по крайней мере, пока.

Магистр Фэй определённо вела какую-то свою игру. Только вот разглядеть её подробности я не могла, и это было правильно. Если увижу я, то и Йода сможет. А тогда любые комбинации потеряют всякий смысл. Фэй совершенно точно хотела донести до меня информацию о ментальных коррекциях. Значит, хотела, чтобы я кому-то её передала. Вряд ли Т’ра Саа или гранд-мастеру Сайнубе — они наверняка и так это знали. Тогда кому? Сила говорила, что в скором времени я это узнаю. Что же, здесь можно было и подождать. Терпение тоже навык, причём один из самых ценных.

Пока же по всему выходило, что в последние годы я по воле Силы фактически собирала коалицию против гранд-мастера павшего Ордена. Не армию, нет — скорее россыпь фигур на доске, каждая со своими ходами и своей ценностью. Но гуртом и Йоду бить сподручнее — старая земная мудрость, которая и в далёкой-далёкой Галактике не теряла актуальности.

Сила шевельнулась — мягко, но настойчиво, — и развернула передо мной вероятности в совершенно неожиданном направлении. Мысли сами собой вернулись к мандалорцу из кантины, и я вдруг вспомнила: он учился вместе с Нимо. Они были в одном клане — «Бом». Кураторы этого клана с определённого момента стали подозрительно часто меняться. У меня давно сложилось впечатление, что туда ссылали неугодных юнлингов или просто сложных, неуживчивых, тех, с кем не хотели возиться. А ведь этот парень изначально был мандалорцем — его забрали с самой планеты в возрасте пяти лет. Интересно, каково ему было расти в Храме, среди послушных детей, которых учили подавлять эмоции, — ему, рождённому воином?

Как ни напрягала я память, вспомнить его имя не удавалось. Но Сила тихо шепнула, что это совершенно неважно: парень давно вернул себе прежнее мандалорское имя, которого Нимо знать просто не могла.

Теперь становилось понятно, что значило «узнал». Мальчишкой, ещё в клане, он взял над Нимо негласное шефство — опекал, присматривал, отгонял задир. Называл её «мелкая», и действительно, по сравнению с ним я была маленькой. Для обычных людей мой рост вполне средний, но рядом с мандалорцем, выросшим в двухметрового громилу, я смотрелась как кореллианский воробей рядом с крайт-драконом.

Впрочем, всё было не так плохо, как мне показалось поначалу, в кантине, когда частушки на русском языке ударили по нервам похлеще бластерного выстрела. Но переговорить с гранд-мастером Сайнубе и моим отцом было совершенно необходимо. Эти двое за последнее время вполне сработались и показывали неплохие результаты сотрудничества — каждый компенсировал слабые стороны другого, и вместе они действовали куда эффективнее, чем поодиночке.

Я спокойно вышла из медитации, разжала затёкшие ноги и отправилась проверять ученика. Кай старательно выполнял заданные упражнения в своей каюте — сидел на полу, скрестив ноги, с закрытыми глазами, и лицо его было сосредоточенным и неподвижным. Когда я вошла, он открыл глаза, посмотрел на меня — внимательно, выжидающе — и промолчал. Не спросил ни о чём. Просто ждал.

И в этот момент я поняла: мальчик вырос. По-настоящему вырос. Если не объясню, в чём дело, могу потерять его доверие. А молодёжь всегда категорична в своих суждениях: один раз солжёшь — и восстанавливать уважение придётся годами.

— Это был мой соклановец из Ордена, — тихо сказала я часть правды, опускаясь на край его койки. — И он меня узнал.

Кай в удивлении поднял брови.

— Вы были в одном клане с мандалорцем, мастер?

Я пожала плечами. Что я могла поделать, если это было именно так?

— Как-то так.

На лице уже почти взрослого парня я прочитала нешуточное облегчение. Не знаю, что он себе надумал за время моего молчания, — может, решил, что за нами охотится инквизиция, или что мандалорцы получили имперский контракт на наши головы, — но напряжение явно схлынуло. Однако он задал ещё один вопрос:

— А что вообще вы о нём знаете?

Я припомнила подробности детства Нимо — обрывочные, но достаточно яркие — и ответила:

— После общего для всех Шии-Чо он выбрал для себя пятую форму — Джем Со. Причём сам подбирал учителя, чтобы тот обучал именно этой технике, а не какой-нибудь «более подходящей». Выигрывал практически все турниры на мечах, в которых участвовал. Чистый боевик — быстрый, мощный, бескомпромиссный. А что?

— Да так, — Кай помолчал и добавил как бы между прочим: — Это главарь тех мандо, если что, учитель. Мы, пока вас ждали, наблюдали за ними с Баррис.

Его вид прямо-таки кричал, что парнишка несказанно удивлён знакомствами своего мастера. Я мысленно усмехнулась, но тут же задумалась. В том, что мой бывший соклановец возглавлял группу мандалорцев, не было ничего невероятного — скорее, закономерно. Странным было другое.

Я выудила из памяти Нимо кое-какие детали. Этот парень даже в Храме ругался на никому не известном языке — коротко, зло, сквозь зубы, и ни один лингвистический дроид не мог определить, что это за наречие. А ещё он очень странно шутил, так что юмора не понимал никто, кроме него самого, словно смеялся над чем-то, что видел только он. Старался держаться подальше от власть имущих и их любимчиков. И совершенно не разделял всеобщего восхищения Скайуокером — в те времена, когда восхищаться Избранником считалось чуть ли не хорошим тоном.

Интересное кино получается, нечего сказать.

Я медленно выдохнула и откинулась к переборке, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Кусочки мозаики наконец сложились в картину — неожиданную, головокружительную, невозможную. Незнакомый язык. Чужой юмор. Русские блатные частушки в кантине на Гас-Талоне. Оказывается, я была в одном клане с самым настоящим попаданцем.

Правда, в те годы, когда Нимо жила в Храме, русского языка она не помнила и осознать, что слышит родную речь из чужого мира, никак не могла. Зато сейчас я понимала это со всей отчётливостью. И так же отчётливо понимала другое: Сила устроит нам встречу скорее рано, чем поздно. Она никогда не разбрасывается подсказками просто так. К этой встрече нужно быть готовой — вопрос лишь в том, как именно.

Но всё это потом. Сейчас — дом.

Прибытие на Анкрию давно стало для меня обычным делом, практически рутиной: знакомый заход на посадочную глиссаду, знакомые координаты маяка, знакомое лёгкое потряхивание корпуса в плотных слоях атмосферы. Но в этот раз я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя в обзорный экран. Я считала эту планету своим домом — по-настоящему, без оговорок. Впервые с момента попадания в эту Галактику у меня было место, куда хотелось возвращаться. Зелёные массивы лесов, серебристые ленты рек, далёкие шапки горных хребтов в облачной дымке — всё это было моим. Нашим.

Баррис вышла из каюты, которую не покидала за весь перелёт. Выглядела она скверно: осунувшееся зелёное лицо с заострившимися скулами, тёмные круги под глазами, плечи чуть приподняты и напряжены, руки сцеплены перед собой так крепко, что побелели костяшки пальцев. Мириаланка была насторожена до предела. И это было понятно, если знать её историю. После такого ждать от людей хорошего — непозволительная роскошь. Девушка буквально готовилась к неодобрению и враждебности, словно к неизбежному удару.

Видимо, не до конца убрала чужое воздействие магистр Фэй. А может, убрала полностью, но естественные реакции, выросшие на месте вырванных установок, трогать не стала. И правильно сделала. Психика — вещь хрупкая, как старинный витраж: одно неосторожное прикосновение, и вместо реставрации получишь россыпь осколков. Лучше дать время и позволить ей восстановиться самой.

Несмотря на ранний час, нас встречала сама магистр Т’ра Саа. Рассвет только занимался — робкий, зимний, едва пробивающийся сквозь тяжёлые серые облака. На лётном поле моросил мелкий холодный дождь. Сейчас в этом полушарии Анкрии, где располагался древний храмовый комплекс, ставший нашим пристанищем, царила зима — не суровая, но промозглая, с влажным ветром, несущим запах мокрого камня, палой листвы и далёких хвойных лесов. Посадочная площадка — потрескавшийся дюракрит, поросший по швам бурым мхом — тускло блестела от воды. В сером утреннем свете стройная фигура Т’ра Саа в длинном тёмном плаще с глубоким капюшоном казалась единственным тёплым пятном во всём этом суровом пейзаже. Магистр стояла неподвижно, сложив руки в рукава, и терпеливо ждала — с тем спокойствием, которое дают только столетия духовных практик.

Я обернулась к Баррис. Мириаланка замерла у края рампы, глядя вниз — на чужую планету, на дождь, на незнакомую женщину в плаще. Её лицо заметно посветлело от волнения, а в больших тёмных глазах читалось выражение человека, который стоит на пороге, не решаясь переступить, потому что слишком долго жил без порога.

— Баррис, — негромко позвала я. — Не надо переживать. Всё будет хорошо.

— Спасибо, мастер Диас, — она улыбнулась, и эта улыбка — первая по-настоящему искренняя за всё время нашего знакомства — на мгновение преобразила её измученное лицо, сделав его моложе и мягче. — Знаете, вы и ваш падаван — первые джедаи, которые отнеслись ко мне без предубеждения.

— Может, потому, что мы не джедаи, — тихо ответила я.

И опустила пассажирскую рампу. Холодный влажный воздух Анкрии хлынул внутрь и вместе с ним — ощущение дома.

Сдав Баррис с рук на руки магистру Т’ра Саа, я отправилась домой — привести себя в порядок и наконец поесть по-человечески. Завтракать на корабле мы с Каем не стали, решив дотерпеть до дома: после казённой синтетики грузовозов хотелось настоящей еды. Тем более что в этот раз синтезаторы пришлось заправлять стандартной пастой.

Улицы Храмового города постепенно оживали. Начиналась привычная утренняя суета — по мощённым светлым камнем дорожкам спешили ранние работники, где-то хлопали ставни, из мастерских доносился приглушённый гул оборудования. Девочки на нашей стороне реки уже готовили первый завтрак в общей столовой, и в сыром зимнем воздухе расплывался тёплый, головокружительный запах свежей выпечки — сдобной, со специями и чем-то ягодным. После нескольких дней на пайках и кантинной еде этот аромат казался неприлично прекрасным.

Дома я первым делом скинула дорожную одежду и отправилась в душ. В большой Галактике водный душ считался роскошью — на большинстве станций и кораблей обходились звуковыми освежителями, а настоящая вода стоила целое состояние. Здесь же, на Анкрии, богатой реками и чистыми подземными источниками, я могла позволить себе это маленькое удовольствие без угрызений совести. Горячие струи били по плечам, смывая усталость последних дней, и я стояла под ними долго, неторопливо, впитывая тепло и позволяя мыслям свободно течь.

Однако когда я вышла из ванной комнаты — в чистой домашней тунике, с мокрыми ещё волосами, — меня уже ждали. Пришли гранд-мастер Сайнубе и Сайфо-Диас. О чём мне сообщил специально посланный ими Кай, перехвативший меня в коридоре с видом одновременно почтительным и слегка виноватым — мол, я не виноват, они сами пришли.

Когда я спустилась в кухню-столовую, там уже расположились. Стол был накрыт, и ученик вовсю лакомился всем, что Сила послала, — каша с сушёными фруктами, свежий хлеб, какой-то местный джем янтарного цвета, горячий чай. Я спокойно села за стол и присоединилась к завтраку. Компанию мне составил, помимо Кая, Тера Сайнубе — старый косианец на моей кухне смотрелся весьма органично. Ел он с удовольствием и без церемоний, что вызывало у меня невольную симпатию: гранд-мастер не считал себя выше простых радостей жизни и умел ими наслаждаться.

Сайфо-Диас тем временем спокойно сидел на диване у стены и, улыбаясь, наблюдал за тем, как я ем. Как призраку Силы еда моему отцу была не нужна, но присутствовать за семейным столом он любил — кажется, это напоминало ему о чём-то давно ушедшем. Его полупрозрачная фигура мягко мерцала в утреннем свете, и если не присматриваться, можно было принять его за обычного человека, задумчиво расположившегося с чашкой кафа.

Судя по всему, разговор предстоял серьёзный. Если уж новый гранд-мастер Ордена Равновесия при всей своей чудовищной занятости пришёл завтракать ко мне в дом — значит, дело не терпело отлагательств.

Наконец с едой было покончено. Я убрала со стола, и мы дружно перешли в соседнюю комнату, служившую мне одновременно кабинетом и гостиной. Это было моё любимое место в доме: просторное, с высокими потолками, скромно обставленное — пара кресел, рабочий стол с голотерминалом, низкие книжные полки вдоль стен. Но главным здесь было панорамное окно во всю стену, из которого весь Храмовый город лежал как на ладони. Отсюда, с высокой террасы, врезанной в склон холма, были видны крыши жилых кварталов, тёмная лента реки, мосты, дымки над мастерскими и далёкие шпили храмового комплекса, теряющиеся в утренней дымке. В самом начале освоения я выбирала этот дом не только из-за вида — хотя вид был потрясающий, — но и по причине высокого расположения: его просто не затапливало зимой.

— Рассказывай, Талия, — коротко сказал мой отец. Улыбка исчезла с его лица, и тон стал деловым.

Мне пришлось рассказывать всё. С самого Карвосса II, не пропуская ничего: моё ученичество у дамы-матукая, находки и открытия последних месяцев — и заканчивая приключениями на Кореллии, встречей с Фэй и мандалорцем, правда, о его возможном попаданстве я умолчала.

— Видишь ли, Талия, — осторожно начал Сайфо-Диас, как только я закончила рассказ. Его полупрозрачная фигура чуть подалась вперёд, и выражение лица стало серьёзным — таким я видела отца нечасто. — Магистр Саа поддерживает связь с магистром Фэй. Их связывает многолетняя дружба и общие интересы.

Я хмыкнула. Это и так было понятно, а то, как Т’ра Саа встречала нас на посадочной площадке в пять утра под дождём, только подтверждало очевидное. Вопрос был в другом: что именно эта тысячелетняя интриганка хочет от нас. И я высказала это вслух, не утруждая себя дипломатичностью.

— Всё не так просто, Талия, — заговорил Тера Сайнубе. Гранд-мастер сидел в кресле, сложив перед собой длинные тонкие пальцы, и голос его звучал непривычно тяжело — без обычной мягкой иронии. — Дело не в интригах как таковых. Мы все, чувствительные к Силе, по-особому воспринимаем Вселенную. И нам невыносимо тяжело, когда начинается волна хаоса и разрушения. Больше всего мы желаем её остановить — это не благородный порыв, это почти физическая потребность, вроде дыхания.

Он помолчал, словно собираясь с мыслями, и продолжил:

— Так вот, в настоящий момент мы установили дипломатические отношения с планетой Каджид. Это тот самый мир, населённый ситхами, о котором мы говорили до твоего отлёта.

Я кивнула. Помнила.

— Мы практически уверены, что находимся в шаге от хаоса такой войны, по сравнению с которой Война клонов покажется местечковыми разборками на задворках Внешнего Кольца. Сейчас, как ни парадоксально это звучит, единственный, кто стоит на страже порядка в Галактике, — это Дарт Сидиус, известный как император Палпатин. — Сайнубе произнёс это ровно, без тени одобрения или осуждения, просто констатируя факт. — Мы обсуждали это с духовным лидером Каджида, и Дарт Вигилус был с этой оценкой полностью согласен.

За панорамным окном утренний туман медленно сползал внутрь горы, окутывая крыши Храмового города. Мирная, спокойная картина — и то, что я сейчас слышала, чудовищно с ней контрастировало.

— Дальше — хуже, — продолжил гранд-мастер, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталую тревогу. — Ситуация такова, что неизвестная враждебная раса из-за пределов Галактики планомерно дестабилизирует обстановку. Они выжидают удобного момента, чтобы начать завоевание. А наши пауки в банке только рады стараться — грызутся между собой, не замечая, что банку уже несут на кухню. Если начнётся полномасштабная гражданская война, то после завершения её основной фазы, когда Галактика будет обескровлена и измотана, в Небесную Реку вторгнутся чужаки. И тогда начнётся форменный геноцид.

Слышать это было откровенно страшно. Не потому, что новость — нет. А потому что это было кратким, безжалостно точным изложением канонных событий. Или легенд — но есть ли разница, когда ты сидишь внутри истории, а не перед экраном? Я медленно выдохнула и сказала:

— А как же план магистра Йоды?

— Вот мы и подошли к главному, — сказал Сайфо-Диас, и его призрачная фигура выпрямилась. — Расскажи подробнее, в чём заключается его план.

Пришлось припомнить всё, что я когда-то смотрела и читала — в каноне и в легендах — о Люке и Лее, о великой борьбе демократии с тоталитаризмом, о восстании, которое должно вспыхнуть меньше чем через полтора десятилетия. О мальчике с фермы на Татуине и девочке-принцессе с Альдераана, на чьи неокрепшие плечи престарелый гранд-мастер собирался взвалить спасение целой Галактики. Моих собеседников это ожидаемо не обрадовало. Сайнубе молчал, тяжело глядя в пол. Сайфо-Диас невесело усмехнулся.

— А ведь была у меня иллюзия, что когда уйду в Силу — смогу наконец отдохнуть и отоспаться, — печально вздохнул он. — А что теперь? Работы непочатый край. Одна радость — спать совсем не хочется.