Империя Поттеров (джен)

Письмо леди Вальпурге Блэк Генри отправил три дня назад, сразу после поимки Хвоста. В коротком сдержанном послании Генри сообщал, что располагает важными сведениями о судьбе ее сыновей — Сириуса и Регулуса, — и просит о личной встрече. Ответа пока не было. Генри решил дать леди Блэк время, понимая, насколько тяжело ей снова позволить себе на что-то надеяться. И как бы сильно ему не терпелось скорее приступить к этой части плана, как бы сильно он не волновался о том, что леди Блэк просто не дождется того, чего ждала столько лет, он решил ее не торопить.

В эти дни ожидания жизнь в Поттер-мэноре текла своим чередом и была наполнена разными делами и уютными забавными деталями.

В углу кабинета Генри в зачарованной клетке томился Питер Петтигрю в облике крысы. Тайни, которая ежедневно приходила кормить пленника, испытывала к нему глубокое отвращение. Она брезгливо клала щипцами на дно клетки сухой черствый сухарь и морщила нос так, словно перед ней лежала дохлая жаба.

— Негоже этой гадости находиться в доме, хозяин, — говорила она. — Позвольте Тайни отнести эту мерзость в казематы.

Генри лишь улыбался в ответ на внезапную суровость добродушной домовички. Петтигрю должен был оставаться под рукой, пока не придет его время.

Зато Гарри был абсолютно счастлив. За эти несколько дней он просто без ума влюбился в Кошмара. И эта любовь была полностью взаимной. Огромный черный книззл, ранее известный только своей свирепостью и любовью к пакостям, относился к детенышу своего прайда с трогательным снисхождением. Он напоминал старого льва, который позволяет маленькому львенку таскать себя за хвост и дергать за уши.

Кошмар практически переселился в комнату Гарри. Ночью он занимал немалую часть огромной кровати, рассыпая вокруг тонны своей густой черной шерсти. Днем он следовал за мальчиком по пятам, как тень, нервируя мистера Уиллоуби. Старый гувернер, человек стальной выдержки, видавший всякое за свою долгую педагогическую практику, признавался Генри за чаем:

— Лорд Поттер, ваш питомец впечатляет. Но должен признаться, что мне от него не по себе.

Однако нападать на гувернера Кошмар не собирался. Он лишь наблюдал и был готов в любую секунду ринуться на защиту своего подопечного.

Отношения Генри с фамильяром тоже были не самыми простыми. Первые попытки привести шерсть зверя в порядок едва не закончились дракой — и Генри не был уверен, что сумел бы победить чудовище. Он долго торговался с упрямым книззлом по поводу его бесчисленных колтунов, объясняя, что выглядеть подобным чучелом непозволительно для фамилиара главы рода. В итоге они достигли компромисса.

Генри разрешил Кошмару охотиться на различных тварей, которые бесконтрольно расселились на обширной территории поместья, кроме тех, что были полезны саду, а взамен получил разрешение периодически мыть его "Простоблеском", волшебным шампунем, рецепт которого когда-то изобрели Флимонт и Юфимия Поттеры. Это средство творило чудеса и не только отмывало грязь и распутывало колтуны, но и заставляло шерсть лосниться здоровым блеском.

Теперь Кошмар выглядел как яростное атласное облако черного цвета. Из свирепого уличного зверя он превратился в свирепого уличного зверя премиум класса.

Помимо этого книззл с энтузиазмом нес службу охранника и добытчика. Он подолгу носился по полям и лесам поместья и иногда возвращался с гордым видом и трофеем в зубах. То это была какая-нибудь мертвая гадость, вонючая и склизкая, из-за чего Тайни начинала громко ругаться, размахивая тряпкой, а Кошмар в ответ шипел, но не атаковал. То он приносил свежего зайца к обеду и клал его прямо на порог кухни с видом существа, выполнившего свой долг.

Единственное, о чем не удалось договориться с Кошмаром, так это неприкосновенность вотчины Ульриха. Книззл, обозначив полугнома достойным соперником — видимо, оценив его силу и схожий свирепый нрав, — то и дело норовил украсть что-нибудь съедобное из домика кузнеца. И это несмотря на то, что Тайни кормила зверя до отвала.

Это превратилось в самое настоящее спортивное соревнование. Ворчливый серьезный полугном старался не допустить кражи и расставлял хитрые капканы. Но Кошмар был хитрее.

Иногда по парку разносилась громкая ругань на языке горных кланов, и вслед за удирающим со стейком в зубах черным комком мчался разъяренный полугном с молотом в руке. Они могли проскакать целую милю, прежде чем Ульрих сдавался или книззл, насытившись азартом погони, позволял себя догнать. Генри, наблюдавший за этим из окна мастерской, замечал, что угрюмый полугном все же испытывал если не симпатию к наглому зверю, то во всяком случае, его желание размозжить пушистую голову было не слишком сильным. Молот опускался рядом, пугая, но не причиняя вреда. А это, учитывая характер Ульриха, уже было чем-то вроде проявления дружбы.

Эти дни, прошедшие с приема в Малфой-мэноре, Генри вместе с Ульрихом работал с теми материалами для Капсулы Жизни, какие сумел раздобыть. Постепенно работа продвигалась, хотя до ее окончания еще было далеко.

Кроме работы в кузнице Генри пришлось выполнять и светские обязанности. Он успел выпить чай и отужинать с пятью влиятельными лордами волшебной Британии, которым после бала стало интересно поближе познакомиться с новым загадочным игроком на политическом поприще. Они присматривались и задавали осторожные вопросы, на которые Генри уклончиво отвечал, сохраняя образ загадочного американца, который пока только осматривается.

Он даже успел совершить визит к министру магии с роскошным букетом орхидей и белых роз, которые Тайни вырастила в магической оранжерее. Они говорили о погоде, последних новостях из Министерства, успехах Гарри и пронзительной статье в "Пророке" о том, как мальчик наконец обрел настоящий дом, которая заставила рыдать всех домохозяек волшебной Британии. Но постепенно беседа перешла в более серьезное русло. Генри, помешивая цветочный чай из личного садового сбора госпожи министра, ненавязчиво выведал планы ее на будущую политическую карьеру.

Багнолд от его вопроса рассмеялась. Она поставила чашку и посмотрела на Генри с хитринкой в глазах.

— Прощупываете почву, Генри? — спросила она прямо.

— Не без этого, Милисент, — честно признался он, улыбаясь в ответ.

Министр покачала головой.

— Должна предупредить вас как человека нового: занять кресло министра будет непросто. В министерстве цветут коррупция и фаворитизм, и отдельные фигуры давно поделили между собой сферы влияния.

Генри улыбнулся.

— Я не собираюсь садиться в него лично. И никуда не тороплюсь.

Багнолд кивнула, словно ожидая такого ответа. Она задумчиво посмотрела в окно, которое выходило на спящий сад.

— Что ж, возможно, вы и правы, хотя поторопиться я бы вам все же советовала, этот срок для меня последний. Я немолода, Генри. У меня есть внуки, которых я редко вижу, и чудесный розарий, которым мне некогда заниматься. С возрастом я несколько сместила приоритеты, политика перестала быть смыслом жизни и стала тяжелой обязанностью, — она доброжелательно посмотрела на Генри. — Так что, если у вас есть идеи, планы и люди, которые могут изменить ситуацию к лучшему — действуйте. Я хочу красиво уйти и оставить после себя порядок. Помогите мне в этом, и я с радостью передам вам бразды правления.

Генри был рад, что они с госпожой министром поняли друг друга и заручились взаимной поддержкой.