Цена свободы (гет)

С момента нашего с Пэнси разговора прошло чуть меньше двух недель. До третьего этапа оставалась ровно неделя, а в воздухе всё больше витало ощущение приближающегося Рождества. Ну и Святочного бала. Куда уж без него.

И чем ближе был бал, тем активнее обсуждался вопрос о том, с кем пойдёт Гарри Поттер, который так и не выбрал себе партнёршу. Общественность была не готова к такому раскладу и строила самые разнообразные теории о том, кого же я скрываю от всех. Но правда была в том, что я никого не прятал. Так уж получилось, что я решил поставить свою личную жизнь на паузу. И сделал я это по двум причинам.

Во-первых, впереди был крайне важный этап турнира. У меня и у Крама были шансы сильно вырваться вперёд. И было крайне важно набрать как можно больше очков перед четвёртым испытанием, которое, с огромной вероятностью, будет за Флер Делакур. И все это понимали.

Понимали настолько хорошо, что я по двадцать раз за день выслушивал наставления от всех подряд. А такое поведение значило лишь одно: если я проиграю и Крам вырвется вперёд, есть большой шанс попасть в немилость толпы. И втягивать какую-либо девушку в этот бардак я решительно не хотел. Спасибо, опыт имеется.

А во-вторых, и, пожалуй, в-главных, у меня банально не было бы времени на романтику. Вся ситуация с Пэнси помогла мне понять, что бегать от проблем и откладывать их в долгий ящик — не самая лучшая стратегия. А проблем у меня хватало.

И начал я с главной — крестража внутри себя. Но в этот раз я подошёл к вопросу без внутренней паники и истерии. Вместо поверхностного чтения я вчитывался в каждую страницу и в каждую строчку тех материалов, что у меня были. Плюс Наставник подкинул пару новых книг.

Сильно это мою ситуацию не изменило, но я стал куда лучше разбираться в природе крестражей. Например, пресловутое убийство не было обязательной частью ритуала. Оно лишь служило своеобразным облегчением, так как дестабилизировало душевное состояние волшебника, что, в свою очередь, упрощало процесс разрыва души. Вернее, уменьшало количество требуемой энергии.

По-хорошему крестраж можно было создать и без убийства, но это потребовало бы просто прорву энергии. От этого мне становилось всё непонятнее, что же случилось в ту ночь, когда Волдеморт пришёл ко мне домой и убил моих родителей. Вряд ли он вместо моего убийства решил сделать из меня крестраж и при этом обосрался с ритуалом. Не, я в такое не верю. Он пришёл меня убить. Но что пошло не так?

Причём мне настолько интересна стала эта тема, что я даже уговорил Сириуса тайно сопроводить меня в Годрикову Лощину, чтобы своими глазами увидеть дом Поттеров. Мы провели там целый день. Я испробовал десятка два диагностических чар, но ничего нового не выяснил. Единственное, на что я обратил внимание. — это разрушенная крыша в детской комнате, что могло свидетельствовать о мощном магическом выбросе. Но это была лишь теория. Теория, которая обошлась Сириусу в несколько дней запоя, так как напрямую напомнила о смерти моего отца и тех событиях.

Ещё я много медитировал, исследуя свой разум и собственную магию на предмет аномалий и скрытых талантов, но, как и раньше, не обнаружил ровным счётом ничего. Никаких скрытых разумов, воспоминаний, навыков или иных «подарков». Тем не менее, в какой-то момент я начал различать, где я, а где непосредственно осколок души Волдеморта.

В общем, всё это наводило меня на мысль, что я вполне мог оказаться неправильным крестражем. Неполноценным. Но чтобы понять, так это или нет, мне нужно было хотя бы разобраться, как именно был создан крестраж. И сюда как раз отлично ложилась теория о магическом выбросе, который в теории мог вызвать расщепление души. Но так это или нет, мог знать лишь сам Волдеморт.

Зато мне неожиданно пригодился парселтанг. Ну, как пригодился… В последнюю неделю я каждый вечер посещал кабинет директора, где пытался разными ритуалами снять метку с Люциуса Малфоя.

Ну а чтобы объяснить, почему метку снимаю именно я, Наставник придумал историю, что Волдеморт не просто исполнил ритуал, но и наложил поверх него заклятие на парселтанге. Так что во время каждого такого ритуала мне приходилось с максимально серьёзным лицом шипеть рецепты разных блюд. Вот вчера, например, это был яблочный пирог.

Особого прогресса мы пока не достигли, но Малфой-старший показывал удивительную стойкость духа и раз за разом приходил с уверенностью, что вот сегодня точно получится.

Помимо решения личных проблем и работы с меткой, я всё так же продолжал посещать школьные занятия и заниматься дополнительно. К своему восторгу, я освоил беспалочковое Accio и начал делать боевые прыжки без того, чтобы после каждого такого перемещения опустошать свой желудок.

Ну а когда выдавалась свободная минутка, я полностью посвящал её своим ребятам. Несмотря на то, что мне казалось, что я загружен как никогда, мне впервые за долгое время было легко дышать. Я больше не чувствовал, что на меня несётся непонятный ком всякого дерьма. Не, дерьмо было. Просто я был к нему готов. Ну… или мне так казалось.

* * *

— Ещё раз, Поттер! Активнее! — прокричал лже-Грюм, стоя где-то справа от меня.

— Lumen Ruptura! — я взмахнул палочкой, и с её кончика сорвался столп ярких вспышек.

— Ещё раз!

— Lumen Ruptura! — прокричал я, выпуская ещё порцию вспышек.

— Неплохо, парень! Запустишь этим в кого-нибудь ночью — получишь нехилое преимущество. Главное — не забудь прикрыть глаза, а то ослепишь сам себя, и всё твоё преимущество сойдёт на нет.

— Понял, сэр. — сказал я, посмотрев на профессора.

Ухмыльнувшись, лже-Грюм оттолкнулся от стены и подошёл ко мне.

— Ты был очень неплох во время первого испытания и чуть хуже на втором. Сейчас, парень, очень важный момент всего турнира. — Перевёртыш сделал многозначительную паузу. — Не хочу давить, но если Крам займёт первое место, а ты провалишься, то догнать его будет очень сложно.

— Я понимаю, сэр. — Ну вот и он туда же. Я правда в курсе всей серьёзности. Пожалуйста, хватит мне об этом говорить. Чтобы успокоить профессора, я добавил его любимую фразу: — Я собираюсь надрать всем задницу.

— Отлично! — тут же обрадовался лже-Грюм и хлопнул меня по плечу. — Покажи им всем, кто тут самый сильный маг!

— Договорились, сэр! — рассмеялся я.

— Кстати, Гарри, как продвигается разгадывание подсказки?

— Честно? Никак. — Я почесал затылок и присел на край парты. — Чего я только не перепробовал, но так и не приблизился к разгадке.

— Что именно ты делал?

— Ну… — я начал припоминать всё, что перепробовал, чтобы разгадать загадку орущего яйца. — Я жёг его закрытым, ускорял звук, замедлял звук, слушал продолжительное время, жёг его открытым, пытался расшифровать надписи на кромке яйца, отправлял колдографии экспертам по драконам… Э-э-э… даже как-то раз зарыл его.

— А зарывать-то его зачем? — лже-Грюм с удивлением уставился на меня.

— Да просто так. — Пожал я плечами. — Оно меня задолбало.

— А ты… умеешь удивить, парень. — Задумчиво протянул профессор. — То есть ты использовал на яйце стихию огня, что логично, так как это дракон, и стихию земли, потому что… решил поэкспериментировать. А что насчёт того, чтобы попробовать остальные стихии?

— Закинуть его повыше или утопить?

— Верно. — Кивнул перевёртыш. — А как вообще у тебя дела?

— Да нормально. — не задумываясь ответил я. — Как у вас? Определились с партнёршей на бал?

Лже-Грюм залился на весь класс своим лающим смехом.

— Ну ты, парень, умеешь поднять настроение. «Партнёршей»! Ха! — выдавил из себя сквозь смех мужчина.

— Ну а что, вы мужчина у нас видный, статусный. Если интересно, могу подсказать, на кого обратить внимание. — Продолжал я подкалывать учителя.

— Да-да, спасибо. Когда-нибудь, когда у меня отрастёт моя нога, обязательно воспользуюсь твоим предложением.

— Обращайтесь, сэр.

— Ладно, Поттер, вали отсюда. У меня есть ещё несколько важных дел, о которых тебе лучше не знать. — Оскалившись, произнёс мужчина.

— И вам хорошего вечера, сэр! — попрощался я с лже-Грюмом и, забрав свои пожитки, пошёл в сторону общежития.

Чем больше я общался с профессором по защите, тем сильнее укреплялся во мнении, что он Пожиратель Смерти. Я достаточно много общался с Малфоем-старшим и прочими бывшими Пожирателями, чтобы не узнать знакомые нарративы, которые нет-нет да и проскальзывали.

И по-хорошему, мне надо было бы доложить об этом Наставнику, но… я боялся, что мои слова станут последней причиной для Дамблдора привести свой план в исполнение и сначала допросить, а затем убить перевёртыша. А это определённо было не тем, чего я хотел.

Особенно в преддверии того, что мы вот-вот найдём способ снимать метки. Возможно, когда лже-Грюм узнает, что он может быть свободен и что ему не будет грозить смерть, если он отречётся от Волдеморта, он сможет примкнуть к нам. И тогда мы все будем на одной стороне, и не придётся никого ликвидировать.

— Эх, мечты… — пробормотал я себе под нос.

Я остановился на лестничном пролёте, неспешно потянулся и размял шею. И тут услышал, как где-то в коридоре справа от меня раздались звуки, характерные для двух бегущих людей.

И как бы с одной стороны, я сейчас в школе, так что бегающие дети — это явно не что-то неожиданное. А с другой — близится конец семестра, во время которого большинство преподавателей буквально зверели и, такое ощущение, начинали соревноваться в том, кто задаст самое долбанутое задание. Из-за чего все ученики с первого по седьмой курсы стабильно торчали в библиотеке.

Ну а учитывая, что в том коридоре, откуда доносились звуки, не было ровным счётом ничего важного, это лишь усиливало моё любопытство. Плюс мне то ли показалось, то ли я действительно услышал что-то похожее на женский всхлип.

Короче, надо проверить. Хуже не будет. Вдруг Уизли опять что-то творят. А то они в последнее время совсем уж притихли. Понятно, что их нехило прижали после истории со значками, но ведь страх перед наказанием не вечен…

Я крался по коридору на полусогнутых ногах, стараясь издавать как можно меньше звуков и изо всех сил пытаясь определить источник шума. Всё, чего я хотел. — это просто аккуратно понять, что происходит, и, если всё в порядке, тихонько свалить.

Мало ли, это просто какая-то парочка решила уединиться — и им явно ни к чему знать, что за ними подсматривал Гарри Поттер. Ещё пойдут слухи, что я дрочер-вуайерист.

Я аккуратно повернул ручку очередной двери и обнаружил, что она заперта. Ладно, не проблема. Давай-ка посмотрим, с чем мы имеем дело…

Переключившись на магическое зрение, я взглянул на структуру заклинания, которое наложили на дверь. Хоть я и не мог похвастаться обширными знаниями о том, как выглядело то или иное заклинание, но общее понимание, что к чему, Сириус вдалбливать в меня смог.

Благодаря этому я смог сообразить, что передо мной, очевидно, запирающее заклинание. Причём действовало оно не на замок, а на всю дверь целиком. Так что Alohomora тут не поможет. Но, в принципе, учитывая, сколько тут рунических связок, чем-то суперсложным оно не было, а значит…

— Ruptura Vinculi. — прошептал я.

Вообще, в том, чтобы наблюдать за действием заклинаний, было что-то невероятное. Даже если при обычном зрении тебе казалось, что всё происходит само собой, то, когда ты переключаешься на магический спектр, можешь увидеть такие удивительные вещи, как, например, то, что с кончика тонкой, светлой линии, что символизирует мою палочку, сорвалось облако красного пара, которое вступило в реакцию со структурой заклинания на двери и, словно паразит, проникает и разрушает красивую вязь. Удивительно.

Дождавшись окончательного разрушения заклинания, я переключился на обычное зрение, абсолютная темнота отступила, а мир вновь обрёл очертания. Медленно и осторожно поворачиваю ручку двери и заглядываю в приоткрытую дверь. Ну да, просто какая-то парочка решила уединиться. Главное, чтобы никто не залетел. Хотя, они оба блондины, так что дети могут получиться красивыми. Стоп. Парень-блондин?

— Малфой? — вырывается из моего рта. Дерьмо.

Девушка, стоявшая ко мне спиной, вздрогнула от испуга и резко отпрыгивает в сторону, открывая мне обзор на растерянное и испуганное лицо моего лучшего друга.

— Гарри?! — удивлённо воскликнул Малфой.

Девушка Драко тоже что-то громко сказала, но сделала это на французском, так что из всей её речи я понял ровно три слова: «я», «Драко» и «дерьмо». Причём последнее слово звучало несколько раз.

— Эм… — я замялся, стоя на пороге и абсолютно не представляя, что в этой ситуации стоит делать и говорить. Драко, судя по всему, был ровно в таком же состоянии. Француженка что-то ещё сказала, но в этот раз я не смог разобрать ни единого слова.

Приглядевшись к девушке, я понял, что как минимум несколько раз видел её. Невысокая, стройная, с длинными светлыми волосами, ниспадающими почти до пояса. У неё было аккуратное круглое лицо с мягкими чертами, маленький острый носик и серые глаза, которые прямо сейчас гневно уставились на меня.

— Может, зайдёшь? — растерянно произнёс Драко и указал на соседнюю парту.

— Да, конечно. — Войдя в класс, я плотно закрыл за собой дверь и уселся на то место, на которое указал Драко. Что делать дальше, я по-прежнему не знал.

— Ладно. Рано или поздно я знал, что этот момент настанет. — С тяжёлым вздохом начал блондин. — В общем, Гарри, это Вивиан Депуа. Моя... девушка.

Чего блять?! И как я пропустил, что у моего лучшего друга появилась девушка? И, главное, какого хрена я об этом узнал так случайно? Словно наэлектризованный, я подскочил со своего места и протянул отшатнувшейся девушке руку, чуть ли не прокричал, не сумев сдержать переполнивших меня радостных эмоций:

— Привет! Я Гарри Поттер! Рад познакомиться!

— Гарри, она не говорит по-английски. — с раздражением в голосе сказал Драко, обнимая свою подругу.

— А…

— Я говорю по-французски. — закатив глаза, ответил Малфой на вопрос, который я только собирался задать. И, подтверждая сказанное, что-то сказал Вивиан. Судя по общему контексту и прозвучавшему моему имени, он, похоже, представлял меня.

Девушка что-то смущённо проговорила и пожала мою руку. Класс. Теперь мы знакомы. А дальше что? Возможно, мне стоит свалить, оставив ребят одних. Я и так испортил им свидание.

— Ладно, я тогда, пожалуй, пойду? — нерешительно предложил я, указывая большим пальцем на дверь у себя за спиной.

— Погоди. — коротко бросил Драко и что-то быстро начал объяснять своей девушке.

Та, несколько раз кивнув головой, что-то быстро ответила Драко, поцеловала его в щёку и, помахав мне на прощание, выскочила в коридор.

— Так… как так получилось, что ты, ловец команды Шармбатона, встречаешься? — решил я первым нарушить тишину. — И почему ты это скрывал? Она же красотка! Чего стесняться?

— В этом и проблема… — выдохнул Малфой.

— В том, что она красивая?

— В том, что она ловец команды Шармбатона, дебил.

— Ну и чё? Она ловец, ты ло… — Я оборвал себя на полуслове, так как только понял, что имел в виду Драко. — И ты переживаешь, что тебя не поймут?

— Да срал я на себя. Пусть только сунутся. — Со злостью выплюнул Драко. — Я боюсь за неё. У нас впереди матчи, а ты знаешь, сколько ебанутых учится что у нас, что в Шармбатоне?

— Догадываюсь. — протянул я.

— Ты слышал, что сделали с какой-то семикурсницей с Хаффлпаффа за то, что та собиралась напрашиваться в партнёрши к этому, как его… Фурнье? Её поймали другие барсуки, что дрочат на Диггори, и, обвинив в предательстве, заперли в шкафу для швабр. И она там проторчала часов шесть, пока её случайно не нашёл Филч.

— Да ты гонишь. Барсуки? Они же… безобидные.

— Вот именно. — Драко поднял указательный палец, словно подчёркивая свою мысль. — А теперь представь, на что способны остальные. И, поверь, в Шармбатоне, судя по рассказам Ви, тоже есть свои таланты.

— Но ведь… — Я сделал лёгкое усилие над собой. — Коул и Крама никто не трогает.

— Ха! — воскликнул Драко. — А ты не замечал, что рядом с твоей бывшей постоянно есть кто-то из дружков Виктора?

— Я вообще стараюсь держаться от неё подальше. — пожал я плечами.

— А если мы сделаем то же самое?

— Это тупо. — Покачал головой Малфой. — Тебе надо к турниру готовиться, а у всех остальных есть уроки. Просто это… это так, блять, тупо.

Драко со злостью ударил кулаком по столу. Немного помолчав, он продолжил:

— Мне кажется, что все забыли, что этот турнир не только про борьбу, но и про дружбу. Все такие озлобленные, что готовы наброситься на любого, кто, по их мнению, является предателем. — Блондин чуть ли не зарычал. — Меня так заебало это всё. Гарри, у меня есть девушка! Слышишь, девушка! Мы встречаемся! Но я не могу познакомить её с друзьями, потому что боюсь, что если мы выиграем их команду или проиграем, какие-то ебанаты её обвинят, что это всё её вина. Что или она поддалась, или меня очаровала. Сука ебаная!

— Ну, ещё потому что никто не знает французский… — попытался пошутить я.

— Только ты не знаешь французский, Гарри.

— Да ты гонишь! И Гойл? — неверяще переспросил я.

— Мы с ним у одного учителя занимались. И Винс с нами. И Пэнси с Дафной. У детей волшебников до одиннадцати лет куча свободного времени, которое родители всячески пытаются заполнить разными уроками. Так что… — Драко неопределённо махнул рукой.

— Не важно. Я не знаю французский. И этого достаточно. Разве тебе надо с кем-то ещё её знакомить?

Драко закатил глаза и усмехнулся. Ладно. Начало положено. Я спрыгнул со стола и внимательно посмотрел на грустного Малфоя.

— Я ведь правильно понимаю, что именно с ней ты в последнее время проводишь всё своё время?

Дождавшись кивка блондина, я продолжил:

— И что ты хочешь, но не можешь позвать её на бал?

— В точку. — Вновь кивнул Драко. — И вот поэтому я, вместо того чтобы гулять по школе с шикарной красоткой, вынужден шкериться с ней по пыльным классам, как будто мы долбанные любовники! И что мне делать? Я могу надавить на Слизерин, но не на всю же школу!

— Ну… — Я неспешно потянулся и размял шею. А вот такие проблемы были уже по мне. — Делаем так. Попроси свою подружку, а я поговорю с Пэнс. Девочки должны сделать так, чтобы каждый услышал моё послание: если кто-то посмеет навредить тебе или твоей Вивиан, то я лично найду этого человека и забью его ногами.

Может, у меня не было политического веса на факультете, как у Драко, или социальных навыков Пэнси, но благодаря Наставнику и его программе тренировок я отлично умел ломать лица. И, учитывая мою репутацию, вряд ли кто-то мог подумать, что я шучу или просто бравирую. И, судя по улыбке Малфоя, он считал точно так же.

* * *

— Вот как-то так, крестник, мне и разбили сердце в первый раз! — с грустным смехом сказал Сириус, потягивая виски из стакана. — Эх, первый раз не забывается. Первая любовь и первое разбитое сердце… Но у тебя всё ещё впереди!

— Вообще-то, крёстный. — подняв указательный палец, я сделал большой глоток виски. — у меня всё это уже было!

— С этой… Астрид, да?

— А вот и нет! — воскликнул я. — Раньше! Этим летом!

— И кто это был? — с живым интересом спросил Блэк. — Она сейчас в замке?

— Не-а. — Я покачал головой. — Она… была маглом.

— Маглом? Удивительно. И долго вы встречались?

— Пару дней. Но дело не в этом! — воскликнул я, видя, что Сириус собирается что-то сказать. — Она была… невероятной. Если не назвать это первой любовью, то я даже не знаю, что тогда можно назвать этими словами. И мне казалось, что это… взаимно.

— А из-за чего вы разошлись, раз всё было так радужно?

— Ну, в том-то и дело, что… мне просто это показалось. — Я сделал ещё один глоток. — Она мне нравилась, а я ей, похоже… не очень. Она просто пропала после нашего свидания. И всё.

— Вот как. — тихо сказал Бродяга.

— Да. Мне было хреново, но сейчас я уже полностью отошёл от всей этой истории. Я просто надеюсь, что у неё всё хорошо. — Я посмотрел на огонь, который танцевал в камине, и задумчиво продолжил: — И что когда-нибудь мы вновь встретимся, и она расскажет мне, почему так поступила и что пошло не так.

— Очень жаль, что так вышло. Хотел бы я увидеть, как выглядела та девушка, что вскружила тебе голову.

— А это не так сложно. — отозвался я. Достав палочку, я призвал листок пергамента, а затем наколдовал на нём её портрет.

Ровно так, как я делал летом в «Дырявом котле». Хоть в этот раз портрет и получился несколько смазанным, в нём всё ещё очень легко угадывалась Мелисса.

— На, любуйся. — сказал я, протягивая листок крёстному.

— А она… ничего такая. — протянул Сириус, рассматривая рисунок. — Жаль, что не срослось.

— Что поделать. — как можно более равнодушно ответил я, забирая пергамент обратно. Взглянув на Мел ещё раз, я разжал пальцы, позволив пергаменту упасть на пол.

Какое-то время мы молчали, каждый думая о своём. Блэк, наверняка, погрузился в очередные воспоминания своей жизни, а я не мог не вспомнить о Драко и Вивиан, чью тайну я узнал всего три часа назад. Чёрт, и с каких пор все стали такими злыми и напряжёнными?

Этот же вопрос я задал и Блэку, отчего тот как-то странно призадумался.

— Ты знаешь… — начал мужчина. — Мне кажется, что все и правда так сильно зациклились на этих магических состязаниях, что, пожалуй, забыли одну очень важную штуку.

— Какую?

— Что магия — это не только драки, но… это ещё и веселье. В моё время это был девиз «Мародёров». Порой мы творили что-то просто для того, чтобы поднять окружающим настроение и разрядить обстановку. — Сириус посмотрел на меня и улыбнулся. — Твой отец считал, что это необходимо. Особенно когда начались первые столкновения с людьми Волдеморта и всем стало понятно, к чему это всё вело.

— Правда? — удивился я. Для меня все розыгрыши пресловутых «Мародёров» были не более чем издёвками над окружающими. Пусть и не такими жестокими, как у тех же близнецов.

— Ну, справедливости ради, это стало нашим девизом на старших курсах. После того как умерли твои бабушка и дедушка, Джеймс на месяц закрылся ото всех. Я думал, что всё, потерял друга. — Сириус, не сводя взгляда с огня, неторопливо сделал ещё один глоток. — Но он вернулся. Он улыбался как никогда в жизни. Он взял на себя миссию сделать этот мир светлее. Или, как он любил говорить: «освободить мир от печали и боли». И он был тем, кто всегда говорил мне: «Эй, Бродяга, нельзя жить в постоянной ненависти. Она сожрёт тебя». Хах.

Сириус вновь замолчал. Значит, «магия — это весело»? В последнее время в моей жизни и жизни моих близких происходило мало чего весёлого… А до третьего этапа осталась всего неделя… Интересно, насколько чаще мне будут говорить, чтобы я собрался и что это очень важный этап? Заебало.

Я перевёл взгляд на настенный гобелен, где был изображён герб Хогвартса. Блэк назвал это ноткой патриотического уюта. В этот момент граммофон противно зашипел, давая понять, что закончил проигрывать пластинку. Кряхтя, я встал с кресла и начал рыться в поисках того, что бы ещё включить.

Выбрав музыку и убедившись, что всё работает, я уже собирался вернуться на своё место, как меня посетила одна… забавная мысль.

— Знаешь, Сириус. — обратился я к сидящему в кресле мужчине. — а не хочешь тряхнуть стариной?