Ночная фурия (гет)

Октавия летала над Далиной Света как чёрно-белая хищная птица, которая высматривает добычу. Голубые глаза не пропускали каждого дерева, каждой речушки. На миг она вспомнила ту странную дырень, но вскоре голову снова заполнила лишь миссия.

Кармин и Рубин были наедине в своей королевской пещере. Принц продолжал выглядеть суровым, а правительница выглядела ещё более злой, нерво сжимая и разжимая когти.

— Почему ты не можешь переступить этот закон?! Он бессмысленнен!

— Этот закон сохранял и сохраняет нам жизнь, Рубин! Представь если бы Далина была как проходной двор... бр-р-р, — она передёрнула крыльями.

— Никто не говорит, что нужно всех кого попало пускать сюда! Только позволить поселиться Пеплу и его семье, а самим посещать Скрытый мир, он же красивый!

— Откуда тебе знать?

— Я уверен! Если наш дом такой красивый то и...

— Вот именно дом! Нам не за чем покидать его.

Рубин понурил голову, взмахнул хвостом, и нерво поковырял когтем землю. Кармин вздохнула, подошла к сыну и обняла крыльями, утешая.

— Когда-нибудь ты поймёшь.

Рубин специально громко вздохнул, чтобы показать рассерженность и недовольство.

— Почему ты так усердно защищаешь Ночную фурию и его спутников? — спросила Кармин, но уже более мягко.

— Потому что это первые драконы извне. Я надеялся подружиться,.. да видно не судьба.

Он вырвался из объятий матери и улетел. Правительница смотрела вслед... и сложно было сказать каков её взгляд — грустный, обеспокоенный, злой?

И вдруг... земля сотряслась. Будто кто-то ударил по ней из-под неё же.

Октавия не почувствовала толчок, но увидела с высоты, как задрожала земля. Удар был глухим. Она выбрала самую высокую из ближайших точек и осмотрела Далину. Земля содрогнулась лишь раз... Почему-то ей стало казаться, что толчок и чёрная дыра связаны... Вот только чем?

Она ещё немного осмотрелась и увидела, как в её сторону летели две белые точки и одна чёрная. Фыркнув, Октавия заметалась, чтобы найти убежище. Маскировку нельзя было использовать — она себя выдаст. В поле зрения попалась пещера с рубинами на входе.

Драконица полетела к ней. Она даже не проверила есть ли в ней кто-нибудь. Пещера была с очень высоким потолком.

— Здравствуйте, — донёсся голос, и гостья подскочила.

Развернувшись, она оскалилась, но затем её глаза наполнил страх. Крылья повисли словно тяжёлая ноша.

Перед ней была Кристальная фурия цвета оранжево-красного сердолика. Его глаза были тёмно-зелёными с еле заметной желтизной.

Октавия стояла в страхе недолго. Снова оскалившись, она напрыгнула на хозяина пещеры. Дракон еле успел отскочить, чтобы зубы не вонзились в его шею. Чёрно-белая драконица снова прыгнула, выпустив вперёд когти, и на этот раз Кристальная фурия не успела отпрыгнуть. Октавия повалила его навзничь.

— В чём?..

Но хозяин пещеры не успел договрить, Октавия с силой прижала его горло, и он мог лишь хрипеть.

Октавия смотрела глазами полными злостью и благоговения, потому что сейчас она совершит то ради чего прилетела. Однако она не успела довести дело до конца — чёрно-сердоликовый хвост ударил её по голове, и хватка ослабла. Дракон поднялся, отпихнул гостью и принял боевую позу. Опомнившись, чёрно-белая фурия тоже приняла эту позу.

— В чём дело, кто вы?! — наконец громко и внятно спросил атакованный.

— А ты уже забыл меня? — с призрением прошипела Октавия. — Забыл цвет моих глаз, моё имя, да?

Дракон молчал, а его взгляд был наполнен испугом, хвост двигался из стороны в сторону.

— А я отчётливо помню твой сердоликовый цвет и твои лживые глаза,..

И тут,.. хвост фурии остановился, крылья повисли, уши тоже. А глаза заблестели, словно наворачивались слёзы.

— Октавия?.. — еле слышно произнёс он, но гостья даже не кивнула в знак подтверждения. Он и не нужен был.

— Давно не виделись, отец. Уже как восемнадцать лет, — в голосе драконицы было столько призрения, что самый страшный дракон сжался бы и задрожал.

— Октавия,.. доченька, — он приблизился, расправляя крылья, наверно, чтобы обнять, но Октавия отстранилась.

— Не смей меня так называть! — огрызнулась она. — Разве могу я тебя назвать родителем? Хороший родитель не бросит дитя,.. — её голос дрогнул, словно она пыталась сдержать плач. Но она гордо держалась перед Кристальной фурией.

Сердолик продолжал молчать, подавляя дрожь в теле. Но кончики его крыльев всё же дрожали. Ещё бы! Не видеть дочь после того, как восемнадцать лет не видел и не знал, что с ней.

— Октавия,.. я не надеялся вновь увидеть тебя. Как... как ты нашла Далину?

— По счастливой случайности. Даже забавно — я всю жизни искала где ты, а нашла из-за дракона, похожего на меня.

— В смысле? Ещё одно Ночное сияние?

— Нет. Он похож на вас — Кристальных, только чёрный, у него восемь ушей и крылья без когтей, — она тряхнула головой. — Не будем растягивать встречу! Я убью тебя здесь... и сейчас!

Она с рычанием набросилась на Сердолика, но тот удивительно очень ловко уклонился. Так продолжалось от силы минут шесть — Октавия нападала, а противник уклонялся. Сердолик не пытался ударить в ответ — лишь уворачивался.

— Позволь объясниться! — сказал он, когда рядом с мордой просвистели когти нападавшей.

— Я не желаю слушать твои дешёвые извинения и объяснения!

— Пожалуйсто, Октавия, послушай! — он сделал рывок, несильно отпихнул соперницу. — Я никогда не хотел делать больно тебе и твоей матери! Так получилось...

— Ах так получилось значит?! — совсем рассвирепела Октавия, раскрыла пасть и пещеру сокрушил разряд плазмы. Она содрогнулась, но потолок не обвалился.

— Прошу хватит! Если пещера обвалиться мы оба будем замурованы!

— Не беспокойся за свою жалкую жизнь, я прерву её раньше чем потолок обвалиться... Уж поверь...

Она зашипела, рванула к правому боку Сердолика, тот отпрыгнул, но Октавия моментально развернулась и ударила правой лапой по груди... в той части где сердце. Сердолик зафырчал и отскочил довольно далеко назад. На груди проступили кровывые полосы.

— Я не хочу драться с дочерью — прекрати! У тебя есть причина ненавидеть меня, но у меня не было выбора!

— Врёшь, как дышишь! — сплюнула Октавия, расправив крылья, как это позволяли размеры пещеры в ширину.

— Обзывай, как хочешь, — спокойно сказал Сердолик. — Просто выслушай, умоляю. Может и не простишь, но хотя бы будешь знать почему я так сделал.

— Я не хочу слышать твой подлый голос! — её глаза заблестели, а уши поникли. — Ты бросил маму, ты бросил... меня... Ты не любил нас — мы для тебя ничего не значили!

— Это не так, милая! Я любил вас, люблю, и буду любить!..

— Хватит врать, хватит! Тебе самому не противно? Тот кто любит не покинет семью!.. А значит мы для тебя не ценнее обглоданной кости, которую можно просто отшвырнуть, как ты вычиркнул нас из своей жизни.

Её взгляд продолжал выражать лишь злость и ненависть, но она плакала. Наяву снова был маленький чёрно-белый дракончик, который увидел, как мать плачет — она сама.

— Вы были мне дороги больше всего на свете,.. — он тоже начал плакать. — Но кто-то узнал, что я покинул Далину, а делать это было запрещено, и тогдашняя правительница пригрозила, что убьёт выводок! Родилась только ты,.. и терять единственное дитя я не мог! Она поставила условие — ты и мать не тронуты, но я возвращаюсь обратно и больше не покидаю дом.

— Ч-что?.. — запинаясь спросила Октавия, и её пробила дрожь.

— Эта правда, клянусь! Я бы не врал... Мне так жаль...

— Не нужна мне твоя жалость,.. — сказала она, но уже не грозно и злобно, а чуть дрожащим голосом. — Мне нужен был отец...

— А мне нужны были вы. Но я не мог улететь снова — меня охраняли.

— Что-то я не вижу охраны.

— Иногда она улетает к выходу из Далины, чтобы не стоять над душой постоянно — это был приказ правительницы.

— Значит мне повезло,.. — пробурчала под нос Октавия.

Они стояли молча. Октавия опустила глаза, а Сердолик продолжал смотреть со слезами, а его крылья продолжали дрожать.

Октавии казалось, что весь мире перевернулся с ног на голову! Всю жизни она считала отца позорным предателям, который бросил семью, а на деле... выходит виноват глупый местный закон, мол, улетать из Далины Света нельзя. Что за бред?.. Почему улетать запрещено? Это она и спросила.

— Это давнешний закон. Причины я не знаю, — вздохнул Сердолик.

Октавия тоже вздохнула. Она продолжала смотреть в пол, прижав крылья, слово дракончик, который набедакурил и ждал ругани. Она была в замешательстве, и это мягко сказано! Выходит отец, которого она возненавидела — невиновен?.. Она желала убить его и... зря? Она хотела убить невиновного дракона... Жуть...

"Получается... тот кто причинил боль, не всегда делает это намеренно..." — сказала она про себя.

Сердолик унял дрожь и медленно подошёл. Октавия не отстранилась, только горько заплакала. Она села, туго обернувшись хвостом. Сердолик промурчал, как свойственно Ночным и Дневным фуриям, сел напротив и обнял крыльями, прижав к себе.

Он не мог осуществить объятия с дочкой восемнадцать лет... Восемнадцать лет разлуки из-за того, что когда-то в силу вступил закон, что Далину Света покидать запрещено. Октавия и здесь не отсронилась, а продолжила плакать, прижавшись к отцовской груди.

Она чувствовала тепло. Родное тепло. Но потом было странное чувство... Раскрыв глаза, она поняла, что кровь из раны успела окрасить её щёку. От мысли, что она ранела отца, который оказывается не виноват в её горе — стало только хуже. Хотя до сих пор её немного напрягали объятия отца — как никак, она всю жизнь жила с тем, что он тварь, и за раз переубедить себя не могла. Через время...

Сердолик обнял её крепко, не желая отпускать, словно они не свидяться больше никогда. Всю жизнь он жил с думами — что с моей семьёй?

— Девочка моя, — прошептал он. — А ты... ты улетишь?

Октавия чуть отпрянула, но чтобы заглянуть в глаза. Глаза, которые больше не принадлежали бесчувственному монстру, которым она представляля отца.

— Я не знаю... Я прилетела, чтобы... убить тебя. Но... хоть я сразу и не смогу принять то, что ты не такой каким я тебя считала — я не хочу теперь тебя покидать. Мне не к кому лететь.

— Почему? А как же мама?

— Пап, она... она,.. — она снова начала рыдать.

Сердолик крылом умыл окровавленную щёку:

— Что с ней?

— Она мертва...

Сердолик пошатнулся. Его зрачки в страхе сузились, взгляд устремился куда-то в стену. Но потом он только крепче обнял дочь.

— Бедняжка,.. — произнёс он, пока Октавия снова прижимались как кможно теснее. — А что случилось?

— Это был... это был несчастный случай... Она почти каждый день плакала и на многое перестала обращать внимание. И однажды... она даже не услышала как над нашей пещерой подрались два Землетряса. Из-за них был камнепад, и мама захоронина под камнями. Это случилось через год после того, как ты ушёл.

Кристальная фурия всхлипнула. Этого могло бы не быть... Горя в из семье могло бы не быть!

Отец и дочь продолжали обниматься. Они бы, наверное, обнимались ещё долго, если бы земля не содрогнулась настолько сильно, что с потолка полетели куски камня. Подскочив, воссоеденённые родитель и дитя переглянулись и выбежали прочь.

Кругом доносились обеспокоенные рычания жителей Далины. Потом земля не просто содрогнулась, а... задрожала. Словно под землёй что-то ползло или бежало. На миг тишина... И... Земля взорвалась, словно под ней сработала бомба. Из огромной появившейся расщелены взметнулась огромная голова на массивной шее. Дракон зарычал неистово, дико и душераздирающие. Казалось от рёва дрожали все кости и косточки внутри.

Это нечто было под землёй всё время?..