Тёмная лошадка (джен)

Оставшаяся часть лета пролетела удивительно быстро. Дни текли спокойно и размеренно. Утром Луна делала домашние задания, днём помогала в саду или по хозяйству, а вечером обычно сидела с книгой где-нибудь на крыльце или качелях у пруда.

Жизнь текла неторопливо и уютно. Даже слишком уютно для человека, который знал, что осенью мир снова начнёт сходить с ума.

Рон, впрочем, периодически грустил.

— Опять ничего, — объявлял он за завтраком, заглядывая в пустое окно кухни, где обычно появлялись совы.

— Гарри же писал на прошлой неделе, — заметила Джинни.

На самом деле Гарри действительно писал редко. Из его писем следовало, что леди Вальбурга Блэк нашла для него бесконечное количество занятий и каких-то семейных дел. Гермиона тоже почти не писала — судя по всему, родители решили показать ей половину Европы за одно лето.

Поэтому Рон страдал.

Когда пришли результаты экзаменов, семью Уизли ждало настоящее потрясение.

В то утро большая школьная сова влетела в кухню прямо во время завтрака и сбросила на стол толстую пачку конвертов. На неё сонно покосилась Стрелка, которую уже давно не выпускали разносить почту — старая сова предпочитала проводить дни либо на окне, либо в совятне. Молодую семейную сову, по предложению Луны, назвали Белкой. Почему именно Белкой, никто так и не понял, но имя почему-то прижилось.

Следующие несколько минут прошли в полном хаосе.

Перси вскрыл письмо первым и тут же расплылся в такой довольной улыбке, что всё стало ясно без слов.

— Разумеется, — вздохнул Фред.

— Кто бы сомневался, — поддержал Джордж.

Перси лишь величественно кивнул.

Рон открыл свой конверт следующим. Посмотрел в него. Потом перечитал ещё раз.

— Это какая-то ошибка.

Луна тем временем развернула свой лист и с удивлением обнаружила, что результаты оказались гораздо лучше, чем она ожидала. Ни одного провала, «Превосходно» по травологии, зельям и чарам, и остальные оценки — «Выше ожидаемого». Она уже успела решить, что некоторые предметы никогда толком не освоит, особенно трансфигурацию, но год с Томом неожиданно изменил многое. Иногда она спрашивала его о крестражах, но чаще — о самых обычных школьных заданиях, а Том умел объяснять сложные вещи удивительно легко.

Миссис Уизли тем временем схватила сначала результаты Рона, Джинни и Луны, потом Перси и несколько секунд молча переводила взгляд с одного листа на другой.

— Артур!

Мистер Уизли едва не пролил чай.

— Что случилось?

— Два отличника в семье! А у Ронни оценки лучше, чем у самого Билла на втором курсе! И у Джинни и Луны оценки замечательные!

По её лицу было видно, что она до сих пор не верит собственным глазам. Перси смотрел на Рона так, будто тот внезапно превратился в мантикору.

— Мам, это звучит так, будто мы выиграли миллион галеонов, — заметил Рон, хотя по его лицу было видно, что он тоже ошеломлён.

Если честно, сама Луна особой гордости за свои оценки не испытывала. Она прекрасно понимала, в чём её сила. Она могла выучить почти что угодно, могла аккуратно выполнить работу и довести до конца чужую идею, но никогда не считала себя человеком, который создаёт новое.

Когда Рон и Гарри вместе с клубом артефакторики строили кинотеатр, когда Артур Уизли собирал в мастерской очередное невероятное устройство, или когда Хагрид мастерил из драконьей кожи вещи, которые никто другой не смог бы повторить, Луна всегда видела разницу. Они создавали. Она — училась и выполняла.

Поэтому хорошие оценки казались ей скорее наградой за усердие, чем за талант.

Миссис Уизли придерживалась совершенно другого мнения.

К вечеру в Норе уже готовился настоящий праздник. На столе появились пироги, запечённая курица, несколько видов десертов и огромный кувшин домашнего лимонада.

Правда, настроение близнецов заметно отличалось от всеобщего веселья.

Их результаты оказались настолько ужасными, что миссис Уизли сперва побледнела, потом покраснела, а потом выгнала обоих из кухни под возмущённые крики о том, что школа существует не для того, чтобы превращать её в испытательный полигон для магазина приколов.

Когда же выяснилось, сколько времени они тратили на свои эксперименты, наказание последовало немедленно: их хорошенько выпороли и до конца лета запретили даже приближаться к их личной зельеварне.

Но самым страшным оказался вовсе не гнев матери. Артур молча просмотрел их оценки, отложил листы и долго ничего не говорил. Позже Фред признался Рону, что предпочёл бы ещё десяток маминых выволочек. Разочарованный отец оказался куда страшнее рассерженной миссис Уизли.

В тот же вечер близнецы совершенно серьёзно пообещали исправить положение к сдаче СОВ.

Через месяц после праздника, когда лето уже окончательно вошло в свой неторопливый ритм, почта за ужином принесла сразу два события.

Первым прилетел очень важный, лоснящийся графитовый филин.

Он не сел на окно, как делали семейные совы, а величественно опустился прямо посреди стола и выставил лапу с двумя одинаковыми кремовыми конвертами.

Миссис Уизли даже отложила тесто.

Конверты были плотные, с чёрной печатью, изображавшей переплетённые звёзды, чёрного пса и какую-то сложную вязь вокруг.

На одном аккуратным почерком значилось:

Мистеру Рональду Биллиусу Уизли.

На втором:

Мисс Луне Эшвуд.

— Ну всё, — оживился Фред. — Поттера приняли в тайное общество.

— Или женили, — с печалью в голосе предположил Джордж.

Рон разорвал письмо — внутри обнаружился плотный лист. Он прочитал первые строки, покраснел и быстро передал письмо Луне — хотя ей прислали совершенно такое же.

Почерк был явно не Гарри — слишком ровный.

«Дом Блэк имеет честь пригласить…»

Луна дочитала до конца. Дом Блэк в лице «Гарри Поттера, наследника домов Поттер и Блэк, проводит традиционный летний детский приём».

Приглашение было составлено так официально, словно речь шла не о детском празднике, а о подписании международного договора.

Внизу уже более кривым почерком была дописана строчка:

«Рон, Луна, пожалуйста приходите. И не пугайтесь — это бабушка Вальбурга писала. Гарри».

Повисла тишина.

— Детский… что? — осторожно спросила Джинни.

Артур взял письмо, прочитал и неожиданно заинтересованно поднял брови.

— Ого.

— Что значит «ого»? — подозрительно уточнил Фред.

Артур кашлянул.

— Ну… это старая традиция. Познакомить детей старых домов… Что-то вроде… маленького официального визита.

— Детей? — возмутился Рон. — Мне тринадцать!

— Для Блэков это, видимо, младенчество, — заметил Джордж.

Миссис Уизли поджала губы.

— Никогда не любила эти приёмы. Мой отец…

Но договорить она не успела, потому что в открытое окно влетела Белка. Она была настолько возбуждена, что едва не опрокинула сахарницу и бросила прямо перед Луной ещё один конверт — обычный магловский. Луна сразу узнала почерк Гермионы — правда, тот обычно был аккуратным, но сейчас буквы плясали во все стороны.

Рон выхватил письмо первым. Внутри оказались три исписанных листа и вырезка из «Ежедневного пророка».

Гермиона писала так яростно, что некоторые строчки уходили вверх.

ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ?!

Я только что получила приглашение (между прочим, не от Гарри, а официальное письмо с гербом!) и одновременно увидела сегодняшнюю газету!

ОНИ С УМА СОШЛИ?

Посылаю статью.

Гарри не отвечает нормально уже неделю.

Скажите мне, что это какая-то ошибка.

Рон развернул вырезку.

На половину страницы шёл материал под заголовком:

«Министерство обсуждает возвращение института добровольного покровительства молодым волшебникам».

Ниже объяснялось, что инициатива обсуждается как способ помочь маглорождённым детям быстрее интегрироваться в магическое общество через наставничество почтенных Домов и семей.

В статье несколько раз подчёркивалось слово «добровольное».

Гермиона жирно подчеркнула его чернилами и приписала сбоку:

ДА КОНЕЧНО.

Рон зачитал вслух статью и письмо Гермионы и откинулся на спинку стула.

— Она пишет, что если это примут, то это «практически вилланство». А что это, кстати?

— Гермиона иногда любит драматизировать, — осторожно заметил Артур, перечитывая глазами статью. — Гермиона выросла среди маглов. Для неё само слово «покровительство» звучит совсем иначе.

Фред потянулся за вырезкой.

— «Добровольное покровительство молодым волшебникам». Звучит так, будто тебе предлагают выбрать любимого дядюшку.

— Пока любимый дядюшка не решит, где тебе учиться и за кого выходить замуж, — заметил Джордж.

Миссис Уизли забрала газету и быстро пробежала глазами статью.

— Глупость какая.

Но сказала она это без возмущения — скорее с усталостью человека, который слишком хорошо знает предмет разговора.

Артур удивлённо посмотрел на неё.

— Ты против?

Молли задумалась.

— Я против того, что Министерство опять делает вид, будто можно законом заменить человеческие отношения.

Она отложила вырезку.

— В старых Домах это никогда не работало на бумаге. Если Дом брал кого-то под покровительство — это были обязанности с обеих сторон. Учить. Представлять. Помогать устроиться. Защищать. А не просто выдавать красивую грамоту и считать дело сделанным.

Артур чуть заметно кивнул.

— Именно поэтому идея не такая безумная, как кажется.

Миссис Уизли бросила на него взгляд.

— Только не начинай.

Артур спокойно сложил газету.

— Если бы в наш Дом пришёл маглорождённый ребёнок и попросил помощи и покровительства, а я мог бы их дать — я бы не отказал.

Фред тут же оживился:

— Ого. Официально объявляешь набор?

Джинни нахмурилась.

— Но почему вообще кто-то должен кому-то принадлежать?

Артур немного помолчал, будто подбирая слова.

— Дом — это не фамилия. Это люди, которые отвечают друг за друга. Просто некоторые семьи считают, что ответственность можно брать не только за кровных родственников. Магов не так много.

Луна дочитав статью, подняла голову.

— А мне кажется, это хорошая идея.

Теперь удивлённо посмотрели уже на неё.

— Серьёзно? — переспросил Рон.

Луна пожала плечами.

— Если правда добровольно — почему нет?

Она немного подумала.

— Когда тебе одиннадцать лет и ты вдруг узнаёшь, что мир устроен иначе, чем ты думал… разве плохо, если кто-то скажет: вот библиотека, вот правила, вот люди, которым можно доверять?

Джинни фыркнула.

— Ты бы всё равно никого не слушала.

Луна улыбнулась.

— Мне кажется, люди иногда слишком гордятся самостоятельностью.

Артур посмотрел на неё внимательнее обычного. Луна задумчиво водила пальцем по полям статьи.

— Я просто не вижу ничего плохого в том, что сильные отвечают за слабых. Пока слабым разрешают однажды уйти.

— Вот именно последнюю часть обычно и забывают, — неожиданно печально сказала миссис Уизли.

Артур несколько раз задумчиво посмотрел сначала на жену, потом на письмо из дома Блэк.

*

Парадная мантия была выглажена ещё утром. Волосы Рона были безжалостно причёсаны и немедленно снова стали выглядеть так, словно их расчёсывали против ветра.

Луна сидела на стуле и терпеливо ждала своей очереди — по словам Молли, более скромной и уместной причёски, чем косы, придумать было нельзя.

На ней была та же серо-голубая мантия, что она надевала на приём у Малфоев — Молли только немного отпустила рукава.

— Артур, ты уверен? — вдруг сказала она, не отрываясь от воротника Рона.

Артур поднял голову от газеты.

— В чём?

— В том, что это вообще нормально.

Он моргнул.

— Что именно?

Молли раздражённо вздохнула.

— Дети. Одни. У Блэков. Когда Сириус Блэк…

Артур некоторое время смотрел на неё так, словно не понимал вопроса, а потом неожиданно улыбнулся.

— Молли. Тебе ли не знать — Это детский приём старого Дома.

Молли фыркнула.

— И что?

— Право крова.

Он сказал это спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно очевидном.

Артур продолжил:

— Если ребёнка официально пригласили в дом и приняли как гостя — хозяин отвечает за него до самого возвращения. Дом не допустит вреда гостю.

Джордж присвистнул.

— Это магия?

— Очень древняя, — Артур немного подумал.— Говорят, даже Мерлин не смог бы её обойти.

Рон нахмурился.

— Но если хозяин всё же попробует навредить?

Артур посмотрел на него с таким искренним удивлением, что Рон смутился.

— Тогда дом перестанет быть его домом.

Миссис Уизли разгладила складку на мантии Луны и наконец убрала руки.

— Ладно, — она выпрямилась. — Но если кто-нибудь из вас попробует есть руками…

Фред немедленно оживился:

— А это запрещено?

— Для тебя — заранее да. Может, именно поэтому на приём вас двоих не позвали.

Луна заметила, что Молли больше не выглядит встревоженной.

Миссис Уизли ещё раз поправила воротник Рону и отошла на шаг, критически его оглядывая.

Рон был в серой парадной мантии — той самой, в которой зимой ходил к Малфоям, только теперь она сидела заметно лучше. За лето он вытянулся и вдруг перестал выглядеть ребёнком, который случайно надел одежду старшего брата.

Луна терпеливо стояла рядом. Её серо-голубая мантия оказалась почти без изменений — только рукава пришлось немного удлинить.

На столе лежала записка от Гарри.

«Открою камин в пять. Не опаздывайте. И не пугайтесь».

Фред заявил, что последняя строчка — худшая часть приглашения.

— А что скажет Альбус? — неожиданно спросила Молли.

На кухне вдруг стало очень тихо. Артур аккуратно отставил чашку и поднял голову. Луна никогда не видела его глаза настолько ледяными.

— Это больше не его дело, — сказал он ровным голосом. — Мои дети приглашены Домом Блэк. Ребёнок Фрэнка и Алисы приглашён Домом Блэк. Ребёнок Люциуса приглашён Домом Блэк, — он посмотрел на письмо. А ноги Дамблдора здесь больше не будет.

Луна ещё никогда не слышала, чтобы мистер Уизли говорил о директоре без привычного спокойного уважения.

Молли вдруг встрепенулась, хлопнула в ладоши и сказала обычным голосом:

— Ну всё. Не опаздывайте. И Рон — не спорь ни с кем о квиддиче.

Рон возмущённо вскинулся:

— Почему сразу я?

Пламя в камине вспыхнуло зелёным.

Рон шагнул первым, чуть пошатнулся, выбираясь из очага, и торопливо отряхнул скромную парадную мантию с гербом Уизли. Следом вышла Луна.

Они оказались в холле дома на площади Гриммо. Тут было совсем не запущено, как представляла Луна. Тускло поблёскивали серебряные подсвечники. Старые портреты были тщательно очищены от пыли, а полированный паркет отражал свет.

Гостей уже собралось достаточно, хотя самого Гарри не было.

У лестницы стояли Невилл Лонгботтом и Ханна Аббот, которая что-то шептала Луне Лавгуд. Рядом негромко разговаривали Сюзен Боунс и Гермиона. Немного в стороне расположились Драко Малфой, Теодор Нотт и Блейз Забини и Дафна Гринграсс.

Все были одеты удивительно похоже — никакой роскоши, никаких ярких цветов — тёмные мантии строгого покроя, белые воротники.

Когда девочки снимали мантии, которые у них тут же принимал старый домовик, становилось видно, что их платья тоже отличались почти монастырской скромностью — высокие воротники, длинные рукава, юбки ниже колена. Даже причёски выглядели так, словно их хозяйки собирались не на праздник, а на воскресную службу: косы, узлы, аккуратные баранки на затылке.

— Мистер Уизли. Мисс Эшвуд.

Голос леди Блэк заставил всех обернуться.

Вальбурга стояла у основания лестницы.

За последние месяцы она изменилась настолько, что Луна не сразу узнала её.

Исчезла болезненная бледность. Лицо по-прежнему оставалось худым, но теперь выглядело живым. В тёмных волосах ещё серебрилась седина, но её будто бы стало меньше. Она больше не напоминала человека, который годами не покидал своей комнаты.

— Благодарю, что приняли приглашение Дома Блэк.

Дети вразнобой ответили приветствиями. Вальбурга величественно кивнула.

— Вам всем предстоит учиться вместе ещё много лет. А после — жить бок о бок. Некоторые из вас будут сотрудничать. Некоторые спорить. Некоторые, возможно, однажды заключат союзы между своими семьями.

При этих словах Драко слегка приподнял бровь, а Блейз ухмыльнулся, впрочем, тут же замолк и выпрямился под едва заметным взглядом леди Блэк.

— Поэтому сегодняшний приём преследует единственную цель. Позволить детям из приличных Домов познакомиться друг с другом вне школы.

Она развернулась к лестнице.

— Для начала небольшая экскурсия.

Дети последовали за хозяйкой дома. Они поднялись на второй этаж и остановилась возле длинной стены, где под стеклом были укреплены десятки потемневших от времени табличек.

— Члены семьи Блэк, служившие Министерству магии.

Дальше следовала галерея портретов. Суровые волшебники и волшебницы в старинных одеждах наблюдали за гостями из тяжёлых золочёных рам.

— Арктурус Блэк, — Вальбурга остановилась перед портретом седого волшебника. — Главный казначей Министерства во время кризиса пятьдесят восьмого года. Когда началась паника и люди бросились снимать деньги из Гринготтса, именно он убедил гоблинов сохранить расчётные палаты открытыми, — она сухо улыбнулась. — Мой дед любил повторять, что половина страны считает себя обязанной Арктурусу, а вторая половина даже не знает его имени.

— Лисандра Блэк. Первая женщина в Визенгамоте, представлявшая свой Дом самостоятельно, без опекуна-мужчины, — Вальбурга слегка постучала кончиком палочки по раме. — Скандал был чудовищный. Лисандра утверждала, что если волшебница способна управлять семейным состоянием, то способна и голосовать.

— Поллукс Блэк. Финеас Найжделус, конечно, не требует представления…

Некоторые портреты кивали Вальбурге. Другие с любопытством разглядывали детей. Один очень старый волшебник даже поднялся со своего кресла и попытался рассмотреть Теодора Нотта поближе.

Следующим помещением оказался небольшой зал. Здесь стены были увешаны странными трофеями. Луна сразу поняла, что это.

Эльфийские головы. Высушенные, сморщенные, с длинными ушами. Некоторые выглядели настолько древними, что кожа на них напоминала пергамент.

Рон заметно поёжился. Гермиона поджала губы. Вальбурга выдержала короткую паузу.

— Традиция, которую моя семья поддерживала несколько столетий. Эта традиция старше самого дома, — она помолчала. — Не все традиции переживают своё время одинаково достойно.

По её голосу невозможно было понять, гордится она этим или просто сообщает факт.

— Если позволите, мы немного отклонимся от маршрута.

Вальбурга открыла двустворчатую дверь, и дети вошли в небольшой зал. В отличие от большинства комнат дома, здесь почти не было мебели. Вдоль стен стояли высокие шкафы со стеклянными дверцами. Внутри хранились самые разные предметы — старинные наградные медали, министерские грамоты, потемневшие от времени серебряные кубки, палочки с искусной резьбой на ручках. Пожелтевшие письма под защитным стеклом.

Над одним из шкафов висел большой герб Министерства магии.

— Эта комната редко вызывает интерес, — сухо заметила Вальбурга. — Обычно всех больше занимают семейные скандалы.

Несколько детей улыбнулись.

— А между тем именно здесь хранится большая часть того, чем Дом Блэк действительно заслужил своё имя.

Она остановилась возле витрины.

— Орден Мерлина второй степени. Сигнус Блэк. За организацию эвакуации магических поселений во время эпидемии драконьей оспы.

Следующая витрина.

— Благодарность полного состава Визенгамота лично Арктурусу Блэку. За участие в реформе магического законодательства.

Ещё одна.

— Почётный знак Аврората. Альциона Блэк. Посмертно.

Вальбурга ненадолго замолчала.

— Многие считают, что Блэки прославились своим высокомерием.

Она обвела рукой комнату.

— В действительности большинство поколений моей семьи прославились скучной и утомительной работой на благо магической Британии, — Уголок её губ чуть дрогнул. — Что, вероятно, гораздо менее интересно для хроник и газет.

Теодор тихо хмыкнул.

— Дом Блэк дал стране министров, судей, дипломатов, авроров, исследователей, преподавателей и директоров. Некоторые были выдающимися людьми. Некоторые — посредственностями. Но почти все считали своим долгом служить магической Британии.

Она посмотрела на детей.

— Никогда не позволяйте газетам рассказывать вам историю семьи вместо самой семьи.

После этого она повела их дальше — к большой гостиной. Огромное родовое древо занимало почти всю стену. Золотые линии ветвились по чёрному фону, переплетаясь между собой. Некоторые имена сияли ярко, другие — давно потускнели. Дети невольно замедлили шаг.

Даже Драко выглядел впечатлённым.

— Здесь более семисот лет истории.

В голосе Вальбурги прозвучала открытая гордость.

— Рождения. Браки. Союзы. Смерти.

Она коснулась палочкой нескольких имён. Золотые линии вспыхнули мягким светом.

— Некоторые семьи измеряют своё положение количеством золота. Некоторые — количеством земли. Дом Блэк всегда предпочитал измерять своё положение временем.

Луна заметила, как Невилл задумчиво посмотрел на древо. Для него, вероятно, подобная мысль тоже была понятна.

Вальбурга медленно провела взглядом по гобелену. На одной из линий в центре сияло имя Гарри Поттера-Блэка. Луна успела заметить, как взгляд Вальбурги задержался на нём.

— Несколько лет назад некоторые люди решили, что история Дома Блэк закончена.

Голос хозяйки дома стал чуть холоднее.

— Они ошиблись. Дом Блэк пережил войны, эпидемии, политические перевороты и собственную глупость.

На последних словах Блейз едва заметно кашлянул.

— И переживёт ещё многое, — теперь Вальбурга смотрела не на древо, а на Гарри. — История семьи не заканчивается, пока есть кому её продолжать. Впрочем, довольно истории, — она отвернулась от стены. — Кричер будет крайне недоволен, если закуски остынут раньше времени.

Через несколько минут экскурсия закончилась. Они снова спустились в главный холл, где их ждал Гарри.

В отличие от школьной формы, его тёмная мантия была сшита заметно лучше, однако оставалась такой же строгой, как у остальных.

Вальбурга посмотрела на него несколько секунд, потом слегка склонила голову.

— А теперь, наследник Блэк, прошу проводить ваших гостей в малую гостиную. Кричер уже подал закуски.

Малая гостиная оказалась гораздо уютнее залов, по которым их водила Вальбурга.

Потолок здесь был ниже, окна — меньше, а тяжёлые тёмно-зелёные шторы почти скрывали вечерний свет. Свет здесь давал большой камин, в котором весело потрескивали поленья, и несколько зачарованных свечей в подставках на стенах.

Комната выглядела старой. Не запущенной, именно старой — прожившей долгую жизнь вместе со своими хозяевами.

По стенам тянулись книжные шкафы из почерневшего дерева. Между ними висели картины, изображавшие охоту на фантастических существ и магические дуэли.

На отдельном столике расположилась небольшая коллекция предметов, которые Гермиона немедленно окрестила тёмномагическими: песочные часы с чёрным песком, текущим снизу вверх; жутковатое серебряное зеркало, отражавшее комнату с лёгким запозданием; клетка с бумажным вороном, который иногда поворачивал голову и тихо шуршал крыльями. И стеклянный шар, внутри которого медленно кружила крошечная гроза.

— Ничего опасного, — улыбнулся Гарри, видя лёгкую панику в глазах Гермионы. — Просто старые семейные диковинки.

Посреди комнаты Кричер уже сдвинул несколько кресел полукругом к камину и расставил между ними пуфики. Получилось что-то среднее между гостиной и лагерным костром.

На низком столе стоял большой серебряный кубок с пуншем. Рядом разместились закуски — небольшие бутерброды с ветчиной и сыром, тонкие ломтики холодной ростбифины, корзинка с тёплыми булочками, пирожки с мясом и луком, и несколько блюд с печеньем и фруктовыми пирожными.

— Бабушка Вальбурга считает, что дети способны пережить вечер без чёрной икры, омаров и павлинов, — усмехнулся Гарри, заметив взгляд Драко.

— Какая жалость, — невозмутимо ответил тот.

Раздался смех. Дети постепенно расселись. Невилл занял кресло возле камина. Рон и Луна немедленно устроились рядом с закусками и, подмигнув друг другу, принялись за бутерброды. Сьюзен и Ханна расположились на одном диванчике.

Луна Лавгуд с мечтательным видом уселась на ковёр, откуда было удобно видеть всех сразу и тут же взяла маленькое пироженое. Драко, Теодор и Блейз заняли кресла напротив Гарри. Гермиона села чуть в стороне.

Некоторое время разговор крутился вокруг дома. Наконец Теодор поставил стакан на стол.

— Ладно.

Все посмотрели на него.

— Думаю, мы все хотим задать один и тот же вопрос.

— Какой именно? — спросил Гарри.

— Как ты вообще стал наследником Блэков?

Блейз кивнул.

— Да. Ещё весной у тебя не было никакого отношения к этому дому.

— Вообще-то, Блэки дальняя родня Поттерам, — с укоризной посмотрел на него Драко.

Гарри спокойно отпил пунш.

— Да, Драко прав. А бабушка Вальбурга теперь мой официальный опекун.

Несколько человек удивлённо переглянулись.

— Серьёзно? — спросила Ханна.

— Ты называешь её бабушкой? — уточнил Блейз.

— Ну, она моя родственница, — пожал плечами Гарри.

— И что теперь? — спросил Невилл.

— Теперь я наследник Поттеров и Блэков.

На этот раз даже Драко выглядел впечатлённым.

— Двух родов сразу!

Невилл покачал головой.

— Это ужасная ответственность.

— Спасибо за поддержку, — ухмыльнулся Гарри. Луна знала, что с Невиллом они не близко общались, но часто сидели вместе на уроках.

— Я серьёзно. Бабушка постоянно напоминает мне, что однажды я буду отвечать за Дом Лонгботтомов.

— Леди Блэк говорит примерно то же самое.

Разговор ненадолго ушёл в сторону семейных обязанностей. Потом Сьюзен вспомнила:

— Кстати, тётя Амелия недавно снова жаловалась на этот законопроект, — сказала Сьюзен, наливая себе пунш.

Гермиона немедленно подняла голову.

— По маглорождённым?

— Да, — ответила Сьюзен. — Министерство опять пытается найти формулировки, которые устроят всех.

— Это невозможно, — отрезала Гермиона. — Потому что сама идея неправильная.

— Какая именно часть? — спокойно спросил Нотт.

— Вся. Начиная с предположения, что маглорождённым нужен какой-то особый статус.

— Но он и так есть, — пожал плечами Нотт.

— И это тоже неправильно.

Он задумчиво покрутил стакан в руках.

— Ты смотришь на проблему с позиции человека, которому повезло с семьёй.

Гермиона нахмурилась.

— Что это должно означать?

— То, что твои родители, судя по тому, что сам лорд Малфой позволил тебе быть на приёме в его мэноре, разумны, образованны и готовы считаться с магическими традициями. Но Министерство имеет дело не только с твоей семьёй.

Драко тут же подхватил тему.

— И далеко не всем маглорождённым так везёт, Грэйнджер.

— Маглы не убивают собственных детей за то, что те отличаются!

— Сейчас — редко.

Гермиона уставилась на него.

— Что значит «сейчас»?

Драко пожал плечами.

— То и значит. Ты смотришь на ситуацию глазами конца двадцатого века. А магический мир существует гораздо дольше. Традиция покровительства появилась не вчера.

Теодор кивнул.

— Раньше ребёнок со случайными выбросами магии мог оказаться в очень неприятном положении, — продолжил Драко. — Особенно если жил где-нибудь в глуши. Его могли счесть одержимым.

— Или проклятым, — добавила Сьюзан.

Гермиона медленно перевела взгляд с одного лица на другое.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно, — ответил Теодор. — Истории про охоту на ведьм возникли не на пустом месте.

— Большинство казнённых были обычными людьми, — скептически произнесла Гермиона.

— Далеко не все.

Драко отпил немного пунша.

— Когда в деревне у кого-то начинали сами собой двигаться предметы или вспыхивал сарай, далеко не все родители реагировали разумно.

— Некоторые детей прятали, — добавил Невилл.— Некоторые пытались выгнать. Некоторые сдавали церковникам.

— А некоторые просто убивали, — закончил Блейз.

В комнате стало тихо.

— Если честно, мне бы не хотелось, чтобы меня сдали церковникам, — вдруг сказала до того молчавшая Луна Лавгуд. — Пытки это очень неприятно.

— Спасибо за ценное замечание, — сухо сказала Гермиона.

— Пожалуйста, — кивнула та совершенно серъёзно.

— И этим решением стало покровительство? — Гермиона блеснула глазами.

— Одним из решений, — сказал Невилл. — Бабушка рассказывала, что раньше многие семьи брали маглорождённых учеников под защиту Дома ещё до поступления в Хогвартс.

— Именно, — кивнул Драко. — Ребёнок получал не только наставника. Он получал семью, которая могла подтвердить, что он волшебник, объяснить законы, помочь разобраться с магическими выбросами и прочими вещами.

— И защитить, если возникнут проблемы, — добавил Невилл.

Гермиона всё ещё выглядела недовольной.

— Может быть, это имело смысл несколько веков назад. Но сейчас другое время.

— Возможно, — согласился Теодор. — Собственно, поэтому законопроект и вызывает столько споров. Одни считают, что старая система больше не нужна. Другие считают, что проблема никуда не исчезла, просто теперь дело уже не в убийствах маленьких магов.

— А третьи, — поморщилась Сьюзан, — считают, что Министерство в любом случае всё испортит.

Это вызвало общий смех и ненадолго разрядило обстановку.

— Это всё равно не повод ограничивать права людей, — Гермиона скрестила руки.

— Никто не говорит об ограничении прав.

— Когда взрослый волшебник получает право принимать решения за ребёнка — это именно ограничение.

— А когда это делают родители?

— Это другое.

— Почему?

— Потому что они мои родители.

— Маглы. Они ничего не знают о магическом мире.

— Зато знают меня, — упрямо сказала она.

На несколько секунд повисла тишина. Сьюзен поспешила вмешаться:

— Насколько я поняла, проблема в другом. Министерство постоянно сталкивается с вопросами, которые магловские родители просто не могут решить самостоятельно.

— Например? — спросила Гермиона.

— Например, магические контракты. Или наследование. Или вопросы безопасности. Традиции, наконец.

— Это можно объяснить.

— Можно, — согласилась Сьюзен. — Но объяснять всё равно приходится кому-то из волшебников.

— И поэтому вы хотите назначать маглорождённым официальных опекунов?

— Не мы, — поправила Ханна. — Министерство.

— И старые Дома, — важно добавил Драко.

— Вообще-то это важная проблема, — неожиданно заметил Невилл.

Все посмотрели на него.

Невилл слегка покраснел, но продолжил:

— Бабушка считает, что проблема настоящая. Просто никто не может договориться о решении.

— Потому что решения нет, — сказала Гермиона.

— Есть, — сказал Блейз. — Просто тебе оно не нравится.

Гермиона скрестила руки.

— Ну конечно.

— Я серьёзно. Если появляется ребёнок, который внезапно оказывается частью магического мира, кто-то должен помочь ему разобраться в правилах.

— Школа.

— Школа учит.

— И помогает.

— Иногда.

— Этого достаточно.

— Судя по тому, что законопроект обсуждают уже несколько лет, многие взрослые считают иначе.

— Многие взрослые ошибаются.

— С этим трудно спорить, — неожиданно согласился Теодор.

Раздался смех.

Даже Гермиона слегка улыбнулась.

— В любом случае, — продолжил Теодор, — вопрос никуда не исчезает. Если у ребёнка нет магической семьи, кто представляет его интересы внутри магического общества?

— Он сам.

— В двенадцать лет?

— Если может учиться в Хогвартсе — может и принимать решения.

— Тогда давай позволим первокурсникам самостоятельно заключать магические контракты.

— Я не это имела в виду.

— Именно это и получается.

Теодор отпил пунш.

— Впрочем, спор этот старше нас всех.

— И будет продолжаться ещё долго, — вздохнула Сьюзен.

— Особенно если учитывать, что некоторые семьи уже нашли собственное решение.

— Например? — спросила Ханна.

Теодор перевёл взгляд на Гарри и усмехнулся.

— Например, Дом Блэк.

Гарри спокойно встретил его взгляд.

— Возможно.

— Подожди, — сказал Драко, уже начиная понимать, к чему идёт разговор.

— Нет, серьёзно. Мне любопытно.

— Тео...

— Я всё ещё не понимаю, почему здесь мисс Грейнджер.

В комнате стало заметно тише. Теодор не выглядел враждебным — он действительно спрашивал.

— Потому что я её пригласил, — спокойно ответил Гарри.

— Это очевидно.

— Тогда зачем спрашивать? — почти взвинтился Рон.

— Потому что обычно на подобные встречи приглашают людей, с которыми собираются поддерживать отношения не только в школе.

Блейз слегка усмехнулся.

— Он пытается быть вежливым.

Гарри поставил стакан на стол.

— Хорошо. Тогда отвечу прямо.

Он посмотрел на Гермиону.

— Потому что я хотел предложить тебе покровительство Дома Блэк.

Тишина наступила мгновенно.

— Что? — переспросила Гермиона.

— Покровительство Дома Блэк.

— Нет.

— Ты даже не дослушала.

— Мне не нужно никакое покровительство. Я прекрасно способна позаботиться о себе сама.

— Гермиона...

— Нет, Гарри. Мне правда не нужно, чтобы кто-то брал меня под опеку!

Гарри нахмурился.

— Речь не об опеке.

— Тогда объясни!

— Это означает, что Дом Блэк официально подтверждает, что отвечает за твоё благополучие в магическом обществе.

— Зачем?

— Потому что сейчас это уже делает другой человек.

Гермиона моргнула.

— Кто?

— Директор Дамблдор.

На этот раз удивилась не только она.

— Что?

— Ты разве не знала? — округлил глаза Драко. До совершеннолетия директор Хогвартса является магическим представителем большинства маглорождённых учеников — тех, за которыми не стоят Дома.

Гермиона уставилась на него так, словно решила, что это шутка.

Гермиона несколько секунд смотрела на Гарри.

— Но это же неправильно! — не выдержала Гермиона. — Вы говорите о людях так, словно они вещи!

— Никто не говорит о людях как о вещах, — возразил Теодор. — Наоборот. Речь идёт о том, чтобы ребёнок не остался один.

— У него есть родители!

— Маглы. Которые не знают наших законов, — спокойно закончил Блейз.

Гермиона резко отвернулась.

— Хорошо, — произнесла она сквозь зубы. — Допустим. Но причём тут покровительство? Причём тут род Блэк?

— Потому что это сильный род, — ответил Драко. — И Гарри хочет, чтобы ты была под его защитой.

— Мне не нужна защита, Малфой!

Гарри потёр переносицу. Луна подумала, что у него начинала болеть голова.

— Я вообще не понимаю, почему мы спорим, — сказал он. — Я просто предложил.

— Просто предложил, — повторила Гермиона таким тоном, будто это были самые нелепые слова, которые она слышала за всю жизнь. В этот момент дверь гостиной открылась. Вошла Вальбурга Блэк. За ней следовала младшая домовушка, Элис, с подносом. Старая леди остановилась возле стола и окинула взглядом собравшихся.

— Судя по лицам, кто-то опять обсуждает политику.

— Гермиона обсуждает политику, — немедленно наябедничал Драко.

— Я обсуждаю здравый смысл!

Гарри тут же вскочил, уступая место в кресле Вальбурге, и остался стоять за спинкой. Элис принялась расставлять чашки. Некоторое время старая ведьма молча наблюдала за компанией. Потом посмотрела на Гарри.

— Вы всё ещё спорите из-за предложения наследника Поттера-Блэка? — Вальбурга несколько секунд смотрела на него, и неожиданно усмехнулась. — Гарри, внук, ты последние два месяца убеждал меня пересмотреть отношение к мисс Грейнджер.

— Потому что вы были несправедливы! И потому что Гермиона замечательная.

— Да, это я тоже слышала.

Рон почему-то уткнулся в чашку, а Нотт подозрительно закашлялся. Луна заметила, что Гермиона начинает краснеть.

— Гарри...

— Что? Это правда, — он пожал плечами. Вальбурга перевела взгляд на Гермиону.

— Должна признать, мисс Грейнджер, подобная настойчивость делает вам честь.

— Мне?

— Разумеется.

— Почему?

— Потому что наследники старых родов редко просят за кого-либо из маглорожденных столь упорно, — Вальбурга взяла чашку и сделала маленький глоток. — Видите ли, в старых семьях существует определённая традиция.

Гарри застонал.

— Бабушка...

— Не перебивай.

Рон медленно выпрямился. Блейз откровенно наслаждался происходящим.

— Когда талантливый ребёнок привлекает внимание рода, — продолжила Вальбурга, — его могут взять под покровительство. Обучать. Поддерживать. Помогать ему войти в магическое общество. Иногда, — продолжила она, — подобные отношения со временем перерастают в более тесный союз между семьями.

Гермиона напряглась.

— Более тесный?

Драко внезапно уткнулся в чай, а Блейз начал подозрительно кашлять.

— Брак, мисс Грейнджер, — спокойно пояснила Вальбурга.

Даже часы на стене будто перестали тикать.

— Простите... что? Мне двенадцать! При всём уважении, леди Блэк…

— Именно поэтому подобные вопросы обычно начинают обсуждать заранее.

— ЗАРАНЕЕ?!

— Разумеется.

— Я НЕ СОБИРАЮСЬ НИ ЗА КОГО ЗАМУЖ!

— В ближайшее время это было бы затруднительно, — согласилась Вальбурга.

Теперь уже Гарри выглядел совершенно потрясённым.

— Бабушка! Вы только что сказали Гермионе...

— Гарри, внук, ты ведь сам пришёл ко мне с просьбой принять мисс Грейнджер под покровительство дома Блэк.

— Как подругу!

Гермиона закрыла лицо руками.

— Я не верю, что это происходит.

— Почему? — удивился Гарри.

Она уставилась на него.

— Почему?!

— Ну... Потому что ты замечательная, Гермиона.

Рон издал какой-то странный звук.

— Ты умная, — продолжал он. — Ты храбрая. Ты всё время нас спасаешь. Ты нравишься бабушке.

— Гарри! Это ненормально!

Гермиона вскочила так резко, что опрокинула стул.

— Вы все сошли с ума!

И прежде чем кто-либо успел её остановить, выбежала из комнаты и хлопнула дверью. Повисла тишина.

— Поразительно, — заметила Вальбурга.

— Что именно? — осторожно спросил Теодор.

— Она действительно не понимает, насколько высоко её ценят.

Вальбурга выглядела слегка озадаченной. Рон первым вскочил на ноги.

— Я пойду за ней. Простите, леди Блэк.

Рон кивнул слишком резко, и, не дожидаясь ответа, вылетел из гостиной. Гарри проводил его взглядом.

— Я что-то не то сказал?

— Несомненно, — ответил Теодор.

— Я действительно не понимаю, — Гарри посмотрел на дверь. — Что такого ужасного произошло?

— Ничего ужасного, — сказала Вальбурга.

— Гермиона считает иначе.

— Гермиона выросла среди маглов.

Судя по лицу Гарри, для него не объясняло. Луна украдкой посмотрела на него — он действительно выглядел расстроенным. Хотя сама Луна, если честно, многое бы отдала за подобный разговор. Не сейчас — не в двенадцать лет. За саму возможность — за дом, за людей, которые готовы сказать: «ты наша, мы тебя защитим». Даже если за этим стоят столетия странных традиций.

Когда тебе тридцать пять и ты уже один раз умерла, начинаешь ценить подобные вещи гораздо сильнее.

Дом — редкость. Настоящий дом — почти чудо.

— Гарри хороший, — неожиданно сказала Луна Лавгуд.

Все повернулись к ней. Она спокойно пила чай и словно не замечала обращённых на неё взглядов.

— Просто люди иногда пугаются, когда им предлагают что-то очень большое.

Наступила тишина. Луна Лавгуд задумчиво посмотрела в окно.

— Как фестралы.

— Фестралы? — переспросил Блейз.

— Если подойти слишком быстро, они убегают. Хотя вообще-то хотят, чтобы их погладили.

Драко тихо фыркнул в чашку, а Гарри всё ещё смотрел на дверь, за которой исчезли Гермиона и Рон.