Остров таких далеких сокровищ! (джен)

«Бах. Бах».

Молния ударила дважды где-то далеко, в море, и из-за туч почти не было видно, как сияющая белая вспышка разрезает небо.

Последующий гром гулким раскатом прокатился по небесам, словно то трещало по швам и вот-вот начало бы рваться.

Ветер выл у неё в ушах, развевая волосы, тысячами холодных игл впиваясь ей в кожу.

«Испаньолу» качало из стороны в сторону, как качает пьяного вдрызг моряка после нескольких бутылок крепкого рома. Руль сделал поворот, и корабль снова содрогнулся — грота-гик откинулся в сторону, а шкот заскрипел о блоки.

Сильвер стоял в семи-восьми ярдах от Элуис недвижимой скалой. Ветер трепал его длинные волосы и развевал подолы капитанского костюма. С криком попугай с его плеча слетел на палубу, а потом уселся на салинг.

Элуис стояла, рефлекторно откинув корпус назад, держа руки слегка согнутыми перед собой. Смятение застыло в её глазах.

И снова гром, словно рык неведомого зверя, разорвал шум дождя.

Лёгкий стук и толчок по левому борту дал ей понять, что шлюпка, на которой причалил пират, отплыла от корабля.

Скелет, жавшийся к ногам хозяйки, зарычал, прижимая уши к голове.

Костыль Сильвера застучал по палубе — мужчина сделал несколько шагов вперёд.

— Что с тобой, Элуис? Привидение увидела? — звук голоса Сильвера заставил Элуис стиснуть зубы и сжать руки в кулаки.

— Давно мы с тобой не виделись — он посмотрел на девушку — Не поздороваешься?

И снова молния ударила — уже ближе, и гром прозвучал почти сразу.

Поняв, что ответа не услышит, Сильвер продолжил:

— Ну, не хочешь — как хочешь. Лучше скажи мне, что ты тут делаешь?

Ещё одна вспышка молнии озарила палубу — и Сильвер увидел труп О'Браена, распластавшийся по палубе у грота. Глаза его расширились, в них читалось недоумение. Затем взгляд его скользнул к бизани — где лежал труп ещё одного пирата.

Бросившись к рубке, Сильвер замер на пороге, увидев внизу труп боцмана.

— Хэндс! — окликнул он мужчину. Но тот даже не пошевелился.

Сильвер обернулся на застывшую, словно каменное изваяние, девушку.

— Твоя работа, Элуис?

Девушка не ответила, не шелохнулась с места.

— Я спрашиваю — повторил Сильвер настойчивее — Это ты сделала?

Элуис сжала руки в кулаках так, что костяшки хрустнули.

— Твои люди с ума посходили! — её голос был полон ярости — Безумцы, пьяные безумцы переубивали друг друга! Пиратам не жаль даже своих товарищей! Впрочем, все вы безумны, ведь так?!

Сильвер замер, глядя на Элуис. Затем улыбнулся, словно горько усмехнувшись ей.

— Ясно. И я тоже безумец, да? — спросил он.

Элуис оживилась.

— Да! — вскричала она, выплёскивая все накопленные эмоции в это слово — Ты худший из всех! Сволочь!

И словно в ответ её словам, обезумевшие волны ударили в бок «Испаньолы». Корабль пошатнуло.

От сильного толчка Элуис не удержалась на ногах — и еле успела ухватиться руками за свисающий шкот, чтобы не покатиться по накренившейся палубе.

Шхуну качнуло — и раздался глухой треск где-то внизу, под водой.

Элуис поняла, что «Испаньола» сошла с рифов, которые тормозили её. Штурвал крутился как сумасшедший, штаги и ванты качало на сильном ветру.

Бочка, стоящая около грота, упала и покатилась к носу корабля. Сильвера отбросило к вантам — и он упал, не в силах удержаться на одной ноге на шатающейся палубе.

Корабль понёсся вперёд, разрезая волны, и вскоре начал медленно поворачиваться вокруг собственной оси. Волны долетали аж до юта, окутывая его ледяной пеной.

Ещё несколько бочек покатилось по палубе с диким грохотом. Вслед за ними, когда корабль сильно накренился влево, поползли и трупы пиратов, лежащие на палубе.

Тело О'Браена покатилось к скуле, оставляя за собой размытый кровавый след. Когда волна, накрывшая его, отступила — тела убитого уже не было.

Труп пирата с кинжалом перевалился через борт у самого бушприта. Волны ударяли корабль со всех сторон, качая его из стороны в сторону с бешеной силой.

Сильвер, всё это время державшийся свободной рукой за свисающие реи, наконец поднялся, опираясь на костыль.

— Корабль дрейфует — сказал он, и в голосе его слышалось удивление — Странно. Ведь стоял на якорях. Для такой качки нужно что-то большее...

Он повернулся и поглядел за борт, туда, где должен был располагаться якорный канат.

— Я перерезала причалы «Испаньолы»! — громко крикнула Элуис, прислонившаяся к вантам неподалёку от мужчины.

Тот повернулся к ней с искренним недоумением на лице.

— Что?

— Теперь вы не сможете стрелять по крепости! — Элуис с вызовом посмотрела на Сильвера — И течение унесёт шхуну прочь от бухты капитана Кидда!

Сильвер моргнул, сгоняя капли дождя с ресниц.

— Вот оно что.

— Да! — Элуис почувствовала прилив злорадства — Теперь ты узнаешь!

Сильвер задумчиво посмотрел на девушку. Элуис, увидев, что Сильвер приближается к ней, попятилась и, не заметив позади бочки, растянулась на мокрой палубе, ударившись головой.

Сильвер, подойдя ближе, склонился над ней.

— Глупая же ты, Элуис — задумчиво сказал он. Попугай, хлопая крыльями, сел на плечо хозяина.

«Что?!» — возмущённо подумала Элуис, поднимаясь на локтях.

— Если у вас не будет пушек — не будет и преимущества — упрямо сказала она.

Но Сильвер, казалось, думал о другом.

— Настоящая идиотка! Ты думаешь, я злюсь, что ты испортила мой план? Да мне плевать на план. Ты понимаешь, что ты наделала? — он обошёл девушку, направляясь к штурвалу.

— Дрейфуя, в конце концов мы окажемся в середине океана. Без еды и воды на борту — а все припасы мы переправили на берег — мы можем умереть от голода и жажды. Знакомо чувство жажды, верно? Хотя, сомневаюсь, что продержимся до этого. Вероятнее, что быстрее потонем.

Мужчина одним сильным движением руки остановил крутящийся штурвал.

Элуис повернулась к нему голову, в недоумении глядя на пирата, все еще сидя на палубе

— Вдвоём, без экипажа... — продолжил он — Нам не справиться с управлением таким большим кораблём! Нужно постоянно поднимать и опускать паруса, определять глубину, направление ветра! Умеешь ли ты делать это в одиночку? — он нахмурился — Хоть я и опытный моряк, но шансы наши малы. Всё, что я могу сделать...

Он резко повернул штурвал влево — и шхуна накренилась так, что вода коснулась шпигатов по правый борт.

— ...это держать нас в стороне от сильных волн!

Новый наклон заставил Элуис пошатнуться.

Сердце её билось как сумасшедшее.

«Что она наделала?!»

— Вставай, — бросил Сильвер ей через плечо. — Не время раскисать.

Элуис встала, поднимая шпагу. Скелет вцепился в её плечо.

Шторм нарастал.

--

Когда мощная волна нахлынула на корму, потоки воды залили собой бак и шканцы.

Судно накренилось влево — и беспощадная волна с головой накрыла Сильвера. Пират крепко схватился за штурвал, но потоки воды оторвали его руки от опоры, и одноногий мужчина слетел вниз, на палубу.

Когда вода отступила, Элуис увидела, что мужчина упал рядом с ней. Её первым желанием было отшатнуться, но, увидев, что тот не шевелится, она склонилась над ним.

— Эй, Сильвер... Сильвер! — неуверенно окликнула она мужчину, легонько теребя его за плечо.

Тот поднял голову, глядя на девушку. Из подбитой брови, перемешиваясь с водой, капнула кровь

— Правый борт. Право руля, Элуис! — сказал он, кашляя от солёной воды, попавшей ему в нос и рот.

Элуис на секунду замялась, а потом, кивнув, сорвалась с места и, топая ногами по мокрой палубе, бросилась к штурвалу.

Сильвер, проводив Элуис взглядом, огляделся в поисках своего костыля. Он оказался в нескольких ярдах от него, запутанный в вантах. Сильвер пополз по палубе к костылю.

— Право руля, пошёл!

Элуис, схватившись за штурвал, крутанула его вправо так, что тот заскрипел. Корабль накренило вправо, волны стали лизать форштевень. Скелет схватился всеми четырьмя лапками за один из прислонённых к борту ящиков, чтобы не слететь с площадки.

Элуис схватилась за штурвал, чтобы удержаться на ногах, но когда тот после резкого поворота вернулся в исходное положение, от сильного толчка Элуис снова упала.

Сильвер, поднявшийся по лестнице на скулу, прислонился к планширу.

— Скажи, Элуис, — сказал он громко, наблюдая, как девушка, отряхиваясь, поднимается с палубы — Ты боишься смерти?

Элуис посмотрела на мужчину в недоумении. Потом она сжала руки в кулаки, возмущённая тоном Сильвера — беззаботным и даже шутливым.

— Нет! Ни капельки!

Громко ответила она, и Сильвер улыбнулся.

— Правда? Слова, достойные мужчины. Должен признать, что я боюсь! — и он громко засмеялся.

Хлопая крыльями, на штурвал сел попугай. Сильвер повернулся к своему питомцу:

— Эй, Флинт, слышал? Она сказала, что не боится умереть.

Птица захлопала крыльями, издав напоминающий смех крик.

Элуис нахмурилась, глядя на попугая, а стоящий рядом с ней Скелет сердито зашипел на старую птицу.

Сильвер склонился вперёд.

— Я перейму штурвали— сказал он и улыбнулся снова — Не волнуйся. Я выведу нас из этого шторма. Последнего слова я ещё не сказал!

Сильвер снова встал за штурвал и, упёршись в костыль, удерживая его как опору, обеими руками взялся за управление.

Волны всё ещё угрожающе хлестали борта «Испаньолы», но теперь, под управлением опытного морского волка, она шла достаточно ровно и шаталась не так сильно.

— Элуис! — окликнул стоявшую у вантов девушку Сильвер — Спустись в трюм и проверь его на течи!

Элуис молча смотрела на Сильвера, словно не понимая смысла сказанных ей слов. Рука её всё ещё была сжата в кулак.

Увидев её безучастие, Сильвер повторил громче:

— Живее! Умереть хочешь?!

Голос его словно вытолкнул Элуис из странного ступора.

— Слушаюсь, сэр... — прорычала она сквозь зубы и бросилась с площадки вниз, на палубу, а с палубы — в тамбур.

Новые раскаты грома были слышны сверху — но на этот раз они звучали дальше и тише.

Спустившись в трюм, она пробежала длинный коридор и, спустившись по лестнице, открыла дверь, ведущую в кубрик. Там она услышала шум воды. Пробежав помещение, она оказалась в грузовом отсеке — и увидела, что из большой щели в стене сильным пульсирующим потоком хлещет вода, заливая трюм. Несколько бочек и ящиков, находящихся там, уже плавали по воде, ударяясь о стены.

— Чёрт, чёрт!

Элуис огляделась и схватила лежащую рядом доску, вероятно, от треснувшей бочки.

Благо, в этом отсеке также находились и инструменты — и в соседнем бочонке девушка обнаружила молоток и целую гору гвоздей. Взяв несколько штук, она, передвигая ногами в воде, подошла к щели, из которой била вода, и попыталась закрыть течь доской.

Но поток воды был такой сильный, что девушку под его мощью постоянно сносило назад. Через несколько минут вся одежда её была насквозь мокрая, а щель была заколочена только наполовину.

Как назло, рядом начала протекать ещё одна щель — и вскоре фонтан брызг хлестал в лицо Элуис, не давая устранить течь. Её начала охватывать паника. Схватив молоток, она бросилась обратно на палубу.

Выскочив из тамбура, она закричала:

— Сильвер! В грузовом отсеке большая течь! Я ничего не могу сделать!

Сильвер, стоящий у штурвала, кивнул.

— Понял!

Он зафиксировал штурвал верёвкой, крепко привязав его, и спустился вслед за Элуис в трюм. Вода уже полностью затопила помещение по щиколотки взрослому человеку и продолжала прибывать.

Сильвер, отложив костыль в сторону, взял большую широкую доску и принялся заколачивать трещину, используя тряпки, чтобы закрыть мелкие щели.

Борьба с водой продолжалась ещё полчаса, но вскоре последняя щель была плотно заколочена. Сильвер, усталый, но довольный, отёр лицо, сидя прямо в воде. Элуис стояла рядом, держа в руках молоток и костыль Сильвера.

— Вот и всё. Щель закрыта — задача выполнена — посмеялся Сильвер и, повернувшись к Элуис, протянул руку.

— Элуис. Мой костыль — сказал он.

Девушка не шевельнулась. Скелет повис у неё на плече, отряхиваясь от воды и недовольно фыркая.

Заметив её нерешительность, одноногий мужчина повторил громче и четче:

— Элуис Хокинс, мой костыль, пожалуйста.

Элуис, словно очнувшись от глубокого сна, протянула костыль мужчине.

--

На палубу они больше не выходили. Сильвер, весь мокрый, но довольный, направился в камбуз. Элуис помедлила, прежде чем последовать за ним.

Там, подойдя к анкеркэ — большой бочке с водой, по всей видимости, последней на корабле, — он взял стоящую рядом кружку и, зачерпнув воды, ещё долго пил её, так что та стекала у него по подбородку.

Отерев рот рукой, он зачерпнул ещё одну кружку воды и протянул Элуис.

— Будешь? Пить, наверное, хочешь после того, как наглоталась солёной воды?

Элуис помотала головой.

— Ясно...

Сильвер выплеснул воду обратно и бросил кружку в воду. Та, покачиваясь, осталась на поверхности.

Буря за окном стала понемногу утихать — хотя ветер всё ещё стоял сильный, а дождь без устали барабанил по стёклам

--

Сильвер, устало, но облегчённо вздохнув, сел на стул, поставив костыль рядом.

Флинт последний раз что-то выкрикнул и, хлопая крыльями, опустился на стол рядом с хозяином.

Элуис продолжала стоять у входа в камбуз, не шевелясь, не подавая ни малейших признаков каких-либо эмоций, словно окаменев. Скелет, отряхнувшись от воды, прижался к её ногам и недовольно бурчал, прижимая уши.

Камбуз несильно покачивало, за окном были слышны раскаты грома и шум дождя. В помещении было сухо и тепло.

— Не хочешь присесть? — предложил одноногий— С ног сейчас свалишься

Он слегка улыбнулся. Совсем кончиком рта.

Элуис не двинулась с места.

Сильвер обернулся, оглядывая камбуз.

— Здесь мы с тобой чистили картошку, помнишь, Элуис? — как-то странно спросил он.

Та так и не смогла понять, что прозвучало тогда в голосе пирата. Что-то похожее на... меланхолию? Сожаление?

«Но она не испытывала никакого сожаления. Ни капельки!»

— Элуис, скажи, что ты больше любила есть? Мою говядину или шашлыки? Или, может, уху, которую мы вдвоём готовили?

Девушка молчала.

— Если выберемся из этого шторма... — продолжал Сильвер, видимо, несколько не смущаясь безмолвию собеседницы — Я обещаю приготовить твоё любимое блюдо. Что скажешь, а?

Элуис прикусила собственный язык. Нет, ну это было уже слишком. Он насмехается над ней?!

Стиснув зубы, она подняла глаза на Сильвера. Тот смотрел на неё спокойным взглядом, через который, однако, проскакивали искорки веселья.

Как он может так с ней обращаться? Или он думает, будто она всё забыла? Что она всё такая же наивная, как была во время их плавания?!

«Вот здесь ты глубоко ошибаешься, Сильвер. Я уже не такая, как раньше».

Никакой шторм, никакая угроза жизни не даст ей забыть, что сделал этот человек.

По её лицу будто прошла мрачная туча, и, выпрямившись, она посмотрела прямо в глаза пирату.

— Я никогда не возьму в рот пищу, приготовленную убийцей! — резко ответила она.

Глаза Сильвера сверкнули, всё веселье исчезло с его лица, но оно продолжало оставаться спокойным. Он лишь чуть поднял голову.

— Ты убийца — тихим, напряжённым голосом продолжала Элуис.

— Двуличный предатель, пират! Не делай вид, будто это всё ничего не значит и даже не смей так насмехаться надо мной! Тебе больше меня не одурачить. Даже не пытайся, слышишь?

— Я и не пытаюсь — сказал Сильвер, негромко, вкрадчиво, но Элуис уже нельзя было остановить — слова лились сами, горькие, как желчь

— Ты не тот человек, с которым я дружила, с кем прошла долгий путь сюда, с кем проводила всё своё время, кем дорожила, на кого мечтала быть похожей! Передо мной враг, враг, которого нужно уничтожить, ты понимаешь?! Никакой твой суп этого не исправит! Ты не мой...

Она почувствовала, будто комок подкатил к её горлу, стало трудно дышать...

— Ты не мой друг, Джон Сильвер.

За окном сверкнула молния, послышались далёкие раскаты грома.

Не сумев выдержать этого пронзительного взгляда голубых глаз, не сумев совладать с собой, Элуис стиснула руки в кулаках и, развернувшись, бросилась вон из камбуза. На глазах появились капли слёз, таких горьких и ненавистных, будто они были вылиты свинцом

--

Сильный ветер с дождём били Элуис в лицо, но она, казалось, совсем не замечала, крепко держась руками за ванты и глядя на беснующееся море и далёкий горизонт.

Слёзы её смешались с каплями дождя, и Элуис громко закричала, но её яростный крик пропал в шуме волн и грохоте грома. Руки её сильнее вцепились в верёвки, не давая упасть от сильной качки судна.

Зажмурив усталые, раскрасневшиеся глаза, она замотала головой, так что капли дождя брызгами разлетелись в стороны.

Дождь монотонно стучал по палубе. Кисти рук у неё уже почти онемели от холода, и девушка почти не чувствовала их. Но ничто на свете не заставит её вернуться в камбуз — она останется здесь, даже если умрёт под проливным дождём или её смоет за борт

В это время в рубке раздался тихий, еле слышный протяжный стон. Тело Хэндса, лежащее там до сих пор неподвижно, слегка дёрнулось в луже крови. Два пальца на правой руке боцмана шевельнулись, словно в судороге.

Элуис была слишком отдалена от внешнего мира, пребывая в зябком оцепенении, и не замечала ничего вокруг. Свист ветра стучал у неё в ушах, отдавая такт её сердцебиению.

С тихим стоном Хэндс, держась рукой за колотую рану меж рёбер, попытался подняться. Зрачки его были сужены, словно у кошки — жёлтые глазницы выпучены в гримассе боли и одновременной ярости. Держась свободной рукой о стену, он медленно поднялся, всё ещё низко пригибаясь к земле.

Его безумный взгляд скользнул по полу — и наткнулся на лежащий рядом окровавленный кинжал, который он успел воткнуть в собственное тело до того, как потерял сознание. Дрожащей рукой он потянулся вперёд — и его кисть смертоносной хваткой сжала рукоять оружия.

Элуис всё ещё стояла неподвижно, уцепившись за ванты фок-мачты, когда боцман, шатаясь как смертельно пьяный, вывалился из рубки, оглядывая палубу. Рот его был приоткрыт, сиплое дыхание вылетало из его груди. На палубу из его раны на боку капала кровь, но её тут же смывало водой.

Элуис поглядела вперёд, в море — и увидела в темноте смутные чёрные очертания скал.

— Остров? — в удивлении прошептала она, увидев три издали заметных холма — Я думала, нас далеко отнесло!

Вместе с удивлением Элуис испытала невероятное облегчение — значит, «Испаньола» только обогнула остров, а не ушла в открытое море.

Элуис не знала, что заставило её в тот момент обернуться — странное ощущение опасности или тихий скрип досок позади, но когда девушка обернулась — то застыла в ужасе, а её крик утонул в шуме волн и дождя

Позади неё, смертельно бледный, окровавленный, стоял Хэндс, пошатываясь. Казалось, что пират вот-вот упадёт. В руке он сжимал кинжал — крови на нём почти не осталось, она была смыта водой.

Увидев, что Элуис заметила его, он тихо засмеялся сиплым, надрывным смехом.

— А, это ты, О'Браен... Ты ещё жив, негодяй?

Элуис замерла и, отцепившись от вант, заняла место перпендикулярно бортам, чтобы было удобно отступать вбок.

— Я... не О'Браен! — пролепетала она, глядя, как смеётся Израэль.

Тот издал новый скрежещущий смех.

«Да он сошёл с ума!» — поняла Элуис.

Видимо, алкоголь, пьяная драка, ранение и сильный удар головой при падении с лестницы действительно помутнили разум второго боцмана.

Тот продолжал медленно, покачиваясь, приближаться к девушке, держа перед собой на согнутых руках кинжал, явно намереваясь пустить его в ход.

— Я успокою твою боль... — засмеялся он, но его смех перерос в хрип.

Внезапно он бросился вперёд. Элуис, готовая к этому, отшатнулась назад и побежала по палубе, молясь, чтобы корабль не качало из стороны в сторону. По топоту сзади Элуис поняла, что Хэндс преследует её с удивительной для проколотого человека скоростью.

Но к несчастью для Элуис корабль снова накренило в сторону, и одна из бочек покатилась прямо ей под ноги. Девушка, не удержавшись на ногах, упала и покатилась по палубе. Хэндс, настигнув её, с хриплым смехом поднял над ней свой кинжал.

Элуис не успела схватить эфес своей шпаги, чтобы отразить удар, как вдруг Хэндсу в спину с грохотом полетел один из пустых ящиков, ударив его между лопаток.

Тот пошатнулся, застыв с поднятым вверх кинжалом, и чуть было не упал.

Воспользовавшись его замешательством, Элуис вскочила на ноги.

Позади боцмана стоял Сильвер, крепко упираясь костылём в мокрую палубу. Ветер развевал полы его костюма.

— Эй, Израэль. Не нужно.

Издав недоумевающее мычание, Хэндс обернулся к одноногому мужчине, дрожащей рукой сжимая рукоять кинжала. Несколько секунд глядя на Сильвера в ступоре, он прищурился, снова нездорово улыбнувшись.

— А, Тощий Пёс, и ты тоже ещё жив...

Элуис вспомнила, что у одного из мёртвых пиратов была эта кличка.

В следующий миг Хэндс бросился на своего капитана, выставив остриё кинжала перед собой. Сильвер легко уклонился в сторону от неповоротливого разбойника, и тот, не удержавшись на ногах, упал позади него.

Сильвер склонился над ним.

— Давай, Хэндс, приди в себя — сказал он — Это я, Сильвер. Я думал, ты мёртв, старый друг... Я рад, что ты не ушёл от нас, Хэндс!

Он протянул свободную руку мужчине.

— Скажи, что у тебя болит? У тебя ножевое ранение... Я тебе помогу, обопрись на меня.

Его голос звучал успокаивающе, но боцман смотрел на него ошарашенным взглядом. Потом на его лице отразились ярость и испуг одновременно.

— Назад. Демон, назад!

Сильвер в удивлении посмотрел на товарища. В этот миг боцман снова бросился на одноногого мужчину — и тот еле успел заслониться костылём, на котором после удара осталась толстая зазубрина. Костыль жалобно затрещал под ударом.

Сильвер отступил на шаг назад и оказался прижатым к самому борту. Под ним, с шумом накатываясь на бок корабля, ходили волны.

Элуис в ужасе стояла рядом, глядя, как Хэндс снова приближается к Сильверу с кривой улыбкой и выпученными глазами.

— Не позволю тебе... Отправить меня обратно в Ад! — хрипло засмеялся мужчина.

— Бедняга — сказал Сильвер, в его голосе слышались досада и сожаление — Он сошёл с ума.

Подняв руку и запустив её под свой камзол, он достал из внутреннего кармана револьвер

— Прости меня, Хэндс — сказал он, вскидывая перед собой оружие.

Тот, словно не осознавая грозящей ему опасности, продолжал медленно приближаться к мужчине. Сильвер опустил курок. Выстрела не последовало — порох в запале револьвера отсырел, по всей видимости, когда мужчину накрыло волной.

От следующего удара кинжалом плашмя Сильвер еле успел спастись, отразив его стволом револьвера. Не в состоянии сдерживать натиск боцмана одной рукой, он ударил того костылём в живот.

На миг тот отшатнулся, позволяя Сильверу отскочить от края борта.

Хэндс довольно быстро пришёл в себя после удара и повернулся к противнику. Сильвер быстро окинул взглядом палубу, примечая, чем он может защититься. В глаза ему бросилась стоящая рядом бочка.

Он схватил её в руки и занёс над головой для удара как раз в тот момент, когда Израэль бросился на него, чтобы проколоть своим клинком. Но в этот миг «Испаньолу» накренило в бок так сильно, что Элуис еле успела ухватиться рукой за шкот.

Она зажмурилась всего на секунду, всего на один миг — но когда снова открыла глаза, всё переменилось.

Бочка, которую схватил Сильвер, перевесила и потянула мужчину за собой. Раздался крик — и мужчина исчез, смытый нахлынувшей на борт свирепой волной.

Элуис оцепенела.

Раздался всплеск где-то внизу — совсем не громкий и практически не слышный из-за рёва бури и порывов обезумевшего ветра.

Этот звук оповестил девушку о том, что в воду упало человеческое тело вместе с бочкой.

— Сильвер!!! — закричала она что было силы, бросаясь к бортам, чуть ли не перевесившись всем телом вниз и глядя на тёмные волны.

Бочка на миг всплыла из-под воды и мелькнула в её глубине светлым пятном — она легонько ударилась о бок «Испаньолы» и, погрузившись в пучину моря, исчезла в темноте.

— Сильвер! — закричала она снова.

— Сильвер! Сильвер! — подхватил её крик попугай, вылетевший неизвестно откуда. Хлопая крыльями, птица устремилась за борт — к воде, и вскоре её пёстрое зелёное оперение скрылось в темноте под проливным дождём.

Руки Элуис мелко дрожали.

«Нет, нет, нет! Постой, прошу! Не надо!» — закричало у неё в голове.

Из оцепенения её вывел хрип боцмана, который, удержавшись за ванты, устоял на ногах. Повернувшись к Элуис, он снова бросился на девушку.

У той не оставалось времени даже испугаться — и она бросилась по палубе к грот-мачте. Словно дикая кошка, с невероятной скоростью (и откуда только взялись силы!) она взлетела по вантам и, преодолев грот, поднялась на грот-марсель, а затем на грот-стеньгу. Под ней угрожающе качалась палуба. Вцепившись в стень-ванты побелевшими руками, она, упёршись ногами в марс, глянула вниз.

С ужасом девушка увидела, что Хэндс лезет за ней, медленно но верно, держа кинжал в зубах.

Вдруг Элуис вспомнила, что за пазухой у неё есть пистолет. Она тотчас выхватила его из-под костюма и взвела курок, молясь, чтобы порох в пороховнице не отсырел, как это случилось у Сильвера.

Пока она перезаряжала пистолет, боцман продвинулся на треть отделявшего их расстояния. Элуис направила на мужчину своё оружие.

Она не хотела убивать его. Никогда бы добровольно она не спустила курок на человека. Но сейчас дело касалось её жизни. Но на всякий случай она решила предоставить боцману последний шанс.

— Ещё один шаг, мистер Хэндс — и я вышибу вам мозги! — громко крикнула она, перекрикивая шум дождя и завывание ветра.

Тот на секунду остановился. Глаза его ничего не выражали — девушка не могла понять, испугался тот или нет.

Вдруг он взмахнул правой рукой, и что-то просвистело в воздухе как стрела. Элуис вскрикнула, почувствовав удар и резкую боль. Плечо её оказалось пригвождено к мачте.

От ужасной боли и неожиданности Элуис рефлекторно нажала на курок.

Пистолет выстрелил и упал из её ослабевшей руки, но не один. Вместе с ним, с пронзительным криком боцман выпустил из рук ванты и вниз головой полетел прямо вниз, в бушующие волны.

«Испаньола» накренилась вбок так сильно, что казалось, мачты повисли прямо над бушующими волнами. Элуис сидела, вжавшись в мачту, на марсе, и её тело била дрожь.

Хэндс, забравшийся не так высоко, как она, упал в воду около фальшборта. Всего один раз его тело вынырнуло на поверхность в окровавленной пене, казавшейся в тёмной воде практически чёрной, и погрузилось в безмолвные пучины навечно.

Элуис чувствовала тошноту и головокружение. Горячая струйка крови текла у неё по груди — кинжал, приколовший её к мачте, жёг плечо как раскалённое железо. Но такую боль Элуис могла выдержать без малейшего стона. Больше всего её ужасала мысль, что ещё один наклон корабля — и она полетит в тёмную воду вслед за боцманом.

Несколько секунд она тяжело дышала, боясь смотреть вниз. Потом она попыталась вытащить застрявший в ней кинжал. Однако либо тот слишком глубоко вонзился в мачту, либо нервы её были слишком расстроены, но Элуис с содроганием отказалась от попыток вытащить остриё из своего плеча. Но именно этот приступ дрожи помог ей — кинжал задел её только чуть-чуть, лишь зацепив клочок кожи, и когда она задрожала, кожа порвалась. Кровь потекла сильнее, зато она была свободна.

На палубу она вернулась по вантам правого борта, спускаясь с дрожью во всём теле. Без сил она повалилась на палубу, раскинув руки. Так она лежала несколько минут. Всё её тело горело огнём. Мышцы невыносимо болели, пронзая обжигающей болью руки и ноги.

Она чувствовала, как её сердце бешено стучало, гулким эхом отдаваясь в голове. Рана пульсировала острой болью, и кровь текла с порванного на плече камзола.

Хватая ртом воздух большими глотками, девушка чувствовала в животе какую-то странную пустоту, и сначала она никак не могла понять это чувство.

Чувство ужаса.

Лежа с закрытыми глазами, она ощущала, как капли дождя монотонно барабанят по её лицу, стекая по волосам, по одежде...

Девушка старалась ни о чём не думать.

«Успокойся, Элуис, успокойся». — твердила она про себя, но почти не слышала свой внутренний голос из-за бешеного стука сердца, эхом отдающегося от ушей. Даже горлом она чувствовала его удары.

«Сейчас тебе надо успокоиться и набраться сил. Ты немножко полежишь, усталость уйдёт, и ты обдумаешь свои дальнейшие действия».

Она почувствовала, как к её плечу прижалось что-то мохнатое, мокрое. Раздалось жалобное мяуканье, похожее на детский плач.

«Скелет в порядке. Видишь, Элуис, всё хорошо».

Она не нашла в себе сил погладить котёнка. Она просто чуть улыбнулась и прошептала:

— Скелет... Иди в укрытие. Ты так... промокнешь.

Но тот и не думал отходить. Вместо этого, на некоторое время перестав мяукать, он принялся интенсивно вылизывать лоб девушки.

Она чувствовала прикосновение маленького шершавого языка на своей коже и почувствовала себя лучше. Элуис расслабилась и судорожно выдохнула воздух из лёгких.

Странное спокойствие, сонное спокойствие овладело ею. Вскоре шум дождя, рёв волн и грохот близкого и в то же время такого далёкого грома стали постепенно стихать, отходить на задний план. Палуба, мерно покачиваясь, будто убаюкивала её.

«Я не усну... Я... не должна заснуть» — попыталась сказать сама себе девушка, но в следующий миг тело и мысли отказались подчиняться ей, и она провалилась в тяжёлый, глубокий, почти обморочный сон.