Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

Езда по пустым дорогам успокаивает. А после такого успокоиться надо. В принципе, операция прошла почти идеально. Единственное, что раздражало, — это внезапное нападение непонятно откуда взявшихся оборотней. Ну и с Люпином было непонятно. Я точно видел, что достал его автоматной очередью в момент аппарации. Две или три пули точно попали. Но… пока нет трупа, точно быть уверенным нельзя. Остальные же точно мертвы — я проверил.

Оставалось десять минут до окончания действия зелья, и я активировал порт-ключ, перенесшись из Кента в Корнуолл. Уже знакомые ворота, подъездная дорожка с разноцветными магическими фонарями и уже открывающиеся ворота гаража, где меня ждала Фиби. Я аккуратно заехал в гараж, слез с мотоцикла, снял шлем.

— Всё в порядке, хозяин Гарри? — услужливо спросила домовичка.

— Да, всё хорошо.

— Всё готово, хозяин Гарри.

— Спасибо, Фиби.

Я уже расстёгивал куртку. Сегодня я придал тактической одежде приметный жёлтый цвет, чтобы запутать возможных свидетелей. Но это оказалось полезно — на светлом были лучше видны места от возможных ранений. К счастью, никакому оборотню даже поцарапать меня не удалось.

— Ну что, чары? Держатся? — спросил портрет Генри Поттера. — Хотя я ума не приложу, зачем тебе такое нужно. Зачаровал бы уже полноценную левитацию. Тем более мотоцикл красивый, прямо просится, чтобы летать.

— На левитацию нужно время, а мне срочно нужно было. Но накладывать было проще, чем предыдущие. Тут же только колёса да активация. Но держалось отлично! Проехался по вертикальному ребристому контейнеру — вообще проблем нет.

— Ну хорошо. Если будешь накладывать левитацию — скажи. Это твой новый мотоцикл выглядит так, будто создан чтобы летать. а не ездить. Да, сотворили японцы! — успехнулся с портрета Генри.

Как всегда, предок-артефактор интересовался моими успехами в зачаровании. А «Кавасаки» вызывал у него особый интерес ввиду необычности: слишком он выделялся на фоне стоящего рядом «Триумфа».

Я прошёл в ванную, где, как всегда, в горячей воде с добавками переживал неприятные ощущения при окончании действия оборотного зелья. Едва я опустился в воду и расслабился, как тело, взрослое и массивное, начало болезненно сжиматься, вновь становясь детским, характерным для двенадцатилетнего подростка. Затем, как всегда, взял кубок с восстанавливающим коктейлем. После этого некоторое время медитировал, сосредоточившись на течении силы.

Но чёртов Люпин покоя не давал. Он уже исчезал в аппарационной вспышке, когда я успел выхватить автомат и дать очередь — поскольку магией я бы до него не достал, чтобы сбить аппарацию. Пули точно попали! Но смертельные ли раны? И куда он аппарировал? Может, туда, где ему окажут помощь?

— Ужин подавать? Вы останетесь или отправитесь в Косой переулок? — спросила Фиби.

— Нет, планы изменились. Я остаюсь на ночь, отправлюсь завтра утром. Приготовь нормальный ужин и все остальное.

— Да, хозяин Гарри! — радостно кивнула домовичка и исчезла.

И хотя до полуночи оставалось ещё время, я всё же решил нормально отдохнуть и выспаться перед поездкой в Японию. Тем более после ужина я посмотрел почту и решил всё-таки отправиться в Хогвартс и решить этот вопрос с Люциусом. Пока не увижу труп Люпина — надо перекрыть любые пути его появления в школе. Если Дамблдор задумывал всё с самого начала, то и приход Люпина в школу на третьем году обучения, видимо, входил в план. А значит, контракт был заключён давно и, видимо, не пересматривался. Надо проверить, а для этого — точно увидеться с Люциусом. Отдых подождёт, по крайней мере полдня.

Утром я пришёл в Хогвартс. Люциус, пребывающий в уже специально выделенном помещении для собраний Попечительского совета, был немало удивлён, увидев меня.

— Я думал, ты уже в Японии, с Арройо.

— Есть одно дело, которое заставило меня задержаться. Мы можем поговорить наедине?

— Конечно.

Поскольку все ученики уехали, школа была пуста, и Малфой выбрал необычное место для разговора — гостиную Слизерина.

— Обычно студентам с других факультетов нельзя посещать чужие гостиные, но у тебя всё же особый статус, — сказал Люциус. — так что ты будешь первым за долгое время студентом другого факультета, который окажется здесь.

Мы прошли и сели в кресла у камина. Хоть гостиная Слизерина и была полутёмной и оформленной в холодных серебристо-зелёных тонах, она не была лишена своеобразного уюта. Кроме того, в ней не было традиционной для подземелий сырости — чары отопления и поддержания влажности, настроенные ещё в начале года, работали идеально.

— Тут нас точно никто не услышит. Никто из Слизерина не остался на каникулы в школе.

— Хорошо. Я сразу к делу. Скажите, ещё не поднимался вопрос о преподавательском составе на следующий год?

Люциус был немало удивлён.

— Неожиданно. Нет, это хотели обсудить ближе к июню. А почему такой интерес?

— Скажите… хоть кто-то пересматривал контракты с преподавателями, которые заключал ещё Дамблдор? Просто его странная особенность каждый год менять преподавателя Защиты от тёмных искусств кажется мне… странной.

Малфой задумался.

— Нет. И сам Дамблдор, и после его отстранения Макгонагалл только уведомляли совет о составе преподавателей. Мы, конечно в прошлом году уделили этому больше внимания, но… В конце прошлого года никто не возражал против Локхарта. Он казался вполне подходящим человеком на эту должность: большой опыт, умение работать с публикой, популярность. Тогда никто не предполагал, что он окажется настолько… некомпетентным.

— Как я понял, продлевать контракт с ним не собираются?

— Нет, и этот вопрос решённый. Да и сам Локхарт не горит желанием оставаться в школе. Но вот кто будет новым преподавателем… Пока совет и временный директор Флитвик сосредоточены на устранении последствий проникновения и усилении охранных чар замка… Хотя прежде чем усиливать, нужно хотя бы исследовать их: что работает, что нет, к чему есть доступ… Хоть бы успеть за эти две недели. Но почему ты этим так заинтересовался? Думаю тут большее чем просто недовольство от частых смен преподавателей.

Пришлось подходить издалека, чтобы это выглядело как логическая выкладка.

— У меня есть предположение, что все эти ежегодные смены преподавателей были неспроста. И в один прекрасный день эту должность мог занять верный Дамблдору человек, наверняка состоящий в Ордене Феникса. И он, в отличие от остальных, будет по-настоящему компетентным. И ученики, уставшие от череды никчёмных преподавателей, что называется, «потянутся» к верному Дамблдору человеку и будут разве что не умолять оставить его в школе несмотря ни на что. И наверняка он должен был появиться именно в те годы, когда в школе будет учиться сам Гарри Поттер. И это должен быть третий или четвёртый год обучения, когда я уже пообвыкнусь и мне явно понадобится наставник, чтобы готовить меня к тому, что для меня задумал Дамблдор.

Люциус в этот раз надолго замолчал, обдумывая сказанное.

— Да, — сказал он наконец. — Не зря ты на Когтевране. Это, конечно, звучит невероятно и сложно… но вполне в духе Дамблдора. Хоть сейчас и не до этого… Я запрошу информацию на этот счёт. Тем более у мистера Флитвика скоро появится полный доступ к документации, потому что… скажу по секрету — скорее всего, он будет теперь назначен директором школы. Причём на постоянной основе, без всяких И. О. Правда, с фигурой заместителя пока не всё ясно… Министерство очень хочет поставить своего человека, но кандидатуры предлагают одна хуже другой. Попечительский совет, как ты знаешь, пока не вмешивался в это, но если Министерство продолжит настаивать на кандидатуре Долорес Амбридж… Мы будем вынуждены вмешаться.

— Она настолько плоха? — изобразил я неведение, хотя едва не поморщился, вспомнив канон.

— «Плоха» — это комплимент для неё. Она ужасна. И я сделаю всё, чтобы она не переступила порог школы.

Я не стал выяснять, почему у Люциуса такая неприязнь к Амбридж, хотя, возможно, там были какие-то личные дела с Министерством, особенно с людьми Фаджа. Но в любом случае мне это на руку. Абридж я видеть понятное дело в школе не хотел.

— Но в любом случае — если запросите информацию и увидите в качестве потенциального преподавателя кого-либо из членов Ордена Феникса, сообщите мне. Здесь важно сыграть на опережение: не поднять тревогу раньше времени, но и сделать так, чтобы он смог беспрепятственно подойти к школе, но не далее порога, за которым сразу последуют суд и Азкабан. Наверняка после окончания разбирательства по поводу проникновения эта организация окажется вне закона. Ведь все нападавшие состояли в ней.

Тут Люциус посмотрел уже с одобрением, видимо, уловив ход моих мыслей.

— Да, это уже не по-когтеврански, а по-слизерински — заманить в капкан и захлопнуть. Может сработать. Я запрошу эту информацию при первой возможности. Список всех членов Ордена у нас есть, так что если ты прав — будет очень красивая операция. Сейчас орденцы прячутся, и выманить хотя бы одного будет большой удачей. Возможно, он не будет связан клятвами, как Билл Уизли, который из-за этого (да и из-за его странного безумия) не может внятно назвать, кто ещё состоит в Ордене.

Как я узнал перед визитом в Хогвартс, про нападение в Плакли известно ещё не было, кроме короткой заметки в «Пророке» в отделе «Происшествия» про взрыв скрытого Фиделиусом дома. Из заметки было понятно, что группа авроров и следователей отправлена, но пока подробностей нет, как и списка жертв. Значит, узнают, когда я буду уже в Японии.

— Это всё, что я хотел сказать. Я не знаю, сколько пробуду в Японии, а совами такое не посылают. Поэтому и задержался, чтобы сказать всё лично.

— Всё в порядке, Гарри. Я добуду информацию и пошлю тебе через дипломатический портал. Кайдан дал мне доступ к этому каналу как раз для срочных писем. Ты отправляешься сейчас? — Да, — я показал на дорожную сумку с расширением пространства, которую носил на ремне через плечо. — Вещи собраны, я сразу отсюда хотел в Косой переулок.

— Может, я перенесу тебя, Гарри?

— Я бы не хотел утруждать вас…

— Это меня совершенно не затруднит. А ходить одному сейчас тебе лучше не стоит.

Мы с Люциусом вышли за пределы Хогвартса и аппарировали в Косой переулок. Как я уже успел заметить, теперь Люциус не упускает возможности появляться со мной на публике. Так и сейчас — мы аппарировали на небольшую площадь перед кафе Фортескью и потом прошли к туристическому агентству, собирая взгляды прохожих.

В агентство он тоже зашёл вместе со мной. Сотрудник, увидев таких гостей, рассыпался в приветствиях. Люциус как всегда коротко поздоровался.

— Для мистера Поттера должен быть зарезервирован портал. Он немного задержался…

— Ничего, всё в порядке, мистер Малфой. Господа Арройо предупредили, что мистер Поттер, возможно, задержится, поэтому портал арендован бессрочно. Одну минуту…

Сотрудник агентства сначала связался с кем-то через сквозное зеркало и только потом пригласил меня к уже знакомому международному порталу, имевшему вид увеличенного камина.

— Процедура вам известна?

— Да.

— Тогда проходите.

— Хорошего отдыха, Гарри, — сказал напоследок Люциус.

— Спасибо.

Я взял в руки уже знакомый шар, который засветился белым светом. Когда он рассыпался, камин, как всегда, остался прежним, но обстановка изменилась. Вместо тёмной, типичной британской конторы там была светлая комната с деревянным полом, сёдзи и небольшим столом. Прямо перед камином стояла молодая японка в кимоно.

— Kon'nichiwa, Potter-sama. Nihon e yōkoso, — с поклоном сказала она и тут же повторила по-английски: — Приветствуем вас, Поттер-sama. Добро пожаловать в Японию. Прошу сюда.

Она указала в сторону сёдзи, которые тут же раскрылись. Удивительно, что она обратилась ко мне с куда более почтительной приставкой «-сама», а не обычной «-сан». Видимо, Арройо сообщили про мой статус Лорда. Я перешёл в другую комнату, которая была тоже выполнена в японском стиле. На стенах были живые гравюры с японскими пейзажами, на которых неизменно присутствовали цветущие сакуры.

— Я уже сообщила госпоже Арройо о том, что вы прибыли. Подождите здесь, пока за вами приедут. Может, вам подать что-нибудь, пока вы ждёте? Желаете чаю?

— Только воды, пожалуйста, — я сел в одно из кресел.

Японка взмахнула палочкой, и передо мной появился стакан с водой. После она поклонилась и ушла. Но ждал я недолго. Буквально через десять минут сёдзи с другой стороны раздвинулись, и вошли Кайнэ и Луна. И я, если честно, поначалу застыл, поскольку одеты они были крайне необычно. Но если Кайнэ в чёрном строгом костюме с пиджаком, застёгивающимся под горло, и воротником-стойкой особо не удивил — он даже в неформальной обстановке одевался только в классическом стиле, то вот Луна удивила по-настоящему. На ней была самая настоящая японская школьная форма, состоящая из лёгкого белого свитера с матросским воротником, синей юбки до колен и каких-то странных вязаных высоких носков, которые были собраны в складки.

— Привет, — как всегда коротко поздоровался Кайнэ.

Луна же, увидев меня, будто облегчённо вздохнула и без слов просто подошла и обняла меня.

— Я так волновалась! — прошептала она.

Кайнэ, стоящий позади, спокойно на это смотрел.

— Всё нормально? — спросил он.

— Ты?.. — вполголоса спросил я у Луны, которая всё ещё обнимала меня, уткнувшись лицом в моё плечо.

— Да, я… просто волновалась. И… Кайнэ почувствовал, он ведь тоже…

— Она только сказала, что ты отправился на опасное дело и она очень волнуется, — сказал Кайнэ.

— Всё в порядке. Но… я не хочу рассказывать об этом сейчас. Давайте отдохнём. Сейчас волноваться не о чем.

Падаваны поверили, и я почувствовал, как волны напряжения ушли.

— Ну, пойдём, — сказал Кайнэ, указав на выход.

Мы вышли во внутренний двор, где, как и в Австрии, ожидала машина. Это снова был чёрный «Роллс-Ройс», правда, уже более новой модели, с традиционными британскими флажками на крыльях. У двери стояли двое японцев, которых я мысленно назвал «якудзами» — уж больно колоритно они выглядели. Один был полный, с традиционной причёской сумоиста, в костюме на размер больше и державшийся как-то развязно. Второй, напротив, был одет максимально аккуратно и держался, как подобает дипломатическому секретарю. Дверь в машину была открыта. Внутри были уже традиционные чары расширения пространства и прозрачная крыша.

Мы выехали на улицу и тут же оказались в центре бурлящего Токио. Кайнэ, как водится, снова взял на себя роль гида и показывал всё вокруг, а маршрут, как всегда, был проложен мимо достопримечательностей. Мы начали свой путь в районе Рёгоку, проехали мимо храма Сэнсо-дзи, потом рядом с парком Уэно, затем свернули к Акихабаре, после проехали через деловой центр с небоскрёбами, мимо Императорского дворца и Токийской телебашни. Проехали мы и через знаменитый пешеходный переход Сибуи, после направились к Синдзюку, где рядом с «Переулком воспоминаний» находился въезд в магический квартал Токио. Хоть застройка была довольно плотной, но то и дело в разных местах были видны уже цветущие сакуры.

— Тут их немного. Мы посетим другие места, где сакур много — как обычных, так и магических пород.

— Кстати, чего вы как местные школьники одеты? — спросил я.

— Так проще, меньше вопросов вызывает, — пожал плечами Кайнэ.

— А мне эта форма понравилась. Красиво, разве нет? Тем более смотри, — она указала на герб Хогвартса, который был вышит на её свитере, — всё честно.

— Меня тоже в школьника оденете? — усмехнулся я.

— Нет, — загадочно улыбнулся Кайнэ, — у тебя будет особая одежда. Луна тебе сюрприз приготовила!

— Кайнэ! — возмутилась Луна и даже толкнула его в плечо.

— А что? Я же не сказал ничего.

— Мне даже интереснее стало. Заинтриговали! Так что сюрприз, если это он был, не испорчен.

Но возмущение Луны было шуточным, и она тоже загадочно улыбнулась.

— Тебе понравится, я уверена, — проговорила она.

Магический квартал, который так же, как и магловский переулок, носил название Омоидэ Ёкотё, был куда больше Косого переулка, но такой же плотный — дома буквально наползали друг на друга, магические вывески мигали всеми цветами, какие только возможны, в воздухе летали магические японские фонари, иероглифы на которых постоянно сменялись. Тут шла торговля всем, чем только можно. Ну а главная улица была достаточно широкой, чтобы по ней проехала машина. Вообще забавно было наблюдать, как по главной улице этого квартала зачарованные автомобили ехали вперемешку с зачарованными курумами, которых не тянул человек.

— Это, кстати, не единственный магический квартал в Токио. Просто этот — самый живописный. Тут ещё сохранился дух старой Японии. Есть ещё магическая часть Янака Гинзы — но там на машине не проехать, только пешком. Побываем и там, но позже.

Наконец мы доехали до очередной пространственной свёртки и оказались вообще за пределами Токио. Дорога больше походила на горный серпантин, вдоль нее росли особые магические сакуры: лепестки пребывали в бесконечном кружении и падали на землю только тогда, когда с дерева упадёт последний лепесток. Токио угадывался где-то вдалеке и внизу.

Вокруг же был явно какой-то богатый район — дома были большие и скрыты в глубине немаленьких дворов с неизменными сакурами. Мы въехали в один из них. Этот дом был не такой роскошный, как в Вене, но по японским меркам это, видимо, было нечто вроде богатой виллы. Расположившись далеко от шумного и тесного Токио, у самого подножия величественной горы Фудзи, поместье занимало поистине гигантскую по местным меркам территорию, что в Японии считалось невероятной роскошью. Главное здание, возведённое в изысканном традиционном стиле — с тёмным деревом, изогнутыми черепичными крышами, широкими раздвижными панелями и просторными открытыми террасами энгава, — выглядело монументально, но в то же время гармонично сливалось с природой. Однако настоящий размах и статус семьи Арройо подчёркивал масштабный пейзажный сад, окружавший дом: соединённые изящными деревянными мостиками пруды с яркими карпами кои, искусственные водопады и каменные фонари уходили далеко вглубь участка, а конец марта превратил всю эту огромную территорию в сплошной цветущий океан — десятки раскидистых сакур вовсю цвели, роняя нежно-розовые лепестки на аккуратные дорожки и оттеняя возвышающуюся прямо за садом заснеженную вершину Фудзи. В глубине сада угадывались строения поменьше — видимо, что-то вроде чайных домиков. Гору, кстати, несмотря на сумерки, было отлично видно.

Машина остановилась перед входом в дом.

— Сейчас представимся моей матери, потом покажу тебе комнату. Мы с Луной собирались сегодня ещё поехать на ночной Токио посмотреть. Давай с нами, ты вроде не устал, в Лондоне же только утро…

— Конечно, только вещи оставлю.

— Давай свою сумку, Гарри, я занесу, — предложила Луна.

Я отдал ей сумку, и она направилась к главному дому, мы же с Кайнэ прошли в глубь сада, к одному из чайных домиков, где горел свет. Вообще тут чувствовалась какая-то особая энергия. Я посмотрел магическим зрением и замер — магия на всей территории пульсировала, заворачивалась в медленные подобия вихрей, текла разноцветными волнами. Я даже остановился. Остановился и Кайнэ, который, видимо, не понял причину моей остановки.

— Кайнэ… Ваш дом… стоит на мощном магическом источнике!

— Да, я знаю. Мы этот дом не очень давно купили, два года назад всего. Раньше мы жили в Дипломатическом районе в центре Токио. Но сейчас, в связи с обстоятельствами…

Тут Кайнэ вдруг замялся, будто сомневаясь, стоит ли ему что-то говорить или нет.

— Обстоятельствами? Что-то случилось?

— Нет, ничего такого, это просто…

— Если это тайна, то не говори, я настаивать не буду.

— Да не то чтобы тайна, — Кайнэ почесал затылок, но всё же решился:

— Впрочем, ты человек взрослый, думаю, поймёшь. Моя мать, она… в положении сейчас. И ей необходимо жить вот как раз в подобном месте — более спокойном, но одновременно сильном магически. Ну и, понятное дело, она даже в таком состоянии не хочет бросать работу, но расширила штат ассистентов и секретарей. Для этого тоже нужно место.

— Ну тогда понятно, — кивнул я.

Это и правда было неожиданно. Дети… Лично у меня трёх прошлых жизнях этого не было. Интересно, что он чувствует — радость, тревогу, или и то и другое сразу? Кайнэ и правда почему-то задумался, посмотрев куда-то в сторону уже почти скрывшейся в сумерках Фудзи.

— Просто… Это так странно. — наконец сказал он

— Что именно? У тебя в твоём родном мире не было сестры или брата?

— Нет, в том-то и дело, что всё было в точности как и тут. Но предпосылки были другие. Проклятие ведь было не только у меня — дядя проклял всю нашу семью. И големы преследовали и родителей. И этот ребёнок — это был скорее отчаянный шанс на сохранение рода Арройо, если мы… не переживём всё это. Мы надеялись, что она родится без проклятия. Так и случилось.

— Она? У тебя будет… или, точнее, есть сестра?

— Да. Там родилась девочка, сестра. Назвали Китана. Продолжили согласно нашей традиции давать всем устаревшие или редкие имена на букву «К». И она родилась без проклятия.

— А что, по-моему, очень даже звучит — Китана Арройо.

— Да, — кивнул Кайнэ. — Просто меня другое удивляет. Там появление Китаны — это попытка спасти род от проклятия. Тут это просто… пополнение в семействе, без всяких тёмных подоплёк. Одно и то же событие в разных мирах — но разные предпосылки.

— Да, действительно. Но вообще история с параллельными мирами никогда не бывает простой. Я сам с подобным не сталкивался. Четыре жизни — и все разные.

— Нормально, — кое-как улыбнулся Кайнэ. — Выживем. Ладно, пойдём к матери.

Мы наконец подошли к чайному домику, внутри которого оказался оборудован вполне традиционный кабинет — Т-образный стол, несколько стеллажей, насест для почтовых сов. Помимо самой миссис Арройо, в кабинете находились три человека — один явно англичанин в мантии, японец в строгом синем костюме и пожилая женщина в кимоно. Все они сидели за столом и разбирали бумаги, переговариваясь на японском. Двери были открыты, и едва мы показались, как разговор прекратился. Миссис Арройо извинилась, встала из-за стола и вышла к нам. Она была в этот раз в просторном кимоно, но держалась по-прежнему, как и подобает дипломату.

— Приветствую, Гарольд. Рада, что вы всё же смогли прибыть, хотя я слышала, у вас были какие-то проблемы?

— Нет, просто неотложное дело, которое стоило решить. Но теперь всё в порядке.

— Перемещение прошло нормально?

— Да.

— Хорошо. Надеюсь, тебе понравится в Японии. Кайнэ уже наверняка продумал программу пребывания.

— Да, — кивнул он, — и начну сегодня же.

— Вот и прекрасно. Я присоединюсь к вам в ближайшие дни, как только появится свободное время. А ближе к концу недели прибудет и Кайдан.

Хоть это и было сказано как что-то незначительное, но я был уверен, что это предназначалось для меня. Мистер Арройо наверняка захочет продолжить разговор, начатый ещё зимой в Австрии.

— Желаю вам хорошо провести время, — сказала миссис Арройо и вернулась назад в свой импровизированный кабинет.

Мы же с Кайнэ прошли в дом. Внутри дом оказался такой же, как и снаружи, — традиционно японский: деревянные полы, сёдзи, татами, японские гравюры и вертикальные свитки с иероглифами. Моя комната, разумеется, была тоже в японском стиле, даже кровати не было — лежал свёрнутый футон.

— Если хочешь, можем и кровать наколдовать, — сразу сказал Кайнэ, но я ответил, что вполне посплю и на футоне.

После Кайнэ представил мне и японский аналог домовых эльфов — сикигами. Поначалу я вообще принял её за бумажную куклу девочки, которая неподвижно стояла на столе. Она была высотой не более полуметра и одета в кимоно.

— Её зовут Аки, она приписана к этой комнате, понимает по-английски. По всем вопросам обращайся к ней и обязательно говори «пожалуйста» в конце просьбы — это местная особенность. Впрочем ты, как я успел заметить всегда вежлив с домовиками.

Аки поклонилась.

— Ваша сумка там, — сказала она приятным голосом, указав миниатюрной ручкой в сторону шкафа, который тут же отворился. — Поскольку она магически запечатана, я не разбирала ваши вещи, как это обычно полагается.

— Спасибо, я обычно это сам делаю.

Аки снова поклонилась. Тут вошла Луна.

— О, вы уже тут?

— Да, кстати, мы собирались сейчас поехать ночной Токио посмотреть. Так что переоденься в магловское — и спускайся к машине, — сказал Кайнэ, уже собираясь выходить, но Луна остановила его.

— Подожди. Юки, где ты? Принеси, пожалуйста, сюда подарок.

Рядом с Аки появилась почти такая же «кукла», только в кимоно другого цвета, и взмахнула руками: в воздухе возникла куртка. Луна взяла её и показала. И тут я застыл, потому что такого я точно увидеть не ожидал.

Это была атласная японская сувенирная куртка. Но сначала я заметил довольно странное для подобной куртки цветовое сочетание — она была тёмно-серой, а на рукавах была широкая красная полоса, окаймлённая более узкими белыми. И после этого я совершенно не удивился, что на груди оказалось вышито «N7». Но Луна не дала мне насмотреться и развернула куртку спиной, где, видимо, был главный сюрприз. На спине куртки был вышит довольно сложный рисунок — гора, видимо, Фудзияма, на вершине которой был величественный дракон, гордо раскинувший крылья и изрыгающий куда-то вверх пламя. А выше, над горой и драконом, были расположены летящие будто из одной точки, но в разные стороны два космических корабля — «Нормандия» и «Эбеновый Ястреб». Хоть пропорции и были нарушены в угоду композиции, но сами формы, расцветки… всё было выполнено просто превосходно. Я, наверное, на минуту потерял дар речи, просто разглядывая вышивку.

— Вообще на куртке был только дракон на горе, — нарушил тишину Кайнэ. — Это уже Луна добавила N7 спереди и звездолёты эти… Там в мастерской можно было индивидуальную вышивку заказать, вот Луна там на час как минимум застряла — рисовала, чтобы у мастера образец был. Хотя я не понимаю, почему именно эти цвета, какое странное сочетание… Хотя погоди! Вспомнил!

Кайнэ даже по лбу себя хлопнул:

— Это же как на том рисунке, где ты — командир звездолёта!

— Да, вот этого, — я указал на вышитую «Нормандию», — там это был цвет моего бронекостюма. Серый и бело-красные полосы.

— Тебе нравится? — спросила Луна.

— Очень. Спасибо, Луна. Это очень… —

Я даже слов подобрать не мог, настолько меня всё это растрогало. А ведь я думал, это только в моей памяти осталось. Луна, конечно, иногда рисовала меня в разных образах из прошлого. Но вот корабли… «Ястреб»… «Нормандия»…

Я бережно взял куртку и, скинув мантию и пуловер, надел её. Размер, как и ожидалось, был подогнан идеально.

— А я как увидела эти цвета, так сразу поняла, что эта куртка будто ждала тебя. Ну и добавила, чтобы совсем было похоже. Только… я не знаю, что значит «N7».

— Я расскажу.

— Давайте уже в машине расскажешь. Токио ждёт. Вечером, кстати, сакуры подсвечивают, это тоже красиво.

— Тогда подождите меня минуту, — сказал я.

Луна и Кайнэ вышли. Разумеется, я сразу надел куртку — она была не только красивой, но и удобной. Попутно сменив школьную форму Хогвартса на футболку, джинсы и кроссовки, я спустился к ожидающим меня Кайнэ и Луне. И мы отправились в Токио.

Как и ожидалось, программа, составленная Кайнэ, была плотной. Первые три дня пребывания мы провели в Токио, посещая как магловские, так и магические кварталы и достопримечательности. Кайнэ отлично говорил по-японски, поэтому переводчик нам не требовался. Как и экскурсовод: Кайнэ прекрасно всё знал, и, как и ранее в Австрии, здесь с него спадала ледяная аристократическая маска — он делался разговорчивым и куда более эмоциональным. Он прекрасно ориентировался как в шумных аркадных залах, так и в тихих садах храмов, как на людном перекрестке Сибуи, так и на узких улочках «Квартала воспоминаний» или Янака-Гинзы. Он много рассказывал о Японии, о её культуре, истории, японском этикете. Ну и, разумеется, о кухне.

— Во всем мире про Японию стереотипы, что тут только рис с сырой рыбой едят. Но вот настоящая кухня Японии, — говорил он, пока мы ждали, когда нам подадут рамен.

Мы в одном Токио перепробовали, наверное, шесть разновидностей рамена, который Кайнэ обожал. На третий день мы отправились в Киото, чтобы немного отдохнуть от шумного Токио. Хоть там тоже было людно, но тамошняя суета не шла ни в какое сравнение с токийской, а в магических кварталах царили настоящий дзен и созерцание сакур.

На следующий день — не уступающая суетой Токио Осака. После — тихая Нагоя и еще более размеренный Хоккайдо. Везде мы посещали как магловскую, так и магическую часть, обязательно пробовали местную разновидность рамена или другой лапши, любовались сакурой.

Иногда к нам присоединялся и мистер Лавгуд: он сопровождал нас в Киото и Нагое. Без дела Лавгуд, видимо, сидеть не любил, поэтому на второй день встретился со своим очередным знакомым — на этот раз попеременно жившим то в Японии, то в Китае англичанином-зоологом, который хоть и был серьезным ученым, но всё же разделял некоторые идеи Лавгуда, считая, что в мире еще осталось много неизученных животных. Лавгуд остался на Хоккайдо, потому что там якобы были обнаружены некие животные, похожие на морщерогих кизляков. Разумеется, такое Лавгуд пропустить не мог и, видимо, снова убедившись, что дочь хорошо проводит время и находится в безопасности, решил задержаться на Хоккайдо.

В воскресенье мы вернулись в Токио, тем более, как и обещал, прибыл мистер Арройо, который, как и ожидалось, выгадал момент для разговора наедине. Началось всё с обсуждения новостей из Британии.

— Ты вовремя выбрался из Британии. Там сейчас знатный шторм, который лучше пересидеть, — заметил Кайдан Арройо за утренним кофе. — И нападение на Хогвартс, и эта бойня в Кенте.

Каждый день с утра мы получали особой почтой «Пророк» и другие газеты из Британии. Из-за разницы во времени утренние выпуски приходили вечером. Разумеется, мне было интересно, как магическая Британия отреагирует на события в Плакли. Сначала это были короткие заметки о происшествии, но потом, когда объявили список пострадавших, грянула сенсация не хуже, чем нападение на Хогвартс. Разумеется, главными пострадавшими были Грюм и Дож, как более известные личности. Но потом, когда стало проводиться расследование, стало возникать всё больше вопросов. Поначалу события в Плакли хотели объяснить столкновением погибших с оборотнями, но оказалось, что связи между ними нет, как и следов боя. Казалось, что это два разных события, просто случайно произошедших рядом.

В один из дней пришло письмо от Люциуса, который информировал, что собирается «вбросить» информацию про Орден Феникса, и спрашивал, не имею ли я каких-либо возражений, поскольку именно я предоставил большую часть информации. Возражений у меня не было. Единственный, чьё имя было решено не упоминать, — это Римус Люпин. Как оказалось, контракт с Люпином был заключен еще три года назад, то есть за год до моего прибытия в Хогвартс. Так что мы с Люциусом решили придерживаться прежнего плана — создать у Люпина иллюзию того, что про него «забыли». И, возможно, он этим воспользуется и всё-таки решится прийти в Хогвартс, где его взять будет проще.

— Британию сейчас штормит. Сначала нападение, потом эта бойня. И везде замешаны члены Ордена Феникса.

— Да, это… Даже не знаю, как воспринимать. Совпадение?

— Кто знает. Во всяком случае, следствие в тупике, если не могут предложить хоть какой-либо стоящей версии, — ответил мистер Арройо, перелистывая газету. — А вообще за этим неудавшимся нападением и странной историей в Плакли немного забылась другая примечательная история.

— Какая? — поначалу не понял я. Что-то дипломата интересовало сильнее, чем недобитый Орден Феникса.

— История той девочки, твоей однокурсницы. Ужасная история. То, как Дамблдор использовал маглорожденного ребенка в своих целях, сплетя не только паутину лжи, но и используя зелья. — А что в этой истории такого? Всё однозначно, вроде бы. Вина доказана, Дамблдору прибавили срок, а после дела Уизли и нападения на Хогвартс наверняка срок превратится в пожизненный.

— Это да. Но в этой истории примечательно другое. А именно участие Люциуса Малфоя в этом деле. Он оказывал поддержку Грейнджер. Во всяком случае, именно его юристы занимались этим делом.

— Вас удивляет, что он оказывал поддержку маглам? Учитывая его консервативные взгляды? — Люциус Малфой через посредников ведёт бизнес с маглами уже много лет. И при этом публично придерживается… традиционных взглядов. Это интересное сочетание, вы не находите? — Кайдан даже едва заметно улыбнулся.

— Может, это был просто ситуативный союз. Всё же это лишний козырь против Дамблдора.

Снова после некоторой паузы Кайдан ответил:

— Я бы не был так категоричен. Сейчас, конечно, эта история отошла на второй план, но… Есть вероятность, что она будет иметь продолжение, как только стихнет шум от нападения на Хогвартс и этой истории в Плакли.

— Продолжение?

— Даже сейчас он хоть и осторожно, но позволяет себе критику Министерства, и в частности Фаджа, за излишнюю мягкость в отношении Дамблдора — Кайдан в этот момент указал на сегодняшнюю небольшую статью на четвертой странице пророка, где Люциус действительно осторожно подвергал критике министерство за "мягкость" и "излишний либерализм".

Тут я понял, куда он клонит. Это было продолжение того разговора в Вене.

— Думаете, летом он перейдет к более активным действиям?

— Я очень удивлюсь, если он это не использует, — сказал Кайдан.

Намек был довольно явным. Но в этот момент разговор прервался: вошли миссис Арройо, мистер Лавгуд, Луна и Кайнэ. И Кайдан в момент переменил тему разговора, будто ожидал, что они войдут.

— Вы вовремя. Я как раз собирался озвучить Гарольду наше предложение на летние каникулы.

— Что за предложение?

— Пригласить вас на летние каникулы в Испанию. — Кайдан кивнул, посмотрев в этот момент на меня. Это было коротко, почти незаметно, но было понятно что это не про вежливость

— Летом традиционно собираются представители всех ветвей рода и их почетные гости. Мы были бы ради увидеть там и вас, мистер и мисс Лавгуд, и тебя Гарольд.

— Мистер Арройо… Я даже не знаю… Вы уже столько раз приглашали… — попытался было запротестовать Ксенофилиус Лавгуд, но Кайдан Арройо, как всегда, заверил, что это их совершенно не затруднит, и они будут только рады видеть Луну и самого Ксено в гостях.

Я тоже согласился, особенно когда мистер Арройо посмотрел на меня весьма внимательно. Я уже понял, что основной разговор случится именно летом. Сейчас же у мистера Арройо явно не было времени. Когда все уходили, я задержался. Кайдан этим воспользовался и сказал напоследок.

— Гарольд… Когда в июле мы увидимся в Испании, у меня будет к вам несколько вопросов. Вопросов, которые требуют… точных ответов. Не слухов, не газетных статей — а именно того, что человек думает. О стране, о её будущем, о том, какую роль он хотел бы в этом играть. Вы меня понимаете?

Разумеется я понял. В данный момент что-то мне подсказало что все же следует наладить контакт с Арройо, особенно теми, кто за ним стоит. Рано или поздно мои действия привлекут внимание кого-то «наверху». Лучше сыграть на опережение. Видно что Арройо, как и Малфои максимально осторожничают и присматриваются.

— Думаю, да. — ответил я.

До конца дня он не появлялся дома, куда-то отправившись с женой, а вечером и вовсе отбыл обратно в Австрию.

На вторую неделю пребывания в Японии Кайнэ пригласил нас посетить особое место. Это был монастырь, где жили девятихвостые лисы.

Девятихвостые лисы в магическом мире были разумными магическими существами, обитавшими в основном в Японии, хотя некоторые анклавы были в Китае и Корее. Девятихвостые лисы жили по несколько сотен лет, причём первые девяносто лет считались детством, поскольку каждые десять лет они отращивали новый хвост. Общались они мыслеобразами, и чтобы понимать их, людям приходилось годами учиться и развивать эмпатические способности. Поэтому такие обители, где девятихвостые общались с людьми, и назывались по старой традиции монастырями, хоть по сути это были не они.

В этом монастыре жил и тот лис, что дал шерсть для палочки Кайнэ. Сердцевина его палочки — как раз плетение из шерсти девятихвостого лиса, взятой с каждого хвоста. Материал же палочки был традиционен для Японии — сакура.

С виду обитель мало чем отличалась от крупного храма: пагоды, строения с загнутыми крышами, традиционные сады и пруды с карпами кои. Разумеется, множество лис — это первое, что мы увидели, когда вошли на территорию. Они были разных размеров, с разным количеством хвостов. Некоторые носили некое подобие одежды, а кое-кто — даже некое подобие самурайских доспехов: видимо, это были бойцы.

К нам тут же подбежали двое совсем маленьких лисов — с одним и двумя хвостами. И тут Симона, которая тоже была сегодня с нами, внезапно зашипела на двухвостого. Тот тоже начал фыркать в ответ, воинственно подняв оба хвоста. Они тут же бросились друг на друга и сцепились, превратившись в бело-рыжий клубок.

— Эй! Что они делают? — встрепенулась Луна, но Кайнэ смотрел на это абсолютно равнодушно.

— Как всегда: что здесь, что там — каждый визит одно и то же, — вздохнул он. — Они давно знают друг друга, это у них что-то вроде игры. А вот она — спокойная.

Он нагнулся и погладил однохвостую, как оказалось, лису. Та действительно была спокойнее и вела себя скорее как кошка.

— А можно мне? — тут же заинтересовалась Луна.

— Конечно.

Сначала Луна осторожно погладила лисичку по голове, а потом и вовсе взяла её на руки. Подошло ещё несколько лис в сопровождении монаха. Тут же я почувствовал какие-то ментальные пассы, однако это были не попытки влияния на разум, а скорее что-то вроде трансляции. Сняв ментальную защиту, я тут же ощутил то, что Кайнэ называл «мыслеобразами» — именно переданную чужую мысль. Это мало было похоже на считывание чужих эмоций при помощи Силы. Мыслеобразы были чётко сформулированы, без всякой неоднозначности. Все три лиса, подошедшие с монахом, посылали приветственные мыслеобразы.

— Необычно, — сказал я, посмотрев на Кайнэ.

— Ты не общался так раньше?

— Нет, где, да и с кем? Обычно напрягаться приходится, чтобы эмоции чужие уловить. А тут прямо как мысленный диалог.

— Я так с Симоной всю жизнь общаюсь, — сказал Кайнэ и тут же резко повернулся: Двухвостый и Симона неслись с другой стороны и одновременно прыгнули на руки Кайнэ.

— Набегались? — усмехнулся он.

После этого Симона и Двухвостый уже не пытались драться или гоняться друг за другом, а просто бегали рядом. Лисичка же продолжала сидеть на руках у Луны, которая, судя по пульсации ауры, видимо, с ней общалась.

Я посмотрел магическим зрением вокруг — и замер. И у лис, и у монахов были ауры, характерные для эмпатов, со всенаправленными магическими «иглами». Правда, среди людей ауры были не такими, как у Луны, Кармен или кентавра Ментиара, — видимо, тут всё было заточено именно на восприятие мыслеобразов.

Вообще этот монастырь был очень интересным местом. Тут всё было посвящено девятихвостым лисам — было много их статуй, на стенах многочисленных домов висели свитки, повествующие об истории этой обители и её известных представителях. Кайнэ увлечённо рассказывал, как всегда выступая в роли экскурсовода.

Посетили мы и того лиса, который дал шерсть для палочки Кайнэ. Судя по тому, что он носил какой-то богатый плащ и сидел в отдельной беседке, он, видимо, был не каким-то рядовым лисом.

— Он, кстати, недавно вошёл в состав старейшин. До этого он пребывал в паломничествах и тут не всегда появлялся. — обьяснил Кайнэ.

Мы прошли, поздоровались, причём Кайнэ держался с этим девятихвостым особенно почтительно. Ко мне же этот девятихвостый проявил неожиданный интерес, прислав довольно длинный мыслеобраз, где говорилось что-то вроде: «Мы рады приветствовать в нашей обители такого почтенного странника». Причём «такого» и «странника» было как-то выделено, будто сказано с особой интонацией.

Любопытно было наблюдать и за лисами-бойцами, которые иногда прогуливались по территории. Удивительно, но, помимо доспехов, у каждого было не менее пяти мечей. У меня мелькнула мысль о том, как они ими орудуют, но Луна внезапно меня опередила, полушёпотом спросив у Кайнэ:

— А зачем им столько мечей? И как они их держат? В лапах?

Но Кайнэ ответил не сразу. Он сначала подозвал Двухвостого, видимо, что-то мысленно у него спросил, а потом повернулся к нам:

— Сейчас всё увидите. За мной.

Мы прошли на другой конец монастыря, где было что-то вроде тренировочной площадки. Там двое восьмихвостых, видимо, проводили тренировочный поединок — стояли друг напротив друга в явно атакующей стойке, будто готовые к прыжку. Хвосты их были подняты и даже без магического зрения светились магией. Но самое интересное — в центре площадки порхал, наверное, десяток катан, которые сами сталкивались, атаковали и отбивались. Иногда мечи светились какой-то магией, видимо, они были ещё и зачарованы.

— Так вот как… Они их контролируют на расстоянии? — спросил я.

— Да. Кроме того, мечи зачарованы так, что могут стрелять заклинаниями, как волшебные палочки.

Прямо в этот момент один меч засветился и выстрелил электричеством, целясь в соперника, но два других меча скрестились и поглотили удар; остальные бросились в физическую атаку, но столкнулись с сопротивлением.

— Впечатляет.

Насмотревшись, мы решили немного отдохнуть и посетить чайный домик, который тут тоже был. Но едва мы направились в его сторону, как какой-то монах что-то начал кричать по-японски, и несколько раз ударили в барабаны. Кайнэ остановил нас.

— Так, задержимся тут. Нам повезло: сейчас мы увидим главу всех девятихвостых Японии — Кюсэя-доно. Он очень редко выходит из своей обители, но сегодня особые дни, когда он идёт в свой личный сад любоваться сакурами.

Все — и люди, и лисы — расступились, освободив центральную аллею. И показалась процессия. Впереди шли монахи, которые несли какие-то свитки и флаги с иероглифами. За ними шли лисы-бойцы в доспехах, внимательно зыркая по сторонам. За ними шёл, видимо, этот самый Кюсэй-доно. Он был по-настоящему огромен — в полтора раза выше взрослого человека. Он тоже был одет в некое подобие кимоно. Шёл он неторопливо, смотрел только вперёд, будто окружающий мир его вообще не беспокоил. Я посмотрел на него магическим зрением — и в очередной раз удивился. Он был не просто эмпатом, а, если можно так выразиться, суперэмпатом. В магическом зрении энергетических всенаправленных игл было настолько много и они были такие длинные, что под ними не угадывались очертания тела. Фактически он в магическом зрении представлял собой огромный сгусток плотной энергии.

Все — и лисы, и люди — кланялись, когда Кюсэй проходил мимо них. Поклонились и мы.

— Какой он… большой и… важный, — сказала Луна, с восхищением глядя на лиса.

— Ему семьсот восемьдесят лет. Представь, сколько всего он видел? Он путешествовал практически по всему миру, столько видел и знает — представить невозможно. Он мудр и опытен — с каким-то восхищением проговорил Кайнэ, провожая взглядом процессию.

— И запредельно мощный эмпат. Видели бы вы его в магическом зрении… — сказал я, провожая взглядом процессию.

— Думаешь, раскроет тебя? — спросил Кайнэ, видимо, уловив моё опасение.

— Уже раскрыл, наверное, — ухмыльнулся я.

— Ну… Он точно не станет болтать всем подряд. Он вообще редко с кем-то разговаривает. Хотя поговорить с ним хотят многие. Ладно, пойдём всё-таки за чаем. Тут отличную матчу готовят.

Мы уже прошли и даже заняли места, но выпить чаю снова не удалось — к Кайнэ подошёл какой-то монах и вполголоса заговорил по-японски, иногда поглядывая в мою сторону. Кайнэ слушал его, иногда кивая и отзываясь: «хай», «вакаримасита». Наконец монах закончил говорить и отошёл на шаг.

— Гарри… Ты не представляешь, какая честь тебе будет оказана. Кюсэй-доно удостаивает тебя аудиенции. Сразу говорю — это огромная честь. Аудиенции у Кюсэя-доно могут ждать годами. Ну а если он сам хочет поговорить… это явно не просто так. Он ничего не делает просто так, Гарри.

Видимо, то, что я могу отказаться, даже не подразумевалось. Впрочем, если он эмпат и куда более сильный, чем эмпаты-люди…

— Хорошо. Это сейчас?

— Да. Просто иди за Удзиэ-саном.

— А переводчик нужен?

— Нет. Он общается мыслеобразами и может говорить с любым человеком на понятном ему языке.

Луна и Кайнэ решили сопроводить меня до входа в личный сад Кюсэя-доно.

У входа монах через Кайнэ рассказал мне о минимальном этикете при общении с Кюсэем. Правил оказалось немного: поклониться, когда зайду, и начинать говорить только после Кюсэя. Я прошёл в личный сад, в глубине которого и располагалась беседка Кюсэя-доно. Вокруг цвели магические сакуры, как белые, так и розовые, поэтому лепестки пребывали в постоянном движении. Вокруг беседки располагался также пруд, а прямо перед ней, видимо, находилось место для посетителя — небольшая деревянная площадка. У самой беседки лежали два лиса-бойца, которые хоть и поджали под себя лапы, но всё же не сводили с меня глаз. Кюсэй-доно же смотрел скорее с интересом.

Я прошёл и, как положено, поклонился.

Розовый туман

Затянул седой рассвет

У подножья гор.

Лепестки летят в реку —

Время уплывает вдаль.

— прозвучало у меня в голове, идеально совпадая с окружающей обстановкой. Посланный им мыслеобраз был больше похож именно на диалог, чем все остальные до этого. Я будто не слышал слово за словом — вся реплика сразу и полностью возникала у меня в голове.

— Я приветствую тебя, Странник. Сотни лет я живу в этом мире и видел людей, подобных тебе. Но это были потерянные люди. Человека, подобного тебе, не видел даже я.

— Подобного мне? — переспросил я всё же вслух, не зная наверняка, могу ли я полноценно отвечать ему мысленно.

— Да. Человека, у которого не одна жизнь, прожитая под разными именами, у которого есть огромная сила и цель, — таких я не видел.

— Цель? Вы думаете, у меня есть цель?

— Есть, хоть ты и сам её до конца не понял. Но не говори мне, что ты не догадываешься.

— У меня есть кое-какие догадки, но я не уверен до конца, — высказал я всё же свои сомнения.

— Я могу ответить на некоторые твои вопросы, чтобы развеять сомнения. Как ты, наверное, уже понял, я вижу больше остальных и мне ведомо многое. И прежде чем ты спросишь, в чём моя выгода…

Я не удивился, что он, можно сказать, угадал мои мысли. Он явно опытен и просто мог логически предположить.

— …я заинтересован в сохранении мира. А от того, что я тебе скажу, зависит то, сколько продлится мир и не придёт ли очередная война. Ты наверняка знаешь, что грядут трудные времена.

— Да. И… я хотел бы спросить у вас кое-что. Вы, как очень сильный чувствующий, наверняка кое-что почувствовали.

— Спрашивай, странник. Так будет проще выстроить беседу, если ты будешь направлять её.

Это лишняя возможность перепроверить то, что я узнал зимой от Кармен, и узнать, насколько правдиво было видение-воспоминание, пришедшее после просмотра воспоминания Хагрида.

— Хорошо. В августе или сентябре позапрошлого года произошло некое событие. Кое-кто провёл обряд, который, возможно, истончил границы миров. Вы что-то знаете об этом?

— Да, знаю. Это почувствовали многие в этом мире, кто способен чувствовать. Тёмный Маг из Британии пытался призвать кого-то через Врата Ахемы.

— Врата Ахемы? Что это?

— Это попытка заглянуть за пределы мира. На протяжении многих столетий в разных странах маги проводили подобные исследования. Их запрещали ввиду опасности, но… невозможно запретить что-либо людям. Они всегда найдут способ обойти запрет, скрыть… Такова человеческая природа — всегда хотят заглянуть за запретную грань, даже если это сулит смертельную опасность. У человека по имени Ахема впервые получилось заглянуть за пределы. Отсюда и название врат.

— Что-то вроде врат в другие миры?

— Можно и так сказать. Иногда они действительно принимают вид врат или арки. Но это лишь видимость. Врата Ахемы — это скорее метафизическая концепция. Сама возможность проникновения за границы реальности.

Тут мне вспомнилась та Арка в Министерстве из канона.

— Да, это они. Точнее, одно из их физических воплощений. Прошу прощения за чтение мыслей, но это слишком яркая мысль, которую трудно не заметить, — как всегда, опередил меня с ответом Кюсэй-доно. Но сейчас я не обращал внимания на подобные условности. Сердце забилось чаще — было ощущение, что вот-вот я узнаю что-то важное. Значит, про обряд из видения было правдой.

— А кого он хотел призвать?

— Это известно только призывающему. Я могу лишь догадываться. Скорее всего, кого-то себе в помощь, причём был подготовлен и обряд подчинения. Возможно, это был какой-либо демон или иная нечистая тварь. Но проводивший обряд был безумен из-за неоднократного раскола своей души. Поэтому обряд прошел не так, как должен был. Границы мира истончились, тот, кого призывали, не пришёл, но зов был услышан. И теми, кто не должен приходить в этот мир. Тогда вообще произошло много странного. Например, твоего друга затянуло именно в этот мир из бездны, куда он падал. И тобой, видимо, был услышан крик о помощи через миры от того, чьё имя ты носишь сейчас.

От количества информации голова сначала немного пошла кругом, но я всё же постарался структурировать услышанное.

— Вы знаете про Кайнэ?

— Да. Мы говорили прошлым летом. Он спрашивал совета у меня, и я сказал ему то, что должно.

Я вспомнил Кайнэ. В конце первого курса он явно хотел со мной поговорить, но сомневался. Но уже первого сентября в поезде он уверенно заговорил со мной, желая узнать, попаданец я или нет. Значит, уверенность появилась у него после разговора.

— Вы сказали ему открыть мне правду и спросить напрямую, кто я?

— Я сказал ему, чтобы он не боялся этого. Для него это была лучшая возможность. Не сделай он этого…

— …он бы пал во тьму, — закончил я за Кюсэя.

— Ты и сам многое понимаешь, — проницательно заметил девятихвостый.

Я же продолжил:

— Вы говорите, что я откликнулся на крик Гарри. Я даже видел воспоминание Гарри, где он обращался ко мне. Но я видел это его глазами. Почему я этого не помню?

— На это мне ответить сложно, поскольку никто не знает наверняка, что происходит с сознанием, когда оно попадает в место, которое можно назвать Лимбом или Изнанкой — пространством между мирами. Перемещение между мирами не происходит мгновенно — мы сначала попадаем в Лимб. Но про него неизвестно ровным счётом ничего, кроме того, что он существует. Одно из самых вероятных предположений — мы вспоминаем про пребывание в Лимбе, только когда сами туда вновь попадаем.

Мне вспомнилась какая-то книга из библиотеки Коллегии Винтерхолда, где некий исследователь перемещался по разным планам Обливиона. Там тоже было предположение про некое пространство между планами, в которое попадаешь в момент перехода и о котором исследователь не мог вспомнить.

— Ты встречался с подобными мнениями в другой жизни? — как всегда, подслушал мои мысли девятихвостый.

— Да, что-то похожее было. А что с Гарри? Я иногда задумывался о том, что с ним случилось. Не «затёр» же я его?

— Здесь тоже трудно сказать. Но на тонком плане я вижу связь между вами. Значит, он существует, но где — непонятно даже мне.

— Тонкий план?

— Особое восприятие. Чем-то похожее на связь через твою Силу, которая может пронизывать даже пространство. Это трудно объяснить, но для тебя это сейчас не важно. Тебя ведь волнует другое?

Конечно, про это было интересно послушать, но я наконец задал вопрос, который висел в воздухе:

— То, что зов от обряда услышали Мирак и… тот лорд-ситх, чьё имя я не знаю, — это правда? Вы понимаете, о чём я?

Я попытался вспомнить тот сон-видение и образы Мирака и краснокожего лорда-ситха.

— Да, это правда. Они услышали оба призыва — как обряд, так и крик о помощи. В другое время они бы не обратили на это внимания. Или пришли бы, но не сразу. Твоё прибытие ускорило их приход. Тот, кого ты назвал Мираком, — твой старый враг. Тот лорд-ситх с красной кожей — не совсем твой. Он связан с тем, чьё имя ты носил ранее.

— Реван, — скорее констатировал я. Этот краснокожий точно был не из мира Шепарда или Тамриэля.

— Да, — Лис даже кивнул, хотя весь диалог он сидел неподвижно, только смотрел на меня своими тёмными мудрыми глазами.

— Нет возможности предотвратить это? Закрыть эти Врата Ахемы? Их прихода этот мир вряд ли выдержит.

— Всё не так просто. Врата Ахемы — это не врата в привычном понимании. Это, скорее, возможность. Закрыть их невозможно: это всё равно что убрать свет или пространство из мира. Но возможно вернуть границы миров к прежнему состоянию. И ключ к этому — в этих двух врагах.

— Ключ в них? Но как?

— Они нашли путь в этот мир, используя свои силы. И нужно…

Но я уже догадался:

— …нужно допустить их появление, чтобы узнать, как вернуть Врата Ахемы к прежнему состоянию? — снова закончил я за Лиса.

— Всё верно. Некоторые вещи ты понимаешь лучше меня.

— Скорее догадываюсь.

Некоторое время мы молчали. Видимо, и мудрый девятихвостый понял, что мне нужно время на обдумывание. Наконец он нарушил молчание:

— Ты говорил, что устал быть героем. Когда ты попал в этот мир, ты не собирался действовать активно, пытался сломать планы Дамблдора и думал, что тебя оставят в покое.

— Я попал в тело ребёнка. Думал, это несерьёзно.

— Тело — лишь условность. Тебе не уйти от своей сути. Как и от своего прошлого. Ты же не думал, что прошлое не настигнет тебя? Ты можешь перемещаться между мирами, проживать многие жизни — почему ты думаешь, что твои враги не могут поступить так же?

— Я просто надеялся, что такого не будет.

Снова молчание. Разумеется, у меня возникали такие мысли. Но никто из мира джедаев не пошёл за мной в мир Шепарда. Как и никакой космический корабль не приземлился в Тамриэле. Но, видимо, это было лишь временное явление.

— А если бы я не откликнулся на зов? Если бы я не пришёл? Может, и они бы не пришли в этот мир? Что бы тогда случилось?

— Гарри бы просто забыл о том, что увидел. Но хорошо эта история вряд ли бы закончилась. Откуда ты знаешь, что изменила та женщина, которая в твоём родном мире написала об этом книгу? Ты ведь по ней знаешь эту историю. Писатели ведь могут и изменить изначально задуманный финал.

И вот от этого мне стало немного не по себе. Гарри, попавший в сети плана Дамблдора и не выживший после той Авады в лесу… и не вернувшийся после того странного видения.

«Смерть — всего лишь приключение», — вспомнились мне слова Дамблдора из канона. Здешний Дамблдор тоже мог произнести такое. Интересно, откуда этот подонок это знает? Он что, умирал уже? Сомневаюсь.

— Они уже пришли? — задал я, наверное, последний вопрос, который меня интересовал на сегодня.

— Они на пути. Кто придёт первым — неизвестно, поскольку это будущее, которое, как известно, не определено. Но один из них придёт, и скоро.

— Значит, постараюсь достойно его встретить. Я по-прежнему не хочу быть героем, но ситуация такая, что это не героизм, а скорее личное.

Ответ Кюсэя был выражен даже не словами, а неким утверждением. Кроме того, я понял, что разговор окончен и это всё, что он хотел мне сказать.

— Благодарю за аудиенцию, Кюсэй-доно, — я встал и поклонился.

— Я не прощаюсь. Нам ещё суждено увидеться, — лис тоже едва заметно кивнул.

Я вышел из личного сада Кюсэя и направился в сторону чайного домика, где были Луна и Кайнэ. Я прошёл и сел перед низким столом. Некоторое время мы молчали. Падаваны, как всегда, проявляли такт и с вопросами не лезли.

— Я расскажу всё позже, наверное, когда вернёмся в Хогвартс. Он сказал кое-что из того, что нужно обдумать. Но когда обдумаю — расскажу вам всё без утайки. Там кое-что, что всё равно не получится долго скрывать.

Падаваны кивнули — каждый понял по-своему. Луна — уловив оттенки моих эмоций, Кайнэ — как уже говоривший с Кюсэем-доно перед важным решением.

— А пока… — я снова посмотрел на Кайнэ, — ты говорил, тут хорошая матча?