Маска для мертвеца, или Как я влюбился в чуму. (гет)

Я раздраженно хмыкнул. Звук получился глухим, неестественным из-под дерева маски.

— Я всё еще не получил гарантий, маркиза, — процедил я. — Ваше слово звучит красиво в тронном зале, но здесь внизу оно стоит не больше пыли под ногами. Вы получите свободу передвижений по дворцу только тогда, когда я буду уверен, что вы не прирежете моего лейтенанта во сне ради спасения своего «детища».

Элара дернулась, как от пощечины. Она вскинула голову, и вся её аристократическая бледность сменилась пылающим гневом.

— У вас нет причин сомневаться в моем слове! — выплюнула она. Голос звенел от обиды и гордости, которая казалась нелепой в этих стенах. — Я своему слову верна, Глава!

Я чуть прикрыл глаза, чувствуя, как начинает болеть голова. Проклятье. В этом и заключался весь ужас ситуации: у меня действительно не было рычагов давления, кроме её совести. А на одну совесть в политике ставку делают только идиоты перед смертью.

Ситуацию спас Ион. Он стоял, прислонившись к стене, с видом смертельно скучающего человека. Ленивым, почти небрежным жестом он провел рукой в воздухе, будто отгоняя муху.

— К тому же, — протянул лейтенант, даже не открывая глаз, — если маркиза Меллис запамятовала законы Короны... Отныне за все деяния источника заразы ответственность несет поручитель.

Он сделал паузу, давая словам впитаться в спертый воздух камеры.

Новый виток этой странной игры в прятки. Шантажировать пленницу тем, что в случае бунта перед палачом висеть будут они оба. Изящно. Подло. Эффективно.

Элара поняла это мгновенно. Её плечи дрогнули, словно от удара током. Она резко вскочила на ноги — цепь мерзко, протестующе звякнула о камень. Скрипач, стоявший до этого неподвижной статуей, тоже напрягся. Его пальцы сжались в кулаки, а взгляд стал пустым и острым одновременно. Марионетка услышала команду хозяйки «к бою» и теперь лишь ждала сигнала, чтобы разорвать глотку моему лейтенанту.

— Не трогайте его! — выкрикнула Элара. Это был крик отчаяния, звонкий и режущий слух.

Она тут же осеклась, будто споткнувшись о собственный голос. Следующие слова прозвучали тише, надломленно:

— Я… я всё сделаю. Всё, что попросите. Только оставьте его в покое…

Мне стало физически тошно. Горький ком желчи подкатил к горлу. Использовать эту ее слепую преданность ко мне… манипулировать ею так грубо. Но маска Шута — единственный способ держать Мать Роя в узде. Если для безопасности Королевства нужно быть последней сволочью — значит, долг есть долг.

Я лишь коротко кивнул. Этого хватило.

Ион шагнул к девушке. Щелкнули замки тяжелых наручников. Элара тихо выдохнула, растирая красные следы на тонких запястьях. Она выглядела подавленной, уничтоженной, злой на весь мир. Когда её взгляд упал на скрипача, всё еще закованного в железо, она снова нахмурилась, собираясь возразить.

— Зараженный останется в камере, — холодно бросил Ион, опережая её. Тон лейтенанта не терпел возражений. — С ним посидят мои люди. Без цепей внутри, но без выхода наружу.

Элара открыла рот, явно желая спорить, доказывать, что мальчик безопасен. Но вспомнила условие про «поручителя». Закрыла рот, зло поджав губы. Лишь коротко кивнула.

Я подошел к ней вплотную. Протянул руку и взял за локоть — крепко, но без агрессии. Просто обозначая направление. Мне нужно было вывести её отсюда, пока она не решила устроить бунт прямо сейчас.

Элара дернулась всем телом, пытаясь вырваться. Натянулась струной, выпрямляя спину.

— Я пойду сама, — процедила она сквозь зубы.

Отпускать её было тактической ошибкой, но удерживать силой значило спровоцировать взрыв. Я убрал руку, просто следуя рядом.

Когда мы вышли в коридор, где дежурили мои тени, я краем глаза уловил движение. Ион смотрел на нас. На то, как Лорд Вейнхольт конвоирует королевского лекаря через подземелья. Лейтенант едва заметно приподнял бровь и уголком губ изобразил самую ехидную усмешку, на которую был способен. «Ну-ну, шеф. Развлекайтесь».

Я молча прошел мимо него.

Это был определенно самый странный вечер в моей жизни.

Элара сделала пару шагов вперед с видом оскорбленной королевы, гордо вскинув подбородок. Но наткнувшись на первый же поворот подземелья, где дежурила моя стража — двое гвардейцев в полном доспехе, молча склонивших головы при моем появлении, — она чуть запнулась. Нервно сглотнула и тут же отступила мне за спину, прячась от чужих взглядов.

Я не удержался. Уголки губ под маской дернулись в усмешке, которую никто не должен был видеть.

— Хорошая девочка, — прошептал я ей почти в самое ухо. Голос прозвучал низко и хрипло.

Элара резко обернулась. Её взгляд метнул молнии. В черных глазах плескалось чистое, незамутненное возмущение такой фамильярностью.

Но меня это больше не злило. Наоборот. Вызвало приступ какого-то иррационального, совершенно неуместного умиления. Эта фурия пыталась скалить зубы даже сейчас, стоя посреди казематов Тайной Канцелярии в одной сорочке. Я едва сдержал желание растрепать её волосы, просто чтобы посмотреть, как она будет шипеть.

Обойдя её на шаг, я убедился, что Элара следует точно за мной, держась моего плаща, словно утопающий за обломок мачты. Мы двинулись вверх по служебным лестницам, прочь от сырости катакомб.

Когда мы дошли до развилки — одна дорога вела в служебные коридоры, другая уводила в жилой сектор дворца, где располагались покои приближенной знати, — Элара замерла на месте как вкопанная. Она смотрела направо, туда, откуда тянуло запахом кухни и прачки. Чуть приоткрыла рот, явно собираясь попросить разрешения сделать крюк.

Я остановился. Оборачиваться было необязательно; маска скрывала лицо, но тратить силы на лишние движения сейчас не хотелось. Я без слов понял всё, что она хотела сказать или сделать.

Не останавливаясь, лишь чуть повернув голову, я бросил через плечо усталым, лишенным эмоций голосом:

— Завтра, миледи. Вы можете навестить вашего друга завтра.

Ей понадобилось секунды две-три на осмысление. Сзади послышался тихий вздох, а затем быстрый, семенящий стук каблуков по камню. Она догнала меня, теперь идя строго след в след.

Мы миновали еще один коридор, сворачивая в жилое крыло. Звук наших шагов стал глуше, сменившись ворсом ковровой дорожки.

— Куда вы меня ведете? — тихо спросила она. Впервые за долгое время в её голосе проскользнуло нечто похожее на страх перед неизвестностью.

— Тебя ждет Король, — сухо ответил я, не сбавляя шага.

Она запнулась. Буквально споткнулась на ровном месте, еле слышно выдохнув. Воздух вокруг неё похолодел на градус от шока. Но вслух она ничего не сказала. Просто шла рядом, пытаясь переварить информацию.

— И советую помалкивать первое время, — добавил я, не оборачиваясь. Почти приказ. Не просьба.

Спиной я почувствовал её удивленный, испуганный взгляд. Она ждала чего угодно, но скорой аудиенция у Короля...

Я молча продолжил идти. Мозг лихорадочно работал, перебирая варианты лжи. Вильгельм умен. Параноик до мозга костей. Он почует фальшь в интонации быстрее, чем собака найдет мясо.

Сказать правду нельзя — он сожжет её. Сказать полную ложь — опасно, если девчонка расколется на первом же серьезном давлении со стороны.

Нужно найти середину. Нужно дать монарху то, что он хочет услышать. А хотел он сейчас только одного: подтверждения своей безопасности и наличия козырной карты против Церкви.

Значит, будем продавать ему десерт. Главное — не смотреть на Элару, пока буду говорить. Иначе этот взгляд сведет всю конспирацию к демонам Бездны.

Стража у дверей королевского кабинета дернулась вперед, выставляя алебарды поперек прохода.

— Его Величество изволит отдыхать, — начал старший караула, но осекся.

Я не произнес ни слова. Просто чуть приподнял голову, позволяя свету канделябра упасть на прорези моей маски. В янтарных глазах плескалась такая холодная, концентрированная пустота, что даже самые верные псы Короны инстинктивно отшатнулись, пряча взгляды в пол. Они отошли к стенам сами, освобождая путь.

Дверь закрылась за нами с тяжелым стуком, отрезая шум коридора. Здесь пахло остывшим вином и старым пергаментом. Вильгельм IV действительно отдыхал. Он развалился в глубоком кресле у камина, вытянув длинные ноги в тяжелых сапогах. Глаза монарха были прикрыты, черты лица расслабились до состояния почти человеческого, сбросив маску «Сломленного».

Он услышал нас. Не открывая глаз, лишь лениво повел кистью руки в сторону слуг, суетившихся у столика с графинами. Те испарились беззвучно.

— Докладывай, — коротко бросил король, так и не повернув головы. Только пальцы, лежащие на подлокотнике, чуть дрогнули.

Я сделал шаг вперед. Без поклонов. Без приветствий. Мы давно миновали стадию формальностей.

— Лекаря возвращаем во дворец, — ровно начал я, глядя поверх плеча короля на огонь. — Данные обнаружены частично. Мои люди получили доступ к архивам Церкви через старые каналы контрабандистов. Формула порошка модифицирована для массового применения. Завтра, во время финальной церемонии Осеннего Равноденствия, будет проведен внезапный осмотр складов провизии и личных вещей знати. Маркиза Меллис необходима мне после, как эксперт для проверки составов. Ожидается обнаружить споры в еще живых носителях среди прислуги.

Ни слова о Матке Роя. Ни слова о том, где она провела ночь или кто её допрашивал. Сухая выжимка фактов. Планы на будущее. Я давал монарху то, что он хотел: решение проблемы без паники.

Затылком я чувствовал изумление Элары. Она стояла чуть позади меня, прямая как струна, и пыталась понять, почему Глава Теней только что расписал королю план захвата церковной сети, упомянув её имя лишь как инструментальную экспертизу. Почему нет наручников? Почему нет обвинений?

Вильгельм медленно открыл глаза. Посмотрел на огонь сквозь хрусталь бокала.

— Ясно, — протянул он. Голос был лишен эмоций. — Но впредь изволь предупреждать меня о похищении моего личного лекаря заранее. Свободен.

— Да, сир, — кивнул я.

Я развернулся, чувствуя тяжелый взгляд Элары, направленный мне в спину.

Уже взявшись за ручку двери, я позволил себе последнее действие. Чуть повернул голову, встречаясь с ней взглядом сквозь дерево маски. Взгляд был требовательным. Непреклонным приказом: «Молчи».

Элара смутилась. На долю секунды маска ледяной леди треснула, выдав растерянность. Она судорожно вздохнула, открыла рот, чтобы что-то спросить или возразить... но затем просто кивнула. Едва заметно. Выдохнула и вернула лицу выражение холодного достоинства. Умница.

Я вышел за дверь.

Теперь всё зависело только от неё. От девчонки, у которой всё еще виднеются синяки за запястьях, а сейчас должна была войти к Сломленному Королю и убедить его, что она всего лишь верный лекарь, получивший выговор от начальства.

Я очень надеялся, что она не облажается. Потому что если Элара Меллис выдаст себя перед Вильгельмом прямо сейчас — спасать Королевство завтра будет некому.