Эхо двух солнц (джен)

Переговорная находилась на нейтральной территории именно потому, что никто не согласился приехать к конкуренту. Без логотипов, фирменных цветов и фотографий артистов на стенах; только длинный стол, четыре папки, четыре юриста вторым рядом и экран, на котором первой строкой стояло: «У нас нет необходимости в славе или деньгах, но нам интересно участие». Кан Тэхён из HYBE перечитал последнюю страницу и закрыл папку ладонью.

— Это шантаж, оформленный как отсутствие интереса.

— Для шантажа им должно быть что-то от нас нужно, — сказала Пак Сохён из SM, не отрываясь от экрана.

— Им нужны пропуска, — заметил Чхве Джунхо, исполнительный вице-президент YG. Рядом с ним сидела Хан Ерин из THE BLACK LABEL, приглашённая потому, что первой заметила одежду девушек. — Доступ к нашим площадкам, артистам, репетициям и закрытым мероприятиям. Очень конкретная потребность.

Со Ёнха из JYP медленно перелистнула распечатку.

— Они называют это социальной интеграцией. И, судя по остальному тексту, деньги действительно стоят у них ниже доступа.

— Отлично, — усмехнулся Тэхён. — Значит, две неизвестные женщины предлагают четырём компаниям, которые двадцать лет режут друг другу рынок, создать совместное юрлицо, чтобы они могли ходить по нашим коридорам как по торговому центру.

— И платить им средний рынок, — добавила Сохён.

— Это самая оскорбительная часть.

— Почему? — спросила Ёнха.

— Потому что они отказываются от премии за дефицит. Говорят: «Ваша цена нам не важна». Это выбивает торг.

— Или это поза, — сказал Джунхо, откидываясь на спинку кресла.

— Тогда они очень последовательные позёры, — вмешалась Ерин. — Одна бесплатно выложила технический пакет, который половина VFX-индустрии до сих пор разбирает. Вторая не монетизировала даже рост аудитории. Их аккаунты не забиты ссылками. Они не продают курс, косметику, воду, воздух или собственную травму детства. Если это спектакль, у него отвратительная конверсия.

— THE BLACK LABEL всегда так оценивает финансовые модели? — бросил Тэхён.

— Только когда HYBE пытается купить вкус калькулятором.

Юрист HYBE тихо кашлянул; Сохён улыбнулась, не скрывая удовольствия. На экране над письмом стояло название, придуманное девушками: COMMON GROUND.

— Хорошо, — сказал Джунхо. — Начнём с очевидного. Любой из нас может сказать «нет».

— Может. И тогда они продолжат жить как жили, — ответила Сохён.

— Это их версия.

— Это наблюдаемый факт, — сказала Ёнха. — Они уже жили без нас.

Тэхён постучал ногтем по столу.

— Тогда любой из нас может выйти и предложить им лучшие условия отдельно.

— Вы уже предложили, — сказала Сохён, наконец подняв голову. Секунду никто не говорил; Тэхён повернулся к ней очень медленно. — Следите за формулировками.

— Все здесь что-то предложили, — сказал Джунхо. — И все получили один ответ. Перестанем изображать девственниц на первом свидании.

Ерин опустила глаза к папке, пряча улыбку; Тэхён сжал губы, а Ёнха сложила руки на столе. — Их условие делает конкуренцию между нами частью продукта. Они не выбирают лучшего. Они требуют, чтобы мы договорились до того, как придём к ним.

— Это называется картель, — сухо произнёс юрист SM.

— Это называется проектная компания, если вы умеете читать собственные законы, — ответил юрист HYBE.

— Ещё пять минут, и я начну брать деньги за этот стендап, — сказал Джунхо.

Сохён вывела на экран таблицу: SM, HYBE, YG/TBL, JYP; под ними — VISUAL DEVELOPMENT, DISTRIBUTION, FASHION/BRAND, ARTIST DEVELOPMENT, LIVE ACCESS, LEGAL, SECURITY.

— Минимальная постоянная команда. Ни один участник не получает эксклюзивности. Любая идея проходит внутреннее согласование и только потом отправляется им.

— Четыре вето, — отрезал Тэхён. — Такая компания будет производить воздух.

— Три из четырёх, — предложила Ёнха.

— Тогда трое смогут использовать актив четвёртого против него, — сказал Джунхо.

— Поздравляю, вы только что открыли дилемму заключённого, — заметила Ерин.

— Не надо объяснять мне теорию игр.

— Я и не собиралась. Вы демонстрируете её бесплатно.

Сохён провела пальцем по таблице.

— Если один выходит, остальные трое получают шанс работать с ними через другое объединение. Если двое выходят, девушки могут собрать аналогичную структуру в Японии или США — они это прямо написали. Если никто не соглашается, мы все получаем ноль. Если соглашаемся все, каждый получает меньше контроля, но доступ остаётся у всех.

— И каждый живёт в страхе, что остальные используют Common Ground для вербовки его артистов, — сказал Джунхо.

— Вот это уже реальная проблема, — ответила Ёнха.

— Наконец-то, — усмехнулся Тэхён.

Она повернула к себе страницу с «социальной интеграцией».

— Их требование постоянного доступа в таком виде невозможно. Мы годами расписываем чужие сутки по пятнадцать минут, решаем, кто может войти в гримёрку и когда артист имеет право исчезнуть из публичного поля. Но артист всё-таки человек, а не приложение к пропускному режиму. Если конкретный артист говорит, что не хочет их на репетиции, в гримёрке, на вечеринке или рядом с собой, доступ заканчивается у двери.

— Вы хотите вписать персональное вето артиста в межкорпоративный договор? — спросил Тэхён.

— Да.

— Прекрасно. Один участник группы скажет «да», второй «нет», и ваша социальная интеграция превратится в семейную терапию.

— Лучше так, чем прописать двум посторонним право входить в чужую личную жизнь.

— Поддерживаю, — сказала Сохён. — Доступ к мероприятиям и рабочим зонам — по умолчанию. Персональные пространства — только по согласию человека.

Джунхо мельком посмотрел на Ерин.

— Нам всё равно. Если артисту они неприятны, никакой хороший кадр этого не исправит.

Тэхён понял, что остался один, и раздражённо качнул подбородком.

— Хорошо. Но отказ должен быть личным, а не административным. Иначе любой менеджер среднего звена начнёт использовать артиста как ширму, чтобы перекрыть им конкурентную площадку.

— Вот теперь вы защищаете их условие лучше меня, — улыбнулась Ёнха.

— Я защищаю договор от идиотов среднего звена.

Пункт о внезапной полной недоступности оживил всех четырёх юристов почти синхронно.

— Неприемлемо, — сказал представитель YG. — Если они исчезают после подтверждённой кампании, убытки могут быть восьмизначными.

— Они предупредили заранее, — сказала Ерин.

— Предупреждение «мы можем однажды раствориться» не страховой механизм.

— Тогда не продаём клиенту то, чего не контролируем, — сказал Тэхён, наклоняясь вперёд. — Никаких кампаний, где их отсутствие рушит запуск. Их участие — опциональный модуль. Есть — усиливает проект. Нет — проект живёт без них.

— Это дорого, — сказала Сохён, посмотрев на него почти с уважением.

— Это дешевле, чем объяснять глобальному бренду, почему лицо кампании исчезло в семейные дела без ETA.

— Значит, никаких ролей, где они являются единственной точкой отказа, — подвела Ёнха. — И никакого штрафа за семейную недоступность, если они не сорвали уже начавшийся рабочий день без чрезвычайной причины.

Юристы записали формулировку; Джунхо перелистнул страницу.

— «Если идея весёлая и креативная, готовы работать ночью». Кто определяет весёлость?

— Они, — сказала Ерин.

— Великолепный KPI.

— А вы хотели KPI для вкуса?

— Я хотел возможность планировать.

— Тогда не работайте с людьми, которые объявили непредсказуемость частью условий.

— Вы продаёте мне хаос как luxury-функцию.

— Именно поэтому вы меня позвали.

Сохён тихо рассмеялась. Тэхён посмотрел в потолок.

— Я ненавижу эту комнату.

— Это взаимно, — сказал Джунхо.

На структуре ненависть перестала быть декоративной. HYBE требовал финансовый контроль и полный аудит; SM — равное право на визуальное использование; YG отказывался подпускать чужие brand teams к своим контрактам; JYP настаивал на отдельном контуре контакта с артистами. Полчаса они резали доли, должности и подписи, пока на экране не осталось четыре одинаковых блока по двадцать пять процентов.

— Равные доли — это паралич, — сказал Тэхён, глядя на цифры так, будто они лично его оскорбили.

— Контрольный пакет у вас вызовет гражданскую войну до регистрации, — ответила Сохён.

— У вас тоже.

— Поэтому двадцать пять.

— Председатель?

— Внешний, — сказала Ёнха.

— Кто?

— Человек, которого одинаково не любит никто из нас, — усмехнулся Джунхо. — Это будет единственная честная кандидатура.

Ерин постучала ручкой по папке.

— И никаких артистов в капитале. Common Ground существует только для проектов с Вивиан и Мирали. Ни кросс-рекрутинга, ни доступа к trainee-базам конкурентов, ни переманивания продюсеров через эту структуру.

— Информационные стены, — сказал Тэхён.

— Настоящие, — добавила Сохён. — Не те, которые ваши аналитики обходят через подрядчиков.

— Смело от компании, чей PDF первым оказался у нас.

— Значит, опыт уже есть у всех.

Финальный проект соглашения вырос на экране постепенно: четыре равные доли; независимый CEO; проектные бюджеты; рыночная ставка девушкам без эксклюзивности; одна согласованная точка контакта; доступ к мероприятиям, репетициям и закрытым рабочим активностям всех четырёх групп компаний; личное право любого артиста отказать в присутствии рядом с собой; никаких административных отказов под видом артиста; возможность внезапной недоступности; проекты строятся так, чтобы пережить их отсутствие; ночная работа — по добровольному подтверждению; Common Ground нельзя использовать для рекрутинга или шпионажа между акционерами.

— Мы правда создаём совместную компанию потому, что две женщины хотят ходить на вечеринки и смотреть репетиции? — спросил Тэхён, дочитав документ.

— Мы создаём её потому, что если этого не сделаем мы, кто-то другой научится работать с ними первым, — ответила Сохён.

— Я думала, вы скажете что-нибудь красивое про искусство, — заметила Ерин.

— Красивые формулировки оставляю вам.

Ёнха посмотрела на последнюю строку исходного письма девушек — готовность вернуться к вопросу позже с другими объединениями аналогичного масштаба.

— Они уже дали нам ответ на дилемму. Мы ведём себя так, будто решаем, доверять ли друг другу. На самом деле выбирать нужно между ограниченным взаимным доверием и гарантированным общим проигрышем.

— Терпеть не могу, когда JYP формулирует мораль задачи, — сказал Джунхо, беря ручку.

— Тогда подпишите из жадности.

Он подписал первым. Сохён поставила подпись второй, Ёнха — третьей. Тэхён остался последним, глядя на три росчерка и пустую линию HYBE. Если он отказывался, компания не появлялась; если подписывал, впервые добровольно отдавал троим конкурентам равное место за одним столом ради двух людей, которых никто из них не сумел купить.

— Если хоть один из вас попробует превратить это в собственный лейбл внутри лейблов, я похороню структуру аудитом раньше, чем вы успеете напечатать визитки, — сказал он, беря ручку.

— Какая нежность, — отозвалась Ерин.

Тэхён подписал. Юристы одновременно выдохнули и тут же начали спорить о юрисдикции регистрации. На экране название перестало быть строкой из письма двух сестёр и впервые появилось в шапке рабочего документа: COMMON GROUND CO., LTD. — FOUNDERS’ TERM SHEET.

— Осталось сообщить девушкам, что четыре крупнейшие машины индустрии согласились на их условия, — сказала Ёнха, глядя на шапку.

— Нет. Сообщите, что мы подготовили контрпредложение, — ответил Тэхён.

— Вы только что подписали почти всё, что они попросили, — сказала Сохён, повернувшись к нему.

— Именно поэтому это контрпредложение.

Джунхо рассмеялся первым; через секунду даже Ёнха улыбнулась. Ненависть никуда не делась — теперь у неё был уставный капитал.