Резервист (джен)

Конец июня — середина июля 2001 года

В серебряном боку кубка Гарри сначала увидел собственную голову — вытянутую, с нелепо узким подбородком. Он отступил, и отражение уменьшилось; за ним появились окно приемной и край двери, которую работник придерживал ногой. Кубок переносили в новую витрину. Пока там поправляли полку, его поставили на стол для посетителей, поверх сложенного полотенца.

— Можно посмотреть, только не двигайте, — предупредил работник. Он подхватил пустую подставку и повернул ее боком к двери. — Мы уже один раз выяснили, что ручки шире, чем кажется.

Гарри подошел снова. Под свежими голубыми лентами темнели прежние надписи; новую, с годом и названием Торнадос, еще не успели затереть пальцами. В конце мая эту чашу поднимал Кейр. Гарри видел ее из камина, над чужими плечами, и почему-то представлял гораздо больше. Вблизи она свободно помещалась на небольшом столе, оставляя место для раскрытой книги посетителей.

На стене уже висела чемпионская колдография. Кэбот пытался заглянуть поверх Бишопа, Харкер придерживал край ленты, а Фэрберн стоял рядом с капитаном и что-то говорил, не дожидаясь окончания снимка. Гарри нашел всех, кого хотел увидеть. Потом отыскал Рука в заднем ряду: тот как раз переставал щуриться после вспышки, и изображение начиналось заново.

Мэллоу вышла за ним сама. Поздоровалась, проследила за его взглядом и сообщила, что остальные фотографии будут в коридоре у раздевалки. Гарри поздравил ее с чемпионством; она поблагодарила без пояснения, к чьей именно победе он сейчас возвращается, и пригласила в кабинет.

До июля оставалось несколько дней. За месяц Гарри успел отдохнуть, перестать просыпаться к клубному завтраку и снова начать вставать рано, когда вернулись летние задания. Сегодня требовалось закончить осмотр, подтвердить получение расписания и забрать оставленные Руком материалы. Формы для полетов он пока не принес.

На столе Мэллоу лежал отчет Хейла. Гарри узнал пятнадцать стартов в первой строке, однако спортивный директор открыла не ее, а страницу с последними назначениями целителей. Спросила, все ли передали из Пушек, и выслушала ответ, сверяясь с перечнем.

— Стентон ждет вас в половине одиннадцатого. После нее загляните к технику: метлу будут подгонять уже по нынешним меркам, не по прошлогодней записи. — Мэллоу передала ему лист. — Общая работа начинается в июле. Летний турнир сдвигает подготовку раньше обычного, поэтому даты проверяйте внимательно.

Гарри нашел внизу Клубный чемпионат Европы. До этого он думал о возвращении главным образом как о встрече с Харкером. Теперь за несколькими июльскими неделями стояла поездка, которой у клуба не было в его первый сезон, а осенью начинался Европейский кубок. До него предстояло немало работы.

— Вы будете готовить всех троих? — спросил он. Мэллоу кивнула, но Гарри все-таки уточнил: — Я про летнюю поездку. Не только про сбор здесь.

— Всех троих. Распределение матчей обсудите с Торном, когда начнется работа. — Она закрыла отчет, оставив расписание перед ним. — Возвращение из аренды оформлено. Ваш основной договор продолжается; новой подписи под прежними условиями не требуется.

Гарри еще раз проверил дату сбора. Затем спросил, где взять материалы, и Мэллоу назвала комнату: Рук уже оставил там его экземпляр.

Пенроуз встретил его у лестницы. Протянул руку, расспросил о Пушках и назвал седьмое место хорошим результатом; Гарри успел подумать, что владелец прочитал ту же верхнюю строку. Но Пенроуз вспомнил январскую игру в Бэлликасле и поинтересовался, как они вообще различали мяч после остановки из-за погоды.

— Иногда по чужому движению раньше, чем сам мяч, — ответил Гарри. Он хотел добавить про Кина, но владелец уже уточнил, осталось ли что-нибудь от повреждения Кросса. — К концу сезона он играл нормально. На сильных передачах сперва берегли, потом вернули.

— Хорошо. Рад, что вы вернулись, Гарри. — Пенроуз указал на приемную. — Нашли наконец место для чаши. Надеюсь, скоро понадобится еще одно.

За дверью работник опускал кубок на полку, а помощница проверяла, не касается ли ручка стекла. Гарри придержал для нее дверь и пошел к Стентон: до осмотра оставалось всего несколько минут.

* * *

В первое июльское утро Кэбот встретил его с куском хлеба в руке. Стоял между шкафчиками, жевал и пытался одновременно прочитать список на стене; увидев Гарри, повесил список обратно, так ничего и не выяснив. Рукопожатие пришлось отложить, пока Майлз не избавился от крошек.

— Ты завтракал? Если нет, в столовой теперь сначала берешь тарелку, потом объясняешь, чего хотел. Они переставили все, пока нас не было. — Он улыбнулся и наконец пожал руку. — Сам разобрался с третьего раза. Чемпионство не помогло.

Гарри засмеялся и поставил сумку на скамью. Его табличка была на прежнем месте, только поверхность дверцы успели покрыть новым лаком. Рядом с ней на фотографии из прошлого сезона Майлз летел с квоффлом перед двумя соперниками. Гарри задержал взгляд, пытаясь вспомнить, видел ли именно эту атаку в записи.

— Хороший снимок, — сказал он. Кэбот проследил за взглядом и поморщился, словно Гарри указал на пятно. — Что, передача потом не дошла?

— Вообще никому не отдавал. Бросил мимо. Мать все равно велела прислать ей такой же: здесь обе ноги видно. — Майлз сунул обертку от хлеба в корзину. — У тебя после Пушек что-нибудь осталось? Кроме привычки брать с собой Уизли?

Гарри достал колдографию из клубной столовой. Кэбот узнал Кросса, переспросил про Уэста и долго пытался разглядеть Вейла за плечом Пайка. Потом вернул снимок, сказав, что у них в мае было не менее тесно. Гарри убрал его в карман сумки. Рон на нем как раз поворачивался к Гарри, продолжая невидимый здесь разговор.

Брук пришла вместе с Данном. Охотница коротко обняла Гарри, спросила об отпуске и тут же потребовала от Кэбота вернуть книгу, которую тот унес перед отъездом. Майлз ответил, что она в сумке. Брук переспросила, в этой ли, и получила уже менее уверенное подтверждение.

Никто не вел его знакомиться со всеми по второму кругу. Бишоп поздоровался через проход и продолжил рассказывать Флетчеру о дороге; Данн спросил, не его ли чехол висит возле окна. Гарри открыл шкафчик и начал переодеваться. Новая тренировочная рубашка легла на плечи привычным голубым цветом, однако у воротника не нашлось жесткого шва, который он весь год поправлял в Пушках.

Харкер вошел, когда Гарри закрывал сумку. Натан остановился у своей скамьи и протянул руку без прежней торопливой сдержанности. Гарри пожал ее, радуясь встрече и уже замечая, как легко тот удерживает длинное древко на сгибе другого локтя.

— Значит, опять рядом, — сказал Натан. Он открыл свою дверцу и повесил куртку. — Рук велел обоим принести записи. Тебе передали?

— Передали. Я думал, будем сначала летать, потом писать. — Гарри вытащил папку, чтобы не забыть ее при выходе. — Твои возвращения за год сильно изменились?

— Посмотришь. Ты же обещал не забыть, куда смотреть. — Натан чуть усмехнулся и принялся разбирать вещи. — Только не ищи все с той стороны, где оставил.

Гарри хотел расспросить о чемпионском сезоне, но прежде всего прикидывал, сколько Натан начинал. Спросить не успел: Рук появился в дверях и позвал ловцов. Гарри подхватил папку и метлу, и они с Харкером вышли вместе.

Фэрберн ждал у поля. За лето он загорел; над воротником осталась узкая светлая полоска. Джулиан поздоровался, спросил о дороге и подвинулся, давая поставить метлу рядом. Затем вернулся к разговору с Руком: на утреннем занятии ему предстояло проверить выход после низкого облета.

Рук взял у Гарри папку и не стал открывать. Сказал, что материалы Хейла получил, про последние назначения со Стентон уже поговорил. Сегодня хотел увидеть все сам, поэтому первое задание будет коротким, без попытки уместить в него весь год аренды.

— Ты выбрал, о чем спросить? — уточнил он. Гарри кивнул и показал на боковую линию: после длинного захода все еще иногда терял соперника, слишком долго проверяя прежнее место снитча. — Хорошо. С этого и начнем. Только сначала дай посмотреть обычное возвращение.

Два года назад Гарри не знал, что в обычном возвращении вообще можно увидеть. Теперь он поднялся, почувствовал под ногами заново подогнанные подножки и прошел к дальнему кольцу, не проверяя их глазами. На широкой дуге метла легко сохранила ход. Рук стоял внизу, но Гарри не понадобилось вспоминать белую полоску на рукаве, чтобы вернуться к нему без лишнего рывка.

* * *

На общем занятии знакомство с командой пришлось начинать заново. Не с имен — Гарри прекрасно помнил, кто пролетает под ним. Однако Брук теперь отдавала мяч раньше, Кэбот не уходил после каждой передачи к кольцу, а Кейр продолжал разгон даже тогда, когда, по всем гарриным ожиданиям, должен был повернуть обратно к вратарю.

Первый проход он закончил слишком близко к капитану. Увидел, что Кейр не получил квоффл, и освободил ему нижний путь; тот прошел наверх, увлекая за собой охотника второй семерки. Гарри пришлось подняться еще выше, иначе в оставшийся просвет вошли бы обе метлы. Брук окликнула их, удерживая мяч.

— Не возвращай меня каждый раз к воротам, — сказал Кейр после остановки. Он подлетел к Гарри, оставляя между ними достаточно места. — Вратарь уже отдал. Здесь я продолжаю без мяча, Вивьен меня видит.

Гарри посмотрел на Брук. Она действительно уже развернулась к следующей передаче, тогда как он все еще сохранял пространство для возврата, которого никто не собирался делать. В Пушках Рон получил бы квоффл обратно и начал другую атаку. Здесь чужой охотник уходил за Кейром, открывая Брук середину.

На повторе Гарри остался снаружи. Кейр прошел вверх, Брук отдала Кэботу, тот вернул мяч почти сразу и повернул уже без него; Гарри успел сохранить высоту. Связка закончилась броском. Торн попросил охотников еще раз пройти начало, а ловцу показал оставаться там же.

Майлз на следующей попытке принял мяч неудобной рукой. Гарри ожидал, что он притормозит, переложит квоффл к груди; вместо этого Кэбот отбросил его Брук коротким движением от бедра, не успев даже повернуть голову до конца. Она поймала. Гарри некоторое время следил за опустевшей рукой друга, прежде чем вспомнил о собственном участке.

— Вы это давно делаете? — спросил он на земле. Майлз вытирал ладони, стоя возле ящика с мячами, и не сразу понял, о каком пасе речь. Гарри показал движение от бедра. — Я помню, раньше ты сперва перекладывал.

— И сейчас перекладываю, когда поздно вижу Вивьен. Эту с зимы пробуем. — Кэбот провел полотенцем между пальцами. — На одном матче отдал ей так в лицо, что потом предпочитал сначала спросить, можно ли вообще подходить.

Брук, проходившая мимо, уточнила, что спрашивать следовало до броска, не после. Майлз согласился без особенного раскаяния и потребовал новый мяч. Гарри поднялся вместе с ними, чувствуя странное облегчение: чужой хороший пас состоял из месяцев работы, которых он просто не видел. На следующем заходе уже ждал его и раньше выбрал себе место.

Позже Гарри попал к другой тройке, с Гардинером вместо Брук. Темп сразу изменился. Кейр остался ниже, Кэбот дольше держал мяч; запомненная только что последовательность перестала помогать. Гарри заметил это на первом возврате, не дожидаясь окрика, и сместился за капитана. Снаружи прошел бладжер, отбитый Флетчером.

На короткое мгновение перед ним открылись сразу обе стороны колец. Гарри увидел, куда можно было бы начать погоню, если появится снитч, и не стал заранее занимать чужой проход. Торн наблюдал с земли за всей группой. После свистка уточнил у Гарри высоту, выслушал ответ и попросил сохранить этот вариант для следующего сочетания.

Гарри кивнул. Его не поздравили с тем, что сумел повторить чужой рисунок: выбранный им путь добавили к работе остальных. Он еще оставался возле тренера, когда подошел Харкер и спросил, с какой стороны теперь будет выходить Гардинер. Торн показал на Гарри, предлагая объяснить, и занялся охотниками.

Натан выслушал, уточнил движение Флетчера и назвал другой путь. Не поправлял Гарри, просто собирался начать выше и снижаться позднее, сохраняя тот же обзор. Они посмотрели на кольца, сравнили оба варианта. На доске состава Харкер по-прежнему стоял выше. Здесь оба выбирали собственный выход.

* * *

В столовой Кэбот действительно взял тарелку прежде, чем выбрал еду. Гарри последовал его примеру и оказался у окна рядом с Брук; через стол Бишоп рассказывал, как после вручения кубка потерял свою накидку. Нашел на плечах работника, который помогал убирать трибуну. Тот решил, что ее выдали на время уборки, и никак не мог понять, почему загонщик так настойчиво требует обратно обычную клубную вещь.

Гарри смеялся вместе со всеми, хотя половину продолжения приходилось достраивать по чужим репликам. Кто-то назвал улицу, где они ели после праздника, Флетчер возразил, что это было уже на следующий день. Брук напомнила про дождь. Эти люди помнили не только счет последнего тура, но и мокрую дорогу после него; Гарри пока знал лишь, кто что держал на фотографии.

Кейр сел напротив, когда остальные выясняли, кто первым ушел из столовой. Поставил тарелку и сообщил, что уходил за накидкой: в отличие от Бишопа, забрал ее с первого раза. Потом повернулся к Гарри и спросил, как Пушки удержали седьмое место.

Гарри рассказал о последнем матче и двадцати очках перед Пустельгами. Брук присвистнула, Кэбот вспомнил собственный осенний промах и начал прикидывать, сколько таких бросков могло поместиться в чужом сезоне. Гарри не стал выбирать решающие. Вместо этого объяснил, как Уэст научился принимать неудобный мяч и перестал каждый раз отдавать Кроссу обратно.

Кейр слушал, отламывая хлеб. Спросил о вратарском пасе, и Гарри уже приготовился показать роновское движение, когда капитан заметил, что после еды все равно поймут лучше в воздухе. На столе едва хватало места для тарелок. Гарри убрал локти, доел и только у выхода сообразил, что за обед они успели обсудить оба сезона, не пытаясь сделать их одинаковыми.

* * *

После обеда Рук выпустил снитч, пока Харкер еще разговаривал с Флетчером. Гарри увидел короткое золотое движение возле тренерской руки, проследил, куда оно исчезло, и стал ждать свистка. Натан закончил вопрос, поднял голову к полю и взлетел одновременно с ним. Фэрберн остался у навеса: на первом отрезке наблюдал.

Снитч успел уйти далеко от начала. Гарри не полетел к месту, где видел его последним, а выбрал высоту над Брук; оттуда открывался край ограждения и оставался виден Харкер. Натан проходил ниже. Гарри помнил, как тот обычно возвращался после такого круга, и заранее оставил себе внутреннюю сторону.

Харкер туда не вернулся. Остановил снижение раньше, пропустил под собой охотников и пошел поперек, с другой стороны Бишопа. Когда Гарри повернул голову, соперник уже осматривал дальнюю половину. На прежнем натановском пути ничего не осталось, кроме свободного воздуха, который Гарри так удачно приготовился у него отнять.

При первом появлении мяча Натан оказался ближе. Гарри успел подойти сбоку, но снитч дернулся вниз, и чужая ладонь сомкнулась возле самой подножки. Харкер поймал, развернув плечо, не доворачивая всю метлу; через секунду уже выравнивался. Прежнего удобного ожидания, пока соперник закончит правильный поворот, Гарри не получил.

На земле он невольно посмотрел на руку Натана. Тот отдал мяч, заметил взгляд и пояснил, что не успевал обойти с другой стороны: Брук уже шла к передаче. Гарри кивнул. Объяснение было совершенно понятным; неожиданным оказалось лишь то, как быстро Натан сумел им воспользоваться.

— Ты раньше там довернул бы, — сказал Гарри, когда они отошли за водой. Харкер налил себе, не торопясь возражать. — Я оставил тебе место снаружи. Думал, оттуда и пойдешь.

— Раньше, может, и пошел бы. Джулиан несколько раз показал, чем это кончается. — Натан выпил и подвинул кувшин. — Ты тоже уже не останавливаешься после каждого промаха. Было бы удобно, если бы кто-нибудь из нас сохранился как в прошлом году.

Гарри усмехнулся. Он привез в Татсхилл пятнадцать стартов, зимний дождь Бэлликасла, чужие ладони возле снитча; у Натана все это время тоже продолжался сезон. Не ожидание гарриного возвращения. На следующем взлете Гарри уже смотрел, что тот делает сейчас, а не где должен появиться по старой памяти.

Второй мяч долго оставался недосягаемым. Показывался над охотниками, исчезал у трибуны, однажды прошел между обоими ловцами так близко, что они одновременно убрали руки, опасаясь задеть друг друга. Натан первым нашел новую высоту. Гарри сохранил ход ниже, увидел, как Кэбот отдает Брук, и прошел за его спиной к свободному краю.

Золото возникло возле кольца. Харкер начал погоню сверху; Гарри уже летел поперек, и ему не пришлось разворачиваться. Бишоп отвел бладжер, Гарри дождался удара и вошел в оставшийся просвет. Снитч качнулся под древко. Он протянул правую руку, не достал, вернул ее на место и через мгновение увидел шарик у левого колена.

Натан шел рядом. Гарри отпустил левую ладонь и сгреб мяч сбоку, сохранив опору ногами; развернуть всю метлу было бы уже поздно. По свистку он выпрямился. Харкер убрал руку, едва не коснувшуюся его рукава, и коротко выругался — без злости на человека, который сумел поймать раньше.

— Там я уже твою метлу видел, не мяч, — сказал он у ящика. Гарри показал, с какой стороны оставались крылья, и Натан наклонился посмотреть на перчатку. — Тогда понятно. Я думал, он ниже прошел.

Рук уточнил начало захода и велел сравнить его с первой попыткой. Гарри ответил, все еще улыбаясь: он обыграл Натана, которому действительно пришлось пытаться догнать. Теперь против Харкера поднимался Фэрберн.

Гарри остался смотреть. Джулиан не летал быстрее всех каждую секунду. Он уходил от колец, оставлял сопернику нижний край, возвращался ближе к охотникам; Гарри теперь замечал в этих движениях гораздо больше, чем два года назад. От этого Фэрберн не становился проще. Напротив, почти каждый раз находилась еще одна причина, по которой он успевал раньше.

Снитч выскочил за Кэботом. Харкер пошел вниз, Фэрберн остался выше и увидел следующее появление над плечом Брук, когда Натан еще смотрел за Майлзом. Поймать сразу не удалось. Джулиан убрал руку, пропустил прутья чужой метлы и снова оказался перед мячом, не делая заметного обхода. Второе движение закончилось кулаком.

Когда настала очередь Гарри, тот выбрал другой край. Не хотел снова весь отрезок угадывать намерения Фэрберна и потому сперва нашел Бишопа, потом положение охотников, оставив Джулиана на виду. Первую погоню начал почти одновременно с ним. У стойки Гарри прошел внутри, вынудил старшего ловца подняться и на мгновение оказался ближе.

Снитч ушел выше. Гарри потянулся, почувствовал крыло у пальцев и не удержал; Фэрберн уже менял заход. Раньше пришлось бы догонять после остановки. Теперь Гарри сохранил скорость, вышел ему навстречу с другой стороны и успел начать вторую попытку. Джулиан опустил плечо, пропустил перед собой мяч и поймал ниже обеих метел, прежде чем Гарри сумел перенести руку.

На земле Гарри дышал тяжело. До поимки оставалось совсем немного — так ощущалось изнутри, хотя последний короткий запас Джулиан сохранил почти без видимого усилия. Гарри спросил его, когда тот решил пропустить шарик вниз. Фэрберн выслушал, глядя на стойку, и ответил не сразу.

— Когда ты подошел со второй стороны. Впереди уже не хватало места. — Он показал положение своей ладони. — Если бы потянулся сразу, пришлось бы убирать руку перед твоей. А так увидел, куда идет мяч.

Гарри попробовал повторить движение кистью. Сама по себе она двигалась легко; гораздо труднее было представить, как успеть выбрать это среди двух меняющих направление метел. Он еще пытался достать, когда Джулиан уже смотрел, куда мяч пойдет дальше.

Последний отрезок начали с другим положением охотников. Гарри потерял мяч, нашел снова, уступил Фэрберну высоту и через несколько минут отыграл ее обратно. По свистку оба спустились с пустыми руками. Рук закрыл ящик, не предлагая выпустить еще одного ради окончательного счета, и Гарри не стал прикидывать, сколько у кого поимок за весь день. Последнюю незавершенную погоню хотелось продолжить не меньше выигранной у Натана.

* * *

К середине июля Гарри уже не ждал, что привычки Пушек перестанут обнаруживаться сами. Иногда они мешали: он оставлял место для роновского паса там, где вратарь Торнадос давно отправил бы мяч вперед. Иногда помогали увидеть другой выход. Кейр однажды попросил его повторить вариант с коротким возвратом, и Брук осталась после своей очереди, чтобы попробовать тоже.

На разговор с Торном Гарри пришел с этой схемой. Главный тренер взял ее, спросил о втором загонщике и положил рядом с июльским расписанием. Из соседней комнаты доносились голоса: Мэллоу выясняла, почему к летнему выезду прислали два разных перечня багажа.

— Хейл написал, что к весне вы стали раньше читать изменения. Здесь я это тоже вижу, — сказал Торн. Он коснулся схемы. — Но наши охотники чаще продолжают вперед без мяча. Пока вы иногда освобождаете им место для остановки, которой не будет.

Гарри назвал утренний эпизод с Кейром. Торн подтвердил, затем отметил другой, где ловец перестроился сам. Ни один из них не отменял пятнадцати стартов за Пушки; они лишь показывали, что эта семерка еще не настолько знакома ему, как прежняя. Гарри спросил, с какой тройкой будет работать дальше.

Торн развернул расписание. Гарри получил отрезки с обеими основными сочетаниями, работу против Харкера и Фэрберна, отдельное время на подготовку к летнему турниру. Слово «резерв» не исчезло из всей бумаги, однако больше не определяло почти каждый его день.

— Джулиан остается первым. Натан пока вторым, — продолжил тренер. Гарри поднял голову. — Но план теперь составлен на троих. Вас вернули не для того, чтобы повторить сезон перед арендой. Кто начнет конкретные матчи, буду решать по подготовке и состоянию.

— Я не хочу потерять то, что получилось за год, — сказал Гарри. Он провел пальцем по сгибу схемы и убрал руку. — В Пушках я уже знал, что могу предложить команде. Здесь иногда опять жду, пока объяснят.

— Тогда предлагайте. Сегодня вы это сделали, мы попробовали. Завтра посмотрим еще с другим загонщиком. — Торн вернул ему схему, оставив себе копию. — Место Уизли здесь искать не нужно. А то, чему вы рядом с ним научились, пригодится.

Гарри кивнул. Ему все еще хотелось увидеть свою фамилию выше натановской, и никакой разумный разговор не мог сразу убрать это желание. Но на завтра у Кейра стоял проход, который предложил он сам. Гарри уточнил время и вышел, не спросив, сколько таких занятий потребуется до первого старта.

* * *

Вечером Рон связался с ним прямо во время ужина. На этот раз спрашивал не о Харкере, а о том, свободен ли Гарри в пятницу: миссис Уизли собиралась готовить на всех и требовала числа, которому можно доверять. Гарри достал ежедневник. Пятницу успели занять, в субботу оставался вечер.

— Значит, напишу про субботу. Только ответь сам, иначе она опять решит, что я тебя уговариваю приехать. — Рон заглянул куда-то за пределы камина. — С твоим новым ловецким обществом уже освоился?

Гарри рассказал про поимку Натана у подножки и про Фэрберна, которому пришлось менять последний заход прямо рядом с ним. Рон уточнил, успел ли он потянуться. Гарри ответил, что успел, но Джулиан успел лучше; друг хмыкнул, не найдя в этом ничего удивительного.

— А сам как? — спросил Рон. — Не с ними сравнивая. Летать там все еще нравится?

Гарри посмотрел на голубую рубашку, оставленную сохнуть возле окна. С утра ему хотелось на поле, после обеда тоже; даже проигранный отрезок запомнился не только чужим снитчем. Он ответил, что нравится, и Рон улыбнулся. Потом оба занялись субботой: нужно было договориться, во сколько приезжать, прежде чем отвечать миссис Уизли.

* * *

На следующий день Бишоп опоздал к короткой связке, задержавшись у техника. Пока его ждали, Брук попросила Гарри показать, где именно оставался Рон после обратного паса. Гарри взял у Кейра мел, подошел к доске и нарисовал кольца. Капитан сдвинул отметку вратаря к крайнему: их выход начинался оттуда, и расстояния сразу изменились.

Начало пришлось переделать. Гарри объяснил, что хотел сохранить, выслушал возражение Брук и обнаружил, что к доске подошел Харкер. Натан не предлагал своего прежнего пути. Спрашивал, успеет ли ловец подняться после короткой погони, если вратарь задержит мяч у себя. Гарри показал второй вариант, и на этот раз Кейр оставил линию.

Бишоп пришел с исправленным креплением. Все разошлись за метлами; Гарри задержался, чтобы поставить мел на край доски, где тот не скатится в траву. На его пальцах осталась белая пыль. Когда-то Рук отмечал ею гаррино плечо, чтобы увидеть лишнее движение; теперь пришлось только стряхнуть пыль, прежде чем взяться за древко.

Над полем уже ждали знакомые голубые рубашки. Гарри поднялся к ним, услышал вопрос Кейра, ответил и сам попросил Брук остаться немного ниже. В первом проходе наверняка найдется что-нибудь, чего не было на доске. Ему хотелось это увидеть.