Око за око, зуб за зуб (джен)

Наконец, все части его первоначально выбранного ученика были собраны. Того, Змеелицего, который в тот роковой вечер появился в доме родителей маленького Гарри, чтобы решить вопрос с будущей угрозой своего предстоящего величия. Кольцо, тетрадь, медальон, диадема, странная змея-маледиктус. Пустое семнадцатилетнего тело манекена, на некоторое время ставшее носителем души убитого родственниками Гарри, лежало на холодной металлической поверхности, ожидая разрозненную, ущербную душу Змеелицего. Темного ситха, магистра темной стороны.

Креол с интересом следил на экране за действиями инженеров „Немезиды”. Гарольд Поттер, здешний руководитель — так называемый Наблюдатель — далеко ушел в интеграции технологии с магической наукой. Не последнее по значимости место заняла особая по силе волшебная палочка в его руках. Что так же важно, недавно точно такая палочка появилась в руках его ученика Гарри.

Прежде чем начать ритуал вселения, инженеры занялись Каждым из хоркруксов. Их надо было внимательно исследовать и очистить от плохих эпизодов из памяти Томаса Риддла. В последних хоркруксах мало чего осталось от первоначального характера Тома, только злость и жажда власти. Истинный зачаток демонической сущности — Волан-де-морт, Улетевший от смерти. Креолу такой ученик не был нужен. Он хотел чистую, по детски наивную душу — Анима мунди — очищенный дух, чтобы выковать из него новую личность. Со всеми, присущими человеку мужского пола чертами. А не дикого, алчущего крови зверя.

Манекену слегка изменили внешность, чтобы он не выглядел как старший брат-близнец Гарри. Глаза сделали серыми, волосы — темными до плеч, лежащими крупными локонами. Внешностью, он начал чем-то напоминать самого Креола и он задумался над вопросом, как назвать-то молодого парня, когда тот проснется. Создать ему кое-какую биографию, если они, Архимаг со свитой учеников и учениц, останутся в этом мире.

И тут заволновался Сириус Блэк. Глядя некоторое время на неподвижно лежащее в ожидании «воскрешения» тело, он стал ерзать на месте, нервно проводя пальцами сквозь волосы. Наконец он выдал вслух свою идею:

— Мы с этим парнем очень похожи, вы не согласны? Он точь-в-точь как мой погибший младший брат Регулус. Они с ним как два клона, или как вы там называете эти искуственно созданные из клеток одного и того же оригинала. Меня, как мне сказали, тоже в такое клонированное тело переместили, этот парень — он кивнул головой в сторону экрана, — тоже. Как закончим здесь, я заберу его, провожу в ритуальную комнату на Гриммо, назову Регулусом, приму в род как своего брата... Гарольд, Гермиона, как думаете, будут ли сложности по его восстановлению в роде Блэк?

Чета Поттеров переглянулись друг с другом и Гермиона с сомнением покачала головой. Пушистый пучок кудряшек на ее голове, собранный несколькими золотыми заколками, покачивался в такт. В ее глаза появилось сомнение и сожаление.

— Не думаю, что с принятием в род возникнут какие-либо проблемы, Сириус, — сказала она низким голосом. — Но тебе уже сообщили, что клонированное тело бесплодно? — Мужчина печально кивает. — Как и мы с Гарольдом, между прочим.

— Но мы движемся к решению этой проблемы, Гермиона, — вмешался в разговор Гарольд. — Я держал это в тайне, но недавно мы с моими помощниками успешно извлекли из зеркала Еиналеж в одном из Миров, настоящий, неподделанный Философский камень. Наши зелевары работают над созданием Элексира жизни. С его помощи мы можем вернуть возможность иметь собственных детей клонам...

— Мне дети не нужны... — нахраписто воскликнул Сириус, весь покрывшись красными пятнами.

— Не говори глупостей, Сириус! — прервала его Гермиона. — Твой, так называемый, брат наследников роду Блэк не родит. Его дети будут Поттерами!

— О-о-о, неужели?

— А по-моему, — прозвучал зычный голос Креола, — мы тут лишние разговоры ведем в то время, как ваши инженеры подают нам знак, что с подготовкой хоркруксов работа закончена. Пора пробуждением Регулуса заняться. Идем в лабораторию!

* * *

Впервые, посмотрев на подросшего за лето Гарри, Дамблдор был удивлен. Был он, если поточнее выразиться, до глубины души потрясен. Первоначально он подумал, что после инцидента в доме его родственников, когда этот боров, старший Дурсль, не придумал ничего лучшее, чем та неудачная шутка с битой, что Гарри овладела душа Риддла.

Мальчик выглядел..., выглядел озлобленным. Не так, как во время того последнего разговора в директорской башенке, когда Альбус приказал мальчику вернуться на лето к родственникам в Литтл Уингинг. Тогда мальчик взбесился, рассердился, воспылал гневом. Но то было бледное подобие тому, что сегодня замечал старый директор.

В его больничную палату, без стука и разрешения врачей, вошли трое. Высокий, бородатый мужчина, подавляющий магической мощью, с посохом в руке и пугающим одноглазым созданием на плече, вошел первым. За ним, заняв позиции по обе его стороны, вошли двое парней. Младший из них был Гарри Поттер, злющий и собранный, как кобра, готовая к прыжку. Старший, где-то семнадцати-восемнадцати летний, был незна... О, нет! Он выглядел, как один из Блэков! Откуда тот мог возникнуть, если Альбус постарался лишить этот древнейший и благороднейший род наследников?

— Гарри, мальчик мой, кто эти люди с тобой? — прохрипел больной Дамблдор со своей койки.

Мальчик сделал шаг вперед, сверкнул зелеными глазищами и выдал:

— С этого учебного года со мной в Хогвартс приедут мой Наставник, Архимаг Креол, — Гарри склонил голову в сторону мужчины, — его ученик мистер Регулус Блэк и его ученица мисс Нимфадора Тонкс-Блэк. Вторая ученица, мисс Гермиона Грейнджер, тоже входит в свиту Наставника. Нам нужно отдельное крыло для проживания и индивидуальных занятий. Я думаю, что мы можем занять восьмой этаж замка...

— Это невозможно, я запрещаю... — приподнялся слегка с подушек Дамблдор. — В моей школе я не разрешаю проживать незнакомым, не приглашенным мною людям!

— А мы в разрешении не нуждаемся, мистер Дамблдор! — прогремел голос мужчины. — Я зарегистрировался в вашем Министерстве магии, как приехавший из странствий Наставник, ищущий новых учеников. Министр Фадж был вынужден согласиться, что со мной шутки плохи и самое неправильное с его стороны решение было бы, отказать мне, Архимагу. Вы тоже подчинитесь, мистер Дамблдор, у вас нет другого выхода.

Старик, услышав слова незнакомца, весь покрылся красными пятнами и его голубенькие глаза засверкали гневом, возмущением и превосходством, когда, как бы незвначай, протянул руку к подушке. Извлекая из-под нее узловатую волшебную палочку, он взмахнул ею.

— Ступефай, Инкарцерро! — крикнул он, забыв, что может колдовать невербально.

Гарри внезапно, еще с первых звуков первого заклинания, успел скользнуть вперед, закрывая собой Наставника и второго парня. Вытащив на ходу свою палочку, он наколдовал Зеркальный щит и заклятия директора отразились обратно.

Дамблдор, укутанный черными веревками с ног до головы, улетел назад, перелетев над кроватью, где, охнув, упал на пол с другой стороны.

Троица посетителей обошли кровать и посмотрели на гнущегося, как червь старик.

— Я..., я не понимаю..., — попробовал он сказать что-то по поводу случившегося.

Гарри оскалился:

— О, заткнись, Дамблдор! Я учусь колдовству у Архимага! Учитель Креол обучил меня волшебству намного больше, чем любой другой в нынешнем волшебном мире смог бы сделать. И, что самое важное, ты больше не вправе мне указывать, ни по вопросу моего обучения, ни по месту моего проживания летом. Мой уважаемый Наставник сделал ремонт моего отчего дома и мы вместе — с ним и остальными его учениками, будем жить летом. Там, в Годриковой лощине.

— Но, Гарри, мальчик мой, по причинам, которых я пока не могу озвучить, я должен каждое лето отправлять...

— Заткнись, я сказал! — ярость мальчика разбушевалась и его магия начала сиять вокруг него золотым ореолом.

«Золотая аура! Но это означает...» — не закончил свои мысли Дамблдор, потому что Гарри продолжил шипеть почти по-змеиному.

— Ты, Альбус Дамблдор, держал меня в неведении о моем наследии. Забирал из моего Целевого сейфа деньги, которые уходили не на мое содержание, а использовались неизвестно на какие цели! Ты посмел заключать, якобы с моей стороны и от имени моего отца, брачный контракт с дочерью оскверненной предательством семейки. С сестрой самого ненавистного мне однокурсника, Рональда Уизли! Ты связал мое магическое ядро, не удалил хоркрукс Волдеморта из моего шрама. Ты заставил меня в течении целого десятилетия страдать от рук Дурслей. Кроме того, не дослушав мою просьбу до конца...

— Какая просьба, мой мальчик? — сделав мину непонимания, спросил лежащий на полу директор.

— Какая просьба? Я умолял тебя не отправлять меня туда, но ты надел на свое бородатое лицо эту проклятую улыбку, заставил вернуться в тюрьму Дурслькабан. Где меня и убили.

Золотая аура вокруг него стала более ярче, делая его вид еще более угрожающим.

— Я сожалею об этом, — примирительно сказал директор, устало прикрыв глаза. Бунт этого мальчика перешагнул все границы. — Я надеялся, что со временем магические привязки сами разорвутся. Хотя, посмотрев, как ты в прошлом году не справлялся с учебой, я засомневался в своих ожиданиях. Но сегодня ты совершил магические действия с уверенностью ученика старших курсов. Зеркальный щит, это...

— Повторяю, меня обучает Архимаг, не колдунишки вроде Снейпа и Макгонагал...

— Профессор Снейп и...

— О, заткнись уже! — Огненный гнев на сердитом лице Гарри вдруг стал холодным. Словно тот закончил с местью и перешел на другой уровень. Когда отсутствие отклика у собеседника говорит само за себя, общение надо прекращать. — ДМП и Министерство уведомлены, что настоящий предатель, крыса в рядах Ордена Феникса, схвачен. Питер Петигрю доставлен в Аврорат, судебный процесс для моего крестного отца Сириуса Блэка будет организован. А тем временем ты будешь недееспособным лежать здесь до середины первого семестра. Прощай, мистер Дамблдор...

— Но мне сказали, что Сириус умер...

— Мы всех разыграли. Чтобы посмотреть кто в волшебном мире чего стоит. Картина удручающая, ты Дамблдор хорошо над ними поработал.

Гарри повернулся и, переглянувшись с мужчиной и молодым парнем, пошел к двери. Те последовали за ним, не проронив ни звука. У самой двери их застиг крик Дамблдора:

— Я не позволял тебе уходить, Гарри Поттер! Ты никуда не уйдешь без моего согласия, ты...

Гарри обернулся. На его лице играла такая хищная ухмылка, что старик замер от страха.

— От тебя, Дамблдор, чего уж-то ожидать, а? Все знают, что ты старый педофил, который заставляет детей оставаться на долгие часы в твоем кабинете без их согласия. Вроде, чтобы наставлять их, хахаха! Забудь, Дамблдор, я все о тебе знаю.

Это выбило старика из его маски добренького дедушки. Благодаря вспыхнущего гнева он преодолел Связывающее заклинание. Призвал в руку свою бузиновую — как он думал (А в действительности, остролистовую.) — палочку и снова взмахнул ею в направление этого доставучего, неуважительного наглеца.

— Легилименс! — выкрикнул он.

Мальчик стоял и гадко ухмылялся. Он знал, что палочка в руках старого колдуна ничего плохого своему владельцу не сделает.

Белый луч, вылетевший из кончика палочки резко, по середине расстояния между ними, повернул назад и вонзился в голову Дамблдора.

Боль!

Агонизирующая боль.

Альбус никогда, в течение десятилетий такой боли не испытывал. С самого своего рождения. На мгновение он подумал, не Волдеморт ли смотрит изумрудными глазами Поттера. Старик не мог знать, что в его руках не Старшая палочка, а первая, из лавки Олливандера, палочка самого Гарри. И она никогда своему владельцу плохое не причинит.

С другой стороны, сама Старшая палочка тоже признала мальчика своим владельцем по праву завоевания, найдя в его лице наследника Певереллов. И включилась в работу, усиливая многократно ментальное заклинание Дамблдора. Разрушая его щиты вдребезги.

— Что, что это... такое? — вскричал он в агонии.

Гарри ухмыльнулся, глядя на корчившегося от боли директора. Тот попытался заползти, помогая себе ослабевшими старческими руками, под кровать, но мальчик следовал за ним и не позволил этого.

— Я знаю, — прозвучал его голос, — ты думаешь, что я не Гарри Поттер. Что мною овладел ужасный лорд Волдеморт. Но знаешь, что я скажу? Ты прав и неправ одновременно. Я. НЕ. ВОЛДЕМОРТ. Посмотри на моего напарника? Узнаешь? Знаю, что нет. Но вот, что я скажу тебе — там, внутри Регулуса Блэка, живет и будет в дальнейшем жить дух Тома Риддла и ты ничего не сможешь против него сделать. Потому, что Темный лорд двадцатого и двадцать первого века стоит перед тобой. Им буду я, лорд Гарри Джеймс Поттер, самый страшный волшебник в волшебной истории Британии. И ты не станешь претятствием на моем пути.

Он что-то прошипел на змеином на ухо Дамблдора. Тот замер.

— Я попытаюсь...

— Если попробуешь потерпишь неудачу.

Гарри протянул руку и палочка в руке старика, легендарная палочка, как он думал, внезапно поплыла внешностью. Исчезла ее узловатость, она выпрямилась, потемнела и стала напоминать Остролистовую палочку самого Поттера. Ту, что по требованию Альбуса, Гаррик Олливандер заполнил пером из хвоста феникса Фоукса.

Поттер пошевелил призывно пальцами и палочка вылетела из ладони директора, приземлившись на ладонь мальчика. Ядро палочки, затанцевало в гармонию с магией своего владельца.

Палочка и волшебник, воссоединившись в союзе, выдали взрыв золотых и красных звездочек. Гарри засмеялся от удовольствия.

Незнакомый парень, молчавший до этого момента, тоже в голос засмеялся, а высокий мужчина хлопнув своих учеников по плечам, выдал:

— Падаваны, идем. Здесь мы закончили. Ваши девчонки заждались вашего возвращения. Они хотят по магазинам, не заставлять же девушек тосковать по вам.

И они ушли, оставив старика Дамблдора хлопать глазками в полном раздрае и недоумении — когда, в чем от так фатально ошибся, чтобы дожить до этого бесславного конца. Ему показалось, что это конец не только его истории, но и его жизни. Более того, все козыри у него из рук вытянули — палочку, ручное оружие в лице МКВ, всем его планам конец. Архимаг дома, в Хогвартсе! Что страшнее этого? Ни развернуться, ни строить козни и интриги — застукают, накажут.

Старик устало опустился назад, к холодной стене, вздохнул глубоко и заснул последним сном.

= К О Н Е Ц =