Формула от смерти (джен)

Голова все еще кружится.

Пепел оседает на штанах и кедах. Наклоняюсь, чтобы стряхнуть его, и краем глаза замечаю маленькую тонкую книжку в коричневой кожаной обложке. Она отличается от других. Больше похожа на тетрадь, чем энциклопедию. Быстро отряхиваю одежду — пепел размазывается по ткани, руки становятся еще чернее.

Плевать. Беру книжку левой рукой. Правой старюсь ни к чему не притрагиваться.

На обложке нет надписей. Края потрепанные и старые. Подхожу к столу и кладу на нее книгу, открываю. С первой страницы начинается запись красивым подчерком, наверное, женским. Сверху отметка: 25 марта 1404 год.

Надо бы спросить Вальнара, какой сейчас год.

«Я сначала не думала вести «Дневник для рассудка», но вчера ночью передумала…»

Резко закрываю книгу и отодвигаю ее.

Почему я вечно натыкаюсь на секреты других людей? То Дар у меня такой, то дневники нахожу. Честно, надоело. Хватит с меня. Мне, вроде, любопытно, но с другой стороны — тошнит уже от чужой личной жизни. Я еще эмоции и воспоминания Гевы с себя полностью не стряхнул и в новые лезть не хочу.

Да и со своей жизнью еще не разобрался, чтобы в другие лезть.

* * *

Голова болит и есть совсем не хочется. Настроение отвратительное. Я уже собираюсь уйти, так и не поев, но чувствую, как Вальнар лезет в мой мозг.

— Может, хватит читать мои мысли, — недовольно бурчу.

— Я же вижу, ты не в настроении говорить. Облегчаю тебе жизнь, — невозмутимо говорит Вальнар.

Бесит.

Чтобы его разозлить, стараюсь думать о цвете тарелки и картошке. Но чем сильнее я пытаюсь не вспоминать о событиях сегодняшнего дня, тем назойливее они лезут в голову. В итоге я только и думаю о странностях второго этажа, о воспоминаниях Гевы и дневнике.

— Дневник принадлежит Геве. Прочитаешь его и, может быть, поймешь, почему второй этаж «такой странный».

— Не буду я его читать!

Усмехается.

— Я знаю, — он перестает смотреть на меня и продолжает есть, — Почему не сказал, что воспользовался Даром?

Этот вопрос окончательно выводит меня из себя. Я больше не сдерживаюсь.

— Зачем?! Моя голова же для тебя как базар — захотел, пришел и узнал все, что захотел! А сам мне ничего не рассказываешь! Притащил меня в этот Мир, сказал, что я наследник колдунов, сунул это кольцо и обращаешься как со своей собственностью... — с каждым словом я чувствую, как теряю контроль.

Лицо горит. Мысли путаются. А я продолжаю кричать. И уже не понимаю, что говорю. Вальнар мрачнеет. В конце концов, я уже, как посторонний наблюдатель — смотрю со стороны, как несу какую-то чушь, а наставник молча слушает со странным и непонятным выражением глаз.

— Руслан! — в комнату вбегает Гева. Хватает меня за плечи, заглядывает в глаза и тихо, успокаивающе говорит: — Руслан, вернись, слышишь?

Чувство постороннего наблюдателя исчезает. Я ощущаю, как сильно Гева сжимает мои плечи. Средний палец на правой руке больно жжет. Голова кружится и мутит.

Что это было? Что произошло?

Вальнар с тем же странным взглядом подходит и, взяв меня за плечо, говорит:

— Это пройдет. Я сейчас тебя телепортирую в твою комнату. Иди спать, понятно?

Я не успеваю ответить — от плеча по всему телу идет покалывание.

* * *

Я уже, наверное, час лежу и не могу уснуть. Мне не дает покоя случившееся в столовой.

Со мною никогда такого не было! Не было, чтобы я начинал кричать на кого-то, как сумасшедший, и не мог остановиться!

Когда я боролся на ринге, такое бывало, но не так… не так, будто кто-то овладел моим телом, а я стою в стороне.

И почему Гева сказала именно эти слова? Почему не «остановись» или «хватит», а именно «вернись»? Я ведь никуда не уходил. Или уходил?

Это чувство наблюдателя со стороны…

У меня никогда такого раньше не было.

Я даже не помню, что тогда говорил! Может, это какое-то психическое отклонение? Раздвоение личности? Или какое-то другое — я не разбираюсь. Но это же ненормально!

Перед глазами встает лицо Вальнара. Я его раньше таким не видел. Даже сейчас я не могу понять, что выражало его лицо. Внутреннюю борьбу? Тревогу? Сомнение? Что? Он сказал, что это пройдет. Но что это? Что со мной произошло?!

От страха внутренности сжимаются. Просыпается необходимость в ком-то — просто чье-то присутствие. Без разницы чье. Лишь бы кто-то был рядом.

Но никого нет. Как и всегда.

Вальнар

Гева кричит на меня уже больше получаса, но я не слышу ее.

Перед глазами стоит лицо Руслана. Он как в трансе. Глаза потемнели. В них только безграничная злость и ненависть. Видно, что на меня кричит уже не наивный наследник, а кто-то другой.

Я понимаю, что мне стоит пойти к нему — поговорить, успокоить, постараться объяснить, что случилось. Но не могу. Я продолжаю избегать его. И врать себе уже невозможно. Из-за того, что я не выполнял должным образом роль наставника, Руслан на грани нервного истощения. Я не досмотрел, не уследил.

Чувствую злость на себя и беспомощность, от которой опускаются руки. Кажется, какой путь наставничества я не выберу — все будет неправильно. В любом случае финал будет плачевный. И виноват буду я.

— Вальнар, — Гева перестает кричать и привлекает мое внимание тихим голосом. В ее глазах решимость, — ему не следует пользоваться Даром, пока он не сделает это, — последние слова произносит практически шепотом.

Хоть я и прослушал, что означает «это», я понимаю, что она имеет в виду.

«Чтобы не было распада, нужно объединение», — эту цитату постоянно повторял Димиорий. Раньше я не до конца понимал ее смысл, но теперь он раскрывается. Теперь понятно, зачем наставник все время ее твердил и даже заставил ее выучить. Мне необходимо «объединить» Руслана с самим собой. Пока не поздно.

Только как?

Ответа, который бы меня устраивал, нет.