Год, которого ещё не бывало | A Year Like None Other (джен)

Едва Гарри разлепил веки, как в расплывчатом тумане перед ним проступило знакомое чёрное пятно. Снейп. Он сидел неподвижно, словно вырезанный из ночи, и на его коленях лежал какой-то предмет. Показалось Гарри — книга.

Гарри сонно зевнул, приподнялся на затекших локтях, и мир поплыл у него перед глазами.

— Я всё ещё вижу, — проговорил он, и голос его прозвучал хрипло. — Хотя всё плывёт, как в густом тумане. — Его взгляд, всё ещё мутный, скользнул по призрачным очертаниям больничной палаты. — Мы здесь одни?

— Да, — ответил Снейп, и это короткое слово повисло в тишине. Но, вопреки его словам, он тут же извлёк свою палочку и, легким взмахом, наложил Заговор Безмолвия. От этого нехитрого жеста в памяти Гарри болезненно ёкнуло — он снова вспомнил о собственном провале.

— Ах, одна из тем, которые нам предстоит обсудить, — произнёс Снейп, стоило Гарри упомянуть об этом. — Твоя магия. Если быть точнее — твоя дикая, необузданная магия. Но мы вернёмся к этому позже.

В этот момент к кровати плавно, словно корабль в ночи, подплыл поднос и замер в воздухе у Гарри на коленях.

— А вы? — спросил Гарри, принимаясь за еду и щурясь на размытые очертания тарелки. — Вы же сказали, мы поужинаем вместе.

— Ты и вправду видишь из рук вон плохо, — констатировал Снейп. — Вон там, моя. — Он сделал небрежный взмах рукой направо, и Гарри с трудом разглядел смутные силуэты второго парящего подноса.

— Итак, Гарри, — голос Снейпа прозвучал мягко, но в этой мягкости таилась сталь. — О чём же ты хотел поговорить? С глазу на глаз. — Он едва уловимо передразнил его собственную интонацию.

Что ж, подумал Гарри, начало могло быть и хуже.

— Не могли бы вы сказать Малфою, чтобы он перестал тут вечно околачиваться? Я правда не хочу его видеть.

Снейп неспешно, с поистине змеиным спокойствием, прожевал кусок.

— Боюсь, я вынужден отклонить твою просьбу.

— Почему? — вырвалось у Гарри.

— Поставь себя на его место, — голос Снейпа был нарочито ровен, будто он объяснял простое заклинание. — Всю свою жизнь его растили в ожидании одного — служения Тёмному Лорду. Все его семейные и светские связи были выстроены на этом фундаменте. А теперь он от всего этого отрёкся. У него не осталось ничего, Гарри.

— Отреклись от него или нет, я уверен, у него до сих пор кучи золота, — усмехнулся Гарри. — Я сам слышал, как он хвастался личным сейфом, до отказа набитым наследством от прадедушки.

— Неужели ты и вправду настолько наивен, чтобы полагать, что деньги способны заменить семью? — мягко, но ядовито укорил его Снейп. — Разве ты не отдал бы все свои золотые галеоны за лишние десять минут с твоим отцом, Джеймсом?

В этом, что уж греха таить, был свой резон, неохотно признал Гарри про себя.

— И прежде чем ты заявишь, что Люциус Малфой не стоит и грязного кната, — продолжил Снейп, — вспомни, Гарри, что отцов мы не выбираем.

Ещё один удар, точный и болезненный. Но за этот вечер Гарри наслушался сочувствия к Драко с лихвой.

— Возможно. Но своё поведение он выбирает сам, не так ли? Он наряжался Дементором, чтобы я разбился, свалившись с метлы! В прошлом году он был правой рукой Амбридж. А в этом году, в «Хогвартс-Экспрессе»…

— Но что он выбирает сейчас? — перебил его Снейп, и его голос прорезал воздух, как лезвие. — Отвернуться от семьи. Вернуть тебе твою палочку. До поздней ночи корпеть над домашними заданиями, чтобы на моих уроках помогать мне готовить твои же зелья!

— Но разве вы не видите? — Гарри с силой отодвинул опустевший поднос, позволив ему бесцельно парить рядом. — Всё это может быть частью какого-то хитрого плана…

— Это не так.

Абсолютная, непробиваемая уверенность Снейпа бесила до глубины души.

— Откуда мы можем это знать наверняка?!

— Включи, наконец, мозги! — резко бросил Снейп, и его терпение, казалось, лопнуло. — Какой, в здравом уме, план мог бы включать в себя возвращение тебе твоей собственной палочки?!

Гарри с шумом выдохнул, чувствуя, как его захлёстывает волна раздражения.

— Ладно! Просто для спора, предположим, что в приступе ярости Малфой её украл. Может, он взбесился на отца и решил подставить его перед Волдемортом. Сделал это, не подумав. А теперь он в ловушке собственного выбора. Но это же не значит, что мы можем доверять ему в будущем!

Снейп внезапно протянул руку и сжал его ладонь. Его прикосновение было неожиданно мягким, но в нём чувствовалась стальная сила.

— Значит ли это, что мы должны отвергнуть его и загнать прямиком в распростёртые объятия Пожирателей Смерти?

Чёрт, мысленно выругался Гарри, сдаваясь и тяжело вздыхая. Ну конечно, Снейп и здесь должен быть прав.

— Я не говорю, что ты должен доверять Драко Малфою, Гарри, — Снейп, пользуясь своим преимуществом, сжал его руку чуть сильнее. — Я говорю, что тебе стоит хорошенько подумать о твоих собственных выборах. Чего ты добьёшься, открыто изливая на него свою ненависть? Я, так уж вышло, доверяю ему. Но давай на минуту предположим, что ты прав, и его преданность шатка. Не следует ли тебе попытаться завоевать её, вместо того чтобы собственными руками вручать Тёмному Лорду ещё одного преданного последователя?

— Я ненавижу его, — угрюмо пробормотал Гарри, хмурясь. — Это ведь из-за него я оказался на том дурацком Самайне. Люциус Малфой получил информацию, чтобы найти меня, только поговорив с моим дядей. И как он узнал, где его найти? Это Драко Малфой дал ему адрес!

— О, и это, конечно, объясняет, почему Орден всё последнее лето следил за тобой, не отрываясь, как голодные ястребы, — язвительно заметил Снейп. — Потому что Тёмный Лорд до сих пор не знал твоего адреса. Будь же серьёзен, Поттер! Он знал, где ты живёшь, долгие годы. Он просто не мог пробиться сквозь защитные чары, что твоя мать оставила тебе в наследство!

Гарри фыркнул, словно его пытались убедить, что зельеварение — это весело.

— Это вы мне сказали, что я не должен был позволять Малфою увидеть тот адрес! Вы сказали, что «нет сомнений, он передал его всем заинтересованным сторонам»!

— Сомнений действительно нет, — отрезал Снейп, и его слова повисли в воздухе, холодные и острые, как лезвие. — Он и вправду рассказал отцу твой адрес. Но поскольку Люциус знал его уже много лет, это не имело ровным счётом никакого значения. А когда я сказал, что ты не должен был ему его показывать, я пытался достучаться до твоего сознания и заставить тебя понять, как же безрассудно ты поступил! Подумай сам: что, если бы это письмо выскользнуло у тебя из рук, и ты бы вручил Драко информацию, которой у Тёмного Лорда до того момента не было?

«Слишком по-слизерински», — промелькнуло в голове у Гарри. Запутанно, двусмысленно и до безумия раздражающе.

— Когда тебя не оказалось в школе, и ты исчез с Тисовой улицы, — продолжил Снейп, его голос приобрёл зловещие, шепчущие нотки, — вот тогда Тёмный Лорд проявил достаточно интереса, чтобы применить Легилименцию к твоему дяде и проследить за Люпином. То, что случилось с тобой на Самайне, не имеет к Драко Малфою никакого отношения!

Желудок Гарри провалился куда-то в бездну, по мере того как до него начинала доходить горькая правда.

— Э-э… значит, это и не его вина, что дядя Вернон… погиб?

Снейп просто уставился на него своим пронзительным взглядом. Его чёрные глаза, казалось, становились всё ярче и чётче, чем дольше Гарри в них вглядывался, выжигая остатки сомнений.

— Ладно, ладно, значит, не его вина, — сдался Гарри, хотя внутренне он отказывался чувствовать себя виноватым из-за того письма. Драко был тем ещё гадом, и Гарри был чертовски рад, что тому пришлось выслушать всё, что он о нём думает. Вообще-то, это даже странно, что Малфой всё стерпел. У Гарри не было никакой возможности проверить, что было в том письме. Насколько он знал, это мог быть чёрный список людей, которых Драко мечтал испепелить заживо.

— Я всё равно не доверяю ему, — упрямо пробормотал он.

— Это твоё право, — парировал Снейп. — Просто прими во внимание следующее, Гарри. Тёмный Лорд ни за что не желал, чтобы твоя палочка была изъята из сферы его досягаемости. Следовательно, есть два варианта: либо Драко был абсолютно искренен, когда крал её, либо он потакал сиюминутному капризу. Если он был искренен, то он заслуживает большего, чем одно лишь презрение. Если же это была простая месть отцу, то его безрассудство поместило его в зону нашего влияния. И разве не в наших интересах попытаться это влияние оказать?

— Не знаю, как вы это делаете, — Гарри устало потер глаза, которые вдруг начали ужасно чесаться. Раньше такого не было. Ну, не в такой степени. — Каким-то волшебным образом вы заставляете фразу «будь мил с Малфоем» звучать… разумно.

— Подумай над этим, — мягко, но настойчиво посоветовал Снейп. — Проблемы со зрением?

Гарри снова открыл глаза — и тут же простонал от отчаяния.

— Всё снова потемнело!

— Люмос… — Гарри почувствовал, как учитель наклоняется ближе, так близко, что длинные чёрные пряди волос шелковым шлейфом коснулись его плеча. — Совершенно темно? Или не совсем чёрно, как это было раньше?

— Не совсем чёрно, — выдавил Гарри и плюхнулся на спину, едва Снейп произнёс заветное «Нокс».

— Что случилось?

— Ничего страшного. Я же предупреждал — это займёт время. Мы дадим тебе ещё одну порцию эликсира перед моим уходом.

— А должно ли моё зрение так… меркнуть и возвращаться?

— В идеале — нет. Но твоё магическое состояние, должен я напомнить, всё ещё крайне нестабильно.

— Вы собирались рассказать мне о дикой магии, — напомнил Гарри, хватаясь за эту тему, как утопающий за соломинку.

— Она принимает такую яростную форму потому, что является проявлением тёмных сил, — пояснил Снейп, и его голос приобрёл лекционный тон. — Они были с тобой всё это время; именно ты был источником чёрной энергии в доме твоей тётушки и дядюшки.

Гарри инстинктивно скрестил руки на груди в защитном жесте.

— Я не тёмный волшебник, профессор.

— Я этого и не подразумевал. Ты — обычный волшебник, хотя и невероятно могущественный. Наличие тёмных сил не означает, что ты используешь их для зла. Они есть… и у меня.

— И что же это значит, в таком случае? — выдохнул Гарри.

— Существует девять систем магической классификации, но самое точное определение таково: у тебя есть врождённая способность, если ты того пожелаешь, контролировать и причинять вред другим живым существам. Ты можешь использовать эту силу иначе, вполне приемлемо. Но то, что делает её тёмной, — это сам потенциал, сама возможность злоупотребить ею.

Гарри нахмурился и перевернулся на бок, чтобы лучше видеть профессора.

— Следуя такой логике, выходит, что у всех волшебников есть тёмные силы.

— В той или иной степени — да. Но у тебя их… значительно больше, чем у большинства.

— Как у Волдеморта, — прошептал Гарри, и в его уме тут же всплыли слова пророчества. «Равный ему…»

— Но в отличие от него, — голос Снейпа прозвучал твёрдо, — ты не стремишься использовать их для зла. Всё так же, как и с твоим змеиным языком, Гарри. Ты используешь его, чтобы общаться с Сэл. Он же использует его, чтобы вселяться в Нагайну.

— Или как окклюменция, — тихо пробормотал Гарри.

— Ах, окклюменция… — Снейп произнёс это слово с лёгким, почти неуловимым уважением. — На Самайне ты не просто сдерживал Тёмного Лорда. Ты сумел провести его, направив по ложному следу и заставив поверить, будто ты всё ещё остаёшься занозой в моём боку. Ты приписал мне своё спасение той ночью, но горькая правда заключается в том, что в значительной степени ты стал причиной своего собственного спасения, Гарри.

Это не было похоже на комплимент, но тем не менее, Гарри почувствовал, как по его телу разлилась странная, согревающая изнутри теплота. Хотя он был вынужден признать:

— Ну, это только потому, что вы научили меня.

— Скорее, потому что ты приложил титанические усилия, чтобы научиться, — поправил его Снейп. — Ты тренировался. День за днём.

— Да, — коротко бросил Гарри, всем сердцем, всей душой желая, чтобы он делал это тогда, когда это ещё могло бы спасти Сириуса.

Возможно, Снейп уловил направление его мыслей, потому что мягко, но неумолимо увёл разговор в сторону от опасной трясины прошлых сожалений.

— Окклюменция — это тоже тёмная сила, — объяснил он. — Но она не обязательно зла, как ты блестяще продемонстрировал на Самайне. Однако все тёмные силы очень глубоки, первобытны и невероятно могущественны.

— Ладно, я, кажется, понял, — объявил Гарри, в его голосе зазвучала нотка озарения. — «Тёмная» — не самое подходящее слово. Оно сбивает с толку. Нам следует называть их… глубинными силами, или что-то в этом роде. Но какое вообще отношение всё это имеет к моей дикой магии?

— После операции, когда у тебя была высокая температура, твоё магическое ядро было серьёзно повреждено. Оно не прогорело насквозь, как полагала мадам Помфри; уцелела самая глубинная, самая древняя часть твоих сил. Их сложнее всего подчинить сознательному контролю, именно поэтому окклюменция даётся большинству волшебников с таким трудом. А то, что ты смог освоить её так быстро, красноречиво намекает, что ты инстинктивно черпал силу именно из этих самых глубин.

— Так вот почему я даже не осознаю, когда начинаю говорить на змеином языке! — воскликнул Гарри, и кусочки пазла наконец-то начали складываться в единую картину. — Это происходит почти бессознательно…

— Как и твои вещие сны. Все тёмные, или, как ты их назвал, глубинные силы, — подтвердил Снейп, — работают именно так. И именно они теперь вырываются наружу в виде неконтролируемой магии. Они делали это, когда ты был ребёнком, Гарри. Но поскольку за последние годы ты пережил столько потрясений и травм, твоя способность к ярости — а с ней и мощь этих сил — возросли в геометрической прогрессии.

Гарри на какое-то время погрузился в молчание, пытаясь переварить услышанное.

— И как же мне теперь взять под контроль эту… непроизвольную магию?

— Обычный путь — это традиционное магическое образование, которое учит тебя использовать светлую магию в качестве противовеса. Но твоя способность к светлой магии была… испепелена. Потребовалось время, чтобы даже глубинные силы восстановились от той крошечной искры, что у тебя осталась. Теперь они присутствуют в полной мере. Однако у тебя по-прежнему нет поверхностной, управляемой магии, чтобы их усмирить и обуздать. Именно это и объясняет, почему в состоянии ярости твои глубинные силы вырываются на свободу и выходят из-под контроля полностью.

— Но как тогда мне вернуть свою светлую магию? — в голосе Гарри прозвучала отчаянная надежда.

Снейп отпустил его руку, которую держал всё это время, но при этих словах снова сжал её — на этот раз с такой силой, что кости неприятно хрустнули.

— Я не думаю, что ты когда-либо вернёшь её, Гарри.

Гарри просто уставился в пустоту, не видя ничего, а удушающее, леденящее душу чувство полной паники поднималось по пищеводу, перекрывая воздух. Он сглотнул, но ком в горле никуда не девался. Комната заплясала перед его глазами, закружилась, поплыла…

— Дыши, — сухо, без всякого сочувствия, бросил Снейп.

Гарри попытался. Он правда изо всех сил попытался вдохнуть, но свинцовая тяжесть давила на грудь, сковывая лёгкие, не давая им наполниться воздухом. Это было ужасно больно, словно кто-то ударил его бладжером прямо в солнечное сплетение…

— Дыши, — повторил Снейп, и в его голосе впервые прозвучало напряжение, тонкая трещина в привычном ледяном спокойствии, — Дыши, идиотский ребёнок!

Но он не мог. Не мог сделать и вздоха, пока резкий, точный удар между лопаток не встряхнул всё его тело, выжав из груди судорожный, присвистывающий вздох, а затем — огромный, хриплый глоток живительного воздуха. На то, чтобы отдышаться, ушло добрых пару минут, и Гарри не мог не скривиться — чёрт побери, Снейп вложился по полной!

— Кажется, истеричного человека положено хлопать по щекам, профессор, а не колотить ему по спине, как по барабану.

— Этот метод сработал бы куда лучше, если бы твой грубиян-дядя не отбил у тебя напрочь всё чувство собственного достоинства.

Справедливое замечание…

Ещё мгновение Гарри просто сидел, концентрируясь на дыхании, потому что не знал, что ещё делать. Его светлая магия исчезла? Просто испарилась? И всё, что у него осталось — эти тёмные силы, которые были настолько… пугающе необузданны?

Потом до него дошло: Снейп должен ошибаться. Гарри вытащил свою палочку из-под подушки, сжал её в руке, как будто намереваясь произнести заклинание, и снова почувствовал, как знакомый тёплый, медовый жар разливается по жилам, поднимаясь вдоль позвоночника — ощущение настолько привычное и приятное, что он не мог позволить себе пасть духом. Так ведь?

— Она ощущается точно так же, как в тот день, когда я впервые взял её в руки в Косом переулке, — выдохнул он, глядя на профессора. — Я просто чувствую, что моя магия вернулась ко мне, сэр. Вся.

— Ты чувствуешь, как твои тёмные силы отчаянно пытаются быть полезными, — поправил его Снейп. — Имитировать то, что ты знаешь.

— Но это то же самое ощущение, что и у мистера Олливандера…

— Да, так и должно быть, — согласился Снейп, и в его голосе не было и тени сомнения. — Потому что сейчас ты находишься в том же состоянии, что и тогда — без доступа к светлой магии. Тогда — потому что ты просто не знал, как до неё добраться. Теперь — потому что её не осталось.

— Но моя палочка… она ощущается точно так же, — упрямо повторил Гарри, чувствуя, что не может до конца понять логику профессора.

Снейп замер на мгновение, будто подбирая слова.

— Так же, как когда ты впервые держал её в руках, да. Я понимаю. Но всегда ли она так ощущалась? К примеру, на третьем курсе, когда ты доставал её для тренировок с Люпином против Боггарта… зажигала ли она в тебе этот внутренний огонь ещё до того, как ты произносил заклинание?

— Нет… — медленно проговорил Гарри, пытаясь вспомнить.

— Потому что к тому времени она была уже плотно обёрнута в светлые силы, которые ты наращивал год за годом. Она больше не черпала энергию из самого глубокого, самого древнего колодца. Теперь она снова это делает. В точности как в твой первый день.

— Вы ошибаетесь, — снова, но уже без прежней уверенности, настаивал Гарри. Сама мысль была немыслимой. Магия была всем, чем он был. Его личностью, его спасением, его домом.

— Гарри, я бы отдал всё, чтобы ошибаться, — голос Снейпа внезапно стал тише и, казалось, невероятно усталым. — Ты не представляешь, как сильно. Но так же, как и с состоянием твоих глаз, я решил, что ты заслуживаешь знать правду. Какой бы горькой и неприятной она ни оказалась.

— Неприятной? — Гарри фыркнул, и в его голосе зазвучали нотки горькой иронии. — Вы только что по сути заявили, что я не лучше, чем сквиб!

— Хватит использовать это мерзкое слово! — резко отчитал его Снейп, поднимаясь во весь рост. — Я ничего подобного не говорил. А теперь слушай! — Он резко наклонился над Гарри, уперев руки в его плечи, и его бледное лицо оказалось так близко, что Гарри почувствовал на своей коже его дыхание. — Ты. Волшебник. Ты не потерял свою магию. Ты, по сути, обладаешь куда большей магией, чем любой другой ученик в этих проклятых стенах! Ты, и только ты, равный Тёмному Лорду, ты невыносимо глупый, идиотский ребёнок!

— Боже, да успокойтесь вы, — пробормотал Гарри, отшатнувшись и почувствовав неподдельный, животный страх.

— Это не я забываю, как дышать, — усмехнулся Снейп, и в его улыбке не было ни капли тепла. — Это ты успокойся!

— Ладно! — почти крикнул Гарри, отодвигаясь к изголовью кровати. — Я волшебник, а не сквиб. Но это едва ли заставляет меня чувствовать себя лучше. Сквибы по крайней мере твёрдо знают, на чём стоят. Они не выбивают окна в приступах ярости!

— И ты тоже не будешь, как только обретёшь контроль над своими тёмными силами, — заверил его Снейп, снова занимая своё место. — Баланс внутри тебя изменился. Тебе просто нужно научиться компенсировать это. На самом деле… — Снейп сделал театральную паузу, будто собираясь раскрыть великий секрет. — Ты видел, как я создавал заклинания без палочки. Бьюсь об заклад, ты сможешь добиться куда большего, как только научишься управлять своими силами.

— Магия… без палочки? — аж перехватило дыхание у Гарри. — Я? Серьёзно?

— Ты равный Тёмному Лорду, а он не чурался этого искусства, — пояснил Снейп. — Более того, ты уже делал это, хотя и неосознанно. Окна, которые ты разнес… или когда делал камни прозрачными…

— Прозрачными? — пискнул Гарри, глаза его расширились от изумления.

— Ты не мог этого видеть, — осознал Снейп. — Но да, они были такими, когда ты заставил их пылать тем самым адским сиянием.

Гарри вспомнил те всплески слепой ярости в каменной камере. Выходит, он и тогда делал камни прозрачными…

— Э-э, они были прозрачными насквозь или… наполовину? — с любопытством спросил он.

— Мы все могли видеть внутренний двор Хогвартса, хотя разглядеть что-то сквозь это ослепительное сияние было настоящим испытанием.

— Значит, мои тёмные силы выросли с Самайна, — заключил Гарри, ненавидя, как его голос дрогнул на этом слове. — Каждый раз, когда я переживаю травму… они становятся сильнее.

— Предположи следующее, — предложил Снейп, его голос вновь приобрёл оттенок научного интереса. — После извлечения костного мозга, похорон тёти, Самайна… твои силы становятся доступнее, хотя требуется время, чтобы до них дотянуться. Паттерн налицо. Со временем ты сможешь вывести это на сознательный уровень.

— Но даже когда я контролировал их, это был не полный контроль, — указал Гарри. — Я не пытался сделать камни невидимыми. Я просто… хотел что-то сделать. Что-нибудь.

Снейп, должно быть, снова наклонился вперёд, потому что его голос прозвучал ближе, приглушённее.

— Твой уровень контроля варьируется от несуществующего до плачевного, я согласен. Но это улучшится. Ты уже проходил через это. Когда ты поступил в Хогвартс, у тебя не было никаких способностей к заклинаниям с палочкой. Потом мы научили тебя направлять светлую магию. То, чему тебе нужно научиться сейчас, будет сложнее. Но ты равный Тёмному Лорду.

— Вы ведь понимаете, что вы зациклились на этой фразе? — заметил Гарри, поднимая бровь.

— Хмм, — задумчиво пробормотал Снейп. — Думаю, это потому, что большую часть твоего пребывания здесь я считал тебя не более чем высокомерным глупцом, живущим за счёт славного имени своего отца.

Гарри потребовалась минута, чтобы проследить эту мысль.

— О. И теперь вы, возможно, думаете, что я не настолько высокомерен, как предполагали?

— Ты — не твой отец, так же как Драко — не его, — тихо, но твёрдо подтвердил Снейп. — Ты на самом деле склонен верить, что не можешь быть равным Тёмному Лорду. И всё же это твоя магия, Гарри, та самая, что аннулировала его защитные чары.

— Моя непроизвольная магия, вы имеете в виду, — уточнил Гарри.

— Именно. Так что мы вернулись к тому, что действительно важно. Ты должен взять под сознательный контроль свои тёмные силы, потому что тогда ты станешь большим, чем просто равным ему.

Гарри сделал неровный, срывающийся вдох.

— Вы не имеете в виду…

— Да, — без тени сомнения ответил Снейп. Его глаза горели странным, почти фанатичным огнём.

— Но я же просто… ребёнок, а он… Волдеморт…

— И подумать только, я когда-то называл тебя высокомерным, — простонал Снейп, закатывая глаза к потолку, — Слушай, Гарри. У него не было его самых тёмных сил, расколотых, вывернутых наизнанку и доступных, как у тебя сейчас. У тебя будет куда больше сырья, больше потенциала. Всё, что остаётся, — это научиться направлять её. — Его учитель сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Ты помнишь, когда я говорил, что твои инстинкты, какими бы дурацкими они ни казались, иногда оказываются очень и очень хороши?

— Да. Вот почему я до сих пор не доверяю Малфою, — тут же вставил Гарри.

Снейп величественно проигнорировал это.

— Решение позволить повредить твой костный мозг… я долго считал это величайшей ошибкой. Теперь же я начинаю подозревать, что это был тот самый глубинный, правильный инстинкт. Конечным результатом может стать твоё восхождение к силам, которые смогут победить его.

«Да, конечно, найдите светлую сторону в том, что меня чуть не убили», — с горькой иронией подумал Гарри.

— Но профессор, — Гарри ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку, — кто-нибудь вообще делал то, что вы предлагаете? Полностью подчинял эти… глубинные силы?

— Насколько мне известно — нет, — холодно констатировал Снейп, и его слова повисли в воздухе, словно приговор.

— А вы знаете, с чего мне хотя бы начать?

— Нет.

— Так в чём же тогда смысл? — в голосе Гарри прозвучало отчаяние.

Снейп медленно протянул руку и неожиданно мягко похлопал его по руке — жест настолько непривычный, что Гарри на мгновение остолбенел.

— Я припоминаю, ты когда-то был уверен, что не способен к окклюменции. Мы найдём путь и через это, Поттер.

Но Гарри сейчас переполняло лишь раздражение, и он отчаянно хотел сменить тему, уйти от давящей неизвестности.

— Я вспомнил свой вопрос о порт-ключе. Директор сказал, что моя магия аннулировала все заклинания. Так почему же сработал именно Портал?

— Это снова был инстинкт, — пояснил Снейп. — На сей раз — директора. — В воздухе прозвенел тонкий металлический звук, когда Снейп надел что-то на шею Гарри. — Это широкое золотое кольцо, усыпанное изумрудами. Я повесил его на цепочку для тебя. — Он сделал многозначительную паузу, позволяя словам проникнуть в сознание. — Это кольцо твой отец подарил твоей матери в день их свадьбы. Альбус нашёл его в Годриковой Лощине. В ту ночь.

Гарри с благоговением прикоснулся к холодному металлу, пытаясь представить, как оно выглядит.

— Э-э… и оно было зачаровано как порт-ключ? Оно же… — он смущённо откашлялся, — оно такое маленькое.

— Это волшебное кольцо, Поттер, — голос Снейпа приобрёл оттенок терпеливого поучения. — Оно подстроится под любой палец. Поэтому я и повесил его на цепочку. Подумал, тебе, возможно, захочется оставить его таким, каким оно было у неё.

— Да… — тихо пробормотал Гарри, сжимая кольцо в ладони. — Спасибо. Но… я всё равно не понимаю. Почему оно сработало?

— Любовь твоих родителей друг к другу была заключена в этом кольце, и это та же самая любовь, что они дарили тебе. Полагаю, какая-то часть твоей магии признала его… безопасным.

— Полагаете? — не удержался от сарказма Гарри. — Вы не знаете наверняка?

Снейп резко, почти сухо рассмеялся.

— Мы едва ли могли ожидать, что ты устроишь магический бунт и обеспечишь нам побег.

— Тогда почему выбрали именно кольцо? — настаивал Гарри, пока до него не дошло. — О, я понял! Потому что его можно было связать с жертвой моей матери. Как… защиту.

— Мы надеялись, что это не позволит Тёмному Лорду обнаружить его, — кивнул Снейп. — Разумеется, его защиты не давали заклинанию сработать, пока ты не обезвредил их. Альбус и мракоборцы колдовали как одержимые, пытаясь пробиться… — Снейп издал короткий, раздражённый вздох. — Я не мог сделать ничего, кроме как держать руки на тебе, чтобы кольцо перенесло нас обоих.

Гарри резко поднял на него взгляд, и всё вдруг встало на свои места.

— О, я понял… Так вот почему вы не слишком-то возражали против того, чтобы держать меня!

Голос Снейпа стал низким, густым и обжигающе холодным.

— А почему, по-твоему, я не высказал ни малейшего возражения?

— Ну, я не знал! — воскликнул Гарри, чувствуя, как нарастает раздражение. — Мне показалось это странным, что вы… присоединились. Полагаю, я думал, вы должны были это сделать, чтобы не вызвать подозрений… Не то чтобы я считал, что вы получали от этого удовольствие! Я доверял вам. Я просто не совсем… понимал ваши мотивы.

— Полагаю, — ответил Зельевар с лёгкой усмешкой, — хорошо, что Тёмный Лорд потребовал моего участия. Иначе мне пришлось бы умолять о чести удерживать тебя. И, осмелюсь сказать, ты бы не доверял мне так после этого.

— Конечно, я бы… — начал было Гарри.

— Не будь глупцом! — резко оборвал его Снейп.

— Ладно, возможно, и нет, — сдался Гарри. — Но вы же знали, когда я ударил вас, что я не это имел в виду. Не так ли?

— Я должен на это надеяться. Ты оставил синяк, — сухо констатировал Снейп.

Его слова заставили Гарри скрипеть зубами от досады.

— Меня тогда выворачивало наизнанку от аппарирования, я был обезвожен, едва стоял на ногах и напуган до полусмерти!

— Тем не менее, это наглядно продемонстрировало необходимость обучить тебя более эффективным боевым приёмам. Глупо полагаться исключительно на магию, которую можно нейтрализовать. Хотя твоя словесная уловка — «так я крысиный ублюдок? Какое очаровательное определение» — была куда убедительнее, чем твой жалкий удар.

— Вас бы не убило, просто сказать «Молодец», — проворчал Гарри, скрестив руки на груди.

— Действительно, — протянул Снейп, — и, как видишь, я всё ещё жив.

— Что?

— Насколько я припоминаю, я был весьма откровенен в своей оценке твоей окклюменции и уловок во время испытания.

— Да, но вы не сказали «молодец», — не сдавался Гарри, чувствуя, что ведёт себя по-детски, но не в силах остановиться.

Снейп тихо рассмеялся — звук был низким, сардоническим, но в нём слышалась и насмешка, и странная, неожиданная нежность. Гарри не совсем понимал, к чему он клонит, пока профессор не предложил сделку, выверенную с истинно слизеринской хитростью. Нечто, чего хотел Снейп, в обмен на нечто, чего жаждал Гарри. И это было до отвращения справедливо.

— Позволь мне закапать тебе эликсир, не удерживая тебя силой, и тогда я скажу «молодец».

Процедура всё равно оказалась неприятной, и с первой попытки ничего не вышло. Но когда Снейп уже собирался уходить, его тень на мгновение заслонила свет. Он наклонился, и его длинные пальцы неожиданно легко, почти по-отечески взъерошили волосы Гарри.

— Молодец, идиотский ребёнок.

И в этих словах, прозвучавших с привычной раздражённой ноткой, но без тени привычной язвительности, Гарри услышал нечто большее. Не просто формальную похвалу, а глубинное признание. Признание его усилий, его упрямства, его борьбы. Это скупое, колючее одобрение стоило куда больше, чем любое торжественное «молодец».

Уголки губ Гарри дрогнули в лёгкой, почти неуловимой улыбке. Возможно, со Снейпом можно было договориться. Возможно, именно так, через эти странные, колючие компромиссы, и проявлялась их настоящая, непростая забота друг о друге.