Приключения в Либерти-сити (джен)

Сахем и Исида трудились в поте лица своего.

Исида благополучно разрешилась от бремени двумя прелестными малютками и сделала фотоссесию.

Они всей семьей стали лицами с обложки.

Их почитали, им завидовали, ими восторгались, им угрожали, их похищали, их фотографировали.

Их жизнь была картинкой с глянцевого журнала.

Они были вместе, но разделены. Их дети выросли, появились внуки.

Они старели, сохранив утонченность черт.

Их снимали для коллекций, предназначенных для пожилых людей.

И вот наступил тот день, когда они, самой дряхлой любящей парой в мире, собирались ложиться и умирать.

Все было, конечно, крайне торжественно и скорбно. И офигительно дорогущие похороны, и слезы многочисленных родственников, но за этим делом наблюдали двое, стоя в тени дерева, оба в черном и в шляпах.

Собравшиеся рыдали, но не знали, что в гробах лежат биоиды, а Сахем и Исида наблюдают за этим делом со стороны.

Когда Исида решила, что хватит играть в стариков, она вернулась на Планету Богов, прихватив с собой мужа. Там они прошли полное омоложение и получили бессмертие.

— Теперь можно двигаться дальше! — провозгласила Исида после похорон, когда они ужинали в ресторане Pink Pearl в десяти парсеках от того места, где они умерли.

— И куда?

— В новую жизнь и новый мир. Моделями мы побыли, опыт получили. Теперь из мира глянца, роскоши и гламура мы должны окунуться в мир порока, грязи и жестокости.

— В бандиты пойдем? — содрогнулся Сахем, — в проститутки?

— Что же ты так сразу же? — Исида постучала муженька десертной ложкой по лбу, — никаких криминалов за ними числиться не должно. Мы станем полицейскими.

— Еще чего?! — взвился Сахем, — что бы я да копом стал?! Не бывать этому!!! Чтобы я стал презренным собирателем пороков?!

Быдыщ

Сахем схватился за лоб, а соседние столики повернулись негодующе к ним.

— Закрой рот, милый, — отчеканила Исида, — мы идем в полицию, подаем заявку и начнем учится. Всё ясно?

— Предельно, — проворчал Сахем.

Все устроилось как надо, они дружно отучились в полицейской академии Беты Телескопа и их направили на Дзету Жирафа, где они влились в ряды тамошнего полицейского сообщества.

Сахема не принимали всерьез; отработав лет пять в полиции, он начал понимать того полицейского, который защищал их, и, каждый раз вспоминая его, поражался тому, что тот их не послал нахрен.

А так слишком наивное лицо дело Сахема идеальной жертвой для покалываний и насмешек.

— Пять лет?! — воздевал руки к небу Сахем, — я проработал пять лет и меня до сих пор считают новичком-несмышленышем.

— Никто тебя несмышленышем не считает, — отвечала ему прекрасная Исида, которая в форме была хороша до умопомрачения, — просто все знают, что ты — хороший коп. Немножко завидуют.

— Мне надоело. Я увольняюсь, — рассердился Сахем, — уйду в музей сторожем.

— Никуда ты милый не пойдешь, — пригрозила электрошоковой дубинкой офицер полиции Исида, — пока я сама не решу. Поэтому рот закрыл и пошел работать.

* * *

Ахет и Хатор тоже жили душа в душу, но Ахет всё-таки на своем настоял. В полицейскую академию поступила Хатор, отучилась, получила диплом, и они по распределению отравились в шаровое скопления созвездия Дракон.

Там они прожили долгую и насыщенную жизнь, обзавелись детьми, потом внуками, потом правнуками.

Хатор села на пост комиссара, Ахет хозяйничал дома.

Постарели, подряхлели и, провожаемые слезами коллег и родственников, отправились в последний путь.

А так, Хатор, где-то между старостью и дряхлостью, отвалила на Планету Богов, забрав с собой Ахета, где они омолодились и стали бессмертными, а родственники похоронили двух биоидов.

— И теперь куда? — спросил Ахет, стоя на борту космического лайнера, — куда направим свой путь?

— Мы летим в Догги-таун! — объявила Хатор, — там мы станем полицейскими и будем искать Рамета Брауна, но тихо.

— Зачем?

— Расскажу, когда приедем.

— А это где?

— Вместо Сириуса есть галактика…

— Эй, да я же там учился на планетоиде, рядом с голубым гигантом, — оторопел Ахет.

— Ну учился, — пожала плечами Хатор, — ты это давно учился, а потом Сириус взорвался и все вынес. А затем там организовалась галактика. И вот на планете Догги-таун, в городе Хотт живет Рамет Браун. Ясно.

— Предельно, — заверил её Ахет.

Он даже не подозревал, что Исида везет Сахема туда же и с теми же намерениями.

А Рамет Браун был не в курсе.

Он спокойно спал, ел, занимался юридической практикой. Менял жен, плодил детей; был изыскан, учтив, потрясающ, харизматичен.

Ни с кем не ругался, все вопросы решал грамотно.

Жизнь текла в спокойном русле.

Хатор и Ахет прибыли, купили дом в пригороде и пошли поступать в полицию. Там их взяли с распростёртыми объятьями, впечатлившись послужным списком.

Спустя месяц приехали Исида и Сахем; они тоже купили дом за четыре квартала от дома супругов Шери, но об этом знала лишь Исида, мужу она об этом не сказала.

Обустроились и отправились в полицию.

Их тоже взяли, только направили в другой участок.

Теперь все три древних египтянина и две богини жили в одном городе, не подозревая об том. Хотя нет, коварные богини — Исида (женственность и материнство) и Хатор (небо, радость, любовь, материнство, плодородие, веселье и танцы) всё прекрасно знали. Они этот план и придумали.

Мужики только об этом не знали, думали всяк о своем, но сущность своих переменчивых и коварных спутниц жизни так и не постигли.

* * *

Спустя неделю, после новых дел, Макс пришел в участок довольный.

— Что произошло? — спросил Мик.

— Мама ждет ребенка, — поделился радостью Макс, — знаешь, они долго после того, как сестра спятила, детей не заводили. Софи, Майк и Люси выросли, завели детей, на радость отцу и матери, которые нянчились с внуками и правнуками, и так шло, и шло, и шло…

— И что с ними стало?

— Софи работает дизайнером, Майк стал пилотом космического корабля, Люси работает в агентстве Белая Жемчужина, которой владеет твоя дочь, Мик.

— Старшая?

— Да, леди Шарлотта Перл де Монмеранси, фамилия доставшаяся ей от десятого мужа, остальные все померли. Все дети, которые получили от тебя браслеты на рождество 2065 года, живы, а остальные живут, как все люди, и умирают вовремя, — объяснил Макс, — там, где много людей с браслетами, есть Живая Вода. Поэтому наши первенцы — живы, а их младшие сестрички и братики — умерли.

— Мне так жаль, Макс, — тяжело вздохнул Меллоун, — если бы я знал…

— Я понимаю, — успокоил его друг, — ты не мог предвидеть будущее. Из твоих детей только Энджел погиб на задании, а остальные здраствуют. Шарлотта одежду шьет, Уайт на дипломатическом поприще работает, а Лаки держит курьерскую службу Lucky Wings; служба обслуживает всю вселенную. Наш сын с Иолой, в честь тебя назвали, стал комиссаром где-то в созвездии Гидра. Хороший парень вырос. Так вот мама с папой решили после этого для себя пожить. А вчера я к ним забрел и смотрю — они такие оба довольные. Я их спрашиваю, а они мне объявляют, что я скоро опять стану старшим братиком.

— Это здорово, — одобрил Мик, — а сам?

— Если насчет того, как я себя чувствую, после такой вести — то очень нормально, а если насчет собственного — то потом, когда у мамы и папы ребенок подрастет. Интересно, это будет братик или сестренка?

— Сестренка у тебя будет, Макс, — Мик взглянул на приятеля, — и её будут звать Саша.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно прищурил синий глаз сержант Тански, — тебе мама сказала?

— Нет, я просто знаю.

— Но погоди, — Макс нащупал стул и уселся на него, — ладно, что ты откуда-то знаешь то, что не знает даже моя мама, но откуда ты взял, что эту девочку будут звать Саша?

— Потому что это Саша. Она вернется, ей дали второй шанс. Она будет расти в атмосфере тепла и её Изумрудная Звезда будет в этой жизни всегда с ней с самого рождения.

— Так, — Макс покрутил головой, — я ничего не понимаю. Как, черт тебя дери, ты так уверенно заявляешь об этом? Моя сестра пропала, её может быть в живых уже нет…

— Хранители просто так не умирают, — прервал Меллоун, — я знаю.

— Но, если твои слова верны, то нужно за это заплатить, ведь это, наверное, как-то так работает.

— Успокойся, платить не надо, всё улажено. Давай об этом больше говорить не будем, хорошо.

Вечер. Дом супругов Меллоун.

— Что случилось, милый? — Снежана поцеловала мужа в кончик носа, — ты какой-то не такой сегодня.

— Я тебе хочу кое-что сказать, моя булочка, — вздохнул Мик, — только никому не говори, особенно Эмме. ЕЙ знать не обязательно.

— Хорошо, ложись и рассказывай.

Муж лег, супруга свою голову ему на грудь пристроила и приготовилась слушать.

— Понимаешь какое дело. Эмма ждет ребенка.

— Вау!

— Да, только этот ребенок — особенный. Это Саша. Ей дали второй шанс. Но я попытаюсь объяснить. Я — не бог, не мессия, я — Хранитель. Всё. На до мной нет никого, но это не значит, что нет того, кто круче меня. Они есть. Это не бог, это энергия в чистом виде. Энергия мыслей, чувств, желаний. веры, боли, любви — всего того, что делает любое живое существо. И вот это очень мощные существа. Они могут многое, но им лень. Когда я исчез, восстанавливался от ран на планете Живой воды, они слушали ваши желания, поэтому они вернули меня обратно. Ладно, что через столько времени, но всё же. И у меня было в запасе одно желание. Они не выходили на связь тогда, потому что понимали, что я растерян и убит горем, но потом, когда я нашел вас всех, я смог до них докричаться и объяснить, что я хочу.

— Ты пожелал вернуть Сашу, так ведь? — спросила Снежана.

— Да, я понимал, что иду на риск. И что они могут назначить мне плату.

— И?

— Они связались со мной недавно, телепатически. И сказали, что платить мне не нужно. Я уже заплатил. Своей потерянной жизнью. Я не видел, как выросли наши дети, как появились наши внуки, правнуки… я всё это потерял. И теперь моя жизнь — чистый лист, — Мик выдохнул, — то, что я тебе рассказал, не должно из этого дома выйти. Даже Фрэнку об этом говорить нельзя. Не хочу, чтобы меня жалели или сочувствовали. Я пошел на это сознательно.

— Не бойся, — Снежана приподняла голову, поглядела на своего мужа, — никто не узнает. Но они могут догадаться?

— Смогут — тогда будем говорить с ними на равных.

Дом супругов Джиген.

Эмма спит, отец и сын сидят на кухне, пьют вино и разговаривают.

— Так значит, Мик сказал, что у Эммы родится Саша? — уточнил Дайсуке, отпивая вино.

— Да. Так прямо и сказал. Это будет девочка и её будут звать Саша. Дескать, эта моя потерянная сестра. Ей дали второй шанс, — объяснил Макс, отрезая кусок пирога, — но черт подери, если я правильно понимаю, это просто так не работает.

— Да, мне кажется, что за такие желания взымается плата, — буркнул капитан, — но потянем ли мы?

— Так вот вся заморочка, — раздражённо проворчал Макс, — почему я, ты думаешь, приперся вечером? Я с ребятами связался. Они мне подтвердили, что Мальва вернулась. Говорит, что императрица Александра исчезла. А что ей там сидеть? Она обратно отправилась на Детективию.

— А это значит…

— Это значит, что Меллоун об этом знал, но не сказал. А еще он уверил меня, что платить нам не надо, что мол всё улажено и оплачено. Я вот и думаю.

— Насчет Саши, я тебе вот что, сынок, скажу. Я твою маму спросил сегодня вечером, перед тем, как ты приехал. Говорю, как ты думаешь, кто у нас родится? А она поворачивается ко мне и улыбается. Вся светится, говорит — это Сашенька будет. Мое маленькое сокровище. И мы все будем её любить. Так что.

— Ну мама — понятно, а Мик как об этом узнал? Погоди-ка, — Макс отложил недоеденный пирог и замер, — кажется, я понял.

— Что ты понял, сынок?

— Я не знаю, как Мик узнал об Саше, но я понял, что он имел ввиду, говоря, что все уплачено и улажено.

— И что?

— Его потерянная жизнь. Он заплатил за воскрешение и возрождение сестры своей жизнью, только не в том обычном смысле, а в том, что он оставил все, что ему было дорого. Мик не видел рождения наших детей, не видел, как выросли его дети. Он потерял всё.

— Это слишком дорогая цена, — вымолвил потрясенный Дайсуке, — это настолько дорого, что я даже не знаю, что сказать.

— Как мы должны относиться к нему после этого? — сник Макс, — он же не любит сюсюканий над собой?!

— Меня больше волнует, как Эмма на это отреагирует, если я ей об этом скажу, — Дайсуке допил вино и посмотрел на дно стакана, — я не представляю. Она столько лет его ненавидела, а тут оказывается, что Мик сделал то, на что мы бы наверно и не решились… Черт дери!

— Ладно, отец. Подумаем об этом завтра.

— Наверное ты прав, сынок. Пора спать.