Госпиталь Конохи (джен)

Таблетки я принял не просто так. Бои закончились только к полуночи, когда повстанцы выдохлись, и мне всё приносили и приносили раненых.

Конечно, были подозрения, что после признания я стану личным доктором всей осаждённой Резиденции, но других путей проверить наличие сокомандников в лагере я не видел.

К сожалению, их здесь не было. Сотни правоохранителей и чуть большее количество горожан с детьми и женщинами.

И причина, по которой я не расстроен: здесь были ещё несколько шиноби, объединённых общей целью — выжить.

Такаши — чунин из Кири, тот самый, что приметил меня на баррикадах. Наги — чунин, последний выживший сокомандник повешенных из Кумо, и пара шиноби из деревни Звука, чьих имён я так и не запомнил.

— Передохни слегка, через час соберёмся, — сообщил Такаши, зашедший в комнату, ставшую лазаретом. — Кажется, у нас появился план.

Быть полезным ресурсом — замечательная черта. Убедившись в моей профпригодности, меня записали в «команду прорыва». Как оказалось, здешние шиноби не имели контрактов, связанных с нобилитетом Мороза, и желали простого — выжить. И в этом я их полностью поддерживал.

— Ага, — коротко кивнул я взрослому, доедая свой заслуженный паёк.

Я и не думал, что так сильно соскучился по своей экипировке. Теперь, когда скрываться уже не имело смысла, ощущалась та самая целостность и безопасность. Главное: танто было на своём законном месте, и я мог вытащить его за мгновение.

Была какая-то ирония в том, что это детище архитектурного и дизайнерского величия, в котором мне довелось находиться, превратилось в больничные палаты. Наместник не бедствовал — он слишком ярко демонстрировал своё богатство, с тем самым присущим недалёким людям умением. «Излишне» — только и приходило на ум.

Два мешка с вещами ребят были самым уместным «украшением» этого места. Они лежали в углу у входа и ждали своего черёда, чтобы снова нагрузить мою спину. Глупость несусветная, но я стремился выполнить данное мне задание хотя бы в какой-то мере.

Энергии было полно; уверен, и без пилюль мой организм лучился бы от желания поскорее покинуть этот проклятый город. К счастью, такая возможность была.

Капитан не всегда идёт на дно со своим кораблём, спасая команду. Такие, как наместник, готовы предоставить любые ресурсы и кинуть кого угодно за борт, лишь бы избежать своей участи. Бросить оставшихся в городе лоялистов в ложную атаку, пока шиноби выводят его в безопасные земли до самой столицы, — самое то. А чтобы обезопасить себя от гнева даймё уже после, имелся полезный груз в виде целой принцессы.

Такаши занял позицию черствого главы наёмников, не желавшего ничего, кроме как выбраться. И мы все поддерживали его в этом как могли, своей циничностью сократив число задерживавших нас гражданских до двух. Верных советников чинуши ждала смерть от толпы, озлобленной пролитой кровью.

Не просто же так Свободные Братья соорудили столько дополнительных столбов. Бедняки — существа практичные: лишнего у них не бывает.

И если расчётливый наместник приносил как можно меньше беспокойства, то Митико, боже, была действительно настоящей химэ — в отличие от Хинаты и Ино.

— Столько людей… Как это возможно? — спрашивала она уже в который раз один и тот же вопрос, доводя чунина из Кумо до скрипа зубов.

Она, будучи молодой девушкой, действительно переживала за свой народ и лила по ним честные слёзы. Её сознанием правила окрылённая романтикой идея, что стоит ей выйти к народу, к тому Свободному Братству, — и она сможет его успокоить и уговорить больше не проливать кровь.

Но да, я помнил: кто в молодости не горел огнём в сердце, тот не знал жизни. Только вот этого огня в ней было слишком много — и он спалил ей все остатки здравого смысла.

И не потому, что переживала за свой народ. Нет — причина была куда более романтичной и одновременно куда более идиотской.

К счастью для принцессы, у неё под боком был старый коррумпированный интриган, тративший всё своё красноречие, чтобы убедить монаршую особу.

— Моя химэ, поймите, это ваш долг — оказаться в безопасности! — лил мёд в уши ушлый чиновник. — Моя кровь стынет в жилах уже от одной мысли, что вы можете оказаться в лапах этих негодяев! Представьте, что почувствует милостивый даймё… Что этот сброд сможет требовать? И сколько ещё жизней он унесёт?

Хватало её ненадолго, но, к счастью, я слышал её далеко не каждый раз.

Собрание обещало быть последним. Этого момента — когда повстанцы наконец устанут давить на баррикады — мы и ждали. И меня ждал куда более приятный сюрприз.

— Сенсей?.. — удивился я, увидев Фугу в комнате.

— Сора, — с едва заметным облегчением проговорил бывший АНБУ. — Статус?

— Цел. Азуми и Кенджи? — уточнил я про команду.

— Со мной, за пределами города. Живы и здоровы. Теневой клон проверял твоё наличие в городе — последняя точка. Повезло.

Камень с души спал — чего греха таить, я действительно переживал за них. Потерять кого-то из команды в первой же серьёзной миссии было реалистично, но до ужаса неприятно.

— Что же, мышонок, твоя команда вызвалась помочь нам выбраться из города, — объяснил Такаши.

— Будем ждать недалеко от стен, — уточнил Фуга, слегка скривившись от моего нового прозвища. — Мы в часе от города. Как только я развеюсь, сразу же направимся.

А ещё их присутствие давало мне дополнительную гарантию, что меня не забудут. Это было приятно.

Сенсей объяснил принцип работы оружия повстанцев, показывая, куда и как он потратил шесть дней. Вывод, который успели сделать все: против скорости они не могли ничего противопоставить. Примитивные аркебузы, судя по описанию, были сильно ограничены в своём применении. К счастью для меня, это было ничем не похожим на оружие из моего времени.

— То есть прорваться верхними путями будет оптимально, — кивнул кумонин.

— Можно даже без нагрузки, — хмыкнул Такаши, показав в сторону наместника. — Теперь «отвлечение» стражниками уже не кажется таким необходимым.

— Но… — попытался вставить своё слово чиновник.

— Меньше риска, — согласились шиноби Звука.

— Я заплачу! — слишком уж отчаянно и резко сказал наместник, вызвав хищную улыбку у киринина.

— Контракты заключать вне каге — муторное дело, — потянулся Такаши, демонстрируя свою незаинтересованность.

— Отлично, я и не хотела покидать свой народ, — вздёрнула нос принцесса. — Это судьба.

— Миллион!

Такая минимальная сумма заинтересовала шиноби. Ни у кого не было сомнений в возможностях человека такого чина поскупиться. Реальный предел был куда выше.

— Большая часть уйдёт деревне, значит, по пятьдесят на каждого, — устало протянул Такаши. — Ради такого рисковать жизнью…

— Какой же риск, господа шиноби, — вспомнил о своём красноречии наместник. — Нас же всего двое.

— И ваши головы как раз и хотят. А теперь нам ещё и тащить вас на спине?

— Мелочь, — кивнул в согласии кумонин.

— А вот двадцать — уже интереснее, — намекнул киринин.

— Ками, это же буквально три дня пути! — воскликнул чиновник в ужасе.

— И сопровождение до столицы, впридачу? Все сорок.

— Но, господа…

Не могу скрывать, мне даже нравилась эта «игра» — по-своему. Поэтому я считал необходимым поддакнуть.

— Пожалуй, за стеной ещё много повстанцев, знающих вас в лицо, — размышлял я вслух.

— Сорок…

Но сошлись на тридцати. В отместку ушлый чиновник пообещал, что даймё отблагодарит шиноби за спасение химэ дополнительной суммой.

Я не был жадным — честно. Но мысли хотя бы о какой-то даже потенциальной части грели душу. Клон Фуга-сана молчал, и, я подозревал, такая торговля на местах происходила куда чаще, чем принято думать о «чести шиноби». Всё же джонины каким-то чудом позволяли себе дорогущие дома в центре Конохи.

Наместнику повезло, что вся его семья жила в столице, наслаждаясь государственными деньгами. Иначе цена могла бы перевалить за все сто миллионов.

— Нет, я не уйду! — закричала девушка, выбегая из комнаты.

— Моя химэ… — направился за ней чиновник, заливаясь потом. Эти переговоры дались ему тяжело.

— Свяжем её и в мешок? — предложил кумонин.

— Ага, — отозвался Такаши. — Сора, ты младший, займись этим.

Мне оставалось только вздохнуть. Хоть они и были из других деревень, многое для меня пока зависело от отношений с ними. Чунины великих селений, по их заверениям, могли «оберегать меня» при побеге — так они пообещали Фуга-сану. Свои способности генина против толпы шиноби при эвакуации я бы проверять не хотел.

* * *

Я постучался, повторив попытку наместника.

— Уйдите, я сказала! — послышалось с той стороны покоев.

— Моя химэ… — вновь залебезил чиновник, но я не стал слушать. Выходить необходимо было в ближайшие полчаса.

Чакра разлилась по телу, позволив мне выбить дверь.

Треск привлёк внимание Митико, стоявшей у открытого окна.

Наверное, именно такой взгляд и описывали авторы романов: варвар врывается в комнату принцессы, пока она страшится своей участи. Сжимая лук в руках, она готовится выпустить последнюю стрелу, которая должна защитить её честь, — пока её родной город горит и кричит от страданий.

Кинематографично. Но увидеть лук в её руках я точно не ожидал и на мгновение застыл на месте.

Сильно натянуть тетиву химэ не смогла, но для десяти метров, разделяющих нас, большего и не требовалось.

— Немедленно! — вновь прикрикнула Митико.

Если бы она так продолжила, то привлекла бы внимание стражников на улице. А объяснить им причину, по которой дочь даймё похищали по решению наместника, было бы затруднительно.

Чакра быстрее потекла, наполняя мой мозг. Реакции ускорились, и я сделал шаг вперёд.

Стрела устремилась ко мне, но лёгкое смещение тела не позволило ей исполнить своё предназначение.

Девушка вздохнула в удивлении, пока я стремительно приближался к ней. В моих руках была заранее подготовленная верёвка. Связать и в мешок — действительно был нашим рабочим планом.

Принцесса оступилась, отшатнулась назад и упала на кровать.

Я, наклонившись над ней, протянул руку к её шее.

— Сожалею, химэ, но не могу позволить вам кричать, — проговорил я, пока медчакра проникала в её голосовые связки, расслабляя мышцы.

Митико заверещала без звука, пытаясь отодвинуть мою руку, а по её щекам текли слёзы.

— Моя химэ, — запричитал наместник у меня за спиной, — это для вашего же блага. Прошу, простите нас.

Моя рука схватила её за плечи. Чакра вновь сделала своё, снижая проводимость нервов. Блокировать через спинной мозг было опасно — я ещё не был мастером и вполне мог случайно её убить.

«Облапав» все её конечности, я отстранился, вновь пытаясь задавить мысль о её юном возрасте. У нас было несколько часов, пока действие медчакры сохранялось.

И стоило мне поудобнее взять верёвку, как что-то с глухим стуком ударилось в стену.

Звук шёл со стороны окна, и я не мог его проигнорировать. Выглянув, я заметил стрелу, воткнувшуюся справа от проёма. Рядом — прикреплённое письмо, а также выбоины на древесине, следы предыдущих попаданий.

«Г худхч циег…»

Шифр со сдвигом. Его мы выучили наизусть ещё в академии.

«Я спасу тебя, любовь моя, не бойся. О.»

Ведь у каждой принцессы в романе есть рыцарь, который защищает её от ужасных варваров.

— И кто такой О? — спросил я пространство.

— О чём вы? — недоумевал наместник, подходя ко мне.

Около окна стояла шкатулка, идеально подходящая для хранения подобных любовных посланий.

Украшения не смогли скрыть ложное дно, но возиться с замком настроения не было.

Налившись чакрой, мой кулак разломал древесину в дребезги, раскидав записки и ювелирные изделия по полу.

Наклонившись, я подобрал ближайшую записку.

«Этот кошмар закончится, и шиноби нас не разлучат. О.»

— Серьёзно, химэ? — проговорил я в раздражении. — Из-за этого упираться?

Всё же детей в этом мире определённо не умели воспитывать.

* * *

Мешок, если бы мог, бурчал бы в негодовании. Хорошо зафиксированный груз был усыплён. А наместник был привязан, как кукла, за спиной одного из шиноби Звука.

Мы были готовы выходить, несмотря на обстоятельства.

Пожалуй, тогда я действительно оценил тренировки Фуга-сана. Снаряжение товарищей и целая химэ почти не сковывали моих движений, и я был готов пройти этот путь так быстро, как только мог.

Но к чему я никак не мог привыкнуть, так это к скорости мышления.

Чакра безумна. Неостановима. Любому человеку при упорных тренировках она дарует способности, превосходящие гениев моего прошлого мира.

Я был здоровее, чем когда-либо. Ловчее, чем самые известные гимнасты. Сильнее, чем чемпионы-тяжеловесы. Смышлённее ведущих учёных.

И всё это — в тринадцать лет.

Шуншин даже для ускоренного сознания был сродни телепортации. Ещё в академии, в первые месяцы, я удивлялся и не понимал, как люди способны проводить такие ухищрённые вычисления за доли секунды. Когда чакра влияла на мозг, любой брошенный кунай, любое движение становились сродни математической формуле.

Шиноби вводили своё сознание в поток, разгоняя его в десятки, а то и сотни раз. А телу приходилось только поспевать.

Нас заметили сразу.

Я следовал по центру прорывающегося клина, перепрыгивая с крыши на крышу и стремясь туда, где заканчивалась черта города.

Мои руки двигались сами того не ведая, раскидывая сюрикэны и кунаи — не чтобы попасть, а чтобы ограничить пространство для манёвра противников.

Так делали и мои временные союзники: лески натягивались, фуин-печати подрывались, стихии вырывались из людей. Огонь, вода и воздух перемешивались между собой, создавая новые препятствия на пути.

Фуга-сан учил нас уклоняться от всего — даже если это невозможно. В моей голове проносились воспоминания о его клонах, почти издевавшихся над нами, о потоке железа от ребят постарше, что наводил на отчаяние. И о летящей в голову ноге зелёного монстра.

Он, бывший АНБУ, действительно был хорошим сенсеем. Попав в эту ситуацию, моё тело не растерялось и знало, что делать.

Шиноби Мороза были не такими устрашающими, как наши спарринг-партнёры. Их движения не были настолько быстры и смертельны, а действия — настолько продуманны. Киринин и кумонин разрывали их строй своим кендзюцу, едва те умудрялись приблизиться, оставляя за собой летящие ошмётки, когда-то бывшие людьми.

Гендзюцу плавило голову, сбивая ориентиры и ощущения, но мне требовалось куда меньше усилий, чтобы сконцентрироваться. Я делал шаг в нужном месте, как бы ни старались противники, видел настоящие опасности и слышал этот мир.

Тело работало в унисон. Перепрыгивая, уклоняясь, смещаясь, я двигался вперёд, успевая за всей нашей нерадивой командой.

Темнота была помехой, но недостаточной, чтобы сломить моё желание выбраться из этого города.

Мы двигались — наш порыв было не остановить, — и за считанные здания до стены я потянул за шнурок сигнальной ракеты. Вверх устремился красный огонёк, оросив светом всю округу.

Моя команда должна была увидеть наше местоположение, но вместе с тем в нашу сторону открылся другой поток.

Стена заблестела бликами — и засвистели пули.

Поборов моментальный страх и не почувствовав ничего, что могло бы меня остановить, я следовал дальше за клином.

Один из шиноби Звука споткнулся при резком манёвре, и его тело кубарем повалилось по крыше. Череп был пробит случайной пулей, и при всём желании я ничем не мог ему помочь.

Мы были уже близко, когда со стены послышались крики. Чёрная фигура с танто в руках резала стрелков, отвлекая их от заряжания, пока мы перепрыгивали через стену.

Прыгнув на ветку дерева, я спиной почувствовал жар ужасающей силы. Техники огня Фуга-сана устрашали не только меня: пытаясь уклониться от потока пламени, поглотившего не один дом, большинство шиноби Мороза остановились, устремив взгляд на нового противника.

Сенсей в тот день наглядно показал мне, что звание джонина Конохи — не пустой звук.

Мы видели то зарево всего несколько секунд, и даже так в отблесках мелькал не один новый труп, оставленный клинком бывшего АНБУ.

Наш план — отойти на два километра и отбиться от последних преследующих нас. Их было немного: две тройки шиноби, и я верил в успех нашей миссии.

Хоть усталость давала о себе знать: поддерживать тело на максимальных возможностях я мог недолго, запасы чакры были небезграничны.

Такаши резко отпрыгнул от ветки в противоположном направлении, пробив лезвием одного из преследующих нас. Сигнал был подан.

Как можно аккуратнее я сбросил свой груз и сам устремился к ближайшему противнику, обнажив танто.

Жёсткий блок не спас шиноби Мороза. Один кунай воткнулся ему в печень, а второй пробил шею.

Ребята преследовали нашу группу от самых стен, и теперь, в своей родной тройке, я чувствовал себя куда увереннее.

Отпрыгнув от поверженного противника, Азуми и Кенджи заняли свои позиции, подготавливаясь к новой атаке.

Стандартная тактика АНБУ, которой нас обучал сенсей: создание локального превосходства или же, по-простому, «трое на одного». С каким бы количеством противников ты ни сражался, необходимо концентрировать силы, выбивая их по одному.

Азуми быстро скользнула по мне взглядом и указала:

«Ты. Смотреть. Ты. Рука. Левая.»

Действительно, во время движения я этого и не ощущал. Неглубокая поверхностная рана, до жути знакомая — касательная от пули.

«Готов», — указал я им, что всё нормально.

«Два. Одиннадцать», — сделал условный жест рукой Кенджи, указав второго по удалению от нас противника, слегка левее и прямо по курсу. Он активно складывал печати, пытаясь помочь напарнику в борьбе с киринином.

Кунай сокомандника устремился к цели, отвлекая врага, пока Азуми заходила слева. Поток воды ушёл в никуда, а чертыхнувшийся щимонин потянулся за своим кунаем, готовясь к лобовому столкновению.

Перцовая бомба разорвалась прямо у его лица, не позволив ему сделать ничего дельного. Организм взял своё: он чихнул в последний раз в своей жизни, пока кунай Азуми пробивал ему шею.

Моё танто присоединилось, проткнув его грудь между рёбрами.

Сенсей научил нас правильному: враг должен получить несколько критических попаданий, ведь умирающий шиноби способен на многое.

Напарник щимонина рухнул, как грузная кукла, когда его голова покинула плечи.

В отблеске луны я видел хищный оскал Такаши и лицо, заляпанное кровью.

Взглянув на мгновение на нас, он поднял катану, указав на бьющихся с оставшейся двойкой кумонина и шиноби Звука.

Намёк был предельно понятен.