Мы авроры. Не герои (джен)

Орион шагал по рыхлой земле, наблюдая, как природа вокруг постепенно расцветает весной. Где-то в глубине памяти всплыла давно услышанная мудрость о том, что прогулки на свежем воздухе успокаивают нервы.

Орион фыркнул. Против его внутренних демонов глупая маленькая прогулка точно не поможет.

Предплечье левой руки болезненно пульсировало. Всё же магия имела свои пределы — нельзя без последствий дважды срезать и нарастить собственную плоть на одном месте.

Когда он принимал решение вступить в ряды пожирателей, у него было преимущество в виде знания о метке. Он заранее набрал несколько флаконов своей «чистой», ещё не осквернённой заклинанием крови, и срезал с руки пласт кожи, мяса и сухожилий. Едва успел нарастить новые и залечить рану перед ритуалом принятия метки. А после — срезал вновь. Чтобы Игорь смог сравнить образцы.

Второй раз рука заживала мучительно медленно и нарывала жгучей пронзающей болью, от которой левша Орион временами едва мог держать палочку. Он принимал эту боль с извращенной покорностью, как справедливую кару. Словно она могла хоть немного искупить то, что он сотворил с собственным сыном.

В поле зрения показался дом Регулуса и Сефи. С каждым шагом Орион чувствовал, как уплотняются вокруг защитные чары, как они, подобно сторожевым псам, отслеживают каждый его шаг. Он сам возвел эту защиту, и пусть ему и приходилось сейчас идти пешком, подобно магглу, уверенность в безопасности того стоила.

Входная дверь распахнулась, и во двор вышла Сефи.

— Регулус всё ещё не готов вас видеть, — извиняющимся тоном произнесла она.

— Я понимаю, ничего страшного. Тем более, погода солнечная.

Сквозь боль в руке Орион наколдовал деревянную лавку и небольшой стол. Мелькнула отстраненная мысль позже возвести ребятам во дворе беседку.

Сефи присела на край лавки, поправила мантию и раскрыла блокнот с записями.

— Вчера Регулус впервые смог сам пройти из одной комнаты в другую, — начала она, и в голосе прозвучала робкая радость от этой маленькой победы. — Но когда он попытался сегодня, то его колено словно подломилось вовнутрь, и он чуть не упал. И диагностические чары вновь высветили проблему с седалищным нервом.

Орион принял из её рук блокнот. Девочка вела записи скрупулёзно, перерисовывала все схемы чар, тщательно фиксировала малейшие изменения в состоянии Регулуса и каждый шаг в лечении. Он смотрел на эти аккуратные строки, и в горле встал ком. Орион восхищался самоотдачей Сефи и был безумно благодарен, что несмотря ни на что она осталась рядом с его сыном. Сейчас для прикованного к постели, мучающегося от боли и преданного собственным отцом Регулуса эта юная девочка была единственной опорой.

«Это даже к лучшему, что не я занимаюсь его реабилитацией, — горько думал Орион. — Я бы не выдержал. Не смог бы смотреть на его мучения и лечить вполсилы».

Персефоне же, несмотря на все старания, критически не хватало опыта и навыков. Изучая её записи, Орион с леденящей ясностью видел будущее Регулуса. Еще полтора-два месяца и он полностью встанет на ноги. Но до конца жизни его будут сопровождать судороги и вспышки боли, пронзающие внезапно подобно кинжалу. Остаточная магия проклятия Сириуса не даст мышцам окрепнуть, как следует. Долгая ходьба станет для Регулуса испытанием, бег — недостижимой мечтой, а любое резкое движение — риском падения. Он уже никогда не сможет пронести на руках любимую девушку или посадить на плечи собственного ребёнка.

Но главное — он больше не будет представлять интереса для Волдеморта.

Орион принялся записывать рекомендации по дальнейшему лечению, вслух проговаривая пояснения для Сефи:

— То, что он уже может наступать на ногу — отличный прогресс, ты проделала большую работу. Сейчас важно, чтобы он научился чувствовать свой предел и не спешил его повышать. По седалищному нерву понял, пришлю вам к вечеру зелья. И надо постепенно вводить массажи и регулярные упражнения. Если будет сопротивляться — грози, что я приду и лично наложу на него Империус.

Сефи кивнула, упрямо поджав губы.

— Я проконтролирую.

На горизонте показалась темная фигура, и Орион подскочил, выхватив палочку. Несколько напряженных секунд он всматривался вдаль, прежде чем облегченно выдохнул. Это была Вальбурга.

Было непривычно видеть супругу не в стенах дома или на приёме, а среди дикой природы. И, судя по всему, ей тоже не нравилась подобная перемена обстановки. Она шла с таким видом, будто каждый кустик был её заклятым врагом, а каждый острый камушек под подошвой её элегантных сапожек — как минимум маггловским отродьем.

Будь у них новый домовой эльф, она могла бы с его помощью трансгрессировать прямо к порогу дома. Но Вэл упрямо отказывалась даже слышать о покупке нового и закидывала ДМП жалобами о незаконном изъятии и требованиями вернуть ей Кричера. Орион один раз попробовал донести до неё, что усилия тщетны и авроры действовали в рамках закона. Но напоровшись на сглаз, благоразумно решил больше не лезть под горячую руку.

— Миссис Блэк, здравствуйте! — улыбнулась Сефи, поднимаясь на ноги.

Острый взгляд Вальбурги сначала впился в Ориона. Но стоило ему скользнуть на юную девушку, и в глубине серых глаз мелькнуло то, что, казалось, никак не могло там появиться. Теплота.

— Здравствуй, дорогая, — сдержанно кивнула она, передавая Сефи небольшой клатч. — Здесь пара полезных мелочей и книги, чтобы вам было на что отвлечься от бесконечных исцелений. Я ориентировалась на вкус Регулуса, но подобрала и кое-что из новой светской прозы.

Орион не мог оторвать взгляда от этой сюрреалистичной картины. Словно крупная хищная птица вместо того, чтобы склевать чужого и слабого птенца, вопреки всем законам природы решила заботиться о нем. Вальбурга Блэк, которая по всем канонам должна была стать тиранической свекровью, обнаружила в себе неведомые доселе глубины нежности к этой, по сути, чужой девочке. И Сефи, похоже, была единственной во всём мире, кто не съёживался под её взором, и отвечала ей лучистой улыбкой и даже как-то по-детски тянулась к ней.

«Кому расскажу, никто не поверит».

— Раз вы оба здесь, — сказала девушка, окинув супругов Блэк взглядом, — может, поужинаем вчетвером? Я приготовила куриные рулетики... немного пересоленные, но, надеюсь, вкусные.

Брови Вальбурги взметнулись вверх. Орион подумал, что это, возможно, первый раз за много лет, когда кто-то предложил ей не изысканное ресторанное блюдо и не творение обученного домовика, а простую домашнюю еду.

— Благодарю, но не стоит, — ответила она, качая головой. — Регулус имеет полное право не желать видеть некоторых, — её острый как бритва взгляд вновь скользнул по Ориону. — Я переговорю с супругом и присоединюсь к вам чуть позже.

Сефи кивнула и скрылась в доме. Вальбурга круто развернулась и направилась к дальней изгороди — подальше от стен, где их могли услышать. Она даже не оглянулась, уверенная, что Орион и так последует за ней.

— Что говорит Темный Лорд? — негромко спросила она, всё ещё не глядя на него. — Скажи, что у твоей жестокости был хоть какой-то смысл.

— Темный Лорд признал, что Регулус как боец для него потерян. Он не намерен вновь бросать его в бой. Когда он окрепнет, то скорее всего будет варить для пожирателей зелья и мастерить артефакты. Или выполнять иную работу в пределах дома.

Вальбурга скривила тонкие губы.

— А предложение авроров о сотрудничестве? Ты вышел на связь с тем знакомым айхэлэнцем?

— Да, — глухо ответил Орион, ощутив горечь во рту. — На его помощь, как и на аврорат в целом, рассчитывать не приходится. Все они — стая цепных псов, жаждущих выслужиться перед Краучем. Я не поставлю жизнь Регулуса в зависимость от их мнимой порядочности.

— Разве это жизнь? — воскликнула Вэл, указав на дом. — Сидеть запертым, скрываться, как крыса… И всё из-за проклятой метки!

— Я уже решаю этот вопрос.

— В одиночку? Не припоминаю, чтобы ты стремился привлечь союзников...

— Кого привлекать?! — сорвался Орион. — Вэл, я видел этот «внутренний круг»! Малфой, Лестрейнджи… Даже наша Беллатриса! Ты правда думаешь, что Абраксас рискнёт Люциусом ради нашей авантюры? Других безумцев, кроме меня, там нет!

Гнев в глазах жены поутих. При всей своей ярости она понимала — они не могли привлекать никого, к чьему разуму имел бы доступ Волдеморт. Огромным риском было уже то, что она сама была в курсе истинных мотивов Ориона.

— Никогда не думала, что буду благодарна судьбе за то, что Сириус вырос таким своенравным и смог избежать этой участи, — процедила она, отвернувшись.

В душе Ориона всё сжалось от имени старшего сына. Он давно уже обдумывал, как поднять с Вальбургой эту тему.

— К несчастью, Сириус оказался на другом острие конфликта, — с усилием выдавил он. — И судя по планам, которые вынашивает Лорд, мы можем вскоре увидеть его имя в газетном некрологе павшим аврорам. У меня есть... идея, как увести его от опасности, если я буду знать о каком-либо теракте с нашей стороны. Но мне потребуется твоя помощь.

Вальбурга настороженно сузила глаза.

— И какого же рода помощь?

— Мне нужна твоя кровь. Добровольно отданная, с полным осознанием цели. Я смогу создать проклятый артефакт-ловушку, который сработает только на Сириуса, но не повредит никому боль…

Его слова прервала оглушительная пощечина. Удар был настолько резким и сильным, что на миг перед глазами всё потемнело.

— Ты ОКОНЧАТЕЛЬНО СПЯТИЛ?! — вскричала Вэл, её лицо перекосилось от гнева и ужаса. — Покушение на собственного сына?! Ты уже искалечил одного, и теперь твоя больная фантазия решила, что и со вторым можно повторить?! Якобы чтобы УБЕРЕЧЬ?!

— Это куда лучше, чем вечный покой, — хмуро парировал Орион, прижимая руку к пылающей щеке.

Между бровей Вальбурги залегла глубокая складка — она лихорадочно искала иной выход, любое решение, кроме того, чтобы снова, пусть и с благими намерениями, калечить одного из сыновей.

— Если у тебя появятся другие идеи, я буду им только рад — примирительно произнес Орион и попытался взять жену за руку. — Но пока физически вывести его из числа авроров — единственный вариант.

Вэл отдернула ладонь.

— Я подумаю, что ещё можно сделать. И впредь не смей даже заикаться об этой кошмарной идее. Только если у тебя не будет стопроцентных доказательств, что грядет нечто настолько ужасное, что подобная мера станет единственным выходом.

* * *

Шум в переполненном баре резко бил по ушам после привычной тишины министерских стен. Айзек хмыкнул. Вот хоть бы раз задание привело его, например, в роскошный спа-курорт с бассейном.

Он бросил быстрый взгляд на Пенни, которая присела за барную стойку рядом с Целью. Она не пыталась с ним взаимодействовать — просто изучала меню. Со своего места Айзек видел, как Цель — симпатичный мужчина средних лет в фирменной мантии таможенника Авалона — украдкой бросал на девушку восхищенные взгляды.

Сам Айзек был в образе невысокого хилого парня. Но, увы, даже под обороткой его проклятая физиология не менялась. А было бы так просто — глотай зелье и живи полноценную жизнь.

Но он отвлекся. Пенни подала условный сигнал. Айзек поднялся и нарочито вразвалочку, изображая пьяную качку, направился к ней.

— Эй, красотка! — гнусаво протянул он, нависая над Пенни. — Такая конфетка — и сидит одна скучает? Непорядок!

Девушка вздрогнула. Её лицо приняло встревоженное выражение, пухлые губы слегка приоткрылись.

— Отойдите от меня, пожалуйста, — испуганно пробормотала она, пытаясь отодвинуться от него. Ее длинные ресницы затрепетали, взгляд заметался в поисках спасителя — и то и дело останавливался на её соседе.

Айзек похабно подмигнул.

— Да ладно тебе в недотрогу играть! Раз пришла одна — значит, хочешь внимания. А тут вот он я! Давай выпьем, познакомимся поближе... Я тебе такой вечер устрою!

Сидящая рядом Цель напряглась, наблюдая за их сценой, но не предпринимала никаких действий.

«Давай, мужик, не будь тряпкой и защити даму, — мысленно подначивал его Айзек. — Я же специально выбрал такой жалкий образ, что от одного пинка развалюсь».

— Я вас не знаю. Пожалуйста, уйдите, — повторила Пенни и с мольбой посмотрела прямо на соседа.

Тут наконец-то мужик зашевелился. Он с грохотом отодвинул стул и поднялся.

— Ты не слышал, что сказала девушка? — произнес он, расправив плечи и стараясь выглядеть внушительно. — Пошёл вон!

Айзек съежился и отпрянул, подняв руки в утрированно-защитном жесте.

— Ладно-ладно… Я ж ничего плохого не хотел… так просто компанию предложить…

Продолжая невнятно бормотать, он ретировался под насмешливый хохот соседних столиков. Скрывшись в туалете, он трансфигурировал одежду и осушил второй флакон оборотного. Полминуты спустя в зал вышел уже худощавый старик в помятом цилиндре.

Айзек занял новую позицию и принялся наблюдать за вторым актом их спектакля.

Между Пенни и её «спасителем» завязалась оживленная беседа. Девушка ворковала, мило наклонив голову и накручивая локон на палец, а по лицу Цели расплывалась идиотская улыбка.

«Эх, мужик, даже не надейся», — мысленно усмехнулся Айзек, наблюдая, как тип начинает что-то рассказывать, гордо выпятив грудь.

Вскоре Пенни направилась в сторону дамской комнаты. Выждав момент, Айзек последовал за ней и встал в тени в узком проходе.

— Идём по плану, — коротко отрапортовала Пенни и достала палочку. — Сейчас трансгрессируем к нему.

Отточенный взмах. Чувство, что его перекрутили в сушилке и протянули через игольное ушко. И вот уже Айзек обратился крошечным воробьем. Он ловко запрыгнул в сумочку Пенни и устроился внутри.

«И как они на это клюют? — недоумевал он, чувствуя, как сумка покачивается в такт шагам Пенни. — Насколько наивным надо быть, чтобы верить, что после краткого знакомства такая девушка сразу решит разделить с тобой постель?»

Мир закрутился в знакомом вихре трансгрессии. Снаружи доносились приглушенные голоса, а затем один из них резко прервался. Сумочка распахнулась, и Айзек выпорхнул наружу. Цель сидела на диване с потерянным взглядом, медленно мотая головой из стороны в сторону, словно пытаясь сообразить, как он здесь оказался.

— Он под Конфундусом, — пояснила Пенни, пока её палочка описывала сложные фигуры над Айзеком.

Миг — и он уже стоял на двух ногах. Не теряя ни секунды, он приблизился к ошеломленному мужчине и навёл на него палочку.

— Легилименс!

Сознание таможенника — ещё и ослабленное Конфундусом — расступалось перед Айзеком ровной дорогой. Он отбрасывал сор повседневности, пробираясь к нужной ему дате.

Раннее, сырое утро. Цель кутается в утепленную мантию и проверяет документы на груз. На границе острова и моста стоит запряжённая фестралами повозка.

«Повезло, что Цель их видит», — отметил Айзек, смотря чужими глазами на тревожно топчущихся существ.

Служащий пролистал бумаги на выезд. Он едва вглядывался в них, отмечая скорее не содержание, а соблюдение требований к оформлению. Раз фирма получила разрешение на вывоз груза в нестандартные часы, значит, их документы уже прошли согласование. Лишняя трата времени на перепроверку казалась бессмысленной.

— Долго ещё? — буркнул представитель фирмы. — Я в такую рань встал не из любви к рассветам. Нас клиенты ждут!

Айзек пристально вгляделся в его лицо чужими глазами, стараясь запомнить каждую деталь: прилизанные волосы, скрывавшие залысину, безвольный подбородок, очки с толстыми стеклами.

— Всё в порядке, сэр. Можете проезжать.

В поле зрения возникла рука Цели, потянувшаяся погладить ближайшего фестрала. Но вместо того, чтобы принять ласку, встревоженное животное пронзительно заржало и отпрянуло с такой силой, что ящики грузом с глухим стуком ударились о борт.

— Идиот! — истерично завопил «очкастый» и в панике шарахнулся в сторону. — Убери свои грабли! Этот товар стоит больше, чем ты заработаешь за всю свою жалкую жизнь! Отойди! Просто отойди и не трогай ничего!

Вот только на лице мужчины был не гнев, а животный ужас. Нет, он боялся не порчи товара или потери денег. Он испугался за свою жизнь и того, что могло вырваться из ящиков.

* * *

Руфус отточенными быстрыми движениями зарисовывал портрет представителя фирмы Крэббов, пока образ не успел выцвести из памяти. Айзек невольно залюбовался его работой.

— А меня ты когда-нибудь нарисуешь как одного из своих подозреваемых? — сипло выдавил он, пытаясь улыбнуться.

Руфус бросил на него хмурый взгляд и тяжело вздохнул:

— Если это отвадит тебя от необоснованных самоистязаний, то я готов написать твоих портретов на целую галерею. Вот почему ты не предупредил, что у тебя непереносимость оборотки?

— Потому что открой я этот секрет, тебя бы настигло ужасное проклятие. И превратился бы ты из капитана в курицу-наседку.

Желудок скрутило в очередном мучительном спазме, к горлу подкатила горькая масса. Айзек приподнялся и сплюнул её в таз.

Он лежал без сил на кафеле в ванной комнате, кутаясь в одеяло, а всё тело сотрясала мелкая дрожь. Сил хватало лишь приподнять голову, чтобы сблевать не на пол, а в предусмотрительно подготовленный таз. Его бросало то в лихорадочный жар, то в холод. От желудка расходились волны боли, а голова, казалось, готова была разлететься на куски.

— Воспоминания обычного клерка я бы и сам просмотрел, — проворчал Руфус.

Он сидел здесь же рядом на полу, отказываясь оставлять Айзека одного. Сколько бы тот ни уверял, что справлялся и с худшими состояниями.

— Но ты бы не смог достаточно чисто подправить ему воспоминания после, — сипло прошептал он, утыкаясь лбом в прохладный кафель. — А это ключевое. Чтобы он не поднял панику и не привлек внимание «крота». Без обид, Руф, ты неплохой легилимент — может, даже выше среднего — но до специалиста тебе далеко.

Ответом ему была тишина. Айзек пытался сосредоточиться на дыхании, делая медленные вдохи и выдохи и надеясь хоть так притупить терзавшую его боль. Зелья или даже маггловский парацетамол в его случае были бесполезны. Оставалось лишь терпеть и ждать, пока тело не справится само.

Он вздрогнул, почувствовав прикосновение чужих пальцев к своему затылку.

— Что ты…

— Молчи. Дай мне попробовать.

Первые касания были робкими, едва ощутимыми, будто Руфус боялся причинить ещё большую боль. Его пальцы медленно заскользили по затылку, массируя основание черепа. С каждой минутой нажатие становилось всё увереннее, и вот уже он перешел от затылка к вискам. Айзек почувствовал, как расслабляется от этих прикосновений. Напряжение постепенно покидало скованные мышцы, а головная боль отступала, превращаясь из дробящей силы в терпимый фон.

«Спасибо», — послал он благодарный импульс сознания.

Шеи коснулось что-то мягкое и теплое. Айзек приоткрыл глаз — прямо напротив его лица сидел Робин. Пушистик прижимался к нему всем своим небольшим тельцем и высовывал длинный язык, неуловимо касаясь им щёк Айзека.

И пусть он и лежал без сил на полу, а рядом стоял тазик с его рвотой, в этот миг Айзек почувствовал себя по-настоящему счастливым.

* * *

Римус поднес к губам термос с кофе, вполуха слушая болтовню своих новых «коллег» — ночных охранников в порту Авалона.

Почти три недели как они с Джоном Долишем жили этой двойной жизнью. Три недели они были не аврорами, а Ричардом Тьюлисом и Дэвидом Лифом — малограмотными парнями, нанятыми по поддельным документам. Маггловская краска для волос, грим и пара косметических чар меняли черты их лиц до неузнаваемости. Когда мама случайно увидела Римуса в таком образе, то чуть не огрела сковородой, приняв за грабителя. Новости о жизни в корпусе он получал урывками — на координационных встречах с Терри, да из писем Сириуса.

Всё это было ради одной цели — наблюдения за фирмой Крэббов на предмет подозрительного ввоза товара. Очень крупного живого товара.

Сбоку раздался раскатистый хохот — Джон отпустил какую-то похабную шутку. Римус не переставал поражаться, как неузнаваемо тот менялся под личиной. Спокойный и тихий по натуре Джон по щелчку превращался в эталонного обитателя дна — «обрыгана из Лютного», как он сам себя в шутку называл. В движениях появлялась суетливая резкость, взгляд становился блуждающим и нагловатым. Самому Римусу отвели роль «замкнутого парня» и велели поменьше открывать рот, чтобы своей грамотной речью он не порушил образ. Сейчас он с иронией вспоминал, как когда-то собирался внедриться к оборотням по заданию Дамблдора.

Но с каждым днем его всё сильнее жгла мысль, что этот балаган ни к чему не приведет. Ну каковы шансы, что именно в это время пожиратели решат завезти очередных великанов?

Усмешка застряла у него в горле, стоило ему перевести взгляд на линию горизонта. Там, в пелене ночного тумана, медленно вырастал силуэт корабля. Корабля, которого не было в расписании.

Джон тоже его заметил. Он лениво потянулся и хрустнул костяшками пальцев.

— Эх, парни, хорошо покумекали, но нам с Молчуном пора, — сипло произнес он, сплевывая под ноги. — Щас отолью и пойдем на обход, а то начальство штрафами задушит.

— На кой он тебе сдался во время ссанья? Помочь с прицелом? — оскалился один из охранников, коренастый детина с бычьей шеей.

— Поможет мой большой хер держать. Или ты хочешь?

Сопровождаемый грубым смехом, Джон закинул руку Римусу на плечо и потащил его в сторону, подальше от лишних ушей.

— Ты думаешь… — с замирающим сердцем начал Римус.

— Вот сейчас и проверим.

Они ускорили шаг, направляясь к тому пирсу, куда двигался корабль. И в тот же миг со стороны складов фирмы Крэббов вышла группа людей. Это не были обычные портовые служащие. Собранные и настороженные, они двигались быстрым шагом и внимательно оглядывали периметр.

Один из них — мужчина с безвольным подбородком и в толстых очках — заметил их и жестом подозвал к себе.

— Эй, вы! Идите сюда!

— Вечер добрый, уважаемый, — развязно начал Джон, засунув большие пальцы в карманы фирменной серой мантии. — Чего изволите? Капитан, я смотрю, с графиком напортачил. Может, помощь с разгрузкой нужна? Мы с корешем подсобим — особенно если пару монет подкинете.

Представитель фирмы криво усмехнулся.

— Монеткой не обижу, — пообещал он. — А делать особо ничего не надо будет. Разгрузимся сами. Ваша задача — посторожить периметр. Конкуренты тут шныряют, как крысы. Не хотелось бы, чтобы какая-нибудь сволочь раньше времени прознала про нашего нового поставщика.

— О, это мы запросто! — выпятил грудь Джон. — Будем стоять зорко и стойко, как горгульи. Особенно если авансиком золотишко в кармане уже будет позвякивать.

Мужчина швырнул каждому из них по галеону.

— Остальное — после.

Джон шаркнул ногой в гротескной имитации поклона.

— Так точно, босс! Ни одна муха не пролетит!

Он хлопнул Римуса по плечу и двумя пальцами отбил короткий рваный ритм. Сигнал: «Не геройствовать. Подчиняться». Римус кивнул и двинулся вдоль причала на юг, ощущая на спине колючие взгляды.

* * *

Орион с внутренним содроганием глядел на почти законченный результат своих трудов — идеально зачарованные ящики, которые позволят Волдеморту ввезти в Британию одних из самых опасных магических тварей. С технической точки зрения — это было настоящее произведение кропотливого искусства. Укрепленные стенки, тройное плетение рунических цепочек, а поверх — мощнейшие чары стазиса и сна, превращающие каждого великана в крепко спящую бомбу, готовую рвануть лишь тогда, когда пожелает Лорд. В отличие от ненадежных поделок Крэббов, магия которых держалась на свойствах кожи нюхлеров, его творения можно было пропинать через все этажи Хогвартса. Для их разрушения потребуется целенаправленный удар мощных чар. Или искра Адского пламени.

Он подошел к окну. Вдалеке уже виднелся силуэт корабля, везущего «товар». Если он хотел что-то сделать, то оставались считанные минуты.

А он очень хотел.

Всю жизнь Орион считал себя трусом. Блеклой тенью двух великих родителей. И, вступая в ряды пожирателей, был уверен, что будет безропотно выполнять любые поручения, а весь его маленький бунт ограничится изучением проклятия Метки, чтобы однажды освободить от неё Регулуса.

Но реальность оказалась совсем иной. Замыслы, которыми Волдеморт делился на собраниях, поражали цинизмом и жестокостью.

— Раз министерство объявило нас террористами, что ж — будем соответствовать, — говорил он с холодной усмешкой.

Всё естество Ориона, чьи труды — пусть и в области тёмной магии — служили познанию, а не разрушению, восставало против такого варварства. Мерлин, он был ученым, а не убийцей! Но если этой ночью все пройдет гладко, благодаря его вкладу Волдеморт сможет ввезти в страну хоть сотню великанов! А дальше уже полный простор для фантазии — их можно будет, как посылки, разослать в Министерство, Мунго, Хогсмид… Хоть в частные дома! Куда угодно, где бы этот монстр пожелал устроить кровавую баню!

Он должен был привлечь внимание Аврората, пока не стало слишком поздно. Но как? Направить анонимное письмо? Но Авалон находился в юрисдикции Международного департамента, где Родольфус Лестрейндж быстро заметет всё под ковер.

«Думай, Орион. В законах должна быть лазейка, просто ты её не видишь».

Он громко чихнул, и нос на мгновение перестал дышать. Последние дни он был так занят этим «великаньим проектом», что у него всё не доходили руки выпить зелье от начинающейся простуды. Он потянулся в карман за платком и замер, пораженный внезапной догадкой.

Ну, конечно! Эпидемиологические угрозы были в ведении ДМП. В этом случае у Крауча будет больше полномочий, чем у Гринграсса.

Осталось лишь сделать так, что авроры точно обратили внимание на эти ящики.

Он только закончил вносить модификацию, когда за дверью послышались шаги. Орион поспешно натянул на лицо серебряную маску и расправил рукава мантии, которые по привычке закатал во время работы.

Дверь приоткрылась, и в проеме возникла фигура управляющего, чьё имя уже вылетело у Ориона из головы.

— Прошу прощения за беспокойство, сэр, — подобострастно протянул мужчина. Его взгляд скользнул по серебряной маске и тут же опустился к полу. — Корабль прибыл. Мы готовы принять груз. Можно... можно забирать ящики?

Орион кивнул.

— Да. Можете приступать.

Казалось бы, на этом им следовало распрощаться. Но управляющий неловко переминался с ноги на ногу.

— Сэр... не сочтите за дерзость, но мы были бы бесконечно признательны, если бы вы... удостоили своим присутствием процедуру помещения... э-э... «товара» в контейнеры.

— Что? — выдохнул Орион, очень надеясь, что звучит возмущенно, а не испуганно.

«Подойти к этим тварям вплотную? — думал он с содроганием и внутренним омерзением. — Ну уж нет, ни в жизнь!»

Он изобразил короткий и высокомерный смешок:

— Вы всерьёз полагаете, что моё время и навыки следует тратить на то, что способен выполнить подручный?

— Я правда сожалею, что приходится отвлекать вас такой мелочью. Просто... технология новая, чары сложные, а у нас в команде нет специалистов вашего уровня. Не хотелось бы нечаянно повредить вашу работу. Надеялись, что вы соблаговолите проконтролировать процесс на месте, показать, как правильно... Хотя бы в этот первый раз.

В душе Орион был бы счастлив, разбей они по неосторожности пару-тройку его «творений». Внутренне содрогаясь от страха и брезгливости, он представил массивные, воняющие тела великанов и их дикие животные глаза.

«Если Сириус смог сражаться с такими, то и я как-нибудь перетерплю».

— Хорошо, ведите, — согласился он.

* * *

Римус Люпин нервно расхаживал на своём посту, сжимая в руке палочку. Каждый нерв в его теле кричал о неправильности происходящего.

Прямо за углом пожиратели творили беззаконие, пока он, аврор, был вынужден охранять их покой, прикидываясь безмозглой шестеркой. Какой в этом смысл? Какие доказательства можно собрать, уставившись в противоположную сторону?

Приказ Джона был ясен: стоять и не высовываться. Но Римус не мог понять его логику, с какой стороны ни посмотри. Мародер в нём требовал действий и настаивал, что сейчас следовать правилам — значит гарантировать провал.

«У Джона ещё мало опыта в руководстве операциями, — рассуждал он. — Он просто поступил по регламенту. И ошибся».

Римус окончательно уверился в правильности своего решения и наложил на себя заклятие дезиллюминации. Слившись, словно тень, с ночными сумерками, он побежал обратно к пирсу.

У трапа корабля замерли в ожидании фигуры в темных мантиях. Римус замедлил шаг, двигаясь осторожно и проверяя пространство на сигнальные чары. Будет отлично, если ему удастся незаметно подняться следом за ними на борт.

И тут он увидел направляющиеся к пирсу фигуры. Уже знакомый ему тип в очках и… пожиратель в скрывающей лицо серебряной маске. Сердце Римуса забилось чаще.

«Я был прав! Сейчас бы только подобраться поближе… Может, я смогу узнать его запах. Или даже получится его задержать», — пронеслась в голове безумная мысль.

Пожиратель вдруг резко остановился, так что шедший позади клерк чуть не врезался ему в спину.

— Вы проверили, что здесь никого нет?

— Конечно! Всё проверили, чары наложили.

Человек в маске, видимо, придерживался принципа «Хочешь, чтобы было сделано хорошо, — сделай это сам». Он вскинул палочку, плавно выписав ею замысловатую схему.

Поначалу ничего не произошло, и Римус облегченно выдохнул. И вдруг море всколыхнулось.

Вода у пирса, до того лениво плескавшаяся о сваи, начала подниматься — всё выше и выше. И вот уже перед глазами Римуса возвышалась темная волна. Она на миг замерла в воздухе и, повинуясь палочке Пожирателя, обрушилась вниз.

Ледяная вода сбила Римуса с ног и протащила по пирсу. Когда она отхлынула, с шумом возвращаясь обратно в море, он стоял на коленях в своей промокшей насквозь убогой спецовке — полностью видимый и под прицелом нескольких палочек.

— Э-эм... начальник? — просипел он, пытаясь откашлять попавшую в легкие морскую воду и сохранить остатки прикрытия. — Я тут... кха-кха… подозрительного типа видел. Крался в вашу сторону. Я пришел доложить!

Но всё было бесполезно, спектакль не удался. Противники уже надвигались на Римуса. Он не стал дожидаться, когда в него полетят заклинания и рванул с места. Как бы ни было унизительно бегство, но сражаться одному против десятка врагов и одного пожирателя было бы самоубийством.

За спиной засвистели заклинания. Он петлял между контейнерами и конструкциями, слыша за спиной топот нескольких пар ног.

— Хватит! — уловил он отданную холодным голосом команду. — Не тратьте на него все силы. Ваши люди потребуются мне на корабле. Уж с одним охранником вы разберётесь и меньшим числом.

Теперь его преследовала лишь пара человек, и Римус всё увеличивал дистанцию. Он свернул за угол, надеясь оторваться в лабиринте портовых построек, и буквально врезался в чью-то грудь.

Перед ним стоял Джон Долиш. Он схватил Римуса за грудки и притянул к себе.

— Что ты натворил?! — яростно прошипел он, оглядываясь по сторонам.

— Там был пожиратель, — выдохнул Римус. — За мной погоня, надо уходить…

— Идиот!

Джон с силой оттолкнул его.

— Я разберусь, — прошептал он уже более спокойным тоном и вскинул руку вверх, несколько раз быстро сжав ладонь в кулак. — А ты доверься мне и не паникуй. И не пытайся сбежать.

Из-за угла уже выскочили преследователи, когда Джон навёл на него палочку и воскликнул:

— Крыса ты, а не товарищ!

Тело пронзило заклятие. Мир словно закружился в центрифуге и через секунду стал гигантским. Римус замер у ног Джона, превращенный в мелкую мышь. В тот же миг он почувствовал, как его подхватили чары левитации.

— Ха! — воскликнул Джон. — Извиняйте, ребят, сам не знал, что в напарниках у меня гнида ходит. Ну там мы его проучим.

Римуса закрутило в воздухе. Джон то подкидывал его в небо, то бросал к самой земле, метал из стороны в сторону. Римус уже не различал мир вокруг, всё слилось в сплошное темное пятно.

— Хватит развлекаться, — раздался запыхавшийся голос «очкастого». — Передай его мне.

— Да, сэр, — послушно произнес Джон.

В этот миг рядом взмахнули крылья. Крепкие когти ухватили мышиное тельце, и вот уже Римуса стремительно несла в небо портовая птица.

«Долиш, сука, как мне теперь выбраться?!» — хотел завопить он.

Но из глотки вырвался лишь отчаянный писк.